От ненависти до любви.

Утро наступает неожиданно.

Свет еле как пробивался через тяжёлые занавеси, мягко покрывая собой спящего в кровати Дазая. Сон его был беспокойным, лицо отражало напряжение, а руки сжимали простыни до побелевших костяшек. Новая комната предоставляла слишком много комфорта, чтобы Осаму действительно чувствовал себя комфортно. Обычно детектив приходил на работу поздно, просыпаясь если не в полдень, то часа за два до этого. Он не планировал просыпаться раньше обычного, но, кажется, его об этом никто даже не собирался спрашивать. Дверь в комнату бесшумно открылась, пропуская внутрь Николая. Он тихо подошёл к кровати и сел на неё, оборачиваясь к спящему полубоком. Обнажённая рука почти невесомо проводит сверху вниз по каштановым прядям, после мягко зарываясь в волосы и начиная массировать кожу головы. — Осаму.. Пора просыпаться, — даже в тишине утра этот шёпот едва было слышно, однако Гоголь хотел верить, что этого будет достаточно, чтобы разбудить Дазая. — Давай, спящая красавица, уже утро. Время вставать. — Не называй меня по имени. — Голос звучал тихо и хрипло из-за сна, но очень убедительно. — Ох, привычка, прости. Больше не буду, обещаю, Дазай-кун. — Отмечая отсутствие негативной реакции на касания, Николай убрал руку с чужих волос, дожидаясь, когда собеседник окончательно придёт в себя. — Сколько время? — Осаму приподнялся на локтях, смотря на стену слева, где вчера приметил часы. Но их там не было. Николай, что, снял их? — Время вставать и собираться на работу! Давай, я уже приготовил всë, что тебе нужно. Новые бинты и одежда уже ждут тебя в ванной. Завтрак в процессе, чтобы был горячим к твоему приходу на кухню. Тебе нужно принять ванну, однозначно помыть волосы, высушить их, сменить бинты, переодеться и позавтракать. Потом уже такси до офиса. Свою одежду можешь оставить на стеллаже, я потом заберу на стирку, — Гоголь говорил крайне непринуждённо и мягко, словно это был необязательный к выполнению совет, но формулировка не оставляла путей отхода. Дазай должен это сделать. Немного радовало отсутствие боли в голове и животе. Но только и всего. — Нет, спасибо? — Детектив улыбнулся, глядя в лицо клоуна. Попытаться, конечно, стоило, но конец был предопределëн. — Не юли, а вставай. Пробудешь в ванной меньше получаса, и я буду лично контролировать тебя в процессе, ясно? Давай, вода в ванной охлаждается быстро, ты же не хочешь мыться в холодной воде? — Николай встал с кровати и смотрел сверху вниз на всё ещё лежавшего Осаму. — На счёт три я вытаскиваю тебя отсюда прямо с одеялом. Раз.. Издав мученический вдох, Дазай принял сидячее положение, а после и вовсе встал, осматривая Гоголя с головы до ног. Сейчас он был одет в, похоже, домашнюю одежду: белая футболка в чёрные горизонтальные полосы и белые свободные шорты по колено, ничего лишнего, не было и той раздражающей карты с тремя ромбами, так что ничего не мешало следить за эмоциями клоуна. Окинув того взглядом с головы до ног в последний раз, виновник торжества удалился в ванную. — Я жду тебя на кухне! — Послышались шаги из комнаты, и Осаму выдохнул. На раковине лежали три пачки бинтов и ножницы, на стелаже в две стопки полотенца и новая одежда, в ванной почти до краев налита вода, на бортике стояли шампунь и гель для душа, в комнате пахло чем-то цветочным, возможно персиком. Полностью раздевшись и сняв бинты, Дазай погрузил своё тело в тёплую воду. Свежие раны неприятно саднило, а до получаса ещё далеко, так что было принято решение просто посидеть подольше. Дазай чувствовал тяжести жизни сейчас сильнее, чем обычно. Думать не хотелось вообще ни о чëм, но шестерни в голове не собирались останавливаться ни на секунду. Шумным роем мысли о сложившейся ситуации заполняли каждый угол сознания, и ни одна из них не выбивалась из потока неприязни и опасности. Кроме, если только, мыслей о руках Николая, мягко массирующих кожу головы. Полностью проснувшись, было принято решение, что ему это понравилось. Массаж это в принципе приятно, особенно после тяжёлого дня. Возможно, ему даже когда-то его сделают. Было бы славно. Смыв с головы шампунь, грязь и бессмысленные размышления, Осаму вылез из ванны и обтëр тело полотенцем, вспоминая, что ему делать дальше. Высушить волосы? Как это делать вообще? Оглядев комнату, он обнаружил в столе раковины аптечку, какие-то ещё вещи для ванной и фен. Что ж, феном Осаму, конечно, пользовался раньше, но далеко не по назначению. Едва разобравшись, как это устройство пыток работает, у Дазая таки получилось подсушить волосы, хотя те всё ещё оставалась немного волглыми на концах. Использовав все три рулона бинтов и замотав ими тело от любопытных глаз, детектив потянулся к своей новой одежде. Кремово-кофейная водолазка, плотно прилегающая к телу, свободные тёмно-коричневые штаны до щиколоток и чёрные носки. Чувством стиля Николая не обделили, да и одежда сидела идеально и была приятной на ощупь, однако сам факт новой одежды, не выбранной им, причинял Осаму жуткий дискомфорт. Пришло время спускаться на кухню, и в голову ударило осознание сказанного Гоголем по поводу времени: он, что, правда грозился контролировать поход в ванную? Скорее всего, это пустая угроза, иначе это было бы слишком. Просто слишком. Наперекор своим же мыслям отсчитав, сколько времени было проведено в ванной и набрав около сорока минут, Дазай вышел в коридор, запирая дверь на ключ, который после упокоился в кармане пальто. Внимание сразу привлекла приоткрытая дверь, что была ближе всего к лестнице. За ней скрывалась комната Фёдора. Бесшумно ступая по паркету ближе, Осаму перебирал разные варианты того, что он может там увидеть, а увидеть он может многое, его враг никогда не был прост. Однако, с опаской заглядывая через открытую щель, он видит лишь кровать напротив, в конце комнаты, в которой спал болезненно бледный Фёдор. Всего за пару секунд в голове детектива возникло иррациональное желание подойти ближе, рассмотреть больше, и там же было подавлено на корню. Не сейчас, не в первый же день. Возможно, потом. Пока Дазай спускался по лестнице, с кухни выглянул Николай, и, оглядев того с ног до головы, поприветствовал довольной улыбкой. На завтрак была непримечательная на вид яичница-болтунья, однако воздух на кухне пестрил не только жаренным яйцом и соевым соусом. Запах различных специй ударил Осаму в нос, стоило только ступить ногой за порог кухни, заставляя инстиктивно морщиться. — Да, прости, я ещё не совсем привык к новой кухне, — Николай стоял у кухонной стойки и заливал кипятком кружку с ситцем и чайными листьями внутри неё. — Пережарил специи и теперь едва дышать можно, хаха. Надеюсь, на втором этаже не чувствуется, иначе Дост-кун будет недоволен таким пробуждением. Хозяин кухни поставил на стол две кружки с чаем подле тарелок с едой и столовыми приборами. Дазай сел за ближайший к выходу стул, а Гоголь напротив него. Пока Дазай сосредоточился на еде, которую ему приходилось есть, Гоголь в открытую рассматривал его. Тишина продержалась несколько минут. — Тебе не нравится? — спрашивая это, Николай уже выглядит расстроенным. — С чего ты это взял? — Осаму слегка улыбнулся, пытаясь избежать разоблачения. — Не знаю, просто выглядишь так, будто я заставляю тебя это есть. — Я просто не привык завтракать, вот и всё. — Хм.. Понятно. — Коля улыбнулся в ответ и расслабил плечи, но к своей еде так и не притронулся. Последний кусок пережëван, тарелка пуста. Пока Гоголь что-то делал у холодильника, повернувшись спиной к столу, Дазай размеренно потягивал чай, который на самом деле ему понравился, и размышлял, стоит ли говорить об этом. — У это чая необычный вкус, из чего он? — Корица, лимон, яблоко и чёрный чай. — Николай повернул голову, взглядом спрашивая, к чему такой вопрос. — Мне нравится. — Осаму внимательно наблюдал за собеседником, отмечая, как загорелись его глаза и губы рефлекторно расплылись в улыбке. — Я рад! Но тебе лучше не привыкать к какому-то определённому вкусу. Не в этом доме, точно. — Хм? Новый день - новый вкус? Звучит интересно, я не против. — Клоун надел на стакан с кофе крышку и протянул его Дазаю, пока тот вопросительно смотрел на него. — Тебе пора на работу. Это — чтобы не уснул по дороге. Такси уже ждёт. Осаму взял в руку пластиковый стакан, встал и был полюбовно выведен под руку в прихожую. Там он неспешно влез в свою обувь, начищенную до блеска, пока Николай придерживал его за локоть. Детектив потянул за ручку, открывая дверь наружу, и уже собирался покинуть дом, но неожиданно его обняли со спины, утыкаясь щекой в лопатки. — Надеюсь, ты не разочарован. — Гоголь отпустил его и отошёл на пару шагов назад, скрещивая руки и опираясь на стену. — До вечера. Улыбнувшись на прощание друг другу, Дазай вышел из дома и направился к жёлтой машине, ожидающей на дороге перед домом. За всю поездку до офиса он не притронулся к кофе, только грел об горячий напиток свои руки. Почта на телефоне пустовала: пару сообщений от Куникиды - он как обычно выказывал своё крайнее недовольство пропажей напарника прямо посреди задания, и несколько от Накаджимы - парень спрашивал, всё ли в порядке и не нужна ли наставнику помощь. На последние Осаму ответил набором рандомных эмодзи из недавно использованных. Ответ последовал незамедлительно: сидящий за своим рабочим столом Ацуши был серьёзно обеспокоен таким ранним появлением в сети Дазая.

"Дазай-сан, у Вас всё хорошо?? Вы раньше никогда не отвечали мне в такое раннее время.." 7:32

"Я в порядке😙😄, просто сегодня отличный день чтобы встать рано утром и заняться чем-нибудь полезным🤗🥰" 7:33

Осаму знал, что Накаджима ни до чего не догадается, но точно что-то заподозрит. А это означало повышенное внимание к своей персоне, что не могло не радовать. Остальное время он листал ленту новостей, не находя в ней ничего интересного. Заходя в здание, Дазай ловил на себе удивлённые взгляды официанток. На повестке дня была одна маленькая, но крайне важная проблема: никто не должен знать об этих переменах в жизни, в частности, из-за чего именно они происходят; Рампо узнает, как только взглянет на него. Этот аспект необходимо устранить до начала рабочего дня. Иначе проблем может стать больше. По воле судьбы, детектив замечает необходимого коллегу, заходящего в лифт. Прибавив шаг, забегает внутрь и смотрит на помрачневшего Эдогаву, ожидая закрытия дверей и последующего выговора. Не проходит и минуты, как двери лифта раздвигаются и с дежурной улыбкой Дазай направляется к офису агенства. Рампо не покидает пространства, лишь нажимает кнопку первого этажа и возвращается вниз, решив поберечь нервы и не наблюдать за тем представлением, что собирается разыграть теперь уже его сообщник. Укрывать преступников - это тоже преступление. Но Осаму был очень убедителен. Стрелки часов над входом отбивают без пяти восемь, дверь открывается. — Всем доброго утречка! Людям в офисе, ожидавшим в это время увидеть Эдогаву, понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что только что произошло. Дазай уселся за своим столом, поставил на поверхность остывшее кофе и взял в руки лежавший со вчерашнего дня отчёт. Сейчас в офисе было не много людей: помимо пары секретарш, ещё брат и сестра Танидзаки, Йосано, Ацуши и Кëка. И все они молча то смотрели на коллегу, то переглядывались друг с другом. Никто из них не решался что-то говорить или спрашивать. Они пытались принимать Дазая таким, какой он есть, в конце концов, у всех эсперов в агентстве были свои тараканы в голове. Однако именно Осаму казался скорее пугающим, чем странным. Кто знает, что происходит в его голове и почему в нём могут произойти такие изменения. Йосано и Чжунчиро особо и не было до этого дела; Наоми и Кëка подумали, что Дазай нашёл себе девушку; и только Ацуши всерьёз задумался о происходящем. В его понимании, наставник либо нашёл в себе силы пересмотреть свои взгляды, жить дальше и становиться лучше, либо окончательно сломался и решил провести последние дни(день?) в компании хоть сколько-то близких ему людей, желая показать себя с лучшей возможной стороны. Такие мысли вызывали дрожь в теле юноши, хотелось узнать доподлинно, что происходит, хотя тот и понимал, что вывести Дазая на чистую воду практически невозможно. Когда стрелка на часах размеренно дошла до 8:00, дверь офиса снова открылась. — Всем доброго утра. В этот раз сюрпризов не было: зашёл Куникида, как всегда вовремя. Сначала его напрягла тишина, а потом и неожиданный ответ, растянутый по гласным так, как умеет только один человек в его жизни: — И тебе доброго, Куникида-кун! — Доппо остановился у стола своего напарника, глядя на того вопросительно сверху вниз. — Ты ведь не злишься за вчерашнее? Знаю, знаю, бросать напарника посреди работы — это проявление неуважения, но я не имел в виду ничего такого. Просто время близилось к закату, и мне что-то вспомнилась одна чудесная речка, в которой я как-то пытался утопиться. Появилось невыносимое желание попробовать ещё раз, но, как сам видишь, снова не получилось. — Раздался наигранно-грустный вздох, пока Доппо переваривал всю полученную только что информацию. — ..Что ж, в таком случае, сегодня ты будешь работать сверхурочно. И отчёт сам напишешь. Расследование в этот раз довольно серьёзное, его нам передали из специального отдела по делам одарённых. Нас ждут через полчаса у здания Политбюро. Поедем на моей машине. Если выйдем сейчас, успеем увидеть место преступления до приезда полиции. — Надеюсь, дело хотя бы будет нескучным. Куникида собрал некоторые бумаги, и вместе с Дазаем они покинули офис. Не прошло и минуты, как в кабинете начались переговоры. — Нет, ну вы видели, видели! — Да, Наоми-чан, мы все это видели, пожалуйста, не так громко. — Джунчиро, сидевший рядом с ней на диване, поднял руки в примирительном жесте. — В новой выглаженной одежде, с чистой головой, так ещё и заявился до начала рабочего дня! — Наоми всё никак не унималась, несмотря на слабые попытки понизить её громкость. — Неужели Дазай-сан нашёл себе такую девушку, ради которой готов меняться? Разве это не чудесно! — сестра Танидзаки обняла брата за руку, чуть ли не повалив его на диван. — Интересно, какая она, девушка Дазай-сана? — Надеюсь, она не официантка. — Кинула на последок Йосано перед тем, как выйти из кабинета. — Мне кажется, что она невысокая, с длинными или средними волосами, брюнетка или шатенка- — На кого гадаете? Девушку Дазай-куна? — Рампо стоял в дверях с пачкой чипсов и откровенно скучал. — Ну конечно, Вы, Рампо-сан, уже точно знаете кто она. Не поделитесь? — Ага, знаю.. Поверьте, это не стоит вашего внимания. — Детектив уселся за свой рабочий стол и начал раскачиваться на стуле. — Найдите мне лучше какую-нибудь работу, иначе я усну прям здесь. — Хорошо, сейчас поищу что-нибудь для Вас, — Наоми отпустила брата, встала с дивана и прошла за свой компьютер, открывая рабочую почту. — Премного благодарен. Все в агентстве вновь вернулись к своим делам, и только Ацуши продолжал тревожно думать о своём наставнике, гадая, что, когда и как стоит ему написать. Хотелось узнать, всё ли в порядке, но не хотелось без разрешения лезть в чужую личную жизнь. Накаджима не найдëт себе места до самого вечера. Тем временем на улице напарники собираются отправляться на место преступления. Уже подходя к машине Доппо, Дазай наконец решил сообщить важную новость: — Куникида-кун, должен кое-что сообщить. Я переезжаю из общежития и заберу свою вещи сегодня же. Не будет много для меня просить отдать комнату Ацуши? Уверен, он уже привык спать в своём шкафу, но я бы хотел, чтобы комнату занял именно он. — Да, думаю, президент не будет против. На самом деле пацана и Кёку давно пора расселить. — Отлично, тогда поехали уже. — Осаму открыл дверь машины и собирался сесть на переднее сиденье, но напарник окликнул его. — Дазай. — Доппо понизил тон, говоря так, чтобы только они могли их слышать. — Я не знаю, почему это происходит, да и не моё это дело. Но тебе, похоже, становится лучше, и я этому рад. Главное — не теряй бдительности. Детективы перекинулись лёгкими улыбками и сели в машину. Дело, которые они расследовали, было совсем не скучным. А для Осаму Дазая это могло значить только одно. *В это время, в другом месте* — Просыпайся, Фёдор. — Обнажённая рука мягко ведёт по смолисто-черным волосам, спускаясь за ворот спальной рубашки. — Пора вставать. Николай повторял ритуал пробуждения, но уже с другим своим сожителем. Однако в этом случае он не сработал так же эффективно. Вместо того, чтобы проснуться, Достоевский отвернулся от Гоголя, сильнее закутываясь в одеяло. — Давай, Федя, — спящего начали легонько трепать за бок. — Твой день уже должен был начаться. — Не думаю. Мне сегодня незачем вставать так рано. — Если ты не встанешь сам, я стащу тебя с кровати прямо с одеялом. Ответа не последовало, и Николай приступил к исполнению угрозы. Зацепив руками край одеяла, он потянул на себя, и вместе с ним на пол упало тело, издав характерный грохот. — Предупреждён — значит- — Значит вооружён, да-да. — Достоевский выпутался из одеяла, сел на кровать, потёр лицо ладонями и подозрительно уставился на Николая. Его взгляд казался вызывающим, хотя Николаю было совершенно непонятно почему. — Что-то не так? — Да, и ты знаешь, что именно. — Вот как, — клоун скрестил руки на груди, наблюдая за собеседником сверху. — А мне помнится, ты сказал, что, цитирую, "эта из твоих затей абсолютно провальна и глупа, мне нет дела до повседневной жизни Дазая, проживание в одной жилплощади с ним не повлияет на мою жизнь от слова совсем". Фёдор никак не реагировал на слова и подражательный тон, он лишь смотрел в лицо Гоголя, редко моргая. — Душ сам примешь, или мне помочь? На последних словах Достоевский резко встал с кровати, перетерпел секундное помутнение рассудка, обошёл собеседника и направился в ванную, по дороге расстëгивая пуговицы на рубашке. — Жду на кухне через полчаса! Николай прошел вглубь коридора в комнату Осаму, чтобы заправить простыни, Фёдор же в это время добавлял горячей воды в ванну. Он уже давно не закрывает дверь ни в свою комнату, ни в ванную, в конце концов, для его друга не только двери, но и стены не помеха, так зачем тратить время на это. Каждое утро начиналось одинаково вот уже полгода, и сейчас ему предстояло полчаса отмокать в горячей воде. Николай смягчил свои требования и позволил ему мыть голову не каждый день, а каждые три. Такие тяжёлые и "бесполезные" действия отнимали много и физических, и моральных сил, а ему ведь ещё предстояло работать весь остаток дня. Всё время нахождения в ванной Достоевский старался не думать о той ситуации, в которую загнал себя сам своим самомнением, но в голове то и дело всплывал образ бинтованного, воркующего с его клоуном. И хоть не хотелось этого признавать, но его беспокоит наличие врага почти под боком. Оставалось надеяться, что Николай одумается и решит прекратить этот глупый эксперимент. Даже если что-то пойдёт не так, как он планировал, — виду не покажет, притвориться, что контролирует ситуацию. Переодевшись в чистую белую рубашку и чёрные штаны, он покинул свою комнату. С кухни пахло чем-то неприятно-острым и горелым, из-за чего Фёдор, заходя в помещение, поморщился и прикрыл нос рукавом рубашки. — Прости, пережарил специи. — Неважно, просто не делай так больше. — Да. Николай поставил на стол тарелку и кружку с чаем, пока Достоевский опускался на тот же стул, на котором ранее сидел другой человек. В этот раз за столом ели оба, похоже, Гоголь совсем не против есть остывшую еду. Завтрак прошёл как подобает, в тишине, и только когда оба закончили, начались разговоры. — Ещё не разочарован? — Фёдор притянул к себе левую ногу, поставив её на стул, и взял в руки ещё горячий чай. — Отнюдь! — Коля поставил тарелки в раковину и залил их водой. — Мне очень нравится эта идея. Ты не позволяешь мне много заботиться о тебе, и появление ещë кого-то, о ком я могу заботиться параллельно, благоприятно влияет на моё моральное состояние. — Для тебя это так важно, проявлять заботу о ком-то? Потому что это приносит тебе личную выгоду? — Если положительные чувства можно считать личной выгодой, то да, ты прав. — Значит, на прекращение я могу больше не рассчитывать? — Изначально не мог! — Николай повернулся лицом к собеседнику и улыбнулся. — Я очень рад, что вы оба согласились. Он вернулся к мытью посуды, пока Дост рассматривал пустую кружку в руках. В груди поселилось давящее чувство, что ему однозначно не нравилось, и он принял единственное верное в этой ситуации решение — украсть чай Коли. Когда Гоголь подошёл к столу и потянулся к своей кружке с недопитым чаем, Фёдор опередил его, подтаскивая тару к себе и возвращаясь с ней в удобное для себя положение. — Ты мог просто попросить ещё. —Николай никак не ожидал игривого настроения от друга, от того застыл на месте с глупой улыбкой на лице. — Так было бы неинтересно. — Достоевский поднёс кружку к губам и хитро улыбнулся.