Моё прощение – твоя расплата

Уильям оклемался где-то в обед следующего дня. Он находился в сыром и тёмном помещении, в вертикальном, как ни странно, положении тела. Уильям ещё не до конца понимал, что происходит, попытался принять более удобную позу и издал мученический стон, когда почувствовал резкую вспышку адской боли. Голова трещала, тело было тяжёлым и измождённым. Афтон огляделся, но почти ничего не увидел. — ... Эй!...– тихим и хриплым голосом позвал он. Горло раздирало изнутри после удушения. Воспоминания о прошлой ночи, о том, как Генри душил его, заставили Уильяма окончательно прийти в чувства. Он точно находился в другом месте, возможно, что в подвале. Скорее всего Уильям уже просыпался несколько раз, но вскоре отключался вновь. Сейчас он запретил себе засыпать, несмотря на сильную вялость. Нужно было разобраться в нынешнем своём положении и постараться найти выход. Афтон прогонял прочь мысль о том, что положение безвыходное. Он наверняка сможет придумать что-то. Вот только Уильям совсем не представлял себе, что может сделать. Руки и ноги по-прежнему были связаны. А ещё, в добавок, Афтона привязали к бетонной колонне прямоугольной формы очень толстой верёвкой. Едва удавалось пошевелиться хоть как-то. Уильям сглотнул скопившуюся во рту слюну, и пострадавшее горло тут же дало о себе знать. Чувство голода заглушала очень сильная жажда, из-за боли в голове было очень трудно соображать. Афтон изо всех сил напряг тело, но этим только вызвал тошноту. Желудок внутри выворачивало. Уильям тут же перестал сопротивляться верёвкам, повис на них и прикрыл глаза. Так сейчас хотелось забыть о своём существовании, бросить глупые надежды и просто заснуть. Ведь во сне ты не чувствуешь голода, жажды, страха и боли. Ты находишься в своём мире, в своём подсознании и таким образом исчезаешь из этой гадкой и бессмысленной жизни... "Не спать... Нельзя спать!" – мысленно и резко обрывал сон – свою заветную на данный момент мечту – Уильям. Если он не придумает какой-нибудь план, то, наверное, получит ещё больше проблем, чем уже получил. Боль в голове, жажда и усталость – ничто, по сравнению с главным ужасом сегодняшнего дня – то, что произошло ночью – не сон. Генри слетел с катушек и намеревается сделать что-то более ужасное. Хуже, чем то, что он уже умудрился похитить и связать Уильяма. Вряд ли он шутил, знаете ли, в такое убеждение верится с трудом, особенно когда тебя чуть не задушили, а потом добили, ударив головой об угол тумбы. Если Генри не планирует продолжать свои избиения и практику крепких узлов, то, вероятнее всего, просто сдаст Афтона копам, силой заставив того признаться во всём содеянном. А этот исход событий Уильяма, конечно же, не устраивал. Единственное, на что остаётся хоть какая-то нелепая надежда – это сделка. Может быть, Уильям сможет договориться с Генри? Предложить ему что-нибудь, на что тот согласится? Деньги или, к примеру, переезд Уилла куда-нибудь очень далеко, чтобы больше никогда не пересекаться. Уильям был готов пойти на всё, ради того, чтобы Эмили отпустил его и не задействовал полицию. Страх перед будущим накалял обстановку. Что сейчас в голове у Генри вообще творится? На что он пойдёт, чтобы отомстить? Его буйство, агрессия и истерика – лишь накопившиеся за долгое время эмоции, шок от убеждения в том, что Уильям действительно является убийцей его дочери? " Не может он быть таким психованным и сумасшедшим всегда. Я не верю! Генри не способен на действительно плохие поступки. А ночью у него был вполне обоснованный приступ агрессии. Он же меня возненавидел, есть за что. Но он не сможет сделать что-то ужасное, нет, точно не сможет..." – пытался убедить себя Уильям, но спокойствия это не прибавляло. Генри, может, и не сможет, но в мире полно жестоких людей. Эмили мог бы договориться с по-настоящему ужасным человеком. С жестоким и продуманным. С тем, кто не боится закона, и с тем, кто вполне мог бы оторвать Уильяму руку без капли сочувствия и жалости. Эта мысль надолго засела в голове и нагоняла панику. Уильяма бросало в дрожь при мысли о том, что он окажется в лапах беспощадного садиста. "Блять, не думай об этом! Нельзя сейчас паниковать! Нужно держать себя в руках. Я смогу с ним договориться, по крайней мере я должен...иначе не могу представить, что со мной будет..." Но было трудно себя обнадёжить. Сейчас Уильям был слаб. У Генри было явное преимущество, ведь он-то хотя бы не связан. И Афтону верилось с трудом в то, что Эмили действительно сможет простить и отпустить его. Вообще Генри всегда действовал с размахом. Он мог и не подумать о последствиях. Вдруг он попросту испугается того, что Уильям обманет и заявится в полицию, чтобы объявить о произошедшем похищении. А Уилл вполне мог это сделать, и Генри мог этого бояться. " Но я обязан буду попробовать просто поговорить. Генри...он должен одуматься за это время. Держать меня тут – это ж абсурд! Он мог сделать это, чтобы запугать меня, но чтобы в самом деле держать тут в заключении... Быть такого не может! Он же не идиот...он попросту не решится..." Уильям пытался придумать ещё какие-нибудь варианты своего освобождения или побега, но мысли постоянно улетучивались. Слабость брала своё, думать было тяжело. Очень хотелось пить. Страх и тревога усиливались. Уильям очень долго был один здесь. В это помещение никто не заходил. Он не знал, где сейчас Генри. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и Афтон видел очертания какой-то другой колонны такой же формы. И тут было совсем тихо. Либо Уильям сейчас начнёт паниковать, либо опять отрубится. " ...но мне нельзя спать... Чёрт возьми, как же сильно я устал. Я не знаю, что делать. А может, он бросил меня здесь, чтобы я сдох от изнеможения?... Хочу спать. И пить тоже хочу. Что делать? Я не знаю. Помогите мне еб вашу мать!..." — Э-эй! Я здесь! Кто-нибудь...– его голос снова ослаб. Уильям оставался наедине со своими мыслями, казалось, вечность. Тишина, тьма и больше ничего. Тяжесть собственного слабого тела тянула вниз. Его связали так крепко, что верёвки буквально вдавили Афтона в бетон. Сдавливало грудь, было трудно дышать. Уильяму иногда казалось, что он просто не видит Генри, а тот здесь и продолжает душить его. В какой-то степени хотелось плакать, но если он проявит свою слабость сейчас, то, возможно, позволит Эмили делать с ним всё, что тот пожелает. Прошло много времени. Очень много времени. Уильяма бросили. Оставили здесь, на попечение самой смерти. Генри решил бросить его тут, связав, без единой возможности выбраться. Чтобы Уильям умер в муках, от жажды или голода. В одиночестве. А ведь неизвестно, когда его найдут, вытащат отсюда. Может, его уже бездыханное тело будут очень долго искать. Или вообще не найдут. Но нет. Когда уже наступила ночь, вернее, поздний вечер, Уильям услышал звук открывания двери. Афтон тут же пробудился от дремоты, которая успела застать врасплох. Над головой Уильяма загорелась лампочка, и тусклый свет, исходящий от неё, осветил помещение. Это точно был подвал. Уильям часто бывал у Генри в гостях, но обычно они проводили время в гараже или кабинете Эмили. В подвал дома Генри Уилл никогда раньше не спускался. Серые бетонные стены. Стеллажи, шкафы и полки. Какое-то барахло, коробки. О том, что это был именно подвал можно догадаться и потому, что человек, который пришёл сейчас, спускается по ступенькам. Шаги и лестница располагались у Афтона за спиной. Уильям с трудом смог унять крупную дрожь, он не должен был сейчас выглядеть испуганным, ему нельзя казаться слабым, но он всё равно не мог не бояться. Шаги приближались, и тут в поле зрения Уильяма появился Генри, который шёл так, будто плыл как приведение. Эмили посмотрел на Уильяма, склонив голову немного в бок. Пристально глядел ему в лицо. Затем прошёлся вокруг колонны, на некоторое время исчезнув за спиной Афтона. Когда Генри убедился, что Уильям надёжно связан, то направился к стеллажу с выдвижными ящиками и начал копаться в нём. Без лишних слов, будто Уильяма тут и не было вовсе. Взгляд Эмили не выражал ничего, это ещё сильнее встревожило Уильяма. — Советую тебе развязать меня. – громко сказал Уильям, но его голос предательски дрожал. Генри сначала проигнорировал, был вовсе не заинтересован в беседе, а затем повернулся к Уильяму. — Ты что-то сказал? — Да, я сказал тебе развязать меня. Немедленно! – Уильям проклинал себя за такую резкость, но он уже не мог контролировать себя. — Развязать? – тупо повторил Эмили. — Да чёрт возьми, отпусти меня! Я не...ты глупишь... Ты совершаешь ошибку. Похитить меня было твоей самой глупой идеей. Ты поторопился с решением и выводами. Генри, это того не стоит! М-... Меня ведь будут искать! Сотрудники заметят моё отсутствие рано или поздно. Обо мне ничего не будет слышно, и они забеспокоятся. И... Ещё у меня есть соседи, мою пропажу им будет нетрудно заметить. К тому же Майкл... Ты поступил глупо, Генри, мы ещё можем всё уладить! Просто отпусти меня, у тебя не получится скрывать моё отсутствие в пиццерии долго! — Я не отпущу тебя. – прервал Уильяма Генри. – И развязывать не собираюсь. А что насчёт твоего внезапного исчезновения... Что ж, пока до них дойдёт, что ты находишься в опасности, произойдёт уже много чего. Не гарантирую, что к тому времени ты будешь жив. — Что?! Да с чего ты вообще взял, что пройдёт так много времени??? — А с того, что мы с тобой, Уилл, владельцы нашего ресторана. Мы с тобой. И ни для кого не секрет, что мы часто работаем порознь. Иногда кто-то из нас работает дома, или мы подменяем друг друга. В твоём отсутствии не будет ничего странного. Наши сотрудники попросту не обратят на это внимания. Им потребуется много времени, прежде чем понять, что всё на самом деле плохо. Только тогда они начнут интересоваться тобой. Твоим соседям точно также будет плевать, поверь мне. Им на тебя насрать. А Майк... Пойми, Уильям, что ты сам себе ставил палки в колёса. Ещё давно. А потому вы с Майком никогда не были в хороших отношениях. Ты не заботился о своём сыне. Думаю, Майки не так уж и расстроился твоему вчерашнему и сегодняшнему отсутствию в доме. — Он мой сын. Всё равно он...будет волноваться. — Уверен? Я бы не волновался об отце, которому было глубоко плевать на своего сына. Если бы мой отец бил меня, грубил и всем своим видом показывал, как недолюбливает меня, я был бы рад, если бы он исчез. Майку всё это не нравилось, как твои избиения, так и синяки, которые после них оставались. Так что он сейчас счастлив, потому что остался один, а ты его больше не доводишь. – внезапно Генри заботливо и дружелюбно улыбнулся. – Не переживай, Уилл. Если Майки внезапно задастся вопросом, где пропадает его дорогой папочка, то всегда сможет обратиться за помощью и поговорить с понимающим и заботливым дядей Генри. Майк без тебя не пропадёт, я о нём позабочусь. — Это неправильно, слышишь? Ты творишь полную херню! Послушай, Генри...Я-я... мы можем договориться! Всё, что пожелаешь! Я всё дам, если тебе что-то необходимо! Я могу дать денег, если они тебе нужны! Или уехать из города навсегда! Ты обо мне не услышишь никогда, можешь забыть меня! Всё, что со мной связано. Клянусь тебе, я больше никогда тебя не потревожу! — Мне это не нужно. – отрезал Эмили. — Так скажи, что я могу для тебя сделать? Взамен на освобождение? — Я же сказал, что мне не нужно! Я не выпущу тебя отсюда, хотя бы до тех пор, пока сам этого не захочу. Что для меня твои чёртовы деньги? Единственное, чего я хочу – это увидеть твои страдания. Я заставлю тебя за всё поплатиться, и эти убийства тебе с рук не сойдут. – Генри ещё какое-то время лазил в одном из выдвижных ящиков, а затем, взяв нужные ему инструменты, направился к выходу из подвала. — Генри, подожди! – Эмили не обратил на Уильяма внимания. — Постой! Не уходи! – продолжал звать его Уильям. Только не снова. Он не хотел оставаться в этом сыром подвале, в темноте, без еды и воды. – Я всё понял! Всё, я больше не буду тебя о чём-то просить! Но можешь хотя бы принести мне воды, хоть немного? Мне больше ничего не нужно!!! – Генри погасил свет и захлопнул дверь подвала, оставив Афтона одного в темноте. Снова.

***

Сон, который ранее казался Уильяму самым лучшим спасением, наоборот только мешал. Этой ночью у Уильяма не получилось поспать по-человечески. Он всё время просыпался, из-за чего возобновлялись головные боли, а пить хотелось всё сильнее. Уснуть дольше, чем на пару часов у Афтона не получалось. Он молился только о том, чтобы Генри проявил хоть какую-то человечность. Уильям был готов поголодать недельку, только бы Генри принёс ему воды. "Говнюк ты, идиотина мстительная!... Неужели ему так трудно напоить меня? Принёс бы стакан, я даже о еде его не прошу!... Я, блять, умирать не собираюсь." Прошёл весь следующий день. Генри всё никак не приходил. Ну, точно! Он решил заставить Уильяма помереть от изнеможения! Афтон пару раз пытался докричаться, звал Эмили и умолял того прийти. Но ему не отвечали. Нет, вы не подумайте, Уильям не горел желанием находиться здесь и быть рядом с Генри. Больше всего на свете он хотел выбраться и вернуться домой. Однако давайте представим: вы просыпаетесь после удара головой в подвале дома вашего друга, (а точнее, бывшего друга), не можете выбраться. Вы долго ничего не пили, а вам уже вторые сутки отказывают в воде. Как вы думаете, на что вам ещё рассчитывать, если не на милосердие со стороны похитителя?

***

Услышав какое-то шуршание и шарканье шагов Уильям заставил себя открыть глаза, хотя делать что-либо уже не было сил, не получалось даже проснуться. Тем не менее Афтон очухался, увидел стоявшего недалеко Генри, который поставил что-то на полку. Эмили обернулся и сразу же приметил проснувшегося Уилла. В правой руке у него была какая-то жестяная банка, уже вскрытая. Генри крутил её в разные стороны, но по какой-то причине внимательно следил за приоткрытой крышкой, словно боялся, что через отверстие может что-то вылететь. — Дай мне попить. Генри, я уже давно ничего не пил. И я в туалет хочу. Ты прекратишь надо мной издеваться или нет? — Я ещё над тобой не издевался. – Генри гневно глянул на Уильяма. — Немного воды...твою налево, тебе жалко что ли? Я помру от жажды! — Не бойся. Не помрёшь. Если будешь сегодня тихим и спокойным, то получишь воду завтра. Уильям прислонился затылком к колонне, страдальчески вздыхая. — Могу тебе предложить только перекусить. – неожиданно заговорил Генри. – Ты уже успел проголодаться? — Наверное, да, проголодался. – лучше, чем ничего. В конце концов, Уильям действительно хотел есть, просто эта проблема не беспокоила его так, как жажда пить. — У меня есть для тебя еда. – правый уголок рта Генри едва заметно дёрнулся. — Какая? – осторожно спросил Афтон. — Для тебя это сейчас имеет значение? Неужто ты так привередлив к еде? Особый рацион питания? — Нет... Я... то есть, ну, я хочу есть, да... Генри покрутил банку, затем потряс ею перед лицом Уильяма. Из неё раздавался очень неприятный звук. — Твоя еда здесь. – проговорил Генри и странно улыбнулся. – Как думаешь, что внутри? — Не знаю...т-то, что можно съесть? – Генри стоял так близко, что Уильям вжался в бетонную колонну. — Ну... Да, в принципе, ты прав. Это съедобно. И что ты рассчитываешь там увидеть? — Да я понятия не имею, что внутри! Просто уже дай мне поесть или попить. — Как скажешь. – Эмили пожал плечами и принялся до конца открывать жестяную банку. – Просто хочу поиграть с тобой в угадайку. От них же точно пахнет, а ты всем своим нутром походишь на грязное животное. Думал, нюх у тебя прекрасный. — Причём тут нюх? И про кого ты говоришь? Кто там должен пахнуть? Генри наконец-то открыл крышку до конца. Заглянул внутрь и улыбнулся так, словно затевалась какая-то шалость. Он посмотрел на Уильяма. А потом показал ему содержимое банки. Там было два жука. Или нет. Это не просто жуки. Это, мать вашу, тараканы. — Что за...– Уильям скривился, убрал лицо как можно дальше от банки. Генри сейчас пошутил так? Да? — Тебе что-то не нравится? – Эмили вопросительно посмотрел на Афтона. – Они, вроде, крупные. Не столь сытно, но всё же съедобно. — Ты шутишь? Я же не буду всерьёз их есть? Это же... — Будешь. Я их едва ли отыскал. Почти все уже передохли. – и, смотря на лицо Уильяма, изображавшее изумление, добавил. – А на что ты рассчитывал, Уильям? У меня сейчас нет денег для дорогих салатов, мяса и прочих вкусностей. Тем более... По-моему, тараканы – отличная для тебя еда. — Нет... Я, я не буду это есть! — Почему это? Ты же голоден. Боюсь, мне больше нечего тебе предложить. — Я не буду! Вообще не буду есть. Генри, пожалуйста, убери это! Я передумал. Можно простой воды? Я больше ничего у тебя не попрошу! Не буду жаловаться на голод! — Я в ближайшие пять дней не буду давать тебе еды. – объявил Генри. – Так что ешь. – он подсунул банку чуть ли не под нос Уильяму, при этом издевательски ухмыляясь. — Нет, прекрати уже! Убери от меня эту дрянь! Послушай, мне ничего не нужно, кроме воды. Только её. Я пока не нуждаюсь в еде. Честно! Генри кое-как просунул руку в отверстие банки и вытащил оттуда таракана. Большого, с длинными усиками. — Твой желудок уже давно за тебя говорит. Всё урчит и урчит. По тебе видно, что ты проголодался. Ну же, – Эмили поудобней схватил насекомое, поднёс его к Уильяму. – Открой рот. Уильям прижался левой щекой к твёрдой поверхности колонны, сжав губы и закрыв рот. — Не заставляй меня насильно в тебя это пихать. – проговорил Генри. — Уйди... Убери его! – пробормотал Уильям сквозь зубы. Генри это лишь позабавило. — Я сказал тебе открыть рот. Уилл, ты же знаешь, что я могу сделать. Хочешь, чтобы я тебя опять придушил? Или что похуже? Уильям резко повернул голову и плюнул Генри прямо в лицо. Тот поспешил вытереть его, бормоча какое-то ругательство. — Знаешь ли...– буквально прорычал Эмили, когда протёр лицо. Он швырнул таракана на пол, а затем наступил ногой, раздавив насекомое. – Я тебя также растопчу, слышишь?! Ты у меня будешь таким же ничтожным, как этот долбанный таракан! – только проговорив это Генри ударил Уильяма в челюсть. Тот взвыл, стиснул зубы и морщась посмотрел на Эмили. — Уродливый засранец.– продолжал Генри –… Если я сказал, что ты будешь это есть, значит ты будешь слушаться! Запомнил? – Генри перевёл дыхание. Достал из банки второго таракана. Он был немного меньше предыдущего. – Открой рот, живо! — Перестань!... Прекрати! – Уильям задрал голову и вытянул шею настолько, насколько смог. – Я не буду есть его! Сказал же! — Будешь, как миленький! Иначе только хуже себе сделаешь. – Генри схватил Уилла за волосы, потянул его голову вниз. – Открыл рот! Делай, что я говорю. Слышишь или нет? Эмили отпустил волосы Уильяма и взял того за подбородок. Сильно надавил на нижнюю челюсть, царапая ногтями его кожу. Таким образом ему удалось приоткрыть Афтону рот. Генри тут же поднёс насекомое, которое, на секунду, было ещё живо. — Прожуёшь его, понял? Уильям отчаянно помотал головой в разные стороны. Генри никак на это не отреагировал. Он попытался впихнуть Уильяму насекомое. Тот продолжал сопротивляться, что выводило Генри из себя. Уильям сплюнул и умудрился отвернуться в правую сторону. Ещё чуть-чуть и его вырвет. Живот скрутило и тошнота уже подходила к горлу. И тут Генри отпустил его, отстранился и придавил и это несчастное насекомое. — Надоело, с меня хватит! – он снова дёрнул Уильяма за волосы, поворачивая его к себе. – Вот же придурок. Какого чёрта ты не слушаешься??? Ты, видимо, ещё не до конца осознал, с каким я сейчас настроем. Сам напросился! – Эмили ударил Афтона по лицу, затем ещё раз. Ударил так, что у Уильяма из носа пошла кровь. — Нравится? Получил? – голос Генри сорвался. – Ничего... Ты у меня скоро мальчиком на побегушках будешь! Слышишь меня? Уильям? Будешь бояться меня как огня. Считай, что сегодня я тебя пощадил. Потому что ты мне надоел своим грёбаным упрямством! У меня уже просто нет сил что-либо... Генри буквально сорвался с места. Поднялся на первый этаж и хлопнул дверью, погасив свет. Уильям глубоко дышал, закрыв глаза и приходя в себя. Тошнота ещё не прошла, а из носа шло много крови. Она текла по губам и чуть ниже. Что это всё только что было? Генри совсем слетел с катушек. Что за сумасшедший дом он тут только что устроил?

***

Эмили хлопнул дверью подвала. Прижался к стене, дёргая себя за волосы. "Ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУНЕНАВИЖУ! Почему я не могу проявить столько жестокости, сколько хотелось бы? Какого хрена этот идиот сопротивляется? Он заслужил... Он ведь сам виноват. Почему..." Он сглотнул комок слёз в горле. Сколько уже можно проявлять слабость? Сколько можно плакать? Чуть что не получается, тут же хочется реветь. Генри настолько ничтожен, настолько, что не может наказать Уильяма так, как хочет. " Почему? Почему я остановился? Я должен был заставить его сожрать эту дрянь, словно он какое-то животное. Я должен был заставить его чувствовать себя им!!! Но я опять сдался! Почему же я..." " Потому что ты не считаешь себя сильным. Считаешь, что слабее... Ты должен не бояться причинять боль. Ты выше. Ты тот, кто должен отомстить за всех. Ты – их спаситель. Так заставь его бояться!..." Голос в голове был прав. Генри понимал это. И он доверялся этому голосу, доверялся самому себе. В любом случае для Генри уже нет обратного пути. Так что терять ему больше нечего.