Моё прощение – твоя расплата

Почти восемь утра. В доме по-прежнему темно, свет горел в прихожей и в кухне. Генри устало потёр глаза и буквально швырнул в раковину грязную посуду – "Вечером помою." – так было лень что-то делать. Последнюю неделю Генри спал ещё хуже, чем обычно, отчего под глазами полегли заметные синяки. И как бы он не уставал и не нервничал, всё равно нужно было идти на работу. Это была одна из немногих причин, почему Эмили жалел о своём поступке – ибо теперь всю работу в пиццерии выполнять ему, ему за всем следить и всем указывать. Раньше они с Уильямом хоть как-то разделяли обязанности и труд, а теперь работает один Генри. Он привёл волосы в порядок, накинул на себя короткое пальто и без шапки вышел во двор своего дома, прихватив портфель с бумагами. На улице было очень холодно и...ого! Маленькие снежинки, ещё не успевшие засыпать поверхность земли, кружились в воздухе из-за не слишком сильного ветерка. Вот и первый снег пошёл! Генри не стал особо долго любоваться такой погодой и поскорее сел в машину. У снега есть и минусы, так что скоро зеркала и стекло автомобиля придётся чистить, а это бессмысленная трата времени! Добрался до ресторана Генри как обычно минут за двадцать. Внутри почти никого не было, поэтому Эмили поспешил скрыться у себя в кабинете. Не стоит отвлекаться на разговоры, лучше побыстрее приняться за работу. Кабинет был холодным, и в нём всю ночь царил мороз, а всё потому, что Генри забыл закрыть окно перед уходом. За это он выругал себя. Всё время он в своих раздумиях! Уже совсем не замечает, что вокруг него творится!

***

День проходил медленно. В принципе, в последнее время дни всегда тянулись так мучительно долго. Генри понимал почему – работа начала ему казаться сущим адом. Генри каждый день мечтал как можно быстрее свалить домой, но иногда приходилось задерживаться и подолгу. У него не получалось нормально работать, он всё время дёргался, нервничал. Думал об Уилле. Генри каждое утро подумывал остаться дома, но это было сейчас невозможно сделать. Нужно много работать, следить за порядком и исправностью аниматронников, кто же ещё будет этим заниматься? А Уилла всё равно было страшно оставлять одного на целый день. Вдруг он выберется каким-то образом? Сбежит? Тогда Генри конец. И не стоит исключать того, что в дом может заявиться и Роза. У неё по-прежнему имеются от него ключи, и она с лёгкостью может оказаться внутри по какой-либо причине: ещё какие-то вещи забрать, навестить Генри. Но Эмили приходилось идти на риски, ведь нужно было работать.

***

Генри сидел за столом, сложив бумаги в сторону. Пить кофе утром и в течение дня уже было обязательством, иначе Генри уснёт прямо на рабочем месте. Он вдыхал ароматный запах кофе, громко прихлёбывая его из чашки, и понемногу расслаблялся. Нельзя всё время быть на взводе, нужно хоть ненадолго забывать обо всём на свете и давать себе перерыв. Такой, какой Эмили себе устраивал, когда прерывался на вкусный и бодрящий кофе. Но эту минуту расслабления и спокойствия прервал громкий стук в дверь. Генри поставил чашку, проворчал что-то, но собрался с силами и громко и любезно сказал: — Да, да? Входите! Дверь открылась. На пороге стоял парнишка в чёрной куртке, под которой находилась голубая кофта. В тёплых серых штанах и шапкой набекрень. — Дядя Генри, э-э, здравствуйте. – поздоровался мальчик. Это был Майкл Афтон – сын Уильяма. — О, Майки! Привет, – радостно и улыбчиво поздоровался Генри, стараясь скрыть наступившую панику. Он знал, зачем пришёл этот парень. – Как ты? Почему ты не в школе? — У нас, э-э-э, ну, отменили один урок, поэтому я сразу пошёл сюда. – ответил Майк, переминаясь с ноги на ногу. – Я хотел увидеться с Вами. — Мы же уже договаривались с тобой – обращаемся на "Ты". – по-доброму сказал Генри. – Вот. Присядь. – он указал на стул перед рабочим столом. Майк кивнул и присел. — Как у тебя дела? Следишь за порядком в доме? – шутливо спросил Генри. Майк немного улыбнулся и положительно кивнул. — Всё, вроде, хорошо. – ответил парень. — Это здорово. – Генри унял мелкую дрожь в руках. Ладони вспотели от волнения. – Как папа? – ляпнул он то, что посчитал необходимым спросить, чтобы не выдать себя. — Я как раз насчёт этого. Дело в том, что папа куда-то пропал, я хотел узнать, не знаете...не знаешь ли ты, где он может быть. — Как это пропал? – постарался изобразить удивление Генри. — Его нет уже целую неделю. Я...думал, что у него дела. Пытался позвонить, но он не отвечал. Я и тебе тоже звонил, – поднял взгляд Майк. – И ты тоже не брал трубку. Вот я и пришёл. — Вот как...– протянул Генри, чувствуя, что ему не хватает воздуха. – И он ничего тебе не говорил? Может, планы у него какие-нибудь? — В том-то и дело, что я не знаю. – сказал Майк, почесав затылок. — И ты целую неделю находился дома один? Послушай, Майк. – Генри склонил голову над столом. – Я постараюсь что-нибудь выяснить, хорошо? Не переживай по этому поводу. Я уверен, что с твоим отцом сейчас всё в порядке. Я постараюсь дозвониться до него, если что, сразу сообщу тебе. Он точно тебе ничего не говорил? — Точно. Он со мной и не разговаривает. Совсем. — Ясно, но не волнуйся. Если что, я рядом. – Генри выдавил слабую улыбку. – Нужна будет помощь, позови меня. Договорились? И звони, если папа вернётся. — Конечно. – Майк тоже слабо улыбнулся. — Может, чаю? Или ты больше предпочитаешь кофе? — Не...Спасибо, конечно, но мне нужно идти, дядя Генри. У меня есть кое-какие дела. И домашку сделать нужно. — Хорошо, тогда иди, хорошего тебе дня! — И тебе, дядя Генри. До встречи! – Майк громко хлопнул дверью кабинета, и Генри вновь остался один. Он откинулся на спинку стула, немного покачнувшись на нём, и издал лихорадочный вздох. Его по всему телу пробила мелкая дрожь. Вот чего он не умеет делать так хорошо, как Уильям, так это скрываться и обманывать. Будь это не Майк, а какой-нибудь полицейский, Генри уже посадили бы под стражу.

***

Прошло уже много времени с момента заточения Уильяма в доме Генри. Он не различал день и ночь. Всё тело онемело от постоянной позы, его уже до такой степени выбешивали эти верёвки, что иногда Уильям начинал панически дёргаться влево-вправо, вверх-вниз, чтобы ослабить их хоть немного. Конечно, безуспешно. Бывало и такое, что Уильяма начинало сильно трясти, а дыхание учащалось, хотелось кричать. Он съёживался и жмурился, моля Бога, чтобы это побыстрее закончилось. Эмили нарушил своё обещание – не кормить Уильяма. Один раз он пришёл с консервной банкой и накормил Афтона содержимым. Вряд ли это можно было назвать вкусным, но всё же это было съедобным. Вот только после консервов захотелось есть ещё сильнее, а Генри еды больше не приносил. Во рту всё болело. Конечно, после такой неаккуратной и непрофиссиональной работы можно сказать спасибо за то, что во рту ничего не опухает. Генри приходил достаточно часто, через определённый промежуток времени, судя по всему, каждый день. Уильям быстро усвоил, что Генри может быть только в двух состояниях: Состояние тихого и раздражённого психа. Если его в таком состоянии хоть как-то разозлить, он сто процентов побьёт тебя или начнёт душить. В другом же свете Генри мог быть спокоен и даже весел. Но даже тогда Эмили мог с лёгкостью врезать Уильяму по лицу от нечего делать. Потому почти каждый уход Генри заканчивался тем, что он куда-нибудь, да ударит. Пот, кровь, прочее дерьмо. Никакого душа и туалета не было всё это время. Таким грязным и противным Уильям не чувствовал себя никогда. Когда же ему позволят хоть немного отмыться от всего этого? Когда это всё вообще кончится? Генри, наконец, объявился. По его внешнему виду можно было сказать, что он только что вернулся домой с работы. В руках была знакомая заветная бутылка воды. — Как ты тут? – поинтересовался он. Уильям никак ему не ответил. Генри в таком же молчании дал Уильяму напиться. Когда бутылка была опустошена, Генри облокотился на стену, сверля Афтона взглядом. Словно хотел сказать что-то и таким способом привлекал внимание Уильяма. Наконец он произнёс: — Майки сегодня приходил ко мне. Тебя искал. Уильям поднял голову. Генри улыбнулся при виде такой реакции и выдал громкий смешок. — Но он не особо волновался, так что не кипятись. Я сказал ему, что не следует переживать, а также заверил, что постараюсь до тебя дозвониться. Не хочешь передать своему сыночку что-нибудь? "Майки, я люблю тебя! " или же "Майк, прости меня за всё! Я был хреновым папашей!"– Генри состроил печальную гримасу. — Паршивая ты сволочь! – воскликнул Уильям. – Выпусти меня отсюда! Выпусти!!! — О, как заговорил. Осмелел что ль? Мне тебя больше не поить или что? — Прекрати это безумие! Отпусти меня! Я же сбегу, мать твою, и тебе это с рук не сойдёт! Тебя посадят! — Никто меня не посадит. – Генри подошёл к Уиллу и влепил ему обычный подзатыльник. – Молчи, если ничего умного сказать не можешь. А не то я отрежу тебе язык. И ты больше не сможешь предъявлять мне тут...– Уильям затих и поник. – То-то же! Что ты так переживаешь? С Майком всё будет хорошо. Я его не трону, если ты этого так боишься. – Генри отошёл и осмотрел подвал. – Кстати говоря, у тебя здесь прохладно. Наступают морозы, скоро здесь станет холодно. Поэтому я хотел бы переместить тебя в более тёплое место. У меня подсобка есть. — Когда? – спросил Уильям. — Через пару дней, я думаю. Уильям облегчённо выдохнул. В подсобке куда лучше, чем здесь. И появится больше возможностей для побега. Помещение будет довольно узким и маленьким, а значит особо не будет мест, куда можно было бы Уильяма надёжно привязать. — Генри? – позвал Афтон через несколько минут. — М? — Сколько я уже здесь? — Неделю. – ответил Генри. – Ровно неделю. — Твою мать... – Уильям выдохнул и задрал голову, закрывая глаза. — Что такое? От услышанного о том, что Уильям находится здесь семь дней, семь, мать вашу, ему стало нехорошо. Вновь начало трясти. Семь дней...вроде и мало, а вроде уже целая вечность прошла. — Почему я???... – сдавленно произнёс Уильям. Генри не ответил. Лишь зачем-то кивнул с неким пониманием и ушёл.

***

Эти пару дней (если исходить из того, что Эмили обещал перетащить Уилла в подсобку через пару дней) Генри не появлялся. Уильяму терпения не хватало. Как же хотелось поскорее выйти из этого тёмного помещения и оказаться в доме, а не под ним. Уильям уверял себя, что как только это случится, то его идея с побегом будет более осуществительной. Может, у него получится избавиться от верёвок, если Генри вновь свяжет его. Тогда ему нужно будет просто выйти из подсобки и выбраться из этого дома. Через лес он доберётся до ещё одного жилого дома или улицы и будет спасён. А у Генри нет доказательств того, что именно Уильям убил тех детей и дочь Эмили, значит Уильяма отпустят, а Генри арестуют за похищение и, быть может, запрут в психушке. Ибо с головой у него явно не всё в порядке. Уильям проснулся из-за того, что его легонько потрясли за плечо. — Просыпайся. – велел Генри. Уильям лениво открыл глаза и посмотрел на него. — Развяжи...– промямлил он, ощущая, что снова засыпает. Генри пришёл за ним, чтобы вытащить наконец из этого подвала?  – Развяжи меня..! — Погоди ещё развязываться. Мы разве куда-то торопимся? Уильям заметил чашку, которая была у Генри в руке. — Не хочешь взбодриться? У меня тут кофе. Кофе...Святые, как же Уильям давно его не пил. Афтон обожал его. И сейчас он почувствовал, как сильно  хочет выпить его. Ощутить этот ароматный запах, горький привкус напитка. — Хах, по твоему лицу могу сказать, что ты просто жаждешь выпить его! – Генри протянул Уиллу чашку. Немного наклонил её. – Вот. – Уильям сделал один глоток. Во рту тут же ощутилось это бодрящее тепло. А какой вкус... Уильям едва смог сдержать довольное мычание. Генри позволил Афтону сделать ещё несколько глотков, а затем отошёл в сторону, куда-то убирая чашку. — Тебя надо будет побрить. – объявил Генри. – Я приобрёл для тебя бритву. — Купил её? — Ну да. Самую дешёвую, конечно, но теперь твоё лицо можно будет привести в порядок. Генри какое-то время бездумно ходил по подвалу, меряя помещение шагами. Как будто нарочно тянул время. Уильям молча и терпеливо ждал. — Ну, хорошо, давай я сейчас тебя развяжу. – Генри зашагал к Уильяму. Того на долю секунды охватила радость, но потом он обратил внимание на то, какое было выражение лица у Эмили. Какое-то...странное. Генри обошёл колонну и оказался позади, но не спешил развязывать Уильяма. Тут рука Генри коснулась локтя Афтона. — Послушай меня. – начал Генри. – Сейчас я отвяжу тебя от колонны, а ноги и руки развяжу чуть позже. Прежде, чем мы выйдем отсюда, я кое-что сделаю, а тебе следует не противиться мне и просто перетерпеть это. – после слов Эмили атмосфера вокруг стала такой мрачной...словно на тёмном кладбище. —...Что именно? – решился спросить Уильям. Генри не ответил, что насторожило ещё сильней. Уильям наблюдал, как на пол падают слои верёвки, которых было много. Уилл не мог видеть ни Генри, ни сколько узлов ему осталось развязывать. Но Уильяму и не пришлось гадать, когда его развязали, потому что через какое-то время он почувствовал, как его тело больше не прижимается к колонне. Но онемевшие ноги были не в состоянии удерживать Уильяма, поэтому они подкосились, и он больно грохнулся на ледяной бетонный пол, едва не угодив в грязь, которая находилась на полу. Афтон вообще не чувствовал своё тело. Не мог нормально шевелиться. Так долго стоять на одном месте, не двигаясь, связанным. Конечно конечности теперь не будут его слушаться! Уильям услышал, как Генри прошёл мимо, не поднимая его. — Уилл. Ты знаешь, что такое доверие? – спросил Эмили, стоя спиной к Афтону. — Д-доверие? Наверно...– Уильям попытался перевернуться на бок, но не смог. — Я доверяю многим людям, рассчитываю на них, могу доверить им что-либо. Даже свою жизнь. – Генри вздохнул. – Тебе я больше не доверяю. Просто не могу доверять. Поэтому я обязан буду удостовериться в том, что ты не сбежишь от меня. Быть в этом уверенным. Знать...– Генри рылся в каком-то ящике. – Поэтому я должен сделать так, чтобы ты не смог убежать. – Уильям кое-как поднял взгляд. Генри теперь уже был повёрнут к нему лицом. Он улыбался, а в руке сжимал молоток. — Что ты...Эй...Эй! Зачем он тебе?! – Уилл не смог даже напрячь руки. Что ещё он хочет с ним сделать? — Для того, чтобы сломать тебе ноги. – пояснил Генри. — Н-но...– когда в затуманенном пеленой страха разуме возникло понимание сказанного Генри, Уильям завопил: — Ты..! Нет! Не надо! Пожалуйста, не делай этого, прошу!!! — Не двигайся. – спокойно попросил Генри. – Это произойдёт чуть быстрее, если ты не будешь сопротивляться. — Не подходи ко мне! Стой! Нет, не приближайся! — Уилл...– Эмили сделал шаг вперёд. — Стой на месте! Не приближайся ко мне!!! — Приказы здесь даю я. – он подошёл к Уильяму, нависнув над ним. — Я не убегу! Прошу тебя, Генри! Честное слово не убегу! Я даю слово! Не делай этого! О-об-бещаю... — Я больше не верю тебе, Уильям. – Генри наклонился и перевернул Афтона на спину, крепко держа за плечи. — Я клянусь! Всем, чем попросишь, поклянусь!!!!! — Перестань сопротивляться. Возьми себя уже в руки! — Нет! Отойди! Не делай этого со мной! — Смотри мне в глаза. – приказал Генри. – Просто смотри на меня. Дыши. Глубоко дыши, и боль будет не такой сильной. — Прошу тебя... — Тебе такое довелось уже пережить. Ты и с этим справишься. Я обязан переломать тебе ноги, иначе не смогу спать спокойно. И к тому же ты сам должен прочувствовать это бессилие и беспомощность. Просто смотри на меня. Не бойся. – Генри снова улыбнулся. – Будет больно и это нормально! При этом все люди испытывают боль. Нужно потерпеть. Он медленно поднял молоток в воздух. — Умоляю, нет! — Тише, Уилл, тише. – Генри замахнулся и с силой опустил молоток, целясь при этом Уильяму в колено. Удар, за которым последовал противный хруст. Зрачки в глазах Уильяма расширились. Он истошно заорал. Острая и невыносимая боль пронзила колено и пронеслась по всей левой ноге. Она только нарастала. Генри сделал какое-то движение, после чего вновь что-то отвратительно хрустнуло, и Уильям закричал ещё громче, во всё горло. Генри придерживал его от резких движений, снова замахнулся молотком и ударил по второму колену. Из глаз Уильяма брызнули слёзы. Тело задрожало и задёргалось в разные стороны, усиливая при этом распирающую боль. Генри безжалостно нанёс ещё несколько ударов, по пяточной кости, суставной поверхности на стопе, бил по каждой ноге, а затем остановился. Начал трогать и нарочно давить на все повреждённые места и переломы. — Всё. Это закончилось. – едва расслышал Уильям. Он задыхался от боли и рыданий, которые только усиливались при прикосновениях Генри к ногам. – Вот так. Молодец. Ты неплохо справился. Держись, это больно и нужно терпеть. – Эмили начал развязывать Уильяму ноги, избавился от верёвок и перешёл к рукам. Для этого пришлось перевернуть Афтона на живот. Боль стала ещё сильнее, и к горлу Уильяма подступила тошнота. – Тссс, всё хорошо, терпи, у тебя хорошо получается. Генри смог развязать и руки, после этого он вновь перевернул Уильяма на спину и чуть-чуть подождал, пока тот перестанет рыдать. — Я дотащу тебя наверх. Не теряйся, ладно, Уилл? – Генри привстал, приподнял Уильяма и положил одну его руку себе на плечи. Они с трудом поднялись, Уильям снова вскрикнул, а Генри снова принялся шептать ему слова поддержки и утешения.  Видимо, с божьей помощью добрались они до двери подвала, и Генри протащил Уильяма на первый этаж своего дома, где почти ничего не изменилось. Генри добрался до кухонного стола и кряхтя посадил Уильяма на стул. — Мы выбрались. Всё идёт отлично. Сейчас я тебя накормлю и вымою, а потом ты сможешь отдохнуть на новом месте. Уильям всхлипывал и глубоко дышал. Боль никуда не уходила, даже не утихала. Через минут пять Генри поставил перед Уильямом миску с бульоном. — Выпей его. Тебе пока не стоит есть большие порции. – Генри сел напротив и наблюдал, как Уильям дрожащими руками брал миску и с особым трудом подносил её ко рту. Руки были всё ещё слабы. Когда Уильям смог осилить порцию бульона, Генри подсел чуть ближе к нему. Взял руки Уильяма и начал растирать, приводя их в более-менее нормальное состояние, чтобы ими было легче двигать. — Теперь соберись. Нужно добраться до второго этажа к ванной, там я тебя помою. — А м-может не надо мыться с-сейчас? — Надо. Посмотри на себя! Весь грязный. Самому-то приятно выглядеть и чувствовать себя как свинья? Не противься мне, а подчиняйся. Генри и Уильям смогли дошагать до ванной комнаты. Там Генри усадил Афтона на пол, прислонив к шкафчику под раковиной, а сам подошёл к ванне, начал настраивать воду. — ...Как я должен з-залезть в неё?! – дрожащим голосом спросил Уильям. — Так же, как и добрался сюда – я тебе помогу. – Генри отрегулировал воду, повернулся к Уильяму. – Можешь снимать одежду. — ...Каким образом? — Обыкновенным! Хватит время тянуть, разденься уже! – рыкнул Генри. Уилл расстегнул пуговицы на своей рубашке, немного наклонился, что далось ему с большим трудом, и стащил рубаху с плеч. Снял её и кинул возле себя. На всеобщее обозрение был выставлен его голый торс, который покрывало большое количество шрамов. Да. По всему телу у Уильяма были настоящие шрамы. Узоры, линии – всё это осталось у Уильяма после одного такого использования костюма пружинного Бонни. Спрингбонни – так его Афтон и Эмили обычно называли. Он представлял из себя аниматронника и костюм, который может носить человек. А пока он его носит все пружины, механизмы и части аниматронника находятся внутри. Звучит не безопасно. Так оно и есть. И Уильям это наглядно продемонстрировал, оказавшись однажды в костюме Спрингбонни в тот момент, когда пружинные фиксаторы активировались, и Афтона буквально проткнули железки. Уильям скрестил руки на груди, смотря в пол и чувствуя на себе взгляд Генри, который внимательно изучал тело Уильяма. " Сука, как я должен снять с себя всё остальное?!! Он, блять, специально продолжает издеваться? Весело ему?!! Ха-ха-ха! А мне-то как весело и смешно!" Уильям избавился от ремня на брюках, расстегнул ширинку и... " И что я должен делать? Как он себе это всё представляет???! Я должен умудриться снять с себя всё, так ещё и при нём! " — Ну, и? – ожидал Генри. — Ты можешь выйти? — Господи боже, Уилл! Что меня там должно шокировать? Перестань хернёй страдать. — К-как я должен снять с себя всё? Я еле двигаюсь! — Попробуй. Не получится, я помогу. Уильям попытался приподняться на руках. Каждое его движение провоцировало адскую боль. Когда же это кончится...У него никак не получалось одновременно держаться на руках и стягивать одежду. В его положении это невозможно сделать! Он жмурился от боли. Генри всё же присел, начал помогать ему, придерживая за локоть и стаскивая брюки. Прошла вечность. И с горем пополам Уильяма удалось раздеть. Он с ужасом глядел на свои ноги, с трудом сдерживая истерический вопль. Отёкшие, опухшие, в некоторых местах посиневшие, Господи...Они вообще когда-нибудь смогут зажить? Мало того, что раньше они также были покрыты шрамами, так теперь выглядят ещё более ужасающе. Генри смотрел на полностью обнажённого Уильяма, тот сгорбился насколько мог и смотрел в пол. Эмили изучал шрамы на его теле и невольно восхищался тому, насколько они все симметричные и чёткие. А ведь все детали костюма собирал именно Генри. Он сконструировал костюм, ему хотелось отчётливо видеть эти детали, пружины. Ведь эти внутренности Спрингбонни так интересно выглядели... а на Уилле буквально остался их отпечаток, и это ужасало и восхищало Генри одновременно. Он уложил Афтона в ванну. Как только Уильяма обдало водой комнатной температуры, он в самом деле почувствовал как исчезает грязь с его тела, уходит и непонятная тяжесть. Жаль, что боль никуда не девается. Уильям приоткрыл рот, и вода стекала на язык. Он по-прежнему часто испытывал жажду. Даже сейчас хотел попить хотя бы такой воды. Вода стала чуть теплее, и немного замёрзшие конечности согрелись. Хоть какое-то приятное ощущение после такого... Через несколько минут Генри выключил воду, достал с какой-то верхней полки чистое полотенце. Уильям смог сесть, и Генри слегка его вытер. — Я принесу одежду, а ты пока продолжай вытираться. – Эмили вышел. Уильям протёр плечи, живот и попытался хотя бы немного протереть ноги, как чуть не воскликнул от вспыхнувшей боли. Генри вернулся с одеждой, которая из себя представляла нижнее бельё и домашние поношенные штаны. Никаких майк, футболок или рубах. С таким же трудом Уильяма одели. Генри уже сто раз пожалел, что не сломал Уиллу ноги после того, как помыл бы его, но что уж поделать. Всё уже сделано. Чуть позже Генри притащил Уильяма в подсобку. Это было совсем маленькое помещение, узкое, настолько, что в нём вряд ли поместятся два человека. На полках лежало постельное бельё, какие-то другие вещицы. Генри положил Уильяма на пол, в проём. — Перевернись на левый бок. – попросил Генри. – Мне нужно завязать тебе хотя бы руки. На всякий случай, хорошо? – он выдал подбадривающую улыбку, а Уильям чуть не заматерился на него. Эмили перевязал ему руки чёрным скотчем, обмотав все запястья. — Готово. – он помог Афтону лечь на спину. – Вот и всё. Чуть позже мы с тобой побреемся, и ты будешь как новенький. — Н-не буду. — Ох, какой же ты занудный и пессимистичный! Уилл, ты выглядишь так ещё более ничтожным и слабым. Мы же с тобой понимаем, для чего я так поступил. Это было своего рода наказание, а вообще по большей части лишь моя уверенность в том, что ты от меня никуда не убежишь. – Генри провёл тремя пальцами по лбу Уильяма. – Ты перетерпишь боль. Тебе в любом случае придётся. Так что не нагнетай себя лишний раз. Вот, смотри. Ты уже не в мрачном и холодном помещении. Здесь куда лучше, согласен? Генри немного приблизился к лицу Уилла. — Тебе нужно поспать. Ты натерпелся за сегодня. Просто лежи и отдыхай. – и тут Генри сделал что-то совсем непонятное и неожиданное – поцеловал Уильяма в лоб. А затем ушёл. Дверь в подсобку закрылась, а через несколько секунд послышался звук запиравшего её ключа. У двери есть замок! Ну, на что же Уильям там рассчитывал? Теперь ему точно не убежать. От осознания этой мысли хотелось плакать, но сил больше не было. Уильям просто лежал и старался не думать о жуткой боли, которую он пережил и которую до сих пор чувствовал. Вскоре он смог уснуть тревожным сном и провалиться в темноту.