Моё прощение – твоя расплата

Он был слишком измотан, чтобы видеть сны и воспринимать происходящее. И его мозг отказывался понимать даже то, что сейчас он находится в крепком сне. Уильям не понимал, что с ним происходит. Он видел какие-то смутные образы. Голоса. Чувствовал что-то? Или ему это казалось? Скоро он проснулся в первый раз. Но был не в состоянии двинуться или открыть глаза. На его тело будто надели рыцарские доспехи, из-за тяжести которых он не мог даже шевелиться. А его голова пульсировала так, что казалось, словно мозг в его голове вот-вот взорвётся. Он уснул почти сразу. Также внезапно, как и проснулся. Второе пробуждение было весьма странным. Это могло быть даже и не пробуждение. Потому что Уильям слышал голоса. Много голосов. Но в доме Генри не могло быть кого-то ещё. Эмили бы не рискнул пригласить к себе гостей. Но вокруг Уильяма было шумно. Ощущение, что кто-то разговаривал возле него, смотрел на спящего Уилла. Что-то происходило. Наверное, Афтона просто глючило после всего, что произошло за прошлый день. Он перестал слепо тревожиться и вновь позволил себе погрузиться в приятную для тяжёлого тела дремоту, отчаянно не собираясь возвращаться в осознание реальности. Ему всё-таки удалось окончательно пробудиться. Это произошло уже поздним утром, или же днём, для людей-жаворонков. Уильям первым делом почувствовал жуткую боль в горле. Его изнутри царапало как острыми когтями. Так болело не только горло, но и сама шея, словно её некогда раньше воротили на все триста шестьдесят градусов. Как же хреново. Уильям немного поменял положение тела. Сейчас он лежал на животе. Одна его рука свисала с кровати. Чувствовал Афтон себя настолько отвратно, что не сразу понял, что находится не в подсобке. И он не один. Генри находился совсем рядом с ним, слышались какие-то посторонние звуки, кажется, Эмили что-то мастерил или ремонтировал и...напевал?  Звучало это так уютно и пугающе одновременно... Уильям раскрыл глаза. Да, он находился в спальне Генри, лежал на кровати. Уильям больно сглотнул из-за сухости в горле. Одежда всё также была на нём. Слава богу. Уилл натянул на себя тёплое одеяло и осторожно и тихо повернул голову влево. Генри сидел на краю кровати, в руках у него был телефон. Рядом лежала отвёртка. За окном уже светло, и небо было чистым. Попасть бы наружу. Когда-то Уильям мог выйти за порог дома с обыкновенной лёгкостью. А сейчас свобода так близка и так недосягаема. Ему очень хотелось домой. Но нет. Этому, скорее всего, не бывать. После того, что Уильям вытворил вчера. Он даже сомневался в том, что вообще очнётся сегодняшним утром. Генри наверняка был очень зол, ну, сейчас по нему этого не скажешь, конечно. Он делал что-то с телефоном с совершенно безмятежным выражением лица. И почему же он принёс Уильяма сюда? Пожалел что ли? После того как угрожал перерезать горло, после того, как душил его разными способами? Невероятный человек, гадина – одним словом. Афтон засунул свисающую руку под подушку. — Почем-...– хотел спросить Уильям, но его прервал приступ сильного сухого кашля, который вырывался из самой глубины его горла. Генри даже дёрнулся. — Лучше не разговаривай. – дружелюбно посоветовал он, поворачиваясь лицом. – Ты ещё слаб. Отдыхай, пока можешь. Разве ты уже выспался? Уильям хотел ему ответить, но просто не смог. И когда попытался встать, то попросту плюхнулся головой обратно на подушку. — Что ты так взволновался? Лежи, отдыхай. Я же тебя ещё не гоню с кровати. – Генри получше укрыл его одеялом, сам обошёл постель и сел возле Уильяма. – Нужна вода? Хотя, я сомневаюсь, что ты способен проглотить даже что-то жидкое. Лежи, лежи. А я тут телефон чиню. Он вчера прямо посередине разговора сломался, уж не знаю – с чего. Генри говорил ещё что-то, но Уильям не особо вслушивался. Он прикрыл глаза и хотел заснуть снова. Но у него не получалось. Потому что на душе тревожно, и нервы были напряжены до предела. Генри сейчас находился с ним в одной комнате, сидел рядом. И, кошмар, они спали рядом  друг с другом. Уильям ему не доверял, наверное, так, как не доверял ему сам Эмили. И спать с Генри в одной постели после того самого...Если бы этому психу что-то взбрело в голову? Уильям не смог бы никаким образом противостоять. Генри как будто прочитал его мысли: — И что ты сжался? Боишься? – Генри точно был этим доволен. – Не переживай. Я тебя ночью вообще не трогал. С того самого момента, как притащил сюда. — Я...Мне дышать, – снова сухой кашель, едва Уилл чуть повысил голос. – Дышать. Т-тяжело. — Я же говорю тебе, что лучше не болтать. Дай горлу отдохнуть. Я тебе его вчера хорошенько так потрепал. Мозги зато вправил. Следующие полчаса проходили в полной тишине. Генри сидел рядом, изредка поглядывая на Уильяма, продолжал чинить что-то внутри телефона. Уильям лежал уже с открытыми глазами и пялился в стену. Ему хотелось нарушить это напряжённое молчание, которое делало воздух каким-то тяжёлым, что добавляло Афтону проблем. А вообще, было бы лучше, если бы Генри просто свалил из этой комнаты. Сейчас у Уильяма было то самое чувство, когда тебе настолько дурно, что ты не понимаешь – по какой причине. И хорошо бы Уильяму просто вырубиться. Но он уже достаточно поспал. Заговорить первым Уилл боялся, так что молчание нарушил Эмили: — Так, ну-у-у, теперь ты должен работать. – сказал он телефону. – Замучился я с ним. Безделушка старая. Ну как ты, Уилл, не надумал попить? Могу принести тебе тёплый чай или обычную воду. Что хочешь? — Воду...– буквально одними губами ответил Уильям. — Хорошо, сейчас я приду. – Генри похлопал Уильяма по боку и ушёл. Дверь в спальню он не закрыл. Уильям остался неподвижно лежать на постели. Генри оставил телефон на кровати, прям возле Уильяма. Афтон долго глядел на него, в голове вновь возникло что-то безумное, новая безумная идея. Возможно, Уилл мог бы сейчас позвонить в полицию? Позвать на помощь и дать свои координаты? Это ведь вполне осуществляемая идея. Но Уильям не решался рискнуть. Пока он раздумывал – делать это или нет – в голове всплывало вчерашнее ощущение отсутствия кислорода в лёгких, тяжёлая тряпка, не дающая вздохнуть, шнур, которым Генри потом душил Уильяма несколько минут. Если Уильям ошибётся, Генри просто сотрёт его в порошок, после такой очередной выходки он вряд ли станет щадить Афтона. Внезапно телефон зазвонил. Уильям открыл глаза ещё шире. Кто мог звонить? Кто-то из сотрудников? А вдруг это Майкл? Если это правда он? Его сын! Он ведь вполне сможет узнать голос своего отца! Если Уильям возьмёт трубку сам, то будет всего два варианта исхода событий: ему удастся сообщить о себе, и его, наконец, спасут. Либо же Генри словит его за разговором по телефону и... Тогда Уильяму не жить. Боже. Это же сумасшествие! Уильям сделает только хуже  себе. Генри  в любом случае услышит его, возможно, когда приедет подмога, Эмили уже расчленит тело Уильяма и закопает где-нибудь в лесу. Не следует Афтону даже пытаться. Телефон звонил так настойчиво, что Уильяму даже показалось, что именно он и должен был ответить. Но Уильям не решился. И хорошо, что не решился, ибо как только он пришёл к выводу, что не сможет это сделать из-за страха, Генри быстрым шагом вошёл в комнату с кружкой в руках. Он поставил её на тумбу, а сам сел и поднял трубку, которую, наверно, уже собирались сбросить. Уильям чуть не издал отчаянный вой. — Алло, да? – начал Эмили. По дальнейшей его реакции и теме разговора Уильям понял, что Генри говорил с кем-то из сотрудников. Он прислушался к разговору. Из трубки доносился знакомый голос одного из самых молодых работников заведения. Что-то там у Фредди в голосе заедало. – Если слушать его песни настолько невыносимо, то лучше отключите и всё...Нет, не надо самостоятельно выяснять причину. – продолжал разговор Генри, тем временем поглаживая Уилла по плечу. Поглаживал нарочито ласково и нежно. Уильям был уверен, что делал Генри это специально. Не заботливо. Он словно проверял его, одним своим прикосновением говорил: молчи, не совершай глупостей и будь послушным. Когда его рука переместилась Афтону на лицо, Уильям обнял руками плечи и по-старинке зажмурился, чтобы не видеть Генри, который сейчас сверлил его испытующим взглядом. — Не трогайте медведя лишний раз. – вновь услышал он наставления Генри сотруднику. – Только повредите его сильнее! Я сам разберусь, как подъеду...Да...Что ещё? – в голосе Генри послышались раздражительные нотки. Парень с другого конца провода начал диктовать какую-то следующую проблему. Уильям взглянул на Генри, тот на него больше не смотрел. В сердце что-то неприятно ёкнуло. Уильям чуть вылез из-под одеяла. "Чёрт, давай же!!! Дай им знать что ты здесь! Давай, идиот, действуй! Иначе умрёшь мучительной смертью!!!" Это ещё от какого его действия смерть будет мучительной? Если Уильям будет спокойным и послушным, то Генри, скорее всего, убьёт его быстро или вообще не убьёт. Может, его даже найдут каким-нибудь образом? А если не найдут? Если Генри плевать, как Уильям будет себя вести? Ему же главное – отомстить Афтону за всё. Он в любом случае планирует пытать его ещё какое-то время. Но ведь когда Уильям ведёт себя послушно, Генри не издевается над ним столь изощрённо! Он кормит его, поит, моет, это же... Стоп, нет! Нет, хватит! Это абсурд! Дерьмо какое-то! Генри псих, ему ведь на самом деле плевать, так ведь? Он манипулирует специально, чтобы Уильям чувствовал себя никем. Это далеко не милосердие. Уильям должен попытаться...Да, это же так легко! От него не требуется чего-то невозможного! Нужно просто дать о себе знать... — Вашу ж мать, в чём его проблема – просто взять и убедиться в распорядке дня? Каким образом вы теперь собираетесь налаживать ситуацию? – повысил Генри голос. На другом конце провода виновато принялись предлагать выходы из положения, какого – Уильям не знал. Уилл набрал в лёгкие побольше воздуха, сердце колотилось с бешеной скоростью, эта пульсация раздавалась по всему телу, во всех суставах, в голове. Уильям мог бы подумать ещё, но отчаяние в его душе было сильнее любой разумности. Он громко закашлял. Генри резко обернулся на него. Широко раскрыл глаза, в которых возникло отображение внезапной паники. Он поджал губы, – Прошу прощения. – сказанул он в трубку, пытаясь не вызвать подозрений. Одной рукой Генри стукнул Уильяма по локтю и прижал указательный палец к своим губам, которыми неслышно произнёс: — Тихо. Уильям дважды прочистил горло, когда Генри вновь отвернулся. Выдохнул и вдохнул. — На помощь, – хрипло позвал Уильям в трубку. – Я з-здесь. Помогите!... По лицу Генри можно было понять, как тот про себя проклинает Афтона во всё горло. Он грубо сжал лицо Уилла рукой, прикусил губу и, стараясь не говорить ничего лишнего потом, продолжая диалог, ткнул Уильяма лицом в подушку и придавил. Уильям уже сам проклинал себя всеми существующими проклятиями, но не переставал отчаянно вырываться и кричать в подушку. Эмили продолжал спокойно говорить по телефону, никто на другом конце провода не задал ему какого-либо вопроса. Никто не обратил на Уильяма внимания. Его либо не услышали, либо не посчитали это чем-то странным. Возможно, приняли возгласы за какой-то фильм в телевизоре. Чёрт. Это конец. Надеяться не на что и не на кого. На что Уильям рассчитывал? Он упрямо продолжает выводить Генри из себя. Какой же он придурок. — Я понял, да, но сегодня я в пиццерии не появлюсь. Завтра всё решим. – Генри ещё раз положительно промычал в ответ на какие-то предложения, попрощался и положил трубку. Он кинул телефон на другой конец кровати, а сам наконец отпустил лицо Уильяма. Тот смог задышать нормально. Уилл захрипел и с ужасом посмотрел на Эмили, понимая, что с ним сейчас будет. Генри не стал тянуть. Он растянул руки Уильяма в разные стороны, держа его за них, он встал на колени и навис над Афтоном, чуть ли не прижимаясь к нему. — Что за дела, Уилл? – устрашающим и тихим тоном спросил Генри. – Уилл, ты меня разочаровал. — Я-я н-не хотел!...– Уильям снова закашлялся. — Ты хотел. – Генри своим грозным взглядом заткнул его. Уильям даже перестал кашлять. – Ты знаешь, что могло случиться? Ты мог бы серьёзно навредить мне. И ты этого хотел. Снова ты ведёшь себя как глупая идиотина и разочаровываешь меня. Я думал, что вправил тебе мозги. — П-прости! Прос-ст-ти меня!..– выдавил из себя Уильям. — Заткнись, гад. Тебе очень нравится страдать от боли, как я погляжу. Ты прямо возбуждаешься от неё. Я могу сделать тебе больно, раз уж ты просишь меня. Просишь ведь, Уильям? — Нет... я не знаю ч-ч-что на меня нашло! Я не буду так больше!... — Ты и вчера так говорил. – Генри вновь сел и одним резким движением свалил Уильяма с кровати. – Скотина поганая. Как ты меня уже задрал! Разве можно быть таким идиотом? Я думал, что нет. Ты меня в обратном убеждаешь. – он присел возле постели и схватил Уильяма за футболку, потянул на себя. – Ты меня так просишь...так хочешь, чтобы я сделал тебе больно? Как же я могу тебе отказать? – Генри улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. Он ударил Уильяма по лицу, чуть ниже глаза. – Гадкий, – по челюсти, – мерзкий, – одной своей рукой он растянул кожу на нижней части щеки Уильяма, другой вцепился в его волосы на макушке, – упрямый идиот! Который о-о-очень любит унижаться перед другими. Любит творить тупые вещи, чтобы потом позорно умолять о пощаде и терпеть избиения! – Эмили потянул Уилла в сторону, а затем со всей силы впечатал его в стену. Уильям сполз по стене обратно на пол. Он поджал колени к груди, спрятав в них лицо и прикрыв голову руками. Эмили удовлетворённо хмыкнул. — То-то и оно! Сжимаешься как несчастное мелкое животное. Ты никто, слышишь?! Ничтожество! И я устал тебе это повторять! Неужели ты никак не поймёшь? Тварь, – Генри пнул его. – Давай, пикни что-то из своего: "Пожалуйста, Генри, не надо! Умоляю тебя! Нет! Не надо! Прошу тебя, не делай этого! " Давай, продемонстрируй мне себя в очередной раз. Уильям в испуге и отчаянии смотрел в темноту, пряча свой взгляд в коленях. От страха и боли он готов был уже разрыдаться, но не позволял себе даже всхлипнуть. До последнего держал у себя в груди воздух, который отчаянно хотел вырваться наружу в виде громкого всхлипа. Пусть он перестанет кричать. Пусть он продолжит избивать его, но перестанет кричать и унижать. Пожалуйста, Эмили, заткнись. ЗАМОЛЧИ! НЕ ГОВОРИ НИЧЕГО БОЛЬШЕ! Тут Генри буквально лёг на его скрючившуюся фигурку, крепко и цепко обхватив плечи. — Трусливый ты гадёныш, – прошептал он Уильяму на ухо. – Тебе должно быть стыдно. Ты же всем своим видом показываешь мне, как хочешь, чтоб я тебя утешил и позаботился о тебе. Ты ведь сам хочешь стать моим, правда, Уилл? Так будь моим, подчиняйся мне, моим приказам, просто существуй. Разве это так сложно для тебя? — ...отп-п-пусти меня...– Уильям выпустил ноги из своей хватки и прижал руки к Генри, бессознательно прильнув к его груди. – Я сдамся...сдамся полиции. Я б-буду страдать...там, отпусти м-меня. Я больше никогда не увижу свет, и т-т-ты меня...Тоже. Не увидишь. Я буду сожалеть. — Не лезь ко мне обниматься, если не хочешь упасть в моих глазах ещё ниже. – упрекнул его Генри. – И в глазах других людей тоже. Как думаешь, как отреагирует Майк, если узнает, что ты хочешь пообниматься со мной после того, как я тебя избил? В его реакции будет только отвращение. – Генри залез одной рукой Уильяму под футболку, пристроив её на его рёбрах. – Ты сам по себе вызываешь отвращение и какую-то не добрую или заботливую жалость. Так исхудал. Рёбра аж выпирают. – Уильям уткнулся лицом в рубаху Генри, тот погладил его, проводя по выпирающим костям. – Мне тебя не жаль. И настоящего наказания ты не избежишь. Вставай. Генри встал сам и ждал, пока поднимется Уильям. Тот на трясущихся ногах кое-как выровнялся, но при этом опирался на стену. Телефончик всё также валялся на кровати. Спасением Уильяма, скорее всего было бы то, что кто-нибудь позвонит. Но телефон молчал. — Пойдём. – сказал ему Генри, хватая за короткий рукав. — Куда и-именно? – едва передвигая ногами спросил Уилл, которого буквально поволокли на выход из спальни. — Будем тебя воспитывать как надо.

***

" Ещё раз, что именно ты видел?" – спросил грозный голос.                    Майк молчал.           "Майки, ответь им!"                                         "Ты что-то знаешь?" " Тебе страшно? Почему ты сбежал?" " Где ты был, Майк, куда ты ходил?" " Почему ты ничего нам не сказал?" " Я был в нашем доме." – наконец произнёс Майкл. Первое, что он произнёс за это время.                   Это было той самой ночью.                   Дэвисы вызвали полицию,                   Когда обнаружили Майка на                  Пороге дома. Оказалось, что                  Парень выбрался из дома                  Через окно. Вид у него был                  Весьма потерянный. " Он что-то знает!"                      " Что ты видел в своём доме, Майк? " " Скажи им, Майк! "                    " Расскажи нам обо всём." " Я был в спальне родителей. Это что-то ужасное. У моего отца в тумбочке лежал нож. Огромный нож. Я не знаю...но, по-моему, на нём была засохшая кровь."  – голос Майка дрожал. Он был напуган. И до отчаянности устал. Ему хотелось лишь того, чтобы всё это закончилось.

***

                        Отчёт: Полиция Харрикейна. Отдел Пропавших Лиц – Участок №4 ОТ: ЛЕЙТЕНАНТА ПОЛИЦИИ __РОБЕРТА ДЖОНСОНА__ По делу №004215 ___ Я – лейтенант Роберт Джонсон, руководствующий некоторыми лицами Участка №4, введённый в курс дела даю своё согласие на продолжение проведения расследования по делу №004215 [ Дело по пропаже Жителя Города Харрикейна – Уильяма Афтона]. При проведении расследования Мы получаем разрешение на следующие действия: 1. Опрос жителей города: родственников, знакомых, соседей потерпевшего при любых обстоятельствах. 2. Обыск частной территории в случае появления подозреваемого(-ых). 3. Взлом частной территории в случае отказа подозреваемого(-ых) давать показания и позволения полиции обыскивать их место жительства. Берёмся продолжать ведение дела при полном владении информацией и позволении любых действий во благо расследования. ___ ___ Дата 22.11.88. ____ ___ Д а т а 01.12.88 ___ И н ф о р м а ц и я   о   л и ц а х , п р и н и м а ю щ и х   у ч а с т и е   в   р а с с л е д о в а н и и : Офицер полиции Луис Тейлор, [ 22 года ]. В рядах полиции Харрикейна с 08.09.88. Детектив полиции Оливия Филлипс, [ 24 года ]. В рядах полиции Харрикейна с 19.03.86. Офицер полиции Джонни Уайт, [ 31 год ]. В рядах полиции Харрикейна с 13.05.80. Следователь полиции Питер Хилл, [ 35 лет ]. В рядах полиции Харрикейна с 03.01.77.                             О т ч ё т              Р о б е р т    Д ж о н с о н .           Л е й т е н а н т   п о л и ц и и                                                  С   30.06.81. 08:30. 10 декабря. Луис с некоторым сомнением всматривался в отданные ему лично бумаги. Ему совсем не нравилось, куда зашло расследование. — И что теперь? – спросил он у себя самого, но в кабинете лейтенанта ещё оставалось два человека. Низкий человечишка с длинным носом – офицер Уайт. И высокая, стройная блондинка, волосы которой заплетены в косичку – детектив Оливия Филлипс. Они оба обратили на него внимание. — Что-то не так, Тейлор? – спросил у Луиса офицер Уайт. — Почему мне кажется, словно мы ошибаемся? – настойчиво спросил Луис. — В чём мы ошибаемся? – поинтересовался Уайт. Оливия подняла бровь. — С чего нам вообще быть уверенными в том, что был совершён именно побег? – этот разговор происходил после собрания. Они с лейтенантом Джонсоном в очередной раз обсуждали дело, главным секретом которого, как все считали, (кроме Луиса), был побег пропавшего Уильяма Афтона из города. Но почему побег? Луис не считал, что это был побег. Оливия уткнулась в свои бумаги. А офицер Уайт насмешливо фыркнул. — А что же ещё это могло быть? Все  улики на это. — И какие же это улики? – усмехнулся Луис. – Показания какого-то единственного свидетеля? — Что ты так с этим заладил, Тейлор? – цыкнул Уайт. – Если лейтенант Джонсон сказал, что это точно побег из города, значит это точно побег из города. — А у тебя с лейтенантом Джонсоном один мозг на двоих что ли, Уайт? — А вот ты тут мне не тыкай! – рыкнул Уайт, вставая со стула. – Я старше тебя, и опыта у меня больше. И вообще, ты сомневаешься в нашем лейтенанте? Все тупые, один ты у нас умник? — Я так не считаю. – буркнул Луис. – Но подумайте сами, – Тейлор обратился к находящимся в кабинете, а не лично к Уайту. На "Вы" он бы его не назвал никогда. Тоже мне! Нашёлся тут. Опыта у него больше! – Вряд ли следует быть уверенными на сто процентов в любом предположении, когда у нас почти нет свидетелей и зацепок, верно? Показания одного мистера Эмили вряд ли нам что-то особенное дали. Так что это необязательно был побег. Афтона точно так же могли похитить при его же преступлениях. — Кто бы решился? – проворчал Уайт. – Это бред. Отвечать преступлением на преступление! У нас нет таких придурков в городе. И никогда не было! — С чего мы это взяли? У нас ведь уже есть Афтон и его убийства в ресторане. — Мы сейчас расследуем его исчезновение! К тому же, его преступления весьма действенное доказательство его побега. Напортачил, дьявол, и удрал по-тихому. Это ж очевидно! Не забывай, что он даже не из этих краёв! И мало что о нём известно. Так что это весьма подозрительная личность, не находишь? А ножик, который нам притащил парнишка? Это ведь тоже пугающе выглядит. — Но конкретно к этому делу он ничего не имеет. – сказал Луис. – Вернее, мне кажется, имеет лишь частично. — И какая же твоя гипотеза? – поинтересовался Уайт, скрестив на груди руки и вновь сев. – Расскажи же нам, что тебе скрывать? — Афтона похитили. – вновь настоял Луис. – У него ведь есть враги. И были когда-то. Это ведь тоже рабочая схема, не находишь? – парировал он с ухмылкой. – Если подумать логически – до его пропажи никто даже не подозревал его виновность в погибели тех маленьких детей. — Ты думаешь, побег был неразумен? — Да, поэтому я уверен, что это был не побег. Оливия оторвала от бумаг взгляд и посмотрела на Луиса проницательным взглядом. Луис так и вспыхнул. Она посмотрела на него. Значит, она наверняка заинтересована в его ходе мыслей. Может, она сейчас даже согласится с ним? Тогда Луис станет победителем по жизни. Но Оливия только лишь прокрутила в своей голове его предположение и вновь спрятала взгляд. — И что же ты предлагаешь нам делать дальше? – Уайт расселся на стуле, как на диване у себя дома. – Не думал обсудить это с нашим лейтенантом? — Подумываю, но мне необходимо, чтобы вы оба поддержали меня. — Это ещё зачем? — Он не станет меня одного вот так вот слушать! Нужно, чтобы мы все были за продолжение опроса сотрудников и других подозрительных лиц. Мне хотелось бы, чтобы полиция обчистила каждый переулок Харрикейна и опросила всех его жителей. Луис был непоколебим. Он был уверен в своих доводах. Что-то здесь было не так. Скорее всего, похитители подстроили всё это специально, а полиция на это клюнула. Ведь со стороны Афтона было бы крайне не логично совершать побег из Харрикейна тогда, когда на него даже не было улик и доказательств! Таким образом он только бы усложнил себе задачу. А значит, они точно имели дело с похитителем. Либо же с похитителями.

***

— Встань на колени. – скомандовал Генри, когда он и Уильям спустились в подвал. – Ну и, чего ты ждёшь? Уильям вздохнул, буквально падая на холодный пол. Он поставил руки по бокам, чтобы опирать весь свой вес не только на ноги. У него не получалось стоять на коленях. Генри прошёлся по подвалу, встал возле какого-то низенького и узкого столика и жестом подозвал Уильяма к себе. Тот, с трудом двигаясь, подполз к нему и чуть ли не плюхнулся на пол. Генри поворотил его голову подошвой своего ботинка, – Что дряхлый-то такой? Я думал, бинты тебе помогают, разве нет? — П-помогают. – сказал Уильям на всякий случай, вдруг Генри надумает снять их? — Вот и хорошо. – Генри опустился рядом с Афтоном. – Уилл, не смотри в пол, смотри на меня. – он сам развернул лицо Уильяма своей рукой к себе. – Ты понимаешь, за что я тебя наказываю? — Ч-что ты хочешь со мн-ной сделать? Какое это н-наказание? — Вопросы сейчас я задаю. – холодно произнёс Генри. Эмили схватил шею Уилла сзади, но давить не стал. – Повторю. Ты понимаешь, за что я тебя наказываю? Уильям поспешно помотал головой вверх-вниз, – Д-да, понимаю, да... — За что я тебя наказываю? – продолжал опрос Генри. — За мои выходки...? За моё непослушание. — Ну, допустим. Ты чувствуешь свою вину? — Да, к-конечно, я виноват! — Виноват, конечно, виноват. Получается, ты принимаешь наказание за свою вину? — Я не х-хочу, Генри, я больше н-никогд-да не буду вытворять что-то п-подобное! Я буду тихим. Я...Я не хочу, мне...боюсь я. — Понятное дело. Но нужно было раньше думать, Уилл, понимаешь? Я каждый раз даю тебе шанс, и ты каждый раз используешь его не для тех поступков. Ты должен слушаться, а ты продолжаешь пытаться что-то кому-то сообщить. – Генри отошёл от него. – Сними футболку. — Д-для чего? — Для тебя это так важно? – Генри скептически взглянул на него исподлобья. – Делай, что я говорю. Уильям осторожно снял с себя футболку, стараясь не задеть рану, оставленную Генри с помощью ножа вчерашним днём. Не задеть не получилось, и Уильям почувствовал острое покалывание в том самом плече. Он поморщился. Генри протянул руку, чтобы забрать футболку у Уильяма, а после свернул её пополам, – Я скоро приду, Уилл. Ты знаешь, что должен делать? — Что? – Уильям непонимающе глядел на него. — Ничего. – пояснил Эмили. – Ты сидишь здесь и не двигаешься с места. Не вытворяешь глупостей, понял меня? Не смей задумывать что-то. — Х-хорошо, я не буду... — Правильно, молодец. Я сейчас, возьму кое-что и вернусь. – сказал ему Генри, поднимаясь по ступенькам. Когда Уильям остался один, он осмотрел подвал в попытке понять, что сейчас с ним собираются делать. Но никаких странных предметов он не обнаружил. Может, Уильям смог бы... "Нет. Я не могу сделать что-то. Это бесполезно." – плакать хотелось от этого осознания, но Уильям и правда был сейчас беспомощен. Каждая его попытка сбежать делала его существование ещё более невыносимым. Ему правда не следует стараться выбраться отсюда. Лучше просто сдаться. Но ждать своего наказания сейчас было ещё невыносимее. Что там Генри задумал? На что этот сумасшедший ублюдок ещё способен? Если так посмотреть – Уильяму бы следовало найти какой-нибудь молоток и шарахнуть Генри хорошенько по голове. Но пока был шанс того, что не получится вырубить Эмили, такая попытка его обезвредить будет равна самоубийству. А зная, насколько сейчас сердит Генри, злить его ещё сильнее Уильям не смел пробовать. Поэтому Уилл просто сидел и не двигался с места. Скоро послышались шаги, и в подвале появился Генри. Он изучил положение, в котором сидел Уильям, широко улыбнулся. — Послушный мальчик, но почему же ты не можешь вести себя так всегда? – звонкий голос Генри звучал очень настораживающе и очень пугающе, особенно, если учесть то, что в одной из рук он держал нож. — Я буду вести себя так всегда! – взмолился Уильям. – Не трогай меня, п-пожалуйста! — Ну-ну, хватит уже, Уилл. Ты уже всё от меня услышал. Я рассчитываю, что после того, что я сделаю, ты поймёшь и будешь вести себя хорошо. – Генри дошёл до ящика с инструментами. – Ты ведь знаешь – за плохое поведение я делаю тебе очень больно, а за хорошее ты получаешь награду: еду, воду. Знаешь ведь, да? – он засунул себе в руку два гвоздя, молоток и отвёртку. – Смотри, сейчас я буду делать это всё с тобой. Уильям задрожал как промёрзший до костей щенок. Отвёртка, острые гвозди, нож, которым Генри вчера ранил его, молоток, которым он сломал ему ноги. Насколько всё ужасно? — Давай, вставай на колени как следует. – На них стоять было по-прежнему болезненно. Как и раньше. Уильям схватился руками за края стола и подтянулся на них, чтобы как-то уменьшить боль. Генри положил на пол всё, что было у него в руках, кроме молотка. – Да не трясись ты, Господи! Не буду я по твоим ногам бить. Всё будет хорошо, если ты понимаешь, что заслуживаешь это. Положи руки на этот стол. – он постучал молотком по деревянной поверхности. Уильям послушался. Прижал ладони к столу, попытался расслабить тело и не обращать внимания на боль. — Молодец, слушайся меня, тогда я тебя пощажу. – Генри оглядел рану на плече Уилла. – Болит здесь, наверное? Ничего, главное, кровь из неё не идёт. У тебя где-нибудь ещё что-то болит? – поинтересовался Эмили, поднимая с пола один гвоздь. — Всё везде б-болит. Что ты хочешь сделать с этим? — Просто зафиксирую тебя, вот и всё. – ответил Генри. Он специально медленно и неторопливо поднёс руку с гвоздём к одной из ладоней Уильяма, острый кончик которого слегка проткнул ему кожу. У Уильяма спёрло дыхание. — Зачем? П-почему?! Не надо! – Генри встал сзади, не позволяя Уиллу отпрянуть от стола. Вторую руку с молотком он поднял, собираясь ударить. — Тебе повезло, что у людей всего две руки. Не переживай, я вобью их тебе быстро. — Вобьёшь?! Генри, не...нет! — Конечно, чтобы ты своими руками мне тут не размахивал. Знай, Уилл, что это не самая ужасная за твоё сегодняшнее наказание вещь. – Генри слегка замахнулся и зарядил молотком прямо по гвоздю. Наступило какое-то мгновение, при котором Уильям не испытывал ничего. Всё произошло так быстро...Но сразу после этого руку словно разорвало на маленькие частички и обожгло жарким пламенем. Гвоздь проткнул ладонь меньше, чем на половину. Но острая боль, постепенно переходящая в ноющую, становилась всё мучительней. Из появившейся раны начала вытекать в большом количестве алая жидкость, которая сейчас казалась Уильяму настолько горячей, что будто бы кипела и  прожигала ему другие участки кожи, впитывалась, насыщая каждый сантиметр невероятным и острым ощущением под названием "Боль". Боль начинала чувствоваться и в запястье, словно что-то жидкое как вода растекается  от участка, где получена рана, по всей руке, по всему телу. Ненавистное чувство. Генри, не теряя ни минуты лишнего времени вцепился во вторую руку Уилла, слушая, как тот жалобно воет. Голова Уильяма дёргается, а вой вскоре переходит в громкие вдохи, которые потом перейдут в частые и не сдерживаемые всхлипы. Генри, всё же, притормозил, нагнулся к Уиллу и нежно поцеловал его в плечо. — Именно боль даёт тебе понять твои ошибки, не замечал? Сейчас я сделаю то же самое с твоей второй рукой, если ты будешь кричать и плакать – я начну вбивать тебе эти гвозди ещё глубже в ладони. Ты меня услышал? – проговорил он достаточно грубо, что никак не вписывалось к его недавней нежности. — Остановись! – провыл Уилл. – Перестань! Остановись! Не продолжай! Стой! Генри с размаху ударил по второму гвоздю, который проткнул руку куда глубже, чем первый. Уильям не был в состоянии сдерживать крик. — Как ты страдаешь...– сказал Генри, ударяя по гвоздю второй раз. – Всё только начинается, почему ты не терпишь? Неужели ты готов настолько унижаться и реветь не сдерживаясь? – Генри бросил молоток на пол, – Мой маленький гнусный и поганый отброс. Тебе приятно? Ты же получил заветное – боль, которую так жаждал получить и всячески выбешивал меня?! – он и сейчас, кажется, находился в бешенстве. — Генри, пожалуйста, перестань... — Мы только начали, Уилл. Не мешай мне. Иначе я сделаю тебе ещё хуже. – Эмили поднял нож, повертел его в руке. – У тебя в ладони воткнуты гвозди. Сейчас тебе какая-нибудь зараза в организм попадёт. Ты же не хочешь этого? Мы быстрее закончим, и ты сможешь вытащить их. — Генри, прошу, остановись! Я не могу так! — Что ты не можешь? Сидеть и ныть? Не придуряйся, тебе давно уже пора привыкнуть к боли. Генри положил нож на один из узорных шрамов, сохранившихся у Уильяма на теле. – Я бы мог оставить поверх твоих прелестных шрамов царапины, что нанесу тебе с помощью ножа, но, наверное, не буду так этим увлекаться. С этими словами он вонзил лезвие Уильяму в спину. Уильям громко закричал, пытаясь таким образом заглушить чувство, которое перекрывает сейчас все остальные ощущения в теле. Генри издевательски усмехнулся, воткнув нож глубже в мягкую, легко режущуюся плоть. – Что мне сделать дальше? Воткнуть его поглубже или провести тебе полосу поверх твоего шрама? – спросил Генри, дёрнув нож вниз, безобразно вспарывая кожу. — Н-н-ничего! Ничего не д-д-делай!!! – завопил Уильям, после чего слёзы градом полились из глаз. – Не продолжай! Г-господи, пожалуйста, х-хва-атит! — Ты хочешь и того, и другого? – подбадривающим тоном спросил Генри, склонив голову к Уильяму. Он прижал пальцами верхушку гвоздя и надавил, с удовольствием слушая, как Уильям взвизгивает. – Да ты у меня мазохист, как я погляжу! Сейчас всё будет, не переживай. Уильям дёрнулся вправо и тут же пожалел об этом, когда острый гвоздь разодрал рану в одной из рук. Что если он себе подцепит инфекцию, а если столбняк? Сколько ещё Генри собирается его истерзывать?  Господи, боже, пусть это быстрее кончится. Когда у Уилла на спине осталась большая рана, из которой лил поток крови, Генри отложил нож в сторону. – Как думаешь, тебе этого хватит? Или мне ещё что-нибудь придумать? Уильям помотал головой, вздрагивая. Генри после этого жеста облокотил Уильяма на себя, пачкая тем самым и свою рубаху густой кровью. Генри выругался, но продолжал прижимать Уилла к себе, выдирая ему гвозди из рук. Гвозди тоже оказались на полу, и Генри взял себе в руки одну из кровоточащих ладоней Уильяма. — П-перевяжи их! Прошу, перевяжи! – кровь текла по запястьям, дотекала струйками до локтей, капала на штаны и пол. Её было слишком много. — Погоди ещё, Уилл, взгляни лучше на это. – в руке Генри сверкнула отвёртка. – Интересно – удастся ли мне проткнуть тебе плоть с её помощью? – он оскалился. – Давай проверим? — Н-нет, твою мать, не...– Генри жестом привлёк Уильяма умолкнуть. — Я сделаю это, но быстро, хорошо? — Ничег-го не хорошо! Я теряю к-кровь, давай просто п-п-перебинтуем ладони? Генри, умоляю, зачем тебе делать это? Я уже в-в-всё понял, я буду послушен! Буду слушаться тебя! — Будешь? Давай проверим, – Генри, отпустил Уилла одной рукой, которую поднёс к своему рту. Другая рука продолжала сжимать отвёртку возле ладони поскуливающего Уильяма. Эмили обслюнявил себе два пальца свободной руки, – Оближи их. – сказал Генри. – Ты же слушаешься меня? Так что давай, вылижи их, только как следует. — Облизать?...– Уильям с отвращением сморщил губы. Как больно и гадко. — Не хочешь? Ну и не надо. Тогда я ещё вдоволь навеселюсь твоими мучениями. — Ст-т-той! Я сделаю это, Генри, сделаю! Пожалуйста, погоди! – Уильям поспешно вытянул кончик языка, облизнув подушечки пальцев. Генри довольно и добродушно стёр с щеки Уилла слёзы, дважды поцеловав в ухо. Он насильно раскрыл  Уильяму рот, после чего его пальцы скользнули внутрь. – Я же сказал – вылижи как следует. Уильям не стал сопротивляться. Он податливо открыл рот шире. Тщательно облизывал всю длину пальцев, удивляясь, как Генри этому ещё не противится. Это же мерзко. Но кажется, тому это даже нравилось. — Эт-того достаточно? – тихо спросил Уилл. — Разумеется, – Генри отпустил его. – Хорошо, Уилл, я больше тебя не трогаю. Ты молодец, натерпелся, бедный, думаю, тебе уже хватит, так ведь? Всё, всё, всё. – утешал он. – С тобой всё в порядке, я же рядом. Всё хорошо. Сейчас мы обработаем раны, и ты будешь чувствовать себя лучше. — Я очень хочу пить. – только сейчас Уильям заметил, что горло начало болеть ещё сильнее, а говорить стало труднее. – М-можно мне попить? – хотелось остаться одному. Пусть этот ублюдок уйдёт отсюда. — Я сейчас принесу тебе воду и бинты, хорошо? Посидишь тут без меня? – Генри положил Уильяма на бок, – Не ложись сейчас на спину, ладно? У тебя там кровь всё ещё идёт...Я скоро. Уильям, который был не в состоянии двигать хоть чем-то просто вжался в пол, надеясь, что отрубится прямо сейчас. Под ним растекалась лужа его крови, которая сильно испачкала штаны и самого Уилла. В подвале слышалось какое-то жужжание, к которому он прислушивался, чтобы сконцентрироваться хоть на чём-то, кроме своего состояния. Убейте его кто-нибудь. Просто ударьте об стену. Прекратите эти страдания. Лучше навсегда исчезнуть из этой жизни и быть ужасным человеком для всех, чем продолжать терпеть это. — Я тут. – услышал Уильям над своей головой. Генри с заботой и тревогой оглядывал его. Заботливо сгладил ему волосы, хотя пару минут назад измывался над ним как только мог. – Я решил, что лучше немного помыть тебя. Без мыла. Потом мы тебя подлатаем, и ты ляжешь где-нибудь поспать. Помочь встать? Нет сил стараться. И смысла в этом нет. — Уйди. — Что? – не понял Генри. — Уйди, отстань от меня! Брось здесь или убей! П-посмотри, что ты со мной сделал!!! Ты монстр. Я тебя ненавижу! Я не хочу больше это всё терпеть! У меня нет сил. Пожалуйста, просто убей меня, пожалуйста, пожалуйста! — Хватит, всё, успокойся. – попросил Генри, поднимая Уильяма. – Сейчас голос себе сорвёшь окончательно. Всё же хорошо, Уилл! Наказание закончено. Тебе больше нечего бояться, если ты будешь вести себя хорошо. Не тяни время, ты же видишь, какие у тебя раны? Не хнычь, хватит уже. Ты всё выдержал, всё хорошо. Потом можешь поспать на диване, я тебе одеяло тёплое дам. Не плачь. — Н-нахрена мне твоё одеяло?! — Ш-ш-ш, ш-ш-ш, спокойно. Идём в ванную, сейчас вода смоет с тебя это всё. Полечим раны немножко и станет легче. Не истери, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Просто потерпи ещё немного и сможешь отдохнуть. Давай же. Генри внезапно подхватил ноги Уилла и поднял того на руки, – Чёрт побери, какой ты лёгкий! — П-п-положи! Обратно! — Перестань, Уилли, я тебя держу, на тебя смотришь – ты вряд ли ходить способен. Я смогу тебя донести, только не дёргайся, а иначе грохнешься на пол. – Генри покрепче схватил его и осторожно понёс из подвала. – Сейчас всё будет хорошо, остановим кровь, отдохнём. — ...Убей, убей меня...Ну, пожалуйста... — Что за глупости? Прекрати уже. Это надоедает. Генри хорошенько ополоснул Уильяма водой, после чего обработал и перебинтовал истерзанные дрожащие ладони, продезинфицировал рану на спине. Всё это время он что-то говорил, как-то утешал, гладил. Когда раны обработали и перевязали, Эмили дал Афтону другие штаны,  напоил водой, что была налита в кружку ещё утром и донёс до гостиной. — Давай, укладывайся, я сяду рядом. — А почему не нав-верху? – Уильям попытался лечь, игнорируя при этом распирающую резь во всех ранах, а Генри заставил его улечься головой на свои колени. — Смысл тебе наверху спать? Я хочу, чтобы ты был рядом. На диване ж хорошо, сейчас телевизор включу. Будешь что-нибудь смотреть? – спросил Генри. Уильям не ответил, он закрыл глаза, когда его прикрыли каким-то одеялом, собираясь вырубиться на сутки или не проснуться вообще. Сейчас уже не было сил разговаривать, думать и делать что-то. Пока Эмили нежил его своими прикосновениями и наматывал себе на пальцы пряди его волос, Уильям тупо прислушивался к звукам из телевизора до тех пор, пока не смог перестать чувствовать и слышать что-то.