Моё прощение – твоя расплата

Ранним утром следующего дня Уильяма разбудила какая-то шумиха на кухне. Генри, видимо, завтракал. Готовил себе еду, мыл что-то. Слабость словно давила на тело, на веки, но Уильям всё равно приоткрыл один глаз, чтобы понять, где находится. Это была гостиная, он лежал на диване, прикрытый одеялом, в темноте. Конечно, в раннее утро зимой всегда очень темно. Судя по всему, Генри оставил Уильяма спать здесь, когда тот вырубился. Но не связал, очень странно, ибо Афтон был уверен, что больше Эмили ему не доверяет и никогда больше не позволит Уильяму находиться вне подсобки не связанным. Несмотря на одеяло и камин Уиллу было холодно – ноги, торчавшие из-под одеяла, холодные. Морозило и плечи с запястьями, а сил не было даже на то, чтобы просто дрожать. Невыносимо пребывать в таком состоянии. Уильям всё же открыл оба глаза, взглянул на свои руки, от вида которых ему сделалось очень дурно. Эти кисти, перевязанные бинтами. Пальцы казались такими тонкими и худощавыми, что, наверное, можно было бы с лёгкостью отрывать их по одной штучке и разламывать на маленькие кусочки. Уильям с трудом сжал одну ладонь и слегка надавил на перебинтованную рану большим пальцем. Почувствовал стреляющую боль, которая раздалась по всей кисти. Двигать корпусом, переворачиваться и в мыслях не было. Афтон боялся даже представить, как эта  ужасная рана на спине сейчас выглядит. Даже когда Уильям был неподвижен, спина ныла так, словно её поранили ножом и чем-то поострее не единожды. Такие раны заживают долго, и страдать с ними Уильяму придётся долго. Уильям получше укрылся одеялом, пряча под него ноги и голые плечи, и вновь закрыл глаза, стараясь уснуть. Вчерашние пытки, похожие на один из самых запоминающихся и ужасных ночных кошмаров, вертелись у него в голове. Жизнь сама по себе стала худшим кошмаром. Его мозг будто бы желал того, чтобы весь этот ад Уильям проходил снова и снова. Не позволял ему забыть. Всё это длилось не так уж и долго, но за те несколько минут Уильяму довелось испытать такую боль, что в какой-то момент он посчитал, что его вырвет, либо же он потеряет сознание. К сожалению, сознания Уилл не потерял, и ему пришлось терпеть все издевательства Генри до последнего. Он осмелился бы предъявить, что это было так же мучительно, как и тогда, когда ему ломали ноги. Вполне возможно, что это было бы преувеличением, но Уильям это таковым не считал. Ему почти удалось заснуть, но в один момент на кухне стало тише, и он услышал шаги в гостиной. Генри, кажется, шёл прямо к дивану. Сердце застучало чаще раза в два, Уильям не нашёл ничего лучше, чем притворяться спящим. Да и чувствовал он себя хреново, так что хотелось бы  погрузиться в сон ещё часа на два-три. Генри приблизился к нему, притих по какой-то причине, разглядывал его, наверное. Пытался понять – спит или нет. Уилл старался не щурить глаза сильно и не дышать часто, чтобы не выдать себя. Не хотелось сейчас видеть его наглую рожу, разговаривать с ним, с этим монстром. Глядеть на эту весьма обманчивую внешность тихого и безобидного человека. В присутствие Генри ему стало ещё холоднее. Холод и страх. Боже, как он уже устал от этого. Эмили погладил щеку Уильяма большим пальцем. Позже Уильям ощутил, как рука переместилась ему на шею, обхватывая целой ладонью и всеми пальцами. И после всего пережитого за дни заточения здесь Уильяма охватил ужас, паника. Страх того, что Генри сейчас начнёт сжимать пальцы, давить на шею, и Уильям снова почувствует нехватку кислорода, жжение в горле, осознание смерти и её ожидание. Желая прекратить эти ненормальные выходки Эмили, который в очередной раз трогает его просто так, Уилл протестующе и обеспокоенно простонал. Рука на его шее дрогнула. — Твою ж..мать...– выдохнул Генри. – Идиот. Ты зачем меня пугаешь? Специально?! — Пугаю?...– Уилл растерянно посмотрел на Эмили. Тот сидел возле дивана на корточках, на нём была чистая и поглаженная бежевая рубашка, такие же постиранные чёрные брюки. — Я думал, что ты спишь. – сердито пробормотал Генри. – А ты обычно крепко дрыхнешь. Как давно проснулся? — Недавно. – закружилась голова, организм был слаб и измучен. Уильям мечтал поспать на этом диване ещё хоть чуток, спать на полу в подсобке ему совсем не хотелось, а кому такого вообще хочется? Может, после долгого и хорошего сна ему станет лучше? – Мож-жно ещё поспать? – с неуверенной надеждой спросил Уильям. — Я уезжаю на работу. – с какой-то досадой в голосе сказал Генри, но Уильям знал, что плевать Эмили на комфортабельные условия для проживания Афтона в его доме. Он просто прикидывается заботливым и правильным. Возможно, он прикидывался таким всю свою жизнь. – Оставлять тебя тут, я считаю, не самая лучшая идея. – заявил Генри, глядя Уильяму в лицо презрительным взглядом. — Генри, пожалуйста, я больше не б-буду совершать глупостей!...ну, х-х-хочешь...свяжи меня. Я никуда не денусь, честно! Мне очень больно...я не могу на полу... — Ты уже вторую ночь подряд спишь не в подсобке, – хмыкнул Генри. – Не обнаглел ли? Я тебя уже жалел. Ты так вчера и отрубился, пока я телевизор смотрел. А...потом поздней ночью и я сам уснул. Прям на диване. Так что тебе повезло. Я бы тебя одного в гостиной на ночь не оставил бы. Уж точно. Ни при каких обстоятельствах!..Как твои руки после вчерашнего наказания? – Генри резко сменил интонацию и взор его стал более нежный. Он улыбнулся и ласково погладил растрёпанные волосы Уильяма. — Болят. – сказал правду Уильям. – И на спине тоже. — Понимаю тебя, приятель. Тебе, кстати, волосы подрезать скоро надо будет. А то обрастёшь здесь у меня. — М-мне правда очень плохо. Прошу, я не хочу туда. – не унимался Афтон. – Я больше никогда не с-соверш-шу такое, ты можешь мне доверять! Прошу, пожалуйста. Генри надоело выслушивать эти мольбы и просьбы, поэтому он потянул лицо Уилла к себе и легонько чмокнул его в уголок рта, – Замолчи уже, я всё сказал. Не веди себя так позорно. Если будешь послушным, я буду чаще разрешать тебе ходить по дому. А пока ты этого не заслуживаешь. Извиняй, но я правда не могу сейчас позволить тебе такое поведение. Так что пошли наверх. — П-подожди. Могу я хотя бы съесть что-нибудь? — Тебе нельзя. У тебя горло всё ещё болит, я прав? Поэтому тебе нужно время, прежде чем ты сможешь проглатывать еду нормально. — Н-но я голоден! — И что? — В смысле – и что?! Разве ты хочешь, чтобы я от голода подох?! — Уилл, прекращай вести себя так. Это твоё нахальство мне не нравится. – Генри убрал одеяло, что было на Уильяме, в сторону. – Я спешу на работу. У меня есть много важных дел, а ты мне тут список желаний составляешь. Если действительно хочешь поговорить об этом и о том, как вернуть моё доверие,  тогда отложим этот разговор на вечер, договорились? А сейчас ты пойдёшь спать в подсобку. Давай, приятель, не действуй мне на нервы. Если уж говорил, что будешь слушаться меня, значит слушайся. — ...Я же сдохну. – обречённо произнёс Уилл, пытаясь встать. Генри немного помог ему. — Всё будет хорошо, Уилл, не переживай. Главное – веди себя нормально. Тогда всё будет тип-топ. Так же обычно говорят, да? – Генри хихикнул, будто прозвучала какая-то шутка или нелепица. – Сможешь идти? Или совсем не в состоянии? Могу донести как вчера. — Не надо, я с-сам. – Уильям очень сомневался в том, что в самом деле способен ходить – тело ныло, ноги в ужасном состоянии, спина болит, везде раны и синяки, постоянно дающие о себе знать. Но ему не хотелось казаться настолько слабым, словно его уже нужно носить на руках. Лучше самому справиться. Тогда Уильям будет сохранять хоть какое-то чувство собственного достоинства. Будет пытаться, по крайней мере. Он еле встал с дивана. Генри, как обычно, придерживал его, положив одну руку Уилла себе на плечи, а своей правой держал его за талию, чтобы Уильям ненароком не упал. — Если я буду видеть, что ты ведёшь себя хорошо и стараешься быть послушным, то, возможно, принесу тебе сюда какой-нибудь старый матрас. – сказал Уильяму Генри, когда положил того на пол в подсобке. – Это куда круче, чем спать на одном одеяле, так ведь? Прикройся, если холодно. – Генри сам прикрыл его покрывалом, а потом нагнулся, хватая Уильяма руками и целуя в щёку и в плечо, на котором была рана. — Г-г-генри, я..-я...а когда я смогу есть? – быстро затараторил Уильям, надеясь, что его вопрос заставит Генри перестать делать это. — М-м-м, я полагаю дня через два или три. Но ты не тревожься! Сегодня вечером я обязательно загляну, принесу воды. И завтра тоже, скорее всего. – Генри с кряхтением размял спину и шею. – Тебе не впервые сидеть без еды, поэтому это не должно быть проблемой. А теперь спи, ты же так этого хотел. Мне давно пора. – и Эмили, не говоря больше ничего, запер подсобку и ушёл куда-то по коридору, вероятно, обратно вниз на кухню. Уильям облегчённо выдохнул. Слава богу, Генри так скоро ушёл, и без каких-либо странных действий (не считая этих грёбаных поцелуев) и избиений. Как бы не было тяжело и тоскливо находиться в темноте и тесноте в полном одиночестве, Уильям предпочитал это, а не сидеть в компании Генри. Никогда не знаешь, что произойдёт в следующую минуту, даже не минуту...в следующую секунду! Что щёлкнет в голове этого психа, и что он вздумает сотворить с тобой? Всё что угодно. И это обязательно принесёт боль и страдания. Уильям какое-то время просто валялся на боку, а потом приподнялся, держась за полки, кое-как сел. Как иногда хотелось перестать чувствовать вообще всё. Своё тело, эмоции, что-либо. Это намного лучше, чем постоянно испытывать тревогу и страх, а также постоянную боль, которая всегда чувствуется во всём искалеченном теле. Афтон на всякий случай в очередной раз осмотрел нижние полки. Постоянно в душе зарождалась крохотная надежда, что хоть что-то, что может помочь выбраться отсюда, найдётся в этой подсобке. Какая-нибудь штучка, которой можно было бы взломать замок, хоть шпилька, тяжёлая вещь, которой можно было бы вырубить Генри. Ну хоть что-то! Но на полках всегда обнаруживались одно только постельное бельё и полотенца. До самых верхних полок Уильям вообще не мог дотянуться – не позволяли ноги. Никак не получалось держаться ровно, так ещё и вставать на носочки. Было бы забавно (и очень-очень грустно), если бы Эмили специально запрятал все опасные штучки на верхние полки. Уильям едва ли был способен двигаться. Если раньше он мог не задействовать ноги и ползать на одних только руках, то сейчас на них облокачиваться было невыносимо больно. Поэтому Уильяму было очень трудно повернуться к двери. Он тихо подёргал дверную ручку, та, конечно же, не поддалась, и дверь не открылась. Уильям не знал, на что вообще рассчитывает, когда пытается открыть запертую дверь таким способом. Видимо, настолько он уже отчаялся и отупел, что надеялся на настоящее чудо. Уилл вздохнул. Потянулся за пододеяльником и накинул его на плечи. Завернулся в него и прислонился спиной к полкам, сидя следующие минут двадцать неподвижно и смотря в пустоту. В доме уже всё стихло, Уильям остался совсем один, и именно в такое время он мог чуть-чуть расслабиться. Если это можно так назвать. Пока Генри отсутствует дома, Уильяму не приходится постоянно прислушиваться и пугаться любых звуков и голосов. Не нужно бояться какого-нибудь наказания. Очередной сильной боли, спровоцированной ужасающими пытками. В общем, когда Генри уезжает на работу, Уильям позволял себе по-настоящему отдохнуть. Ведь и эмоции скрывать не приходится, можно бормотать самому себе чушь собачью, дабы продолжать соображать и не поддаваться панике и страху, не переживая при этом насчёт того, что Эмили может её услышать. Можно позволить себе выговориться, да ради всего святого! – поплакать. Порой выплёскивать эмоции было очень нужно. Иногда от этого даже становилось легче. Но сейчас выдавить из себя слово или слезинку у Уильяма не получалось. Прошлый день, в который он почти только спал, пролетел и не принёс никакого толку. Уильям вообще не выспался и чувствовал себя отвратительно до тошноты. Раз уж делать нечего, (не только из-за того, что действительно нечего, но и из-за мучительной слабости), стоит в самом деле прилечь, может даже проспать весь день. Сон в этом месте, конечно, не приносил какого-то невероятного удовольствия, но хотя бы забирал лишнее время. А при такой однообразности существования это было очень даже необходимо. Бывало даже то, что после дремоты Уильям действительно чувствовал себя лучше. Как морально, так и физически. И ещё во сне ты не чувствуешь голода. Живот показательно заурчал. И эти чёртовы голодовки иногда казались чем-то ещё более мучительным, чем физическое насилие. Тошнило не только от боли, но и от голода, а еду Уильям получит совсем не скоро. Два или три дня! Это настоящая вечность. Как Уилл должен их выдержать? В такие моменты он часто задумывался о конце, ведь сколько ещё он продержится в таких условиях? Всё это...это такой бред! Генри явно перегибает палку. Всё, что он творит вряд ли можно назвать отплатой за все злодеяния Уильяма. Чем-то адекватным и логичным.  Это уже всё чересчур! Слишком!                                 { Генри...Он просто      прикидывается заботливым и  правильным.           Возможно, прикидывался таким всю свою жизнь.                  Всегда прикидывался кем-то другим? Казался другим?             Прямо как Уильям? } Лучше убить самого себя, но даже это сейчас невозможно сделать. Просто нечем. Грёбаного выхода нет, ибо на свободе он никогда не сможет жить спокойно. Ему нужно будет скрываться, сбегать, а иначе его тоже ждёт тюрьма, где ничуть не лучше. Получается смерть – единственный выход, но возможности сделать это – нет. И всё, что остаётся – терпеть и страдать. Но как это терпеть, если у Уильяма уже нет сил? Как бороться с отчаянием, с болью? Уже невозможно бороться... Нужно перестать. Сейчас нужно перестать забивать себе этим голову. Не тревожить самого себя лишний раз. Нет смысла думать об этом сейчас. Уиллу просто нужно поспать. Станет легче, он хотя бы будет чувствовать себя выспавшимся. И не придётся контролировать свои мысли, вспоминать о нынешнем положении, о не очень хороших воспоминаниях...                      {Генри всю свою жизнь прикидывался заботливым и правильным. Прямо как Уильям.} Едва Уильям устроился максимально удобно на полу и согрелся под покрывалом, как был настигнут крепким сном.

***

Ему очень часто снились кошмары. Этому не стоит удивляться, ведь пребывание в таком состоянии и в таких условиях серьёзно отражается на психике. Сны были абсолютно разными. Уильям мог видеть пугающие фрагменты из прошлого или то, чего с ним никогда не случилось. Он иногда слышал множество детских голосов, смех, плач, крики. Такие, что душу раздирало и кровь стыла в жилах. И Уильяму почти никогда не удавалось оборвать эти страшные сновидения. Его либо будил Генри, либо Уильям сам просыпался от того, что его организм уже отдохнул. Но прервать сон раньше времени не получалось. Даже его сознание заставляло мучиться. Испытывать страх во сне и быть не в состоянии предпринять что-либо. Он мог проснуться и увидеть, что всё ещё в подсобке. Но его окружают какие-то тени, силуэты, которые шепчут что-то непонятное. Приближаются и касаются его. Он видел их маленькие руки, видел их совсем близко.Становилось трудно дышать. Потом окажется, что это было ложное пробуждение. Иногда силуэты бывали до боли знакомыми. Их очертания вызывали чувство чего-то того, что Уильяму доводилось видеть в своей жизни. Иногда он видел перед собой тени детей, маленьких и худых. Иногда видел знакомую фигурку девочки с длинными распущенными волосами. Которая не трогала его, но слёзно кричала. Он видел её – Элизабет, свою единственную дочку, погибшую благодаря ему. Уильям сотворил это, Уильям убил её. Не своими руками, но погибель маленькой Элизабет была на его совести. Видел маленького мальчика с плюшевым медведем. Мальчик был крохотным, постоянно плачущим и хныкающим. Его сын, который погиб из-за невнимательности и плевательского отношения Уильяма к своим детям. "Папочка, забери меня отсюда! Прошу тебя!"                      "Здесь холодно и очень темно, я боюсь, папа, спаси меня, не оставляй здесь!" Они все умерли по его вине. Он во всём виноват. Уильям не заслуживает прощения и жизни. Он делает всех несчастными. Его дети погибли, и это всё его вина. "Забери нас! Нам очень страшно и больно! Пожалуйста!"                       "Пожалуйста!"                        "Пожалуйста!!!" " Услышь нас! Будь с нами! Не бросай здесь. Мы хотим к тебе." "И к маме хотим! Я скучаю по вам, папа!                                                                     "Это твоя вина."     " Уилл, почему ты позволил этому случиться? " – прозвучал тихий голос. "Папа, ответь маме, почему ты оставил нас здесь?"      "Почему???" Почемупочемупочему?! Уильям услышал свой лихорадочный вдох, что наполнил его лёгкие кислородом. С трудом смог избавиться от давления в груди и открыл глаза. Уилл весь дрожал и словно задыхался. Вокруг темно, никого нет. Всё тихо. Это очередной кошмар. Просто страшный сон. Когда Уильям наконец смог дышать более-менее ровно, то с силой и резкостью перевернулся и сел, вжавшись в дверь. В глазах темнело, а сердце стучало громко и быстро. Уильям не обращал внимания на вспыхнувшую боль во всём теле. Только страх заставлял его выдавливать из себя звуки наподобие скулежа. Как он должен сдерживаться и контролировать свои действия и эмоции, если уже давно не способен на это? Настолько может быть катастрофична ситуация и состояние, что ты уже растерзываешь и винишь самого себя в этой безнадёге. Мозг продолжал пытаться понять, что вообще происходит, ибо соображать, не зная день сейчас или ночь, очень тяжело. Живот вывернуло и скрутило. Как только Уильям немного успокоился, чувство голода дало о себе знать. Сколько времени? Генри уже вернулся? Вот бы он принёс попить, а может быть и на еду его уломить получилось бы. Сейчас действительно было бы лучше, если бы Генри составил ему компанию, так Уильям смог бы отвлечься от всех этих ужасов сознания. Голова затрещала. Всплеск адреналина сменился ужасной вялостью. Гадко получается – Уильям вынужден мучиться от ночных кошмаров, а после сна хоть каких-то сил не прибавляется. Он вытер пот со лба и прогладил волосы. Почти что грохнулся на пол и лёг на живот. Не было сил на то, чтобы поправить себе покрывало. Уилл взглянул на свои перебинтованные руки, ожидая, что вот-вот заорёт или расплачется. Но ни того, ни другого он не сделал. Просто обнял себя за плечи и вновь позволил своему истощённому организму усыпить его.

***

— Как дела, Уилл? – поинтересовался Генри, заглянув в подсобку. – Не скучаешь тут? Замечая, что ответной реакции от Уильяма никакой Генри присел и игриво и медленно стянул с головы Афтона одеяло. – Хватит прятаться. Я ж знаю, что ты здесь. А ты тут в прятки играешь. Заскучал, да? Пить хочешь? — Х-хочу. – ответил Уильям, немного поменяв положение тела. — Смотри, что у меня есть. – Генри показал ему небольшую баночку. – Я тебе газировку принёс. Будешь? Уильям кивнул и приподнялся на локтях. Эмили вскрыл банку и отдал её Уильяму. – На нас хотят заяву накатать, представляешь? Говорят, что у нас в кухне тараканы, которые по пицце ползают. Бредятина, согласен? Уже добить хотят наш бизнес окончательно, придумывают несусветно что, а потом врут нагло. – Генри невесело рассмеялся и словно хотел обозвать тех "врунишек" как-то по-настоящему жестоко. – Запарили меня уже! Я скоро так помру там и всё! Не будет больше владельца. И так уже один пропал. Тю-тю! – он ухмыльнулся, глядя на Уильяма. – А ты тут как поживаешь? Что молчишь, ничего не рассказываешь? — С-слушай, – тихо обратился Уильям. – У тебя нет какого-нибудь усп-покоительного? Или снотворного? Ч-т-тоб спать крепче... — Кошмары мучают? – сочуствующе кивнул Генри. – Найдётся что-нибудь, не переживай. — И у меня живот болит. — Болит? — Да, я есть хоч-чу. Я уже способен глотать, честно тебе говорю! — Ну, я знаю, что ты мне не врёшь, – медленно ответил Генри. – Но я планирую не кормить тебя ещё какое-то время. — П-почему? — Я так устаю. Серьёзно, Уилл. Мне не хватает времени, чтобы расслабиться. Я пашу на работе как в шахте! А тут ещё и тебя кормить. Я бы хотел давать себе больше времени на отдых. Поэтому начну кормить тебя только со следующей недели. — А какой сегодня день? – спросил Уильям. — Пятница. – сказал Эмили. – Не так уж тебе и долго терпеть осталось. — Н-не так уж и долго?! Ты издеваешься?!! Я же не ел н-нич-ч-чего уже очень долго! — Потерпишь ещё чуток. – невозмутимо ответил Генри. — Я больше не могу! Генри, правда! Терпеть уже невыносимо. М-м-меня тошнит, я не могу...я схожу с ума! — Напридумывал, Господи! С ума он сходит. Куда ещё-то? Уилл, ты и так уже давно являешься сумасшедшим. Для тебя это не так страшно. — П-просто дай мне что-нибудь! Яблоко, хлеб, пожалуйста!!! — Не кричи! Сказал нет, значит нет! – рыкнул Генри. – А ты вроде недавно сказал, что будешь слушаться меня. И где же твоё хорошее поведение? За такое я вообще не обязан тебя кормить. Даже поить. Не заслуживаешь ты милости. Вот как тебе верить, если ты после стольких пыток и унижений продолжаешь вести себя как какой-то дурачок-истеричка? Никакого к тебе доверия! И кормить я тебя не собираюсь. Дай это сюда! – он грубо выхватил у Уильяма уже на половину пустую баночку газировки. – Лежи тут и не ори. Никакой тебе еды. — Т-ты даже не хочешь мне доверять. – произнёс Уильям. – Сам не хочешь, а ещё меня в чём-то обвиняешь! Как я могу заслужить твоё доверие? Ты же сам заставляешь меня кричать и испытывать боль! Выводишь меня на это! А если я умру с голоду? Я уже сознание теряю! Сколько это будет продолжаться?! — Сколько потребуется. – отрезал Генри. — Пожалуйста, я устал уже т-т-тебя умолять, но прошу, – Уильям сел, поджав под себя ноги и схватил Генри за плечи. Тот на удивление не отстранился. – Я голоден! Я хочу есть! П-п-почему ты не хочешь мне д-д-доверять? Я пытаюсь делать всё, что ты заставляешь, я всегда буду слушаться и п-подчиняться! Поверь мне, ум-моляю. – просил Уильям, смотря в пол. – Я прошу любой еды. Какой-нибудь. Какую ты сам зах-х-хочешь! Генри взял его руки в свои, осторожно, чтобы не вызвать боль, погладил их, – Я сейчас напряжён ежедневно, прямо как ты, Уилл, мне тоже приходится тяжело. Так что не кричи, пожалуйста. У меня из-за тебя теперь голова болит, очень сильно, между прочим. – Генри поцеловал Уилла возле уха. – Ты действительно хочешь завоевать моё доверие? – Уильям закивал. – Правда? Это прекрасно, знай, Уилл. Я рад и ценю это. Если ты взаправду готов слушаться меня, то это замечательно. Я действительно начну доверять тебе чуть больше. Хочешь этого? — Д-да, хочу. Генри поднял его взгляд на себя, мило улыбаясь. – Молодец. Но давай сначала тебя помоем? А потом я скажу, что ты можешь сделать для меня. В ванной Уильяму как следует помыли голову, руки, аккуратно, стараясь не трогать раны. Самая натуральная "дырка" на обеих ладонях была ужасна и уродлива. Как Генри могло прийти в голову вбивать гвозди в руки? Как он додумался вообще? И это ещё Афтон сумасшедший идиот. Генри выключил воду, слегка протерев волосы Уильяма полотенцем. – Ты будешь надевать это? – спросил он, указывая на штаны. — Б-буду. – смутившись ответил Уильям. Он не успел ничего спросить, Генри кинул ему штаны и сам вышел из ванной. — Я пойду банку выброшу и сполосну тарелку грязную в кухне. – крикнул он из коридора. – Одевайся пока. Хотя это бессмысленное для тебя занятие, как я считаю. – едва слышно произнёс Генри последнюю фразу. Афтон его не расслышал. Уильям кое-как оделся. Ноги теперь были без бинтов, и боль стала ещё более чувствительной и резкой. Он натягивал штаны, стараясь не смотреть на свои ладони, от одного их вида Уильяма тошнило и выворачивало. Штаны немного намокли из-за воды на поверхности ванны, но Уилл старался не уделять этому какого-либо внимания. Генри вскоре вернулся и помог ему вылезти. — Как ты чувствуешь – нужно тебе их помазать? – спросил он, – У меня мазь есть, могу нанести тебе на руки, а потом снова перебинтовать. Что думаешь? Уильям только пожал плечом. Генри достал из шкафчика ту самую мазь и нанёс её Уильяму на ладони, промазав сами раны и вокруг них. Затем взял новый бинт и обвязал его руки. – Готово. Лучше? — Да. – ответил Уильям. — Хорошо. – после чего Генри убрал всё обратно в шкафчик. – Теперь пойдём. — Куда? — Не в подсобку. Ты же хотел мне доказать, что отныне послушен. Хочешь же вернуть моё доверие? – Генри выгнул бровь. – Или передумал уже? Я в тебе ошибался? — Нет, не передумал. — Вот и хорошо. Идём. — А с-с-сколько времени? — Пол десятого. Я задержался сегодня, так уж вышло. Ты же сам уже понял, какие у нас дела в пиццерии. Приходится из кожи вон лезть, чтоб хоть как-то выкручиваться. Это очень, чёрт возьми, утомляет. – они оба вышли из ванной комнаты. – Слава богу – эта неделя закончилась. Теперь уже не о чем беспокоиться. Мне можно отдохнуть и расслабиться. Так ведь, Уилл? — Н-наверное... Да? — А ты можешь не заикаться? Меня это уже выбешивает. — Я-я не контролирую это, ч-честно, Генри, я не вру! — Ладно-ладно. Не тревожься по этому поводу. Не так уж это и бесит. Даже мило. – Генри улыбнулся и сильнее прижал Уильяма к себе. – Хватит отстраняться, дурачок. Ты же ходить не можешь. — Р-разве это грёбаное заикание может звучать...мило?...– Уильям напрягся и вновь попытался отпрянуть, чтобы не находиться в такой близости с Эмили. Но тот ему не позволил. — У тебя это мило выходит. Харе уже болтать. Пошли. – в нетерпении поторопил Генри. — Генри, а-а з-зачем?...Зачем н-нам туда? – спросил Уильям, когда осознал, куда Генри его ведёт. – П-почему туда? Зачем? Эй? — Да умолкни ты уже. – это должно было прозвучать грубо, но прозвучало весело и задорно из-за того, что Генри улыбался ещё шире, чем минуту назад. Это веселье ничего хорошего не предвещало. За Уильямом закрылась дверь в спальню. Во мраке трудно что-то разглядеть, единственное, что было видно в комнате – это постель. Генри по какой-то причине выпустил Уильяма из своих рук, а сам сел на кровать, издав облегчённый и расслабленный выдох. – Как же я устал. Ты даже не представляешь, Уилл. – сказал Генри, почёсывая свою макушку. – И не то чтобы физически. Морально, скорее всего. Но, как я понял, я наконец-то могу расслабиться сегодня. Уильяма окатила волна страха. Несмотря на больные ноги он стоял и буквально прирос к полу. В трёх шагах от кровати. По телу пробежала мелкая дрожь. Уильям был не до конца уверен, но ему всё равно хотелось рвануть за дверь и исчезнуть. — Что с тобой? – поинтересовался Генри. Он сел на постели ровно и всмотрелся в лицо Уильяма. – Стоишь как истукан. В чём дело? Садись, – со слишком довольным видом он похлопал по месту возле себя. — Может, в г-гостиную? Я х-х-хотел бы посмотреть...– Генри поднялся и  приблизившись сжал его руку. –...что-нибудь!... — У меня нет настроения. – отмахнулся Эмили. – Мне комфортней здесь. — Я не очень х-хорошо себя ч-чувствую. Может, было бы лучше, если бы я поспал н-немного? Отпусти меня, мне б-больно. – Уильям дёрнул руку, попытавшись попятиться назад. — Не пущу. И тем более – сколько можно спать? Ты уже обнаглел в край, стал таким лентяем. Мне следовало бы заставлять тебя драить дом, пока я отсутствую. Хах, не делай такое лицо. Я пошутил. – Уилла отпустили, и он тут же ощутил руки на своей спине. – С чистотой в доме у меня всё в порядке. – Генри нарочно громко и устало вздохнул. – А вот с настроением не очень. Ты можешь мне его поднять. – прозвучало это как заявление. — Мне нехорошо. П-п-пожалуйста, давай сходим на кухню? Я бы принял хоть какие-то таблетки. – Уильям, ожидая самого худшего, побледнел и промёрз. В надежде взглянул на дверь, что находилась за его спиной, она не заперта. Можно просто подойти и открыть её. Пожалуйста, пусть она сейчас откроется. Пусть Генри её откроет, пусть он снова запрёт Уильяма на несколько дней. Не будет трогать его. — Уилл, почему ты продолжаешь вести себя как идиот? – насмешливо спросил Генри. – Не делай вид, что ничего не понял. Давай только присядем, а то у тебя сейчас ноги подогнутся. – он усадил остолбеневшего от страха Уильяма и присел рядом. Уилл сжал в руке кусок одеяла и с трудом сдержал жалобный крик. Почему? Только не снова. Нет... Генри прислонился к Уильяму, проводя кончиком пальца по позвонкам на его спине. – Ну чего ты? Не всё так плохо. – заверил он, когда его рука переместилась на пояс. Уильям прикусил себе нижнюю губу, и его ресницы задёргались. – Перестань это, прошу тебя, Уилл. Не веди себя как тряпка. Это ж неинтересно. Что ты мне говорил? Что хочешь заслужить моё доверие. А если ты поможешь мне расслабиться после трудной рабочей недели, я буду доверять тебе. Давай же, договорились? Доставишь мне удовольствие? Только не вырывайся, и тогда я смогу насладиться твоим телом по-настоящему. — ...Да почему именно т-т-так?! Почему ты?... Я не смогу это п-пережить. К-к-...– Уильям не смог выпалить и словечка. — Если ты хочешь отплатить мне за все свои поступки и слушаться меня, ты должен делать всё, к чему я тебя призываю. – сказал Генри. – И сейчас я нуждаюсь в том, чтобы ты меня удовлетворил. Мне это нужно. Ты же понимаешь. – он успокаивающе положил голову Уильяма себе на плечо. – Ты сделаешь мне приятно. Я буду ценить твоё понимание. Ну же, Уилл, давай. — Будет больно. – обретя дар речи сказал Уильям – А я не хочу эт-того. – На что он надеется? Генри же только рад его страданиям. Так что такие жалобы его вряд ли растрогают... — А вдруг боль будет совмещаться с удовольствием? Это же так чудесно! — Не будет! И что в этом ч-чудесн-ного?! — Хватит, Уилл. – прозвучали стальные нотки. Хватка Генри стала крепче. – Ложись, не отнимай у нас лишнее время. Я оторвусь на тебе по полной, а потом мы ляжем спать. И у тебя тоже будут выходные. Тебя трогать и бить я не буду. Ещё дам поесть. Завтра. Хочешь? Тогда просто потерпи тридцать минуток. — К-какие тридцать?!.. — А ты думал мне хватит одного раза? Я давно уже терплю. Еле сдерживаюсь. – Генри надавил Уильяму на живот и  прижал Афтона к постели. – Ты же так аппетитно выглядишь. Бедный и хилый. Твоё тело как холст. С которым я могу делать всё, что пожелаю. Не вырывайся. — Генри, молю тебя, я не готов... — Я буду чуть нежнее сначала, если ты сейчас начнёшь меня слушаться. Это не так уж и трудно сделать, Уилл, поверь мне. – Генри отсел от него. – Я уже подготовил верёвку. Мне нужно тебя связать, понимаешь? Если да, то разденься прямо сейчас. Снимай самостоятельно. Ты же послушен, не так ли? Раздевайся. Уильям глядел сквозь Эмили, словно не понимая, что от него сейчас требуют. Позволить сделать Генри это снова? Снова это унижение и боль? Вся эта мерзость? Как можно так просто подчиняться и отдаваться своему мучителю? Это же стыд... Подчинись ему. Ведь это упростит задачу. Ты же не хочешь получать больше страданий? Тогда легче просто подчиниться... Не сопротивляйся. Всё будет нормально. Уильям медленно приподнялся. Зеленея от сильного стресса и страха он трясущимися руками стянул с себя штаны, чувствуя, как Генри щекотно поглаживает его между лопатками и чуть ниже. – Умница, – тихо похвалил Генри. – От тебя почти ничего не требуется, поэтому просто продолжай слушаться меня. Я тебя свяжу, ладно? Не будешь возражать? – конечно ему было плевать на возражения Уильяма. Он просто снова его проверяет. — Н-н-нет. – еле слышно ответил Уилл. — Прекрасно. – Уильяма поцеловали в щёку. – Молодец. Я так рад, что ты соображаешь что к чему и ведёшь себя лучше, чем в прошлый раз. Уильям не смотрел, откуда Генри доставал верёвку, но уже через несколько секунд Генри осторожно связал Уильяму над головой руки и оставил его в таком положении. Сам Эмили начал снимать с себя футболку, пребывая в предвкушении. – Мне будет интересно, сколько раз за сегодня ты сможешь довести меня. – улыбнувшись произнёс он. – Раза три? Или больше? Как думаешь? – специально задавал он вопросы, тем самым не позволяя Уильяму забыться. — Уилл. – резко сказал Генри. – Я тебе вопрос задал. — Я б-без понятия, – когда Уильям обнаружил, что Генри избавился от футболки, его чуть не вырвало. — Так и сказал бы. – буркнул Эмили. – А то молчит. И не отвечает. Я не буду раздеваться полностью. Ты не против такого? Уильям вяло завращал головой. Сейчас его вырвет. Господи, пусть это прекратится. Он не выдержит. Возглас вырвался из его рта, когда Генри с невероятной резкостью и неаккуратностью согнул его ноги, и горячая волна боли вжала Уильяма в кровать. Уилл издал нечто похожее на плач, только без слёз. — Ты, по-моему, не внимателен. Летаешь где-то в облаках. – предъявил ему Генри. – Вот я и решил привести тебя в чувства. Ну не ной ты, Уилл. Я это специально сделал, так что относись к этому как к необходимости. После этого Генри чуть спустил с себя штаны и уже в полной готовности к своему наслаждению вытащил наполовину возбуждённый член. Уильям вздрогнул и отвернулся. Живот сжался в тянущийся и противный комок. Во рту всё пересохло. Генри обхватил свой член и начал водить рукой вверх-вниз, слегка сжимая и полностью приводя его в твёрдое состояние. – Ты уже готов, как я посмотрю? – хмыкнул он, его дыхание немного участилось, пока он сжимал свою пульсирующую эрекцию. — Меня с-сейчас...вырвет..– жалобно промычал Уильям. Может, было бы и лучше. Генри бы не стал приступать ко всему этому. – ...давай не будем... Эмили не отреагировал на это мычание никаким образом. Просто придвинулся ближе. – Ты меня прям провоцируешь. Тебе хочется доставить мне удовольствие? Ответь мне. Он вцепился в его плоть, царапая ногтями кожу. Злобно ухмыльнулся, прижавшись к телу Уильяма, что заставило Афтона в очередной раз вздрогнуть. — Х-х-хочется. – неуверенно и почти что слёзно ответил Уильям. Только он это произнёс, как Генри сорвался, словно с цепи, и его член немного проник внутрь Уильяма. Уильям сжался и впился ногтями в перебинтованные ладони. Дёрнул руками, и верёвка впилась в кожу. Дёрнулся Генри, пытаясь войти глубже, но у него это не выходило. Он цокнул языком. – Блять, Уилл, это больно, я верю. Тем более сейчас мы тебя ничем не смазывали, – со смешком выдал он. – Но не надо так сжиматься. Ты же себе больнее делаешь. Расслабься чуть-чуть. Я смогу войти легче. — Я не могу...– Уильям пытался расслабиться, но дискомфорт в нижней части тела не позволял ему немного успокоиться. И мышцы сжимались только сильнее. — Всё ты можешь. — Нет! У меня не п-п-получается! — Тихо ты. – Генри толкнулся, что спровоцировало резкую боль, и Уильям проныл. – Хватит орать. Заткнись. Иначе я сейчас тебя так выжму, что ты сесть потом не сможешь. Я же сказал – расслабься. — Пожалуйста, н-н-нет...– Уильям издал звонкое "ик!" и сжался пуще прежнего. Генри вздохнул. — Уилл, ну что ж ты так? Ну почему ты не можешь сделать этого? Приятель, это же легко. – Генри потянул Уильяма на себя так, чтобы лицо было достаточно близко. Его руки обхватили голову Уильяма, и Генри подбадривающе гладил его и чесал затылок и за правым ухом. Генри начал тереться об Уилла, нежно целуя его в щёки, в лоб, плавно переходя на шею он легонько укусил Уильяма зубами, после чего облизал то место своим языком. Уилл в растерянности не мог пошевелиться. Это всё было таким странным по отношению к нему. Уильям такого не испытывал никогда. Но боли эти действия Генри не приносили, и поэтому Афтон не сопротивлялся и не говорил ничего. — Ты такой нежный. – промурлыкал Генри. – Чуть что – сразу кричишь и плачешь. Кто бы мог подумать. Но сейчас же тебе приятно? – Эмили с лаской прошёл кончиком языка по шее, посасывая кожу в некоторых местах и постепенно доходя до ключиц. – Погрузись в эти ощущения с головой, если чувствуешь боль – просто прими её. Сделай частью себя. Будь одним целым с этим чувством. – проговорил он, когда, оставив на расстоянии от шеи до груди Уильяма дорожку влажных поцелуев, взглянул в серые глаза Уилла. – Кто знает. Вдруг тебе это даже принесёт удовольствие? В голове будто огромный поток информации. Уильям обмяк как намокший кусок хлеба и закрыл глаза. Его уже вымотало, он испытывал нечто, ранее ему незнакомое, забыв даже о том, что Генри собирается воспользоваться им и его телом. Его колечко мышц чуть растянулось, ибо он уже перестал напрягать тело, и Генри медленно вошёл чуть глубже. — Вот так. Ты же можешь, Уилл, на самом деле ты на всё горазд. Так что не смей больше  мне причитать, что, мол, слишком тебе тяжело. – с этими словами Генри резко отпустил голову Уильяма и вошёл в него почти до упора, игнорируя при этом тесноту и прочие ощущения. Все эти прошлые впечатления как ветром сдуло. Всё произошло так внезапно и грубо. Боль отозвалась жжением во всей нижней части тела и внутри Уильяма. Он громко вскрикнул. — Я знаю, что грубо. – бросил ему Генри. – Но зато потом будет легче тобой пользоваться. Лежи и не рыпайся. – он хлопнул Уильяма по бедру и начал двигаться, постепенно набирая темп. Уильям в ужасе жмурился и кусал губы. В самом начале было реально очень больно, и Генри его при этом абсолютно не жалел. К счастью, чуть позже боль была не такой сильной и просто являлась побаливающим и неприятным ощущением. Его вжимало в постель, когда член Генри входил внутрь целиком. Хорошо дышать и внятно говорить Уильям был не способен, поэтому он просто часто вдыхал маленькую струйку воздуха, чувствуя, что сейчас задохнётся и неподвижно лежал. Генри не говорил ничего. Только мычал, постанывал и двигался резче. Он вошёл до упора, и в этот момент Уильяма пробрала дрожь и какое-то ужасно непонятное чувство, которое заставило его выгнуться. Внутри него всё стало каким-то чувствительным, и  появилось некое чувство, что не причиняло боль, а наоборот...заглушало её... И это чувство постепенно разливалось во всём теле, наполняя чем-то приятным. Приятным? Какого чёрта? Разве это можно было испытывать сейчас? Разве Уильям не придумал себе этот короткий миг? Что это, что это, чёрт возьми? В прошлый раз Уилл был слишком шокирован, слишком отчаян, чтобы чувствовать всё, что с ним творил Генри, в полной мере, а сейчас он каким-то образом смог... вникнуть во всё это? Ощутить всё тонко? Потому что ему пришлось? Какое-то давление в горле сдавило голосовые связки, и с губ Уильяма сорвался приглушённый стон, который Уильям тут же попытался проглотить и заглушить. Его зрачки от напряжения расширились. Генри внезапно остановился, поднял голову и посмотрел на него. Уилл прятал лицо, понимая, как только что унизился. У Генри на лице расплылась не скрываемая улыбка от уха до уха. Он чуть ли не рассмеялся. — Т-так ты у нас шлюха, Уилли?...– вымолвил Эмили. – Ничего себее!...Тебе так нравится, когда тебя трахают? Или ты мазохист? Любишь, когда тебе больно? – он с вялым смехом взял голову Уильяма за волосы, внимательно всматриваясь во все детали. – Ты порозовел. Или мне кажется? О, дааа...Я хочу слышать твои стоны. Это звучит так...не знаю. – он неожиданно вцепился зубами Уильяму в шею. Помимо покусывания щекотал языком и двигался внутри Уильяма в ожидании какой-либо реакции. После этих покусываний и засосов Уилла охватил жар. Стало как-то тепло. Генри отпустил его шею, оставив мокрый розовый след от зубов. – Ты прям вялый. Тебе это всё нравится! — Н-нет!... — Да, я вижу по твоей роже, Уилл. Как же это удивительно. Маленький мой мазохист. – Генри вошёл с новой силой, прижался к Уильяму, упав головой ему на грудь. – Я сейчас кончу, боже, какого хрена ты такой странный? Тебе в самом деле нравится, когда тебя трахают, как какую-то шлюху? Весь Харрикейн обязан это узнать. — Н-н-не, чёрт, я не пол-лучаю от этого удовольствия. Это н-н-неправд-да! — Прав-да! Правда! – передразнивал его Генри. – И когда-нибудь об этом весь Харрикейн узнает. О том, что ты у нас доступная сучка. После минуты лихорадочных и резких движений Генри кончил, и Уильям почувствовал внутри себя мерзкое и тошнотворное тепло. Генри вытер пот, закатывая от наслаждения глаза. — А в тебе действительно приятно. — Развяжи меня...я хочу в д-д-душ...– сипло и измотанно просил Уильям. — Уже? А я хочу ещё. – произнёс Эмили. – Я же говорил, что одного раза мне мало. — Я не в сост-тоянии...Генри, не надо!...– завыл Уилл, когда Генри схватил его ноги и закинул себе на плечи. — Ты ещё в состоянии. Ты даже не знаешь, как я могу сделать тебе больно. Ты ещё всю мою грубость не видел, Уилл. И я хочу довести тебя до такого, что ты двигать ногами вообще не сможешь. Ты сам этого сейчас очень хочешь. Я прям вижу, как ты желаешь быть трахнутым ещё раза два. — Не, нет, не надо! Я не выдержу столько!!! — Ты очень этого хочешь. Не прикидывайся. Покажи, как тебе это нравится. – Генри вновь вошёл в него, прижимая к матрасу. – Ты же у нас всегда такой, сучонок. Нужно обязательно выпендриваться перед всеми. Строить из себя не пойми что, а на деле ты грязный червь. Такой противный. Что хочется тебя по кусочкам разделать и скормить кому-нибудь. Генри нависал над Уильямом, цепляясь в кожу и царапая её до крови. – Как же я когда-то вообще мог желать дружить с тобой? – гневно рычал он. – С каким-то выскочкой, поганым и высокомерным, который сейчас лежит подо мной с моим членом внутри себя! На такое ты рассчитывал в молодости?! Я уверен, тебя уже тогда  трахали в задницу в каких-нибудь барах и клубах. Потому что ты ведёшь себя как шлюха драная, унижаешь самого себя. Просто идеальный ты парень, да, Уилл? Считаешь себя таковым?! — П-п-помедленней...Генри, мне б-б-больно! — Да что ты? И почему я должен быть медленней и останавливаться? Ты доставляешь мне столько удовольствия. А твоё состояние меня сейчас не волнует. – Генри яростно и грубо двигался, было даже трудно поверить, что он способен на такую силу. Эмили вдалбливал Уильяма в кровать, иногда ускоряя темп. Уильям не мог больше кричать и умолять, из его рта вырывались только стоны и вдохи. В ушах звенело, а тело содрогалось от адской боли. Ему казалось, что сейчас его просто разорвёт. Его теперь истерзали не только снаружи, но ещё и изнутри. Генри измывался над Уильямом не больше двадцати минут, но те тянулись долго и мучительно, как часы.

***

Генри принял ванну, дабы смыть с себя весь пот, и после душа ему стало намного легче и свежей. Он переоделся в пижаму, а после пошёл обратно в спальню. Уилл лежал на постели весь скукоженный и измученный. Он подрагивал и сильно щурил брови, словно до сих пор испытывал невыносимые ощущения. Генри приобнял его ненадолго, – Пойдём в душ. Тебя надо помыть. Уильям увидел уже одетого в пижаму Генри и страдальчески промычал, когда попытался перевернуться на спину. — Я тебя отнесу туда. – сказал Генри, погладив лоб Уилла тыльной стороной ладони. – Не шевелись. Видишь, в каком ты состоянии? – он поднял Афтона на руки, стараясь не загадить себе одежду, чем это было возможно. Уильям обессиленно лежал у него на руках с закрытыми глазами. – Не помирай только. Скоро ты сможешь поспать. Я тебя у себя положу, и ты выспишься как следует. А утром накормлю. Ты заслужил. – Генри поцеловал Уилла возле носа, с потехой наблюдая, как тот морщится после этого и фыркает. Уже практически дремлет. Положить Уильяма в ванну было весьма проблематично. Всё до ужаса болело, и Уильям слезливо скулил, когда Генри пытался его посадить. — Больно. Я понимаю. Но потерпи ещё немного. Держись, скоро ты сможешь поспать. Уилла тщательно промыли мылом, избавились от семени внутри него. Уильям всё это время полусидел-полулежал, скрестив руки на груди. Сдерживался изо всех сил и молил лишь о том, чтобы его как можно быстрее вырубило, ибо без сна он никак не оправится после всего случившегося. — Вытрись пока. Я могу принести тебе пижаму. Какую-нибудь. Хочешь? – спросил Генри, поцеловав Уильяма в самый правый глаз. Уильям качнул головой. Генри оставил его одного и пришёл примерно через минуту. В руках у него были пижамные голубоватые штаны и такого же цвета рубашка с пуговицами. – Вот. Я думаю, подойдёт. — С-спасиб-бо. — Не стоит, – Генри легонько дёрнул Уилла за волосы. – Лучше одевайся побыстрей, а то замёрзнешь. — А т-т-ты можешь выйти? Я хочу одеться один... — Хорошо, давай только помогу вытащить тебя отсюда. – Уильяма с мучениями, но всё же вытащили из ванны. Генри улыбнулся ему и вышел, предупредив, что на замок запираться не следует ни в каком случае. Когда он ушёл, Уильям с пижамой в руках прижался к шкафчику, уже в какой-то степени жалея, что решил одеться сам. Ибо двигаться было очень сложно. Он пытался не прокручивать это всё в голове, но мозг не унимался. Уилла вывернуло так, что он чуть не упал в обморок. Понесло и его желудок, который скрутило. Уильям сорвался с места, выронил вещи. Туалет был только на первом этаже. В горле что-то застояло, а уже через несколько секунд Уильяма вырвало желчью. Горло надорвалось, закружилась голова. Уильям чуть не вляпался в это дерьмо, отполз, прижимая к себе пижаму. Казалось, его сейчас опять вырвет из-за отвращения ко всему и к себе. Афтон кое-как пришёл в себя и собрался с силами. Надел рубашку, застегнул пуговицы. Со штанами пришлось повозиться и пострадать, но Уильяму всё же удалось одеться. И буквально тут же в ванную заглянул Генри. — Ну ты что здесь? Ё моё, ты чего? Вырвало?...Бедняга. Я сейчас уберу, не переживай. Тебя всё ещё тошнит сейчас? — Нет. – смог выдавить Уильям. — Сейчас я это вытру, а потом пойдём спать. Обойдёмся без бинтов, наверное. А живот крутит? — Сначала...да, а с-сейчас... — Понял. Не беспокойся, бывает у всех, это не страшно. Делов на пару минут. Когда Генри вытер рвоту с пола, то дотащил Уилла до спальни. Постельное бельё теперь было светло-серого цвета. Генри положил Афтона на постель и укрыл одеялом. Сам отлучился из комнаты куда-то ещё. Уже через десять минут Эмили погасил свет во всём доме и в спальне и лёг рядом с Уиллом. – Как ты? Может, мне тазик принести? — ...Не. — Смотри у меня. Будешь эту свою блевотину слизывать, если испачкаешь что-то...Эй, Уилл, – развернулся к нему Генри.– После всего этого ты не плачешь, я надеюсь? Или плачешь? — Не плачу. – неохотно ответил Уильям. Сил уже не было языком воротить. — Посмотри на меня. – Генри подержал лицо Уильяма в левой руке, внимательно всмотревшись. – Хорошо, что не плачешь. Уилл, всё хорошо. Ты молодец. И лучше не задумывайся о всём этом. Ты мне доставил удовольствие, и мне этого хватило. Ты хорошо поработал. Иди-ка сюда, – он подтянул Уилла к себе поближе. – Руки и ноги ледяные. Тебе даже под одеялом что ли холодно? — Не знаю. — Всё ты не знаешь, а ведь всегда умным казался. Генри накрыл Уильяма получше, едва только голова вылезает, обнял, прижав руки и голову того к груди. Уильям не стал сопротивляться. Он просто уснул как можно скорее, чтобы забыть обо всём, прийти в себя и отдохнуть, оставив этот кошмарный день позади.