Моё прощение – твоя расплата

18 декабря. 15:55. — Ну и чего же ты от меня хочешь? – спросил хрипловатый, немного грозный голос, который звучал скорее насмешливо, чем грубо и страшно. Луис сидел на стуле, а напротив него восседал за столом крупноватый мужчина с морщинками и мешками под глазами. Руки лежали на столе, и пальцы сцеплены в замок, а на лице самого лейтенанта Джонсона были старенькие очки, спадавшие на переносицу. Несмотря на сильный мороз за окном Роберт Джонсон постоянно потел и жаловался на духоту в полицейском участке. Слава богу – кондиционеры он включать не просил, потому что все находящиеся в здании, кроме него, наоборот не чувствовали духоты и жары. Но слушать и лицезреть его потным было не очень-то приятно, поэтому Луис желал выйти из этого кабинета как можно скорее. — Мне нужно получить разрешение на наблюдение не только за кварталом, где проживают Афтоны. – ответил Луис. – Но и опрашивать других жителей города. — И зачем же? – поинтересовался лейтенант Джонсон. Его тоже не очень-то радовала компания Тейлора вероятнее всего из-за того, что Тейлор всё время крутится под ногами и лезет туда, куда его не просят. Постоянно задаёт лишние вопросы и строит кучу догадок и предложений, хотя не детектив он, пусть помалкивает! Ну ей Богу! А с этим расследованием Луис вообще голову потерял. Постоянно ему нужно что-то обсудить с лейтенантом и выявить какие-то несостыковки и ошибки. Даже тогда, когда никто этого не просит. — Я бы хотел опросить нескольких личностей, которые вызывают у меня больший интерес. – Луису потребовалось прокашляться, так как уже четвёртый день у него болело горло. – По большей степени меня интересует именно мистер Эмили. — Слушай, Тейлор, – Джонсон поднял очки одной рукой, а второй потёр глаза. – На это не требуется моего разрешения, потому что Эмили сейчас уже допрашивают. В очередной раз. И я уверен – следователь скажет, что ничего интересного и нового мы не узнали. Нет нужды тебе ещё после допроса его опрашивать. Хватит уже человека мучить. — Прошу простить меня за такую наглость и нетерпение, лейтенант Джонсон, но меня интересует не столько допрос, сколько разрешение на обыск его дома. Джонсон шумно вдохнул через нос и продолжительно выдохнул. – Вот значит что. – проговорил он. – А я-то всё думал, что за чепуху ты затеял. – Теперь понятно. Не могло быть всё так просто. Этот Тейлор всегда начинает издалека, а потом такое выдаёт, что хочется его из кабинета вышвырнуть. — Слушай, парень. – сказал Роберт Джонсон, посмотрев прямо в глаза Луису. Прежде он смотрел либо в сторону или на бумаги, либо вообще держал глаза закрытыми. – Ты же знаешь – обыск частной территории только при наличии достаточно весомых доказательств. У нас их нет. Значит – перетопчешься. Тем более я считаю, что это уже лишнее. У нас нет сейчас на это времени. — У Вас, конечно же, нет. – сказал Луис. – Но сегодня я свободен. — Уже сегодня собрался в дом врываться? – вот настырный парень. Летит вперёд паровоза. — Лейтенант Джонсон, – обратился к нему Луис. – Этот обыск будет не более чем попыткой узнать новую и нужную информацию. Сам я тоже не имею к мистеру Эмили каких-то претензий. Пока что. Но вдруг там найдётся что-то интересное? То, что поможет расследованию? Укажет нам хоть на кого-то? Даст зацепку? Ведь это упростит наше дело раз в пять! — Если бы там было что-то интересное, мистер Эмили нашёл бы это и сообщил нам сам. – в раздражении сказал Джонсон. — А если не нашёл? – смело спросил Луис. – Или нашёл, но не посчитал нужным сообщить об этом? К примеру: подумал, что вещь эта в его доме уже очень давно. Они же с Афтоном друзьями были, как-никак. Этой вещью может быть всё что угодно. Хоть документ какой-либо. А окажется, что документ не простой, а является договором Афтона с какой-нибудь подозрительной личностью. Это вполне возможно. — Господи, дай мне терпения... — Мы сможем продвинуться в расследовании, – с надеждой продолжал Луис. У него почти удалось уговорить лейтенанта. Главное не сказать что-нибудь лишнее, чтобы не было вопросов, насмешек и проблем. Он уже был уверен на все двести процентов, что сможет хоть что-то раскопать или до чего-то догадаться. И если действительно сможет, то благодаря ему полиция сможет найти преступника. Афтона найдут и дело будет закрыто. Благодаря Луису. Какое же впечатление он окажет на всех! Может, даже Оливия в нём заинтересуется... Но Луис, само собой, исполняет долг в первую очередь во благо мирной жизни в Харрикейне, а не ради какой-то там девушки. Не какой-то, а Оливии! Но да ладно. Он терпеливо ждал ответа лейтенанта. Тот, посидев в своих раздумиях где-то минуту, повернулся к нему и сказал: — Твоя взяла. Делай что хочешь. Если это будет действительно полезным. — Благодарю Вас, лейтенант Джонсон, – Луис с трудом сдержал улыбку и слегка поклонился. – Тогда я, пожалуй, пойду. Не буду терять времени. Всего доброго. – он ожидал, что уйдёт в тишине и никто ему ничего в ответ не скажет, но лейтенант сказал ему: — Зайди по пути к следователю мистеру Хиллу. У него сейчас очередной допрос Эмили. Узнаешь, что он там смог выяснить. – последняя фраза прозвучала весьма саркастично. – Они уже закончили, я думаю. — Слушаюсь. – ответа или прощания не последовало, и Луис вышел в коридор. Проходя по длинному бледно-голубому коридору полицейского участка и направляясь к комнате для допросов, Луис отсчитывал двери, читал фамилии, что были на табличках дверей в кабинеты. Для себя он уже решил, что как только побеседует с мистером Хиллом, то доберётся до забегаловки, где перекусит, а затем не будет терять времени и отправится к дому мистера Эмили. Вот-вот начнёт темнеть, и разъезжать в темноте, да ещё и за пределами города, ведь именно там находится дом Эмили, было весьма нежеланным занятием. Луис почти пришёл к нужной комнате. Мимо него за это время прошло всего пару человек. Понятное дело. Одни сейчас сидят по кабинетам, другие осматривают город. Подходя к комнате для допросов Луис приметил мальчишку, что сидел на скамейке напротив одной из дверей. Тейлор сразу догадался, что наткнулся на Майкла Афтона – он уже успел запомнить его внешность, ведь видел не в первый раз. Парень сидел в тёмной водолазке, куртка, рюкзак и шапка валялись возле него. Ноги он вытащил из ботинок и поджимал колени к груди. Устал сидеть здесь, видимо. — Не хвораешь, парень? – спросил у Майкла Луис. Майкл поднял на него взгляд и относительно кивнул. Устало спустил ноги со скамейки. — Почему я каждый день должен приходить со школы сюда? – спросил он. – Со мной ничего не делают. Я только тупо сижу тут и всё. — Полиция считает, что это вынужденные меры, приятель, мало ли – случится что-то важное? Нужно будет, чтобы ты был под надзором полиции. — Я и так под надзором. – буркнул Майк. – Знали бы вы, какой надзор в доме моих соседей. Особенно миссис Дэвис старается, – он попытался улыбнуться. – Здесь эти проклятые уроки делать неудобно. И скучно. Ни комиксов, ни приставок. И я тут вынужден сидеть до вечера! Это так досадно... — Это очень сложно, Майкл, я понимаю. – Луис сел возле него. – Но когда всё это закончится, ты сможешь вернуться домой. И всё будет хорошо. — Вряд ли будет так. Но быстрее бы это всё кончилось. – Майк посмотрел на часы, которые были у него на руке. – Эх, сижу здесь будто вечность. А на самом деле...долго ещё. — Ты не проголодался случайно? – спросил Луис. – Можем позвать кого-нибудь. Тебе сделают чай. И печенье могут предложить. — Не хочу пока. Сэр, а как продвигается расследование? Я имею в виду – у вас есть какие-то догадки и подозреваемые? – взволнованно спросил мальчик. — Пока что нет, увы. Но мы думаем, что твой отец точно похищен. А не совершил побег, чтобы избежать наказания. — Значит, вы точно уверены, что он похищен? Я тоже в этом уверен. – Майк скрестил руки на груди и положил одну ногу на вторую. – Всегда был. Почему-то. — И почему же? – поинтересовался Луис. Радовало то, что Майк не падал духом, продолжал разговаривать и не был таким напуганным, каким был в тот самый вечер, когда преподнёс полиции интересную улику – окровавленный нож своего отца. — Не знаю. Мне так казалось. – Майкл пожал плечами. – Он обещал маме, когда та умирала, что будет приглядывать за нами. — А твоя мама...извини, если личное, но как давно она умерла? Прости, если трудно говорить об этом. — Всё нормально, она умерла несколько лет назад. Тогда моя сестра была ещё жива. – бедный парень. Говорит о таких печальных и страшных вещах так спокойно. Насколько же расшатана его психика? Инцидент в Цирковой малышке. В пиццерии, владельцем которой был сам Уильям Афтон. Тот самый инцидент, когда при непонятных обстоятельствах умерла Элизабет Афтон – дочь Афтона. То дело закрыли, никто об этом больше не вспоминал. И вот сейчас Луис задумывается, а не связана ли и смерть девочки со всей этой мутотенью? Казалось, что всё сейчас возможно. — Отец пообещал маме, что не бросит нас и будет следить за нами... Справился он со своим обещанием чертовски плохо. – сказал Майк и скривился. То ли от горя, то ли от презрения к своему отцу. А может, от всего сразу. – Но он бы не оставил меня одного. Он ведь всегда любил маму. — Мы тоже считаем, что исчезать по...своей воле было бы весьма странно со стороны твоего отца. – сказал Луис и попытался выдавить смешок. Майк был угрюм, вряд ли он сейчас улыбнётся. Так что лучше шутки не шутить. — А вы не знаете, где папа может находиться? – вдруг спросил Майк. — Нет, но это пока. Потом мы обязательно узнаем и найдём его. – пообещал парню Луис. Почему-то он был уверен в этом. — Я...думаю, что он совсем рядом. – намного тише произнёс Майк после минуты молчания. Он склонил голову и начал беспокойно ковырять свой ноготь на большом пальце. – Вернее, мне так кажется. Наверное, я это чувствую. Бывает такое? Когда ты чувствуешь, что человек совсем рядом? — Это интересно. Думаю, что да. А ты можешь описать это чувство? — М-м, я как будто ощущаю его присутствие. Не здесь, но где-то неподалёку. – Майк поёжился и поёрзал на скамье. – С-словно что-то вот тут подсказывает, что он не ушёл далеко, – мальчик прижал правую руку к груди. – Словно сердце подсказывает!.. Я думаю, что отец даже не покинул город. Ну, или находится недалеко от него. Где-нибудь в лесу, например. Это странно звучит? — Совсем нет, приятель. Если твоё сердце подсказывает тебе, то это ничуть не странно. Наоборот. Это по-настоящему здорово. Ты тревожишься за близкого человека, каким бы ужасным он ни был. И это делает тебя человечным, ведь ты остаёшься любящим и сильным. — Я всё время думал, что я бесчеловечный. – Майкл ссутулился, снова скрестил руки и достаточно заметно сжался. Было видно, что обсуждение такой темы не доставляло ему удовольствия. Его лицо изображало ту самую эмоцию, что испытывает человек, когда готовится сознаться в чём-то очень нехорошем. При этом человек весь сжимается и становится ещё более неуверенным, потому что ожидает какого-либо наказания или унижения в свой адрес. – Я столько всего сделал. И никогда не понимал, что творю полнейшую дичь. До меня дошло только тогда, когда м-мой младший брат умер...Да...я был таким же как отец. — Но ты это осознаёшь, Майк. Ты принимаешь свои ошибки и стараешься стать лучше. Это и делает тебя хорошим человеком. Ты не бесчеловечен, поверь. Ты очень сообразительный и понимающий. – Луис подбадривающе улыбнулся ему. Конечно, людей он плохо умел подбадривать, но Майкл сейчас очень нуждался хоть в какой-то поддержке. – А когда всё образуется, ты сможешь забыть этот кошмар и начать жизнь с чистого листа. Ага? — Ага. – Майк немного расслабил плечи. – Честно, с этими стариками очень непривычно. Ни минуты покоя! – с искусственным возмущением прикрикнул мальчик, строя при этом злую рожицу. Пытался разрядить обстановку и развеселить самого себя. – Слишком уж они обо мне заботятся. Я...ну...привык к вольной жизни, а тут... — Зато сразу видно, что любят тебя эти твои старики. – сказал Луис. – Иначе занимались бы они тобой? Цени таких соседей. А то попадутся вместо них ворчуны самодовольные. Будут ходить, бубнить под окнами. То...сё...это не так, то не так... Майк хихикнул. — На самом деле я хотел бы проводить время в доме моего дяди Генри. С ним просто как-то привычней. Он такой добрый, Вы знаете? Он нас всегда поддерживал и очень любил. Даже папа ему доверял...Почему я не могу жить у него? — Я этого не знаю, извини, но насчёт твоего дяди Генри у меня есть кое-что. Я сегодня как раз отправлюсь к нему, чтобы поговорить с глазу на глаз, так сказать. И если всё будет хорошо, тогда тебя, возможно, пустят пожить у него. — Было бы классно. – ответил Майк. Как раз в этот момент к скамейке, на которой сидели Майк и Луис подошли двое мужчин. Высокий и с тёмными волосами следователь – Питер Хилл, и мистер Эмили. По всей видимости, они закончили очередной допрос только сейчас. — Майк, привет! – поздоровался с мальчишкой Эмили. – Как ты? — Привет, дядя Генри. – сказал Майк, его настроение заметно улучшилось. Глаза стали более живыми, парень немного улыбался. Приятно было видеть, как ему стало легче и веселей. – Всё, вроде, хорошо. А ты как? Мы так давно не общались! — Знаю, знаю, я-то в норме, соскучился по тебе страшно! – мистер Эмили похлопал Майка по плечу, – Присматривают там за тобой? — Конечно, ещё как...даже чересчур, я бы сказал. – ответил Майк. — И хорошо, что так. Голодным точно не останешься. – взгляд Эмили на долю секунды метнулся к Луису, но тут же вновь обратился к парнишке. – И долго ты тут сидишь? — Почти час. Я тут почти каждый день до вечера сижу! — Кошмар, уроки-то успеваешь сделать? А спишь как? — Да всё нормально, дядя Генри. Был бы ты рядом почаще, было бы ещё лучше. Хотелось бы уехать сейчас с тобой! — Как получается, Майки. К сожалению. Но, ты знаешь – если что... — Я могу всегда позвонить тебе. – закончил фразу Майк. – И я всегда так и делаю. — Вот и правильно. Ну, я пошёл. У меня ещё куча дел, не скучай здесь, ладно? – Генри с широкой улыбкой протянул Майку руку, и тот с чувством её пожал. — Не буду. Можешь не волноваться. – заявил он и тоже улыбнулся шире. Мистер Эмили кивнул и Луису в знак прощания и, освобождённый от всяких страж и вопросов, отправился по коридору к выходу из участка. — Мистер Тейлор, Вы ко мне? – обратился к Луису мистер Хилл. – Лейтенант звонил. Говорил, что Вы подойдёте чуть-чуть побеседовать о допросе. — Да, я к Вам. Ну, в том же духе, парень, – сказал Луис Майку и тоже пожал руку. – Не хворай. Ешь хорошо, слушайся, и всё наладится. Вот увидишь. Мы поможем.

***

Генри вжал педаль тормоза до упора. Такие сейчас дороги, его едва не унесло! В принципе, не так уж это удивительно – то, с какой скоростью он ехал, вполне может обернуться серьёзной аварией. Но сейчас его это совершенно не интересовало. Ему необходимо было добраться до дома как можно быстрее. Ибо нужно что-то сделать, придумать, как ему выкручиваться из своего положения. Хорошо, что Генри не прослушал разговор Майка и этого офицера... Чёрт. Слава богу, что не прослушал...слава богу.... Иначе Генри просто бы застали врасплох, и пиши пропало! Только сейчас он задумался, насколько же был велик риск того, что полиция всё же объявится к нему в дом, дабы осмотреть его. Это ж могло случиться абсолютно в любое время! Генри сделал глубокий вдох и успокоил вскипевшие нервы. Сейчас всё намного лучше, чем могло бы быть. Генри знает и готов к тому, что его ждёт этим вечером. Всё, что ему нужно сделать – это хорошенько спрятать Уилла каким-нибудь образом. И не стоит забывать о прочих вещицах, которые могут вызвать подозрение! Не подавать виду, что Эмили знает всё. Он должен вести себя, как ни в чём не бывало. Генри уже больше месяца активно в этом практикуется. Так что если он будет уверенным в себе, всё пройдёт гладко и чётко. Его не вычислят, не поймают. Главное сделать всё так, как надо. Генри справится. И не позволит полиции прервать его кровавую месть и жизненный урок, что он преподносит Уильяму. А что бы было, если бы Эмили прослушал этот разговор? Чёрт побери, всё было бы кончено. Так рано всё бы для Генри закончилось... "Что ж ты будешь делать." – машину Генри вновь чуть не занесло. Хорошо бы для начала добраться до дома живым, а уж потом думать о страхах и смерти. Подъезжая к дому Генри маленько запаниковал. Распереживался, потому что боялся увидеть возле своего дома полицейскую машину. Для него это сейчас было всё равно, что билетом на тот свет. "Не веди себя как паникующая тряпка." – напомнил голос в голове. Генри внимательно вглядывался в огромные сугробы, осматривал двор своего дома, хотя едва видел хоть что-то. "Ничего нет. Никакой машины." – Генри попытался выдохнуть. – "Хорошо. Нужно просто действовать и не паниковать, Генри, соберись!" Он так и сделал. Зародив в своей душе чувство странного умиротворения и решительности, без которых он бы никогда не согласился бы на похищение и все эти пытки, Генри мог достаточно быстро собраться с духом. Вся эта ситуация под его контролем. Он будет тем, кем был всегда. Простым и откровенным в некоторых местах. Невинным. И эта невинность поможет ему не выдать себя. Генри выскочил из машины и быстрым шагом, чуть ли не бегом, дошёл до входной двери. В доме он в спешке разулся и, идя по коридору, продумывал свои дальнейшие действия. Сколько у него есть времени? Он добрался сюда примерно за тридцать пять минут. Насколько он слышал, именно тот самый парень, который исходя из надписи на полицейском значке являлся офицером Тейлором, собирался беседовать со следователем. Значит, они уже закончили относительно недавно. Тогда у Генри осталось не так уж и много времени. Эмили приостановился, чтобы дать себе время нормально подумать. Да, необходимо действовать быстро, но и соображать в спешке крайне тяжело. Нужно продумать каждый свой шаг и не забыть ничего. А для этого требуется максимум своей концентрации. Всё что ему нужно спрятать из опасных и подозрительных предметов – это некоторые инструменты, которыми он пользовался для издевательств, некоторая одежда, что принадлежит Уильяму и остальные мелочи. Куда это всё спрятать? Ну, конечно туда, где это никто не найдёт. Генри прокрутил пару вариантов в голове. Таких чудных и безумных. Вряд ли осуществляемых. И тут его осенило. Что-то очень рискованное, но несмотря на это, самое, наверно, надёжное. Если Генри будет бдительным, то это, чёрт возьми, сработает. Конечно сработает! А иначе что ещё остаётся делать Генри? Единственное решение. Но, главное – не терять ни минуты. Первым делом Генри спустился в подвал. Он не стал тянуть со всем и сразу взял те инструменты, на которых осталась кровь и которые могли хоть как-то заинтересовать ищущую преступника-похитителя полицию. Помимо инструментов Генри взял верёвку. Много верёвки. На втором этаже было тихо и темно. Оставив всё, кроме верёвки, в гостиной на полу, Генри поднялся наверх, прислушиваясь при этом к звукам, но слышал только свои шаги, потому что в доме царила полнейшая тишина, которая даже пугала. Генри ещё не успел включить телевизор. Не до передач на заднем плане для готовки ужина ему было. Он прижался ухом к двери подсобки. Ничего не слышно. Медленно, словно боясь увидеть то, что скрывается за этой деревянной дверцей, Генри прокрутил ключик, щёлкнул замок. Увидев спящего Уилла на душе стало как-то легче. Он лежал под пододеяльником, одетый в рубашку и старые брюки. Генри пару дней назад дал ему нормальную одежду, только из-за того, что в доме иногда бывает прохладно. Он тихонечко приблизился к Уильяму, ибо не желал будить. Слишком много лишней мороки будет. Стащив с Уильяма одеяло, он аккуратненько, совсем немного перевернул его на бок. Мышцы щёк Афтона едва заметно дёрнулись. "Только спи, чёрт, пожалуйста, не просыпайся." – молил про себя Эмили. Взяв руки Уильяма он заложил их ему за спину. Отмотал верёвку и начал перевязывать, начиная аж с плеч и локтей. Обматывая руки почти целиком. Слабо верилось, что Уильям не проснётся. Даже если Генри удастся разобраться с верёвками, нужно будет ещё тащить Уильяма вниз. От этого он точно пробудится. Не настолько у него и крепкий сон, особенно в последнее время. Поэтому лучше не переживать об этом и делать всё более быстро. Как только он начал воротить руки Уильяма, крепче завязывать узлы, Уилл сощурился, немного свернувшись. Генри подождал, когда тот не будет двигаться, а после продолжил, связывая теперь запястья. Но это ожидание никакого толку не дало, и Уильям всё равно проснулся, открыл глаза, испуганно глядя в стену. Осознав, что Генри с ним делает, Уилл тут же попытался вырвать руки и встать, но Эмили прижал его голову обратно к полу, успокаивающе шипя. — Лежи. – приказал он. — Что, что ты д-делаеш-шь? – тихим, но дрожащим голосом спросил Уильям. – ...Генри, н-не надо...зачем? Что ты хочешь с-сд-делать?! — Лежи и не шевелись. Тогда всё будет нормально, Уилл, я обещаю. — Что происходит???... — Уильям, – требовательнее произнёс Генри. – Ты же доверяешь мне? Ты говорил, что да. Разве нет? — Зачем ты меня связываешь? Что я сделал т-такого?!! — Не надо паниковать. Мне нужно сделать кое-что, – Генри, успокаивая, прикоснулся губами к скуле Уильяма, завязывая на запястьях последний узел. – А ты просто будь тихим и послушным. У нас появилась одна проблемка. Но я всё улажу, доверься мне.

***

Времени для обсуждения допроса понадобилось куда больше, чем предполагал Луис. Если их диалог вообще можно было отнести к этой теме. Ибо мистер Хилл всю свою жизнь являлся очень общительным и разговорчивым парнем. И часто говорил много лишнего и неинтересного, вдаваясь при этом в подробности. Поэтому большая часть времени ушла на обсуждение обыденных вещей, и ничего полезного и интересного Луис, конечно, не узнал. О допросе мистер Хилл рассказал совсем мало, ведь нечего было рассказывать. Но после этого он не отпустил Луиса, а продолжил повествовать ему о своих делах в семье и планах не меньше, чем полчаса. К счастью, Луису всё-таки удалось отделаться и сбежать из этого долбанного кабинета. Покинув участок, Луис заскочил в самую ближайшую забегаловку и взяв только хот-дог и кофе, сел в машину, перекусывая уже по дороге. Слишком долго он болтал с этим следователем, главное – впустую. А уже темнело, и теперь Луис точно будет вынужден ехать домой по тёмным улицам, фонари которых почти не спасают от этой утомляющей и пугающей тьмы. Проклятый мистер Хилл! Хорошо бы, если Тейлору не придётся возиться в доме мистера Эмили. Он просто осмотрит и поговорит с ним, и, если всё пройдёт хорошо, то уже через час после приезда в дом Эмили Луис сможет отправиться домой. Желательно не с пустыми руками и хоть какой-то информацией. Вскоре Луис выехал за город, и теперь его окружали только густые ряды деревьев, что усыпаны белоснежным покрывалом. Именно снег и фары полицейского автомобиля создавали какую никакую видимость, ведь за Харрикейном, без уличных фонарей и горящих вывесок различных магазинов и прилавков, было ещё темнее. Почти как ночью. И ни одной машины. Даже как-то жутко стало. Если так подумать – дом Эмили сейчас пугает сам по себе из-за того, что находится в такой глуши. В принципе это – отличное место для какой-нибудь незаметной "тюрьмы", где можно прятать похищенного человека, будучи преступником. У Луиса не было подозрений на мистера Эмили, а эти размышления просто обычные мысли разума. Ведь дом возле трассы, которую окружает один только лес, может реально устрашающе и подозрительно выглядеть. Обычно в фильмах ужасов именно такие дома принадлежат психопатам и маньякам (весьма интересное совпадение). Луис надеялся, что никакой маньяк его сегодня не похитит, это в его планы не входило. И вот среди многочисленных, переплетающихся ветвей, среди бесконечных деревьев, что сопровождали машину Луиса тёмными и высокими тенями, появился один единственный домишко. Чёрная крыша и светло-серые стены. Два этажа и в нижних окнах горел свет. Это точно был дом Генри Эмили, и тот уже находился в нем, судя по горящему свету. Луис поехал чуть медленней. Он вгляделся и обнаружил место, где сможет припарковаться. На минуту задумался – стоит ли брать с собой пистолет? Ничего странного и подозрительного Луис в этом доме не приметил, но никогда не знаешь, с чем можешь столкнуться в следующее мгновение. Наверное, ему следовало бы взять оружие, но он решил, что пойдёт, всё же, без него. Ну серьёзно. Он просто идёт осмотреть дом и немного побеседовать с мистером Эмили. Нет нужды так заморачиваться и объяснять, самому себе, в том числе, зачем ему понадобилось прихватить пистолет. Нет, ясное дело – для защиты, но вдруг это смутит и немного напугает хозяина дома? Лишние вопросы и предъявления Луису не нужны. Он просто по-быстрому осмотрится и через час отправится к себе домой в уют и покой. Поставив машину, Луис немного замешкался, но потом вышел из автомобиля, получше зарываясь в куртку. Он прошёл к крыльцу, слушая, как хрустит под ногами снег и поднялся по небольшим ступенькам к входной двери. Часто его воображение придумывало что-то такое, что вот сейчас Луис представлял, что идёт к настоящему маньяку, а под ногами хрустят кости. Он не псих, конечно же, просто очень впечатлительный. Тейлор очень любил смотреть перед сном ужасы и читать страшные романы и фантастику. Нервишки себе пощекотать он был всегда за. Потому сейчас, когда он в сумраке, совершенно один приехал в одинокий дом поговорить с человеком-свидетелем и найти что-то странное, что связано со всей этой запутанной историей, прочитанные им фантастические рассказы и триллеры дают знать о себе в подсознании Луиса. "Дом как дом." – про себя сказал Луис. Но нет. Что-то казалось в нём неправильным. Хоть и выглядел дом непримечательно и обычно, но присутствовало какое-то странное ощущение чего-то давящего, тяжёлого и страшного. Будто весь этот дом обволакивала совершенно иная аура, имеющая совершенно иные свойства. Это место казалось чем-то, что подобно кладбищу, где похоронено всё самое яркое и хорошее, что когда-то было здесь. Здесь даже снег шёл не такими большими и частыми хлопьями. Луис отогнал все нагнетающие мысли. Дом как дом. Нет в нём ничего такого. Луис просто нервничает слегка, а тьма и тишина в этой глуши ещё сильнее угнетают впечатлительного его. Может, он чувствует такие странные ощущения и потому, что в этом доме проживают люди, пострадавшие в прошлом от руки Афтона. Ибо некогда погибшая Шарлотта была дочерью Генри Эмили и его супруги. И наверняка им многое пришлось пережить и с многим смириться, и это всё, вся эта печаль сохранилась здесь, впиталась в стены этого дома, осталась в воздухе вокруг него. Наверное, именно это осознание и провоцирует такую тревогу. Луис убедился, что удостоверение при нём, а после постучал в дверь. Он прислушался, но ничего такого не услышал. На улице завывал ветер, гоняя своими порывами снежинки, а лесная чаща с противоположной стороны трассы словно приближалась, окутывая и поглощая дом в темноту и острые ветки, что были словно когти. Да уж, Луис и правда очень впечатлительный. И фантазия хорошая. Из-за чего невыносимо было сейчас стоять на крыльце и оглядываться на эти деревья. Быстрее бы его впустили. Шаги возле двери послышались уже через секунд двадцать. Провернулось что-то в замке, и дверь приоткрылась. Перед Луисом стоял мистер Эмили в обычной тёплой домашней одежде, в очках и с немного взлохмаченными волосами. Из дома повеяло теплом, и Луис понадеялся, что вот-вот его пустят и он отогреется. Эмили поднял брови, смущённо и удивлённо глядел на Луиса. — Мистер Эмили? – первым сказал Тейлор и поспешил взять в руку удостоверение. – Прошу прощения за свой столь неожиданный визит. Я офицер полиции – Луис Тейлор. Мы с Вами уже пересекались сегодня в участке. — Оу, добрый вечер, – опомнился Эмили. – Я помню Вас. Чем могу помочь? – спросил он весьма дружелюбно. Луис полагал, что мужчина будет раздражён, ведь ему явно надоели эти постоянные встречи с полицией, но он наоборот вёл себя миролюбиво. Это радовало. Не хотелось Луису сейчас получить в свой адрес пару ласковых за своё такое вторжение на частную территорию. — Я получил разрешение на то, чтобы осмотреть Ваш дом и побеседовать с Вами лично. – отчеканил Луис. – Нам просто необходимо убедиться в отсутствии посторонних и подозрительных вещей, какие мог оставить мистер Афтон перед исчезновением. – он прочистил горло. Быстрее бы домой съесть чего-нибудь горячего и сытного и принять лекарства. С этой болью в горле работать, так ещё и на свежем воздухе было весьма неприятно. – Могу ли я войти? А-ам, Генри, верно же? — Верно. Разумеется, сэр, проходите. – Генри отошёл в сторону, пропуская Луиса внутрь. Как только за Тейлором закрылась дверь, он почувствовал явно более ощутимое и приятное тепло во всём доме. Перед Луисом был длинный коридор, с левой стороны после прихожей находилась лестница на второй этаж, а в самом конце коридора вход в гостиную и ещё две двери. – Не хотите чаю? – предложил Эмили. – У меня есть и какао. — Благодарю Вас, но не стоит. – слегка улыбнулся Луис. – Я просто осмотрюсь и проведу не длительную беседу, а потом поеду. Хотелось бы поскорее оказаться дома. — Полностью понимаю. – ответил Генри. – В такую погоду только бы дома сидеть. Вы хорошо добрались? Здесь у нас эта дорога... — Вполне неплохо. Без особых проблем. — Это прекрасно. – Генри прошёл дальше по коридору, обгоняя Луиса и останавливаясь перед закрытой дверью. – Здесь туалет. Вам не нужно? — Пока что нет. Куда я могу пройти? — Куда хотите, – безмятежно ответил Генри. – В гостиной двери на кухню и в мой кабинет. Подвал вон там, – он показал на дверь, что была ближе ко входу. – Я всё же сделаю Вам какао. — Правда не стоило, но спасибо. Эмили только лишь одарил его доброжелательной улыбкой и прошёл в гостиную, оставляя Луиса одного в прихожей. Тейлор прошёл немного вперёд, оглядывая нежного цвета стены, дом весьма просторен, в нём, казалось бы, всё вполне мирно и уютно. Здесь атмосфера была куда...приятней, чем на улице (так казалось). Воздух, цветовая гамма цвета мебели и обоев, мягкие ковры и умиротворяющие звуки потрескивания камина где-то в гостиной, шумы на кухне и играющий телевизор, словно приятная для ушей музыка. Всё это выглядит так просто, но так маняще. Здесь жить любому гостю было бы в одно удовольствие. Здесь очень даже хорошо. Будто бы прекрасно. Но всю эту прелесть нарушает осознание того, что люди, живущие здесь, пережили серьёзную и горькую утрату. Смерть родной дочери, это просто ужасно. Это придавало что-то, что омрачало присутствие в этом доме. А может, и не только это. А что-то ещё. Воспоминания, добрые и радостные, но погребённые под толстым слоем печали и тоски? Что бы ни было, но Луису казалось, что что-то здесь отдаётся какими-то странными ощущениями. Как некая сущность, что даёт знать о существовании какого-то ужасного секрета. Это очень странно. Луис сначала прошёл мимо лестницы, но после остановился. Подвал. Почему бы не заглянуть в него первым делом? А потом уже идти изучать гостиную. Подвал тоже находился слева, как и лестница. Дверь, ведущая в него сильно подчёркивалась на фоне всех нежных цветов палитры этого дома. Такая же деревянная, но потемневшая от времени, ей явно не занимаются и не красят, что и выделяется. Выглядел этот вход в подвал прямо как в ужастиках, и за таким входом героев обычно встречали отсутствие света и какой-нибудь монстр. Вокруг этой двери словно скопилось что-то очень неприятное, густое, разрывающее душу скоплениями страшного прошлого. Чертовски странное ощущение. И с чего Луису так страшно тут находиться? Это же обычный дом. Он повернул ручку и скрипнул старой дверью. За ней была лестница, ведущая в непроглядную темноту. Луис пощупал стену и нашёл выключатель. Щёлк! Где-то в глубине подвала зажглась тусклая лампочка. Луис открыл дверь пошире с громким скрипом и начал спускаться по старенькой деревянной лестнице. Складывалось впечатление, что он спускается в какое-то запретное и мрачнейшее место в мире с какой-то ужасной предысторией. С каждой ступенькой ему открывались всё большие виды этого серого и страшного в какой-то мере даже интересного местечка. Подвал был достаточно большим по площади и периметру, и выглядел он как не просто подвал обыкновенного дома, а как подвал для заточения и пыток ради, к примеру, получения информации. В нём не было чего-то ужасного, просто колонны квадратной формы, стеллажи со всевозможными инструментами придавали что-то давящее и странное этому помещению. Луис внимательно осмотрел само помещение и некоторые шкафчики, но если он ищет подозрительные предметы, принадлежавшие Афтону, то искать следует в самом доме, ведь что им делать здесь? Вряд ли Афтон нарочно прятал бы что-то сюда. Поэтому убедившись, что само помещение совершенно обычное, Луис поспешил подняться обратно в дом. Там было куда приятнее. Как только он вновь оказался в коридоре, то его в первую очередь заинтересовал второй этаж. Свет наверху не горел, и Луису потребовалось время, чтобы понять, как его включить. Но всё же лампы в коридоре второго этажа загорелись. Здесь цвет обоев был больше приближён к белому. Напротив зеркальца, что висело на стене, стоял маленький столик, а на нём пару семейных фотографий. На одной из них было изображено всё семейство Эмили. Глава семьи, жена, маленькая девчушка, являющаяся Шарлоттой Эмили и мальчишка её возраста, о котором Луис ничего не знал. — Вам случайно не нужна помощь? – Луис обернулся, а на лестнице стоял Генри, взгляд которого был обращён не на Тейлора, а на фотографию. – Подсказать, где что? — Нет нужды, мистер Эмили. Я же могу посмотреть все комнаты? — Конечно, может, перекусить желаете? — Пожалуй, только какао. Один вопрос, мистер Эмили, Вам не доводилось находить в доме посторонние вещи? Странные и те, что Вам не принадлежали? — Точно нет. Я ничего странного не находил. – ответил Эмили, продолжая смотреть на рамку семейной фотографии. – Уилл никогда не оставлял у меня дома своих вещей. – продолжил он грустно. – Никогда бы даже не забыл. — А что здесь? – показал Луис пальцем на самую ближнюю дверь. — Подсобка. – ответил Генри. Луис подошёл к той дверце, что тоже выглядела чуть хуже, чем остальные, но совсем чуть-чуть. Он не заметил при этом, что лицо Генри немного дёрнулось, и тогда Эмили поспешно куснул губу. — А что Вы там храните? — Бельё и полотенца в основном. Луис распахнул дверь. Много полок, на которых лежат кучки различных простынь, покрывал и наволочек. Короткие и длинные полотенца и больше ничего. Обычная подсобка. — Скажите, а Ваша жена где находится? — Она вместе с сыном уехала. К своим родителям. – Генри уже не стал скрывать эмоции и досадно закусил губу, кривя лицо. — Тяжело, наверно, переживать всё это в одиночестве? – спросил Луис, уже жалея, что задал этот вопрос. Вечно он докапывается до душевного состояния людей, пора уже прекращать! Так как эти вопросы звучат очень бестактно и бездумно. Генри, видимо, из психологической защиты неловко улыбнулся. — Держимся, пока что. – к улыбке добавился ещё и смех. Луис и сам смутился. Не так уж и правдоподобно звучал ответ мистера Эмили. Наверняка ему очень сейчас непросто, и он живёт с горечью в душе. Пережить такой кошмар, так ещё и остаться одному, без жены и ребёнка. Просто кошмар. Интересно, кто это –"Мы"? Ведь держимся – это множественное число, или Генри имеет в виду и уехавшую супругу? Луис внимательно изучил все комнаты второго этажа, побывал и в ванной, и в комнатах детей, живших тут когда-то, и в спальне Эмили. Но так ничего не обнаружил. Пустые комнаты были заполнены всякими вещами и игрушками, но ничего важного и полезного не было. Луис даже спрашивал у Генри, где в ту самую ночь спал мистер Афтон, Генри сказал, что в комнатке его сына, которого звали, как Луис смог выяснить – Сэм. Генри почти всё время ходил возле Луиса, готовый в любой момент ответить на какой-нибудь вопрос или рассказать о чём-то. А когда Луис пришёл к выводу, что ничего такого на втором этаже нет, Эмили только сказал: – Что ж, тогда пойдёмте и перекусим. На первом этаже Луис обошёл все остальные комнаты, в том числе и гараж, но потерял надежду на особую находку. Действительно, всё, что он сделал – просто осмотрел дом. Считай, ничего полезного. Мог бы вместо этого со спокойной душой ехать домой сразу после собрания в участке и отдохнуть побольше. Но нет же! Ему обязательно нужно было ехать за город в полной уверенности в том, что он что-то да откопает. Ничего он не откопал. Но несмотря на это Луис не так уж и жалел об этом дне. К тому же, он заметил кое-что странное, о чём обязательно упомянет в разговоре с Эмили. Генри поставил на стол две чашки, в одной был чай, а в другой какао. На столе также стояла тарелка, в которой лежали печенья. — Послушайте, мистер Эмили, можно попросить Вас рассказать мне всю эту историю снова? Я знаком с ней, но хочу услышать из Ваших уст, только Вы можете объяснить мне всё это более понятно и подробно. — Как пожелаете, хотя я уже и сам не уверен в том, что всё произошло именно так, и я не упустил никаких деталей. – Генри сел и сделал глоток чая. – Я в тот день не работал по причине плохого самочувствия, дурно было морально и физически, поэтому я решил дать себе день отдыха. Но к вечеру мне стало лучше, и я захотел провести с Уиллом время в каком-нибудь баре. Мы очень редко общались с ним по-нормальному в последнее время, вот я и хотел поговорить. – Луис кивнул, говоря этим, что вникает и слушает. — Я приехал к Уиллу, он тогда был ещё в пиццерии, а когда я ему предложил выпить, то он с радостью согласился. Мы просидели в баре минут сорок или почти час, и потом Уилл сказал, что плохо себя чувствует, что он устал и хочет послать всех далеко и надолго. Это на него алкоголь так действует, поверьте мне. Луис ему верил. Конечно, после выпивки, особенно в большом количестве человек голову теряет, а если ещё и с алкоголем не дружит... — Он говорил, что не хочет возвращаться домой. Видеть сына, что ничего не хочет. Только попросился переночевать у меня. – продолжал рассказ Генри. – Я согласился и отвёз его сюда, где он вырубился и проспал до следующего утра. И на следующий день, когда я собирался на работу, Уилл сказал, что чувствует себя великолепно и тоже готов работать. Мы сели в машину, ехали достаточно быстро. Но когда только въехали в город, Уилл резко попросил остановиться. Он...толком ничего мне не объяснил. Только заверил, что доберётся до пиццерии сам, а сейчас ему нужно сделать одно важное дело на этой улице. Я не стал выпытывать у него, в чём дело. Просто отпустил, и вот... Получается, во всём этом виноват я. — В этом нет Вашей вины. – уверил его Луис. – Мы сейчас как раз пытаемся понять, кто же там вообще виноват. И насчёт этого вопроса, мистер Эмили, Вы знали, что мистер Афтон был убийцей Вашей дочери? Генри чуть не подавился, скорее всего из-за явной неготовности ответить на такой терзающий душу вопрос. –... Я не знал. – произнёс он. – До поры до времени я не знал. И мне рассказали об этом относительно недавно. — Как бы тяжело это ни было, Вы можете поделиться со мной своим мнением и размышлениями по этому поводу? Может, у Вас есть догадки? — Догадок нет. – сразу ответил Генри с пустым взглядом. – Ума не приложу, кто мог бы рискнуть похитить Уилла средь бела дня. Какие бы мотивы ни были, это был бы великий риск. Ведь на тот момент на улице уже было полно народу. И в камерах я уверен. Но всё, что я знаю, так это то, что видел Уилла в последний раз, когда он завернул за угол одного из домов. А насчёт мнения – я в нём разочарован. Я думал, он мне близкий друг. Извините, но есть ли ещё другие темы, на которые Вы хотели бы поговорить? Мне трудно сейчас думать об этом... — Всего пару вопросов, сэр, не переживайте, мы скоро закончим. – заверил Луис. Нужно заканчивать быстрее, видно, что мистер Эмили сейчас не очень хорошо себя чувствует после всех этих разговоров. – Лично мой интерес – получается, сейчас Вы живёте совершенно один? — Совершенно верно. — И машина у Вас одна? — Да. — А где она сейчас? – взгляд Генри едва заметно переменился. – Дело в том, что во дворе Вашего дома и в гараже её нет. Ваш гараж вообще подстроен под мастерскую, не так ли? И выходит,что автомобиль Вы паркуете на улице? Если его там нет, то куда он делся? И каким образом Вы добрались до дома без машины? Генри спокойно сделал ещё пару глотков из кружки, – Машина барахлит из-за морозов. Старая уже, сами понимаете, – он поставил чашку обратно на стол. – После того, как я был выпущен с допроса, я заехал в пиццерию, чтобы доделать некоторые дела, а после сдал машину в ремонт. Добраться до дома мне помог попутчик за деньги. Пока моя машина в ремонте, я буду работать на дому, занимаясь документами и прочей рутиной. Вот, только и всего. — А Ваши сотрудники спокойно могут справиться без Вас? – поинтересовался Луис. — Да, и как мне сказали, ремонт не займёт больше трёх дней. Луис почесал подбородок, задумчиво глядя на своё какао. – Что ж... – он взял и допил напиток. – В таком случае я закончил. Спасибо Вам, мистер Эмили, за какао. В доме всё чисто и нормально, поэтому я ухожу. — Я провожу Вас до прихожей. – отозвался Эмили. Луис встал изо стола и направился к выходу. Там он надел на себя свою куртку поверх полицейской формы и проверил, все ли его вещи на месте. — Доброй ночи. – пожелал он на прощание, выходя за дверь. Медленным шагом шёл до своей полицейской машины по хрустящему снегу, поглядывая на дом. Ну, весьма неплохо. Луиса хотя бы накормили, а значит, жизнь хоть наладилась. Осталось только приехать домой и залезть в постель. А что касается завтрашней беседы с лейтенантом Джонсоном по поводу проведённого обыска – с этим Луис и будет разбираться завтра. Хоть ничего полезного Луис не узнал, но и ничего усложняющего дело тоже. Поэтому всё прошло не так уж и плохо (для него).

***

Генри долгое время стоял напротив входной двери, прислушиваясь к звукам снаружи. Даже когда полицейский уехал, Эмили ещё минут пятнадцать шнырял по дому как оголодавший тигр мечется по клетке. Дожидался, когда будет уверен в том, что офицер точно уехал и точно на большое расстояние. После всего этого внутри Генри был такой кипиш, что он словно горел и промерзал одновременно от этого страха и волнения. Генри замер перед зеркалом. Глядел на своё бледное отражение, на это лицо, которое он смог сохранять спокойным, милым и не подозрительным на протяжении всего визита этого гостя. Невероятно. Генри восхищался сам собой. Он действительно смог не попасться, смог в очередной раз выпасть из списка подозреваемых. Отлично, просто великолепно. Поразительно, ибо год назад Генри бы точно не был на такое способен. Насколько он превзошёл самого себя и всех окружающих? Настолько, что может врать, и ему верят. Довольная гримаса снова сменилась на встревоженную. Генри опять метнулся к окошку возле входной двери. И опять же убедился, что теперь он совершенно один. Значит, можно выходить. Генри накинул куртку, не застёгиваясь, нащупал в кармашке ключи от машины и вышел на крыльцо. Было так темно, что Генри решил вернуться и захватить из дома фонарь. Он отправился в левую сторону от своего дома, идя по пустынной дороге, оглядываясь на лес, ища нужную тропинку. За то время, что Генри шёл, не проехало ни единой машины. Как удивительно. Это место действительно не так часто проезжают машины? Оно прям совсем заброшено... Наконец в поле зрения Генри попала нужная ему тропа. Ну, назвать её тропой очень сложно, ведь это не тропа вовсе. Это настоящая дорога, что ведёт прямиком в лес. Эмили шёл по этой дороге, смотря периодически на страшных форм деревья. Вокруг слышны настоящие звуки леса, уханье совы, какие-то шелесты и шорохи. Снег стал идти чаще, сыпался с елей, падал на куртку, макушку, на очки. Приходилось их протирать. Генри почувствовал, как мёрзнет, отчего ему стало ещё страшней и тревожней. Где же... Среди деревьев он смог, слава богу, обнаружить свой автомобиль. Вот он стоял, совсем незаметный. Вот чёрт, а если бы Генри не увидел его? Что, заблудился бы? Или просрал бы машину. И Уильяма, заодно. Он нервно усмехнулся. Уже чуть ли не бегом он приблизился к слегка засыпанной снегом машине и открыл её ключом. Затем немного стряхнул снег и поднял дверь багажника, испуская лихорадочный вздох. В багажнике лежали сумки, что были напичканы всеми теми вещами, которые могли смутить полицейского, в том числе и инструменты. А кроме этих сумок и прочих пакетов в багажнике лежал скрюченный Уильям. Его прикрывала куртка, а ноги и руки все перевязаны, рот был заклеен скотчем. Лицо было белым как молоко, а кожа ледяная. "Он же не мёртв?" Или... Уильям приподнял тяжеленные веки, и перед ним возник запыхавшийся Генри. "Живой." – Генри чуть не упал на землю от облегчения. Уильям пробыл здесь чуть меньше двух часов. На морозе в лесу. Всё же дерьмовая была идея. Вот чем Генри так ужасно рисковал. — Уилл, Господи...– Генри вытащил его наполовину из этой ледяной тесноты. Уильям промычал что-то, но уже не был в силах дрожать от холода. – Бедняжка, весь, блять, холодный. Ты сейчас в ледышку превратишься, проклятие! Погоди, – Генри трогал его онемевшие пальцы, целуя в висок. Он посадил Уильяма на переднее пассажирское сидение, – Погоди ещё. Продержись ещё совсем немного. Прости, это пришлось сделать, пришлось, я не хотел делать этого, я не хотел, правда, и ты не виноват. Пришлось сделать это, веришь мне? Нужно было спрятать тебя здесь. Дерьмо. Ты же напуган, замёрз весь, боже, держись, Уилли, мы сейчас поедем домой, хорошо??? Сука, только не отключайся. Дома мы погреемся. Слышал меня? Всё будет хорошо. Я налью тебе чего-нибудь тёпленького, ты ноги погреешь, полежишь с одеялом, Уилл, ты потерпишь немного? Если потерпишь, то скоро тебе станет тепло, обещаю. Уильям с трудом вообще мог понять, что Генри ему говорит. Он же умирает сейчас от холода. Этот ублюдок бросил его здесь так надолго и чуть не прикончил его таким образом. Генри развязал ему ноги с руками, но Уилл не мог пошевелиться никаким образом. Эмили укутал его в ту самую куртку, которой прикрыл Уильяма перед тем, как оставить здесь, а сверху накинул ещё и свою, сам оставаясь при этом в свитере. Уильям вроде даже терял сознание, но всё равно видел и слышал Генри. Терялся и не понимал, что тот с ним делает, что говорит. Но понимал, что что-то с ним происходит. Когда же кончится этот кошмар?! Очень, блять, холодно.