"Мутный"

      "Мутный". Зло, окутавшее моря близ Тасфальского королевства. Ужас для всякого судна, которому не посчастливилось столкнуться с гордым чёрным фрегатом о кровавых парусах и командой безжалостных слуг самого Дьявола, чьё лицо не доводилось видеть никому из живых.       Оттого и поговаривают, что он — страшнее смерти. А о жестокости экипажа фрегата гуляют страшные байки.       Крюки цепляются за правый борт "Тритона", кромсая белоснежную краску. Не успевает капитан отдать приказ первому залпу пушек, на палубу уже забирается дюжина дьявольских слуг. — Не дать им подобраться к королевским водам! — кричит король Майро прежде, чем захлопнуть за собой и супругой дверь каюты.       В это время капитан и матросы обнажили шпаги, и раздались их лязганья о пиратские сабли. — Ваше высочество, прячьтесь скорее! — крикнул старпом, заслоняя собою принца. — Вот ещё! — возмутился Тэхён и бесцеремонно выхватил у него кинжал с пояса.       На борт забралась новая дюжина пиратов, первые брызги крови обагрили белоснежные борта. — Пушечный залп! — вновь кричит капитан, свалив себе под ноги поражённого шпагой врага. — Огонь!       Миг, другой, и в воздухе виснет тяжёлый запах пороха и оглушительный грохот, пушечные ядра свистят прямиком в сторону чёрного фрегата...       Откуда тоже летит залп.       Судно накренилось, устоять на ногах стало непосильной задачей.       Чудом успев подставить локоть и не разбить затылок от падения, принц бьёт по ногам напавшего пирата и переворачивается через левое плечо, чем предоставляет слуге Дьявола возможность разбить лицо о палубу. Юноша бессовестно крадёт его саблю и мгновенно отражает новый удар возникшего из ниоткуда другого пирата. Изловчившись, вонзает старпомовский кинжал ему в бедро и отталкивает от себя ногой, только после этого успевая подняться. — Тэхён! — доносится визг из-за спины.       Очередной грязный разбойник посмел выволочь из каюты леди Мари, держа её за густые косы.       Вскипев от ярости, принц мигом оказывается подле мерзавца, полоснув саблей по его руке, чем заставляет отпустить девушку, пользуется чужим замешательством и бьёт сначала в лицо, потом под рёбра, а потом толкает ногой в дверь каюты, откуда этот негодяй только что вышел. — Бегом к отцу! — заслоняя собою Мари, Тэхён ведёт её к каюте короля. — А как же ты?! — истерично всхлипывает невеста. — Бегом! — юноша почти грубо толкает её за дверь, лишь бы спряталась наконец.       Лишь бы не глядела, как белоснежный "Тритон" тонет в багровых лужах, лишь бы не слушала оглушающие пушечные залпы, лишь бы не чувствовала запах пороха и смерти.       А Тэхён должен остаться. Как будущий король он не может бросить своих людей. Как достойный воин он обязан биться наравне со всеми.       Даже пускай кажется, что врагов сейчас втрое больше, чем их.       Отражая удары, теряя силы, но не падая духом, удаётся сразить ещё троих.       И потерять пятерых.       Замерев в этом безумии лишь на мгновение, Тэхён видит капитана "Тритона" в новом багрово-алом озере, растекающемся под белоснежной формой. Стиснув зубы, юноша подымает взгляд.       На борту "Мутного" в гордом уединении стоит сам Дьявол, скучающе наблюдая за происходящим.       Вот как, значит? Королевский капитан погиб, защищая своих людей и судно, а он даже руки марать не собирается?! — Мерзкий трус, — шипит себе под нос принц, подбирает из лужи крови под ногами чьё-то ружьё и смело целится прямо в капитана "Мутного".       Он не дрогнет спустить курок.       Не дрогнул бы, если бы не резкая болевая вспышка на затылке, темнота в глазах и парализующая слабость во всём теле.

🌊

      Точно молот по наковальне, боль бьёт по голове, и глаза распахиваются, сталкиваясь с тьмой. Слышно глухой шёпот моря, шаги и голоса где-то вдалеке.       Морщась и кряхтя, принц хочет повернуться на спину, как вдруг понимает, что его руки и ноги крепко связаны. Чувства возвращаются, пахнет сырым льном, и юноша понимает, что темно перед глазами не из-за боли, а из-за натянутого на голову мешка.       От испуга и отвращения его высочество нервно брыкается и стаскивает мешок с головы, тут же потерянно озираясь. Воспоминания о захвате "Тритона" проносятся в памяти смазанным водоворотом, едва вспоминаются и последние мгновения перед потерей сознания.       Тэхён в трюме корабля. В клетке.       Пленник.       Оставшихся выживших "Тритона" взяли в заложники? Но, если так, то где все? Где отец, где мать и где Мари? Где хоть кто-нибудь?       А.. корабль где? У Тасфальской пристани или далеко в море?       Скрипит люк, а затем слышно глухой шлепок и размеренные шаги. С трудом сев на сырых досках, принц вглядывается в полутьму впереди, пока оттуда не показывается фигура. От её приближения дрожит пламя свечи у двери в клетку, но ближе пришедший не подходит, чтобы не было видно его лица. Свеча освещает лишь исцарапанные тупые носы кожаных сапог. Такие не носят в высшем обществе.       Юноша сглатывает тяжело, но не смеет показывать испуг. — Я требую объяснить, по какому праву я связан, — исключительным королевским тоном возмущается он. — По такому, что ты — мой пленник, — тут же отвечает ему хрипловатый голос, в коем слышно усмешку, и это приводит в бешенство. — Кем бы ты ни был, ты ответишь головой за похищение принца, — фыркает Тэхён, силясь разглядеть лицо говорящего. — Но если тебе дороги последние дни твоей жизни, ты отпустишь меня сию же секунду. — Мне дороги мои дни, это верно. Вот только моей голове ещё долго быть на плечах, ведь отвечать мне ею нескоро. — Тебе это с рук не сойдёт, не надейся, — юноша стискивает зубы. — Сейчас же отпусти меня, иначе я позову стражу.       Владелец кожаных сапог только глухо и надменно смеётся. Принц окончательно выходит из себя. — Как смеешь ты ослушаться моего приказа?! — Здесь я отдаю приказы, — ухмыляется похититель. — Мы слишком далеко от твоей стражи, так что приказываю тебе заткнуться, если не хочешь раскрасить мой корабль своей королевской кровью. — Смеешь угрожать мне?! — вновь возмущается Тэхён, но его голос срывается от неподдельного испуга. — Кто ты, чёрт тебя дери?!       Глухой голос опять смеётся. — Имя моё тебе давно известно. Поэтому сам покумекай, что тебя ждёт, если ослушаешься.       Осознание приходит медленно. Дыхание сбивается. — Где я?.. — сипит принц, вжимаясь спиной в металлическую решётку.       Звякают пряжки на кожаных сапогах, похититель останавливается перед дверью и зловеще усмехается: — Добро пожаловать на борт "Мутного", ваше высочество.       И шагает обратно во тьму, оставляя юношу один на один с ужасом.

🌊

      Стоило вновь хлопнуть люку, принц сидел не шевелясь и глупо хлопал глазами, глядя туда, где видел кожаные сапоги. Всё думал и думал.       Неужели... он правда на борту "Мутного"? Самого неуловимого и опасного судна всех вод Тасфальского королевства? В руках самого Дьявола и его отродий, которые сотворят с ним не весть что?       Какова его участь на фрегате самых безжалостных пиратов, кто держит в страхе не одно королевство? А что стало с экипажем "Тритона"? Что с королевской семьёй?       Одни только вопросы... только вопросы и ни малейшего права хотя бы на один ответ!       Но мысли о родных заглушал самый сильный эгоистичный страх — а что будет с самим Тэхёном? С несостоявшимся королём и мужем, оказавшемся в плену у пиратов?       Лицо Дьявола не доводилось видеть живым... говорить с Дьяволом живым не доводилось. Значит, что? Что живым принц "Мутный" не покинет?..       Вздор! Эти грязные крысы его и пальцем не тронут! Он себя убить не позволит!       Эти презренные ещё вкусят всю королевскую стойкость.       Свеча горела медленно, иногда закашливалась и дрожала, но даровала хотя бы немного света и тепла. Связанные ноги потихоньку стало покалывать от холода и сырости, руки затекали от верёвок, запястья щипало от тугих узлов. Глаза привыкли к полумраку, но настанет миг, когда свеча просто испустит дух. Темнотой принца не испугать, но вот если из тьмы неожиданно явится сам Дьявол или кто-то из его слуг, хорошего можно не ждать.       Время шло. Одежда отвратительно липла к телу, в горле совсем пересохло.       Тэхён не намеревался мириться со своим положением, но в сон клонило так беспощадно, что совладать с собой не оставалось сил. Голова безвольно склонилась к холодной решётке, глаза медленно тяжелели, но продолжали упрямо смотреть на свечу, чей свет так успокаивал.       Когда юноша открывает глаза в следующий раз, от свечи остаётся лишь жалкая четвертинка, увязшая в лужице воска на медном блюдце. Сколько же длился сон? И было ли это сном? Просто провал в памяти. Просто дыра в сознательном существовании от усталости и переживаний.       Сил почти не осталось, руки и ноги от верёвок болели ужасно, стало совсем зябко и сыро. Сколько прошло времени? Судя по заплаканной свече, что ещё дарила свет, — не так много. Но из-за полудрёмного состояния и выжидания чего-то страшного кажется, будто пролетела неделя.       А глаза снова закрываются...       Тэхён окончательно просыпается во второй раз и застаёт момент, когда расплавленный воск затушил бессильное пламя, и свеча, наконец, погасла.       Трюм окутала кромешная тьма. Не видно ничего, а слышно только море. Должно быть, сейчас ночь, раз нет топота и говора матросов на палубе.       С минуту принц не шевелится, только дышит и вглядывается во мрак, надеясь не различить чей-нибудь силуэт. Потом, стискивая зубы от боли, пробует пошевелить руками. Верёвки стёрли кожу до крови, и света не нужно, чтобы это понять. Превозмогая боль, юноша немного разминает затёкшие запястья, подтягивает к себе колени, не сдерживая болезненного стона, и вслепую пробирается пальцами в левый сапог.       Грязные глупцы даже обыскать его не догадались!       Тэхён безмолвно ликует, когда вынимает из сапога наточенный кинжал, зажимает его коленями и осторожно начинает стирать верёвки на руках о лезвие. Вскоре руки свободны, и принц вздыхает облегчённо, разминая запястья по очереди. Теперь освободить ноги труда не составляет.       Спрятав кинжал обратно в сапог, юноша держится за холодную решётку и осторожно подымается на ноги.       Он с грохотом падает на металлическую решётку, едва успев ухватиться за неё же больными руками. Кровь совсем отлила от ног, они просто отказываются держать его.       Осторожно он опускается обратно, стаскивает сапоги и онемевшими пальцами разминает стопы, а потом щиколотки, на которых даже сквозь обувь и брюки отпечатались следы верёвок.       Стало совсем холодно. Прижав колени к груди, Тэхён обнял себя за плечи и вжался в угол, надеясь хотя бы немного согреться. Здесь так сыро, дурно пахнет, так темно и зловеще, а тишина давит на слух.       И всё же, гораздо страшнее, если всё это время принц был тут не один.       Оставив попытки согреться, он снова обувается, подымается на ноги, достаёт из сапога кинжал и решительно шагает к двери в клетку. На ощупь ищет замок, едва не ранит собственный палец, пока остриём находит скважину, как можно тише пытается вскрыть ржавый замок. Удаётся небыстро, но всё же получается. Но ликовать рано, потому юноша крепко сжимает кинжал и толкает дверь. Она жалобно скрипит на весь корабль, и Тэхён замирает на месте, зажмурившись. Ждёт, ждёт — ничего. Беззвучно выдохнув, тихонько шагает вперёд и вытягивает перед собой руку. Натыкается на лестницу, задирает голову и видит в щёлке свет — люк. Бесшумно подымается к нему и пробует толкнуть крышку.       Заперто, разумеется. Не будь заперт люк, клетка бы была закрыта надёжнее.       Принц раздражённо вздыхает, досадно бьёт кулаком по ступеньке и слезает обратно, нетвёрдо шагая назад в клетку и закрывая за собой дверь. А что ему остаётся? Только обречённо сесть обратно в угол и вновь сжаться, пытаясь согреться.       Так он, кажется, вновь засыпает. Но совсем скоро резко приходит в себя, когда слышит шаги сверху. Часто задышав, понимает, что нужно предпринять хоть что-то.       Быстро оглядевшись во тьме, к которой уже удалось привыкнуть, видит справа большую груду чего-то, выбирается из клетки и на ощупь находит плотно набитый мешок. Он оказывается вполне подъёмным, поэтому принц спешно тащит его в свою клетку, укладывает в угол и закрывает дверь, надев замок так, чтобы казалось, будто он не тронут, а сам прячется за какими-то ящиками и ждёт.       И дожидается — открывается люк, трюм заполняется слабым светом, и вниз спускается один из слуг Дьявола с керосиновой лампой в руке. Тэхён не дышит и в упор смотрит на него, сжимая в руке кинжал.       Пират замечает вскрытый замок, распахивает клетку и наклоняется с лампой к мешку. У юноши есть пара мгновений, чтобы бесшумно подойти к отродью со спины, дождаться, пока тот выпрямится, и прижать лезвие к чужому горлу — благо мерзавец был одного с ним роста. — Хитрая рыбёшка, — хрипло смеётся пират, но замирает. — Я бы тебя пристрелил, не будь тут полсотни ящиков пороха. — Ты — капитан этого корыта? — сипло, но твёрдо спрашивает Тэхён, дыша в чужой затылок. — У капитана есть дела поважнее, чем проверять пленников, — фыркает слуга Дьявола. — Отведи меня к нему, — приказывает юноша, надавливая на кинжал. — Немедленно. — Ему некогда с товаром беседы вести. — Ты отведёшь меня к Дьяволу, или я перережу тебе глотку. — Вот как. Что ж, идём.       Столь быстрое согласие привело Тэхёна в замешательство.       Потому он и не сумел сообразить, когда они вдвоём зашагали назад, и Дьявольский слуга толкнул его своей спиной в решётку, здорово приложив к металлу затылком. ...— Чего, прям напал? Прям с кинжалом? — Ага, крысёныш коронованный. Пристрелил бы, если б не его стоимость. — Только из-за выручки не пристрелил? Да Дьявол бы тебе кожу заживо снял, повреди ты товар. — Тоже верно. Жить мне ещё хочется. — На этот раз ты хоть его обыскал? — Да. У рыбёшки ничего не было, кроме этой зубочистки. — Ха, отчаянный малец. Как думаешь, за это дадут больше? — Не знаю, но хорошо бы, чтоб заплатили прилично. С тех пор, как мы обмельчали, Дьявол совсем озверел, хоть за борт прыгай. Погоди, кажется, очнулся.       Окончательно придя в себя, Тэхён слышит приближающиеся шаги, что гулко бьют по уху, прижатому к сырому полу. Он не хочет подавать виду, что очнулся, но когда тупой нос сапога пинает его в спину, несдержанно болезненно стонет и съёживается. — Ага, оклемался, крысёныш, — усмехается пират, присаживается и силой разворачивает принца лицом к себе, слепя глаза керосиновой лампой.       Голова ужасно звенит после того удара, тело словно в вату превратилось и отказывается слушаться, но юноша упрямо возится и с кряхтением садится на полу, подтягиваясь спиной к решётке для опоры. Оба мерзавца опять хрипло смеются — второй стоит у входа в раскрытую клетку, привалившись плечом к решётке, и просто наблюдает за пленником и своим товарищем. — Ещё пытаешься храбриться? Похвально, — тот, кто держал лампу, встаёт на ноги. — Даже без своей зубочистки не сдаёшь.       Тэхён скрипит зубами, глядя исподлобья, понимает, что кинжала у него при себе больше нет, и обороняться, если придётся, то кулаками, а он по этой части не силён. — Между прочим, я приходил, чтобы дать тебе воды, — снисходительно усмехается Дьявольский слуга. — А ты так бездушно напал на меня.       Тяжело сглотнув от упоминания воды, принц даже робеет на миг, но не показывает этого лицом. — Молчать будешь? — фыркает второй пират. — Вы — грязные дьявольские отродья, мне с вами мерзко беседы вести, — рычит пленник сквозь зубы. — Верно, тебе ведь не терпелось побеседовать с Дьяволом, — фыркает и первый.       Второй вдруг хрипло хохочет: — Ну и запросы у рыбёшки! — Ага. Обычно пленники беседуют с Дьяволом лишь об одном, — первый снова присаживается на корточки и насмешливо смотрит в злобные глаза принца. — Умоляют о безболезненной смерти. Ежели ты не этого хочешь просить у него, то сиди здесь смирно. — А может, ваш Дьявол — лишь жалкий трус, который боится выползать из своей каюты? — усмехается теперь Тэхён, глядя в чёрные глаза пирата без страха. — А меня вы не тронете, я же дорого буду стоить, верно? — Верно, — хмыкает мерзавец. — Но коли Дьявол прикажет с тебя кожу снять вместо продажи, никто не смеет ослушаться. А ежели сам пожелает, и мешать не станет никто. — Пусть попробует, — юноша задирает нос. — Не пристало мне трусов-затворников бояться. — Умом ты обделён, рыбёшка. Даже не понимаешь, в чьи руки ты попал. — Однако, сегодня тебе повезло, что мы добрые, — говорит второй. — И что пришли именно мы, верно, братец? — Верно. И покуда ты всё ещё товар, который нельзя повредить, и за который мы выручим немало золота, настоятельно не рекомендую скалиться перед теми, кто приносит тебе воду, рыбёшка.       Первый ставит лампу на пол, подымается и шагает на выход, а второй вдруг хмыкает: — Завтрак, ваше высочество, — и швыряет юноше в ноги флягу и красное яблоко.       Братья вновь запирают клетку и уходят во тьму, о чём-то перешёптываясь, а потом хлопает люк, и воцаряется тишина.       Переведя дух, принц тянет правую руку к фляге, и вдруг звякает цепь...       Которой и прикована его рука к металлической решётке клетки.       Ничего не остаётся, кроме как раздражённо вздохнуть и всё же взять флягу. Воды в ней было ничтожно мало, чтобы утолить жажду нескольких дней. А юноша был убеждён — он в трюме "Мутного" уже точно несколько дней. Да и одного яблока, которое ещё и было с большим гнилым пятном, тоже ни за что бы не хватило, но сейчас королевский аппетит и брезгливость пришлось усмирить и довольствоваться имеющимся.       Откинув гнилую часть яблока куда-то сквозь решётку, принц делает ещё один небольшой глоток воды и прячет ополовиненную флягу в карман брюк. Неизвестно, когда грязные крысы в следующий раз снизойдут принести ему воды, потому необходимо экономить оставшуюся, пускай пить всё ещё хотелось.       Тэхён обречённо глядит на свою прикованную руку. И снова отродья оплошали — заковали правую, а принц был левшой. Но сейчас у него не было сил хотя бы попытаться освободить руку.       Пираты медленно добиваются своего — юноша слабеет и уже вряд ли сможет дать отпор, однако подчиняться им он не станет ни за что.       Снисходительно оставленная керосиновая лампа на месте свечи дарила немного покоя своим светом, ведь горела куда ярче, и было ясно видно, что более в трюме никого нет.       И, разморённый этим покоем и утолённой на малость жаждой, принц вновь предательски проваливается в сон.

🌊

      В этот раз он спит долго, и снится ему далёкое детство.       День, когда он впервые в жизни увидел пиратский корабль. Это было задолго до того, как появился "Мутный", тогда ещё ни одно разбойное судно не вселяло такого страха, потому о пиратах ещё могли говорить. Это всегда были лишь слова презрения, отвращения и ругательства, однако однажды довелось принцу услышать о неком пиратском Кодексе — своде указаний, коему придерживаются морские мерзавцы.       Очнувшись от длительного сна, Тэхён ясно помнил одно-единственное указание из Кодекса, и намеревался воспользоваться им немедленно.       Оставалось только дождаться, когда кто-нибудь из Дьявольских слуг спустится к нему.       И Дьявольские слуги дьявольски предсказуемы — тотчас загремели шаги на палубе выше.       Стиснув зубы и сжав кулаки, юноша покорно ждёт. Открывается люк, слышится шлепок, и с лампой в руках к клетке направляется незнакомый пират. Когда он подходит ближе, Тэхён замечает, что это совсем мальчишка, возможно его возраста или даже младше. — Мне доложили, что ты с нами бесед вести не хочешь, — звонким голоском говорит юный дьявольский слуга, садится на пол перед клеткой, скрестив ноги, и ставит лампу подле. — Я сам тогда буду болтать. Я тебе поесть принёс, — лезет в карман брюк, достаёт бумажный брикетик и просовывает через решётку.       Тэхён смотрит на его руку с исключительным королевским высокомерием и не двигается с места. — Да брось выкаблучиваться, с голоду же помрёшь! — юноша морщит нос, кладёт брикетик на пол и подталкивает к принцу.       Тот лишь отворачивает голову от него. — Правильно Дьявол о монарших особах говорит! — вдруг хохочет пират. — Вы сдохнете с голодухи, если не на золотой посуде еду подадут! — Мне почём знать, что ты мне крысиного яда не подсунул, — не выдерживает Тэхён, скрипя зубами. — Ага, заговорил! — фыркает мальчишка. — Расслабься, ты нам живым нужен, а уж мне тебя травить вообще ни к чему.       Ненадолго воцаряется молчание, в коем слышно лишь дыхание обоих. Принц косится на юного разбойника, изучает взглядом в неярком свете чужие немытые рыжие волосы, завязанные в растрёпанный хвост на затылке, худое лицо, веснушки на щеках, угловатые плечи и костлявые колени; и думает — отчего мальчонке надобно с морскими отродьями таскаться? — Красивые кольца, — вдруг говорит пират, который тоже всё это время изучал глазами пленника. — Наверное, дорого стоят.       Тэхён смотрит на свои руки, только теперь осознаёт, что грязные крысы не сняли ни единого кольца с его пальцев, и тут же прячет руки от чужого взора. — Вот скажи честно, как король, отчего вы все такие напыщенные? — юнец устраивает локоть на согнутом колене и подпирает кулаком щёку, ещё внимательнее разглядывая принца.       Тот смотрит на него возмущённо. — По вашей милости, я до сих пор не король, — фыркает Тэхён, злобно сверкнув глазами. — А про напыщенность лучше спроси своего Дьявола.       Разбойник молчит, губы его растягиваются в слабой снисходительной улыбке. — Удивительно, как судишь ты людей, о коих ничего не знаешь, — говорит он, чуть погодя. — Знаю достаточно, чтобы презирать вас и вам подобных. О вас и вашем корыте и всё моё королевство знает, — шипит принц. — Моряки впадают в ужас при виде "Мутного", ни одному судну не удалось ещё уцелеть после стычек с вами. А при захвате "Тритона" ваш Дьявол просто стоял и смотрел, как моих людей убивали, и, наверняка, упивался зрелищем. Что ещё мне нужно знать, чтобы судить о вас иначе?!       Пират только слушает его с не сходящей улыбкой, а потом качает головой. — Меня год назад приказали повесить за то, что я не дал ограбить свою младшую сестру в подворотне, — говорит он спокойно. — Приказал такой же, как ты. Так что мне теперь, тебя и всех прочих королей судить, как его? — и смотрит своими большими глазами прямо в глаза пленника.       Тэхён вдруг теряется на миг, и взгляд выдаёт его. Юнец видит это и улыбается шире, но совсем беззлобно, точно радуясь тому, что принц понял его слова.       А тот мотает головой единожды и отводит взгляд. — Если я дам тебе одно своё кольцо, ты проведёшь меня к Дьяволу? — хрипло спрашивает он, надеясь на отрицательный ответ. Отдать королевское кольцо за беседу с душегубом, который похитил его накануне коронации — слишком высокая плата.       Юный разбойник даже выпрямляется от столь щедрого предложения, но тут же кусает губы. — От твоих слов аж слюни потекли, — фыркает он огорчённо, — да только меня за борт скинут, если я тебя к капитану приведу без приказа. Знаю, тебе плевать, но я ещё хочу жить и плавать с этой командой, так что — нет. Хоть и кольца у тебя красивые.       Вдруг сверху снова гремят шаги, и в трюме вскоре оказывается ещё один пират, возмущённо восклицая: — Тьюд, чертёнок, куда подевался, разрази тебя гром?!       Тьюд, как оказалось, распахивает глаза и сразу подскакивает на ноги, оборачиваясь к вошедшему. — Я.. только... проверить пленного, сэр, командир.. — лепечет он растеряно.       У клетки останавливается мужчина и, скрестив руки на груди, сверлит юнца взглядом. — Приказа на то не было, сопляк, — беззлобно фыркает он. — Опять свою благодетель затеял?       Потом смотрит на растерянного принца. — Наша боевая пташка ещё мнит себя всесильной? — снисходительно усмехается пират.       Тэхён стискивает зубы, но всё же шипит: — Переговоры.       Дьявольский слуга вскидывает брови. — Чего? — Я сказал, переговоры. Я требую, чтобы меня отвели к капитану.       Старший по званию переглядывается с Тьюдом, хмыкает и тут же отпирает клетку. — Сэр, капитан ведь.. — Не трусь, малец, — усмехается разбойник. — Не ты же вызвался парламентёром.       Принц терпеливо ждёт, пока снимут оковы с руки, подымается на ноги и, по-королевски расправив спину, выжидающе смотрит на пирата. — За мной, ваше высочество, — усмехается тот и жестом приглашает юношу на выход.       Они подымаются на верхнюю палубу, залитую кровавым закатом. Старший по званию шагает первым, за ним с гордо поднятой головой идёт принц, а Тьюд семенит позади, мнёт пальцы и боязливо косится вперёд на дверь каюты капитана, к которой они всё приближаются. — Эй, Агуст! — окликает кто-то из матросов, и идущий первым поворачивает голову. — Куда ведёшь нашего трюмного крысёнка?       Тэхён сжимает кулаки, весь трясётся от гнева и отвращения. — Крысёнок вызвался в парламентёры, — усмехается Агуст, бросив краткий взгляд на юношу позади. — Желает беседы с капитаном.       Палуба содрогнулась от многоголосого хохота. Тьюд не выдержал и робко коснулся плеча принца: — Ты только в глаза ему не смотри, — зашептал ему на ухо. — Он сегодня совсем не в духе.       Тэхён только фыркает и ускоряет шаг. Наконец, они останавливаются прямо перед дверью, Агуст трижды стучит и поворачивает ручку. — Капитан, наш пленник желает переговоров, — говорит он в полутьму каюты. — Чёрт бы драл этот Кодекс, — хрипят оттуда.       Все трое заходят внутрь, дверь со скрипом закрывается, и стены сразу начинают давить.       На столе подсвечник с тремя заплаканными свечками, достаточно света, чтобы видеть морские карты, но не достаточно, чтобы видеть чётче силуэт самого Дьявола, который над этими картами склонился. В каюте тяжело пахнет сигарами и кожей, и стоит такая звенящая тишина, что за этим звоном даже собственного дыхания не слышно. — Ко мне, — приказывает капитан.       Агуст тут же толкает принца в спину, и этого толчка хватает, чтобы дошагать прямо до стола и стать под тусклый свет.       Тэхён заметно робеет, когда видит Дьявола вблизи. Он гораздо выше юноши, гораздо крепче и шире в плечах, на нём старая, посеревшая и протёртая морскими ветрами рубаха, чёрные затёртые брюки, кожаный плащ до колен и те самые высокие кожаные сапоги с тупыми носами и тяжёлыми пряжками. Длинные пряди угольно-чёрных волос и капитанская треуголка не давали видеть лицо, но, когда Дьявол повернул голову к принцу, тот увидел, что его лицо и вовсе скрыто плотной чёрной тканью, завязанной узлом на затылке так, чтобы остался неприкрытым лишь левый глаз. При свечах кажется, что у капитана глаза цвета тёмного янтаря, взгляд обжигающий и вселяющий страх. Точно как глаза дракона. — Молчать пришёл? — хрипло фыркает Дьявол, и юноша вздрагивает.       Вздрагивает даже Тьюд в дверях, и Агуст пихает его локтем в бок.       Приосанившись, Тэхён хмурит брови: — Я требую объяснений. — Переговоры не вынуждают меня перед тобой отчитываться. — Нет, вынуждают. Ты обязан объяснить мне, с какой стати ты позволил себе напасть на моё судно, перебить моих людей, похитить меня и удерживать насильно в трюме своей консервной банки.       Дьявол распрямляется, становясь, кажется, ещё выше, глядит одним глазом свысока и совсем бесстрастно.       Мурашки пробегают по спине. То ли дело в байках, что гуляли по всему Тасфалю, то ли в самом образе капитана, который, явно, даже не старается выглядеть устрашающе — он сам по себе вызывает испуг. Вот сейчас даже — он просто стоит и смотрит, молчит, а хочется спрятаться, зажмуриться и закрыть руками уши.       Но Тэхён стойко выдерживает и взгляд, и паузу, держась по-королевски. Даже мускул на его лице не дрогнул, когда капитан заговорил так внезапно: — Твоё судно просто удачно оказалось на нашем пути. Твои люди стали биться с моими. А ты собирался в меня выстрелить, потому пришлось тебя проучить. Доволен?       Возмущение вскипело в груди, затмевая даже страх. — Ваш путь пролегал через воды моего королевства, — цедит принц сквозь зубы. — Вы напали на нас, и мы лишь пытались дать отпор. А в тебя я целился, потому что ты — паршивый трус.       Тьюд и Агуст раскрыли рты и шагнули назад к порогу. — Я, значит, трус? — лишь усмехается Дьявол, вскинув чёрную выразительную бровь. — Не твой монарший папаша, который позорно спрятался? — вновь опирается рукой о свой стол и наклоняется прямо к лицу юноши. — Знаешь, кто первым бежит с корабля? Крысы.       Хлопок.       Тишина зазвенела громче. Несчастный перепуганый Тьюд в дверях вдруг начал икать, а Агуст опять раскрыл рот от изумления.       Под тканью заметно, как сжались от гнева губы, но не заметно алеющей от пощёчины щеки. Дьявол вновь поворачивает голову к Тэхёну. — Закрой свою пасть в сторону моего отца, морское отродье! — шипит принц, злобно сверкнув глазами и раскрасневшись. — Ты гадкий разбойник и душегуб, перед которым люди бегут в страхе. У тебя нет права кого-либо попрекать.       Капитан вновь выпрямляется и глядит сверху. — К-капитан, сэр.. — лепечет было Тьюд, но Агуст затыкает ему рот ладонью. — Не лезь! — шикает он еле слышно.       А Тэхён теперь не может успокоиться: — Я добьюсь того, чтобы лично приговорить тебя к казни за всё, что ты сотворил, а потом буду с упоением глядеть, как ломается твоя шея в петле.       А Дьявол только слушает, стискивая зубы. По Кодексу парламентёра трогать нельзя, и даже последний варвар нарушать указание не посмеет. К тому же, и без рукоприкладства капитан может нанести ответный удар. — Не раньше, чем я вырву твоё сердце из груди и продам втридорога, — хрипит он гневно, выдержав паузу.       Потом вдруг снова выпрямляется и шагает ближе к принцу, вынуждая того начать пятиться. — Ты меня не тронешь, — рявкает юноша, но его испуг выдаёт сиплый вздох, вырвавшийся из груди, когда он наткнулся спиной на стену. Отступать больше некуда, а Дьявол становится вплотную, испепеляя своим взглядом. — Не тронешь, грязная крыса! Отойди сейчас же! — От страху заголосил? — голос капитана понижается. — А мне докладывали, что ты всё храбришься. — Из нас двоих трус только ты! Даже лицо своё боишься показать! — Если я открою своё лицо, это будет последним, что ты увидишь, — Дьявол наклоняется ближе, даже жар его дыхания возможно ощутить. — Ещё желаешь взглянуть? — Я не боюсь тебя, — тише заявляет Тэхён и смотрит прямо в янтарный глаз. — Напрасно. Я куда более снисходителен к пугливым крысятам. Я бы прямо сейчас отправил тебя на прогулку по доске, чтобы потом тебя сожрали морские твари, но не сделаю этого, и знаешь, почему? — теперь капитан шипит прямо в побелевшее лицо, наклонившись ещё ближе. — Потому что я продам тебя самому безжалостному рабовладельцу на первом же острове, куда мы причалим, и выручу огромную кучу золота за твои золотые побрякушки, шёлковые тряпки и гнилую королевскую душонку, за которой ни черта нет, кроме напыщенности, жадности и вседозволенности. Ты узнаешь, что такое работа, узнаешь, каково, когда подчиняют тебя против воли, узнаешь, как плоть разрывается от ударов плети, которые ты получишь за свои самовольные выходки. А если продолжишь самовольничать, тебя продадут людоедам, и они сожрут тебя по частям, не потрудившись убить сразу.       Принц теряет самообладание, его глаза округляются от страха, нижняя губа дрожит, и дыхание сбивается к чертям. — Но ты всё ещё можешь увидеть моё лицо и сдохнуть прямо сейчас, избавив себя от столь нерадостной участи, крысёныш, — слышно, что Дьявол гадко ухмыляется, покуда смотрит своим драконьим глазом прямо в ужаснувшуюся душу.       Юноша тяжело сглатывает. Более ему нечего сказать, голос застрял где-то в груди, нет возможности даже грубить, чтобы защищаться. Можно только дышать и не быть способным отвести глаз от пристального взгляда. — Испугался? — скалится капитан, вскинув бровь. — Все вы такие, кичитесь на своих залитых кровью тронах, а как доходит до дела, так хвосты поджимаете. Слушай внимательно, пиявка: ты не издашь ни звука, пока будешь сидеть в трюме и ждать нашего прибытия в порт, и если справишься, мы не дадим тебе подохнуть от жажды. Нам идти ещё три дня, не сбейся со счёта. — Ты — дьявол.. — всё же сипит Тэхён, вложив всю свою ненависть в эти слова.       И Дьявол довольно хмыкает. — Правильно. А теперь убирайся.       Он отходит обратно к своему столу и вновь склоняется к картам, как ни в чём не бывало.       А принц, едва в силах переставлять ноги, бежит прочь, отталкивает пиратов от двери и вылетает обратно на палубу, глядя вперёд на бескрайнее море и дыша часто.       Его дела складываются куда хуже, чем он мог вообразить...