"Мутный"

      К собственному удивлению, юноша был рад вернуться в свою клетку в трюме. После беседы с Дьяволом заточение во тьме и сырости казалось уютным.       Только бы подальше от его драконьих глаз и нечеловечески хриплого голоса. Если он сам взял себе это имя, то, должно быть, сам и понимает, что преисподняя изрыгнула его в этот мир, удивляясь, сколько гнева и жестокости может хранить в себе одно столь малое существо. Словно даже преисподняя захотела поглядеть, что будет, если отправить это зло к людям.       Мерзкий нахал.       Тэхён несколько минут мерил шагами крохотную клетку, никак не в силах успокоится от страха и возмущения. Одно лишь покоя ему не давало — что от приходивших к нему пиратов, что на палубе стоит такой смрад нечистоплотных тел, что кружится голова.       А Дьявол насквозь пахнет морем. Морем, солью, попутным ветром и бурным штормом. Он стоял слишком близко, чтобы невозможно было учуять.       Морская пучина выплюнула его на поверхность, чтобы поразвлечься зрелищем. Душегуб.       Ещё и угрожал! Да как он смеет, принцу, почти королю угрожать смертью, да ещё и такой страшной?!       Продать он его вздумал! В рабство! За кучу золота. Да его корыто потонет от той кучи золота, какую дадут за самого принца!       Ни черта у него не выйдет, пускай сворачивает свои планы, дьявол!       Дьявол... великие боги, он же и в правду дьявол.       Никак не в силах прийти в себя, Тэхён беспомощно скатывается по решётке прямо на сырой пол, подтягивает колени к груди и роняет на них голову, уставшую от дум.       Плыть ещё три дня. Юноша теперь вряд ли уснёт и точно собьётся со счёта. И нет, считать он собрался вовсе не по приказу Дьявола, слишком много чести! Это значит лишь то, что у него осталось три дня, чтобы придумать план побега.       Отсчёт пошёл. Сию секунду.

🌊

— Подъём, ваше высочество! — прыскает кто-то и легонько подпинывает принца под бок носком сапога.       Тэхён неохотно разлепляет глаза и приподнимается на локте. Он всё же уснул, проведя за размышлениями несколько часов. И, судя по тому, что пришедший к нему Тьюд хохочет, время уже давно не утреннее.       Малец не дожидается, пока его высочество придёт в себя и с трудом сядет, только ставит рядом с ним жестяную миску с какой-то жижей и плавающей в ней ложкой и усаживается на пороге клетки, опять скрещивая под собой ноги. Тэхён брезгливо косится на жижу, но живот предательски урчит, и срочно нужно отвлечь от этого внимание. Принц смотрит на юного пирата, который выжидающе глядит на него, скользит взглядом к раскрытому замку, а потом опять к мальчонке. — Ты не запер меня, — говорит юноша.       Тьюд разводит руками и смотрит по сторонам: — Ты весьма наблюдателен, ваше высочество.       Тэхён закатывает глаза. — Зато ты не слишком осмотрителен. Ты ведь понимаешь, что я могу убежать?       Пират склоняет голову набок, улыбается уголком бледных губ и вдруг достаёт из-за пояса пистолет, направив его на пленника. — Нет, не можешь. Мой пистолет быстрее твоих кулаков. — Ты в меня не выстрелишь. — Капитан дал распоряжение.       Принц побеждённо поджимает губы. Тьюд убирает пистолет обратно.       Ещё несколько мгновений они сидят в молчании. — А как тебя зовут? — юнец подпирает щёку кулаком, умостив локоть на колене. — Ты не знаешь имени своего принца? — фыркает Тэхён.       Тьюд коротко вздыхает, но не перестаёт улыбаться. — Тасфальское королевство — не моя родина, — задумчиво начинает он. — Я родом из Маэглиса — Королевства Алой осени. Название говорящее, осень там почти целый год, и деревья всегда с рубиновой листвой. Красотища! Бывал когда-нибудь в Маэглисе? — Нет, — тускло отзывается принц. Ему на крохотный миг сделалось грустно — он ведь никогда нигде не был, кроме Тасфаля. Не считая четырёх месяцев путешествия, подаренных отцом в честь коронации и дня рождения. И то они почти всё время провели в море, пускай это тоже здорово, но новые земли поглядеть хотелось не меньше. — Ох, как жаль, — и впрямь искренне огорчается Тьюд. — О моём королевстве почти никто не знает, а для меня это самое красивое место на свете! Наверное потому, что там мой дом, не знаю. — Отчего тогда ты бежал оттуда с бандой разбойников? — без тени насмешки спрашивает Тэхён.       Пират отвечает не сразу, будто раздумывая, и улыбка его становится грустной. — Представь на минуту, что с бандой разбойников безопаснее, чем в родном доме, и мне не придётся отвечать.       Юноша опускает глаза. Если подумать подольше над этими словами, станет не по себе. — Ну, так как тебя зовут? — тут же оживляется Тьюд, отмахнувшись от горьких дум. — Для капитана своего выведываешь? — цокает Тэхён. — Да мне просто интересно! — юнец обиженно дуется. — Нет, могу, если пожелаешь, как все — звать тебя крысёнком.       Принц вздыхает. — Тэхён. Меня зовут Тэхён. — По-королевски, — Тьюд довольно вздёргивает нос. — А сколько тебе лет? — Семнадцать. — О, так мы почти ровесники! Мне вот-вот стукнет шестнадцать. Как раз по прибытии в порт.       И всё улыбается. Его не назовёшь ни разбойником, ни пиратом, когда он вот так вот широко и ярко улыбается, вот так по-мальчишески наивно, что хотелось бы улыбнуться в ответ.       Но Тэхён не улыбается. Он зол на каждого на этом корабле, ведь каждый причастен к нападению на "Тритон" и похищению принца.       И всё же, к Тьюду он испытывает наименьшее отвращение. — Куда приплывёт это корыто, ты не знаешь? — бесстрастно спрашивает юноша, глядя перед собой. — Ты ведь понимаешь, что я не могу тебе сказать, — улыбка сходит с чужого лица, остаётся только спокойствие и... даже немного сочувствия? — Ваш душегуб грозит продать меня рабовладельцам, — теперь принц цедит раздражённо. — Я знаю, что тебе плевать на меня так же, как мне на тебя, но если ты мне не скажешь, куда вы плывёте, то иди к чёрту со своим притворным дружелюбием.       Тьюд опускает глаза. — Я не притворяюсь. Просто.. если бы я оказался в плену, мне было бы не так страшно, если бы был хоть кто-то, кто хотя бы изображает доброжелательность. — Я вас не боюсь, — фыркает Тэхён. — Мне не страшно. И мне не нужна твоя доброжелательность. Фальшивая или истинная, плевать. — Не нужно здесь хорохориться, Тэхён, — вкрадчиво и беззлобно говорит пират. — Тебе страшно, это ясно как день. Кому угодно было бы. Пускай нас ты не боишься, но я вижу, что ты боишься своей участи, будет он такая, как сказал капитан, или совсем иная. Неведения тоже боишься. И нет совсем ничего постыдного в том, чтобы признать, что тебе страшно.       Может, он и прав. Может, страх — это не порок, ведь страх присущ всем на свете, просто кто-то боится чаще, кто-то сильнее, а кто-то и вовсе скупо.       Но принцу, наследному королю, опоре королевства и гордости отца бояться и признавать свой страх просто непростительно и недопустимо.       Ему просто не положено. — Я не нуждаюсь в беседах, — спустя эту невыносимую паузу отрезает Тэхён и отсаживается дальше. — Да и ты вроде не шутом здесь служишь, пленных развлекать тебе не положено. Уходи. — А ты, я погляжу, в восторге от пребывания в плену, — фыркает Тьюд обижено. — Всё-то знаешь. — Поболее тебя знаю. — О, вот как? От твоей гордости даже душно стало, пойду, и в правду, проветрюсь, — мальчонка встаёт на ноги, бесчувственно запирает клетку и шумно уходит.       Люк скрипит, а потом становится тихо. Тэхён вздыхает и тоскливо глядит на миску с жижей, благородно оставленной Тьюдом. Желудок болезненно сводит, в рту скапливается слюна, когда юноша подносит миску к лицу и по запаху понимает, что это всего лишь остывшая овсянка на воде. И воды там, разумеется, гораздо больше.       Умирать от голода — не лучший расклад, потому принц вздыхает снова и берётся за ложку. В животе жалобно урчит, а комок каши отказывается ползти вниз по горлу, до того отвратительно. Скривив губы и заткнув нос, принц с трудом проглатывает вязкую жижу и сразу отставляет миску обратно.       На сегодня достаточно страданий.       Тэхён торопливо лезет в карман брюк, отыскивает спрятанную флягу с остатками воды и, не думая о бережливости, набирает полный рот воды, чтобы избавиться от мерзкого привкуса.       Придя в себя, подтягивает колени к груди и глядит вперёд, покуда взгляд не проваливается в пустоту, начинает думать.       Первый день. До прибытия ещё два. Нужно как можно скорее придумать несколько вариантов побега от дьявольских слуг. Приплывут они, скорее всего, на какой-нибудь пиратский остров, а значит, куда ни плюнь везде будут мерзкие и подлые разбойники, которые точно не помогут его высочеству. С пиратами надо быть как можно более конкретным в выражениях. Даже если он заплатит одному из таких своим кольцом, чтобы мерзавец доставил его обратно в Тасфаль, не проговори он всё чётко, разбойник заберёт кольцо, а просьбу исполнит так, как сам вздумает, себе в угоду.       Например, попроси его принц отплыть с отстрова, он отплывёт, а куда — одному морю известно. Пираты до возмущения хитрые, а значит, необходимо быть хитрее.       Как бы только Тэхёну за три дня научиться состязаться с пиратами в хитрости! Дьявольские слуги, кажется, превосходят в этом всех себе подобных.

🌊

      Всё, что его высочеству оставалось, это думать. Думать, периодически мерить шагами клетку, слушать скрипы пиратской посудины, топот на верхних палубах и шёпот моря.       Голова разрывалась — пытаясь придумать план побега, принц то и дело вспоминал о "Тритоне" и монаршей семье. Страх собственной участи всё это время эгоистично затмевал всё остальное, а на переговорах с капитаном всё существо юноши заполнили ярость, гнев и возмущение, затопив собою самые главные вопросы.       Как теперь Тэхён об этом жалеет... когда теперь у него появится возможность спросить о судьбе родных? Когда очередной пират спустится, чтобы суметь потребовать у него новых переговоров с капитаном? И вообще, возможно ли требовать переговоры более одного раза?       Морские душегубы достойны только пробоин в днищах своих посудин и кармы от самого моря за все свои гнусные злодеяния, но чёрт, принц бы сейчас потребовал себе пиратский Кодекс, чтобы вычитать тонкости общения с мерзавцами, чтобы знать, куда давить и как иметь преимущество. Боги, знай он, что однажды окажется в плену у пиратов...       К чёрту капитана. У первого же, кто спустится, он выпытает всё о "Тритоне". Он должен знать.       Тэхён ждёт так долго, что, кажется, от нервных вышагиваний по клетке натирает мозоли. Все только суетятся наверху, забыв про пленника. Конечно, какое им дело. Уже не так волнует состояние "товара"?       А у "товара" закончилась вода и силы. Голова раскалывается от бесконечных раздумий, сырости и холода. Стуча зубами, принц в отчаянье накидывает на плечи грязный льняной мешок, который ему нацепили на голову в день похищения, и запахивает на груди, до того замёрз. А может, уже нервы сдают, оттого и знобит сильнее.       Ожидание и пребывание в полутьме и одиночестве тоже своего рода пытка. Скука — тоже. И заскучать успевается, стоит только дать себе передышку от мыслей. Кутаясь в короткий мешок, юноша бросает жалостливый взгляд на свою некогда белоснежную рубаху и некогда кремовые брюки. Уже всё посерело, пропиталось влагой, тут и там красовались пятна. Даже сапоги, кажется, стали темнее и грязнее.       Не то от сырости, не то от самовнушения ломит кости, немеют пальцы, а горло сушит до противного кашля.       Да где же хоть кто-нибудь?!       Ещё и лампа начала подводить — и та изнывает от жажды. Не хватало ещё в темноте остаться, и без того в сон клонит от полумрака да раскачиваний.       Его высочество мгновенно оживает, когда слышит шаги на лестнице. Теплит скромную надежду, что к нему идёт Тьюд, ведь у мальчонки можно, наверное, выклянчить и воды для себя, и керосина для лампы. Но, когда хлопает люк, к клетке шагает тот самый пират, которого Тэхён познакомил со своим кинжалом, и глаза закатываются от раздражения. — Доброй ночи, ваше высочество, — неприкрыто насмехается слуга Дьявола и... как будто собирается тут же уйти обратно. — И всё?! — мгновенно вспыхивает принц. — Мне был дан приказ проверить, не отбросил ли ты копыта, — только разводит руками пират. — Ах, значит, я уже не настолько ценный товар, что мне разрешено тут от жажды подохнуть? — юноша лезет в карман брюк, выудив опустевшую флягу, шагает прямо к двери в клетку и демонстративно вытягивает руку к пришедшему. — Лампа тоже скоро погаснет, заправить бы не мешало. — А что, рыбёшка, темноты боишься? — опять усмехается мерзавец. — Чёрта с два. — Значит, обойдёшься, — с этими словами он выхватывает флягу и разворачивается, направляясь к люку. — Воды, так и быть, принесу. — Стой! — резкий оклик и впрямь заставляет его притормозить. — У меня один только вопрос, ответь, большего не требую, — Тэхён дожидается, пока пират посмотрит на него, и голос его предательски дрожит. — Корабль, откуда вы меня похитили... что стало с теми, кто остался?       Мужчина молчит пару мгновений, думая, можно ли ему вообще о чём-то уведомлять пленника, но его взволнованный взгляд, что видать даже отсюда, затрагивает внутри нечто человечное. — Ничего с ними не стало. Сдался нам твой папаша с его белорукой бездельницей.       Даже если он сейчас врёт, даже если насмехается в который раз, юноша всё равно цепляется за эти слова и на миг может вздохнуть с облегчением. Иногда, если внушить себе что-то, существование станет легче. — А я сдался? — фыркает Тэхён, опустив глаза. Он изо всех сил хочет звучать возмущённо, но получается только горько. — А ты будешь знать, чем чревато целиться в нашего капитана, — уже на ходу бросает пират. — А то капитан мне ваш сдался, — бурчит уже себе под нос принц и устало опирается плечом на холодную решётку, ожидая воду.       Не зная того, что чернота ночи уже пропитала собою небеса, его высочество смирно сидит в углу своей клетки и устало глядит на лампу, чьё пламя пришлось убавить до минимума, чтобы дольше не терять спокойного света. Удивительно, как быстро капитан получил своё — юноша и впрямь сбился со счёта, не разбирая дня и ночи, растерял силы и гордость и теперь, утешая себя словами пирата и уповая на их правдивость, принялся позорно жалеть себя.       Есть ли у него такое право? Вряд ли. Король должен быть непоколебим и хладнокровен, говорил отец, страх не то, что выказывать нельзя, знать такого чувства король не должен. Дай только увидеть свои слабые места — туда же и ударят в первый миг.       Но... отца ведь сейчас тут нет, правильно?       Тэхён вновь растирает плечи ладонями, ёжится и безвольно склоняет голову к решётке. Глаза понемногу слипаются, голова тяжелеет, и спать — всё, чего хочется.       А он всё думает. Всё о страхе и его недозволенности королю. И о жизни своей размышляет, нет-нет, да кусается где-то в груди боязнь, будто ей и впрямь возможно оборваться в плену.       Был бы рядом отец... а знает ли он, как справляться в этой ситуации? Знает ли он, как себя не потерять? К такому он сына не готовил. Не рассказал, как защищать себя, когда совершенно безоружен, обезвожен и слаб, а вокруг только молчаливая пытка и абсолютная неизвестность...       Юноша невольно признаётся себе в том, что, на самом деле, отец мало когда был с ним рядом, лишь иногда давал советы, брал с собой на похождения по королевству да рассказывал, как должно вести себя королю. Но на том и всё. Конечно, у короля дела королевские, у королевы — своих полно. А принцу должно было учиться. Наукам, стратегии, речи, владению оружием, верховой езде, манерам. И всё с учителями, не с отцом. Из учений Тэхён не вылезал, света не видел за книгами, только с отцом в город и выходил, но то случалось совсем редко. Большущие окна покоев принца выходили на дивный пейзаж моря, лишь это возвращало его к жизни после изнуряющих занятий.       А когда его высочеству исполнилось пятнадцать, в его жизни появилась леди Мари. Рвение первого лорда Тасфаля выдать замуж младшую дочь последней было столь же велико, сколь и его фамильярная любовь к королю. И так удачно сложилось и то, что леди и принц были ровесниками, и то, что король Майро решил, будто Тэхён уже достаточно готов к женитьбе.       После года балов и дозволенных свиданий лорд оставил младшую дочь жить в замке, а ещё через полгода принц явился к ней с кольцом, своим сердцем и рукой.       Мари всегда была хорошим человеком. Кроме своей поистине ангельской красоты обладала ещё и умом, светлой душой, тонким чувством юмора и непозволительно очаровательной улыбкой. Выученная музыке, она почти виртуозно овладела скрипкой, любила вышивание и книги, всегда могла поддержать беседу, выслушать и приободрить. Её присутствие мгновенно скрасило жизнь принцу, заточённому средь уроков и правил. Тэхён полюбил её сразу, однако как ни пытался, не смог заставить себя увидеть в ней свою жену. Бесспорно, принц и будущий король — роскошная партия на всю жизнь, однако, такая девушка, как Мари, заслужила провести эту жизнь с тем, кто будет в ней видеть супругу и мать своих детей.       К обручальному кольцу полагается сердце, так считал юноша, и потому, предлагая девушке выйти за него замуж, не смотрел ей в глаза, ибо сердце его навеки принадлежит морю и свободному ветру. В том он окончательно убедился, когда отец на семнадцатилетие подарил долгое путешествие. Покуда вокруг шумело море, кричали чайки, гулял ветер, и витал свежий солёный аромат, ничего не казалось таким же нужным и важным. Воображалось, будто трудолюбивым моряком прожить отраднее, чем королём в роскошном замке. Предстоящая женитьба совсем не заставляла трепетать сердце.       Но если они так скоро поладили, подружились и открылись друг другу, и иного выбора у них нет, зачем противиться этому союзу? У Майро с его супругой и того нет, что говорить о каких-то там чувствах, а сколько лет уже рядом.       У Тэхёна всю жизнь только один выбор — быть королём. А раз жизнь его с рождения предрешена, что толку бунтовать? По течению плыть всегда удобно, зачем барахтаться, если ничего не препятствует?       И, раз на таком пути нет места любым чувствам, окромя чувства власти, то к чему они вообще?       Не к месту.       И лишь здесь, на борту "Мутного", в плену у Дьявола, Тэхён вспомнил, что он, оказывается, гордый. Оказывается, не терпит неповиновения. Оказывается, может бояться, когда есть, чего. И, оказывается, что от гнева сгорает моментально. Вспомнил, ибо, оказывается, что в комфорте ему не нужно себя защищать. Не перед кем.       Безвольно засыпая, его высочество только вновь убеждается, что вот так запросто он пиратам не сдастся.       Удивительно крепкий сон обрывается так внезапно. Принц даже не сразу понимает, что открыл глаза — лампа испустила дух, и трюм погрузился во тьму. Судорожно сглотнув, юноша медленно осматривается. Отродьям плевать на него, всё наверху суетятся, с чего бы кому-то тут за ним следить?       Да ведь?..       Повсюду силуэты мерещатся. Только теперь Тэхён думает, что, возможно, грязные крысы что-то намешивают в его воду, и холодок бежит по телу.       Как назло хочется пить. Принц лезет в карман, выуживает флягу замёрзшими пальцами, открывает и подносит к лицу, принюхиваясь. За сырым запахом трюма кажется, что из фляги не пахнет ничем. Стоит боязливо сделать небольшой глоток, организм тут же даёт себя знать.       Отлично... только этого не хватало. С другой стороны, чего ещё ждать, когда питаешься одной водой на протяжении нескольких дней?       Его высочество стискивает колени и раздражённо закатывает глаза, прислоняясь затылком к решётке. Просто превосходно... если о нём не вспомнят в ближайший час, это будет невероятный позор... тогда умереть прямо здесь не будет казаться плохой участью.       Десять минут.       Двадцать.       Полчаса.       Спустя сорок пять минут перед глазами уже пляшут фиолетовые круги, и немеют сжатые колени. Но, к счастью, на сорок шестой минуте в трюме оказывается один из пиратов. Он, гад, с лампой, ему светло и спокойно, а принца слепит яркий свет, едва позволяя разглядеть, кто перед ним.       А перед ним брат того мерзавца, что приходил ранее. В недолгом молчании Тэхён рассматривает его лицо, и оно ему кажется добрее, чем у предыдущего пирата, потому, стиснув между зубов королевскую гордость, но не глядя в глаза, он цедит: — Мне надо в уборную.       Дьявольский слуга даже замирает перед клеткой от столь внезапной просьбы, потом, гад, прыскает себе под нос и отходит куда-то в сторону ящиков с порохом. Возвращается вскоре с небольшим пустым ведром в руках...       Принц смотрит на него так жалобно и не по-королевски, что пират проникается к нему сочувствием: — Самые роскошные условия, что я могу тебе предложить, — но тут же язвит, — только у меня ключа нет, — и ставит ведро вплотную к решётке.       Какое. Унижение. — Чтоб вас всех... — Тэхён обречённо сжимает пальцами переносицу. — О, ваше высочество, могу совсем унести, коли вас подобный расклад угнетает, — а мерзавец упивается его несчастным положением, уже вовсю глумится. — Только попробуй! — рычит на него юноша, вскинув голову.       Пират приподнимает обе руки в жесте, будто сдаётся, потом присаживается на корточки и подтягивает к себе сквозь решётку погасшую лампу, заменяя её своей. — А то промахнёшься ещё.       Тэхён нащупывает подле себя заплесневевший огрызок яблока и швыряет вслед мерзавцу, который уже бежит вверх по лестнице с хохотом.       Оскорблённо поджав губы, его высочество дожидается, пока удаляющиеся шаги совсем стихнут, и еле-еле подымается на дрожащие ноги.       Подумать только, какой роскошью в заточении кажутся самые обыкновенные повседневные удобства...       Сколько ещё проходит времени принц даже не в силах представить, бездумно коротая минуты или часы в углу клетки. Как же, чёрт возьми, скоро Дьявол добился своего! Юноша не перестаёт думать о его словах.       Не сбейся со счёта.       А он сбился. Взял и сбился, и даже не знает, в какой момент.       Сил больше нет. Совсем. Постоянно хочется только спать. Такое отчаянье берёт от своего бессилия...       Веки не успевают сомкнуться, как на их обратной стороне уже рисуется сон.       Принц и король в компании пары слуг гуляли близ королевского порта, негромко разговаривая, когда у причала пришвартовался троговый бриг, откуда прежде торговцев свалились двое моряков. Их некогда белоснежная форма была разорвана и пропитана кровью, руки и лица изранены, а глаза широко раскрыты в ужасе. Монархи остановились и со своего места слышали, как мужчины наперебой лепетали всем, кто подлетел к ним на помощь, о нападении пиратов на их судно прошлым днём. Майро жестом позвал Тэхёна за собой и зашагал по причалу к раненым. Толпа расступилась, пропуская короля, и моряки замолчали. — Какие презренные смели разгромить королевское судно? — по когда-то белоснежной форме и уцелевшей вышивке герба Тасфаля его величество узнал своих мореходов. — Уж не знаю, кто они такие, ваше величество, но у них был фрегат! — проговорил один из несчастных. — Фрегат? — изумился Майро. — Пираты на корабле, что достоин быть в составе королевского флота? — Он явился так внезапно, ваше величество, но мы успели разглядеть! Нас окутал плотный туман средь бела дня, а потом явился из ниоткуда этот фрегат и перегородил нам путь! Нас взяли на абордаж, украли всё, что было на корабле, судно потопили, и спастись удалось лишь нам двоим! Нас подобрали эти великодушные торговцы и доставили сюда. — Предупредите свой флот, ваше величество! — подал голос и второй моряк. — В ближайших морях возникли пираты, что топят и грабят суда, вырезают всех, кто не прыгнул за борт! Они ходят на чёрном фрегате о багрово-алых парусах, а их капитан зовёт себя Дьяволом и скрывает лицо!       Выслушав, его величество преисполнился гнева, однако не выказал его лицом. Лишь обратился к толпе: — Кто-нибудь проводите этих людей к моему замку, их встретит лекарь, — затем вновь взглянул на моряков, — вам там окажут должную помощь и заботу.       Те рассыпались в благодарностях, и, когда король взял за руку маленького сына, кто от испуга не издал ни звука за это время, и приготовился удалиться, один из моряков вновь заговорил: — Ваше величество, имя фрегату мерзавцев — "Мутный". Моряки должны опасаться тумана...

🌊

      Принц просыпается от звяканья ключа в скважине. — Подъём, ваше высочество, — хрипло усмехается Агуст и заходит в клетку. — Прибыли.       Что-то внутри падает, а руки начинают трястись, когда юноша почему-то покорно позволяет старпому их связывать. Он так же покорно позволяет вести себя на верхнюю палубу, потому что едва ли соображает, что происходит, ведь за отведённый ему срок он так и не придумал попыток сбежать.       Значит, придётся действовать наобум.       Так решает Тэхён, когда вся команда спускается на причал и шагает по скрипучим доскам в озарённый факелами и фонариками город на большом острове, обагрённым заходящим солнцем.       Агуст передаёт юношу братьям-штурманам, как удалось понять из разговоров, а сам нагоняет капитана, кто шагает впереди всех.       Неожиданно для самого себя Тэхён озирается в поисках Тьюда, но за сгорбленными спинами высоких пиратов, взгромоздивших на плечи мешки с награбленным добром, не видит низкую фигурку с рыжей макушкой и тяжело сглатывает. — И где мы? — спрашивает он бесстрастно, не надеясь на ответ. — Остров Фаерфилд, ваше высочество, — кривляется тот из братьев, что повыше. — Славится среди всех пиратских портов количеством покупаемых рабов, — включается и второй.       Принц стискивает зубы.       Да, ему страшно. Теперь он нехотя это признаёт, но надеется, что хотя бы не выказывает этого.       Команда "Мутного" двигается сквозь всех с заметным превосходством, перед ними расступаются, показывают пальцем и перешёптываются, кто-то из пиратов громко здоровается с Дьяволом, а дамы лёгкого поведения несколько шагов семенят следом, накручивая на палец волосы и что-то щебеча.       Но Дьявол идёт с гордо поднятой головой, ни на кого её не поворачивая, шагает размерено и широко, вечерний ветер развевает полы кожаного плаща и треплет смольные волосы.       Да кем он себя возомнил?       Когда очередной высокий мужчина подходит к нему, Дьявол всё же тормозит. — Я догоню, — слышно, как он говорит это Агусту, и теперь тот ведёт команду далее.       По мере приближения Тэхён невольно подслушивает разговор: — Надо же, как давно Фаерфилд не принимал в гости самого Дьявола! Смотри, как бы твоего "Мутного" кто не прикарманил. — Для начала вытряхни из своих карманов обломки твоего корыта, Удильщик. — Не переживай об обломках, моя "Химера" ещё даст фору "Мутному". — Ты не слишком осторожничаешь о своих планах. — Мне нечего скрывать, а о планах моих и твоих всем известно. Вот только кто ты без своей маски? — Тебе прекрасно известно, можешь трепать, кому пожелаешь. — Мой трёп бесполезен — для всех ты лишь скрытный трус.       Принц прыскает сквозь сжатые зубы и опускает голову, надеясь не навлечь на себя лишнего внимания.       Команда заходит в довольно большую хижину с соломенной крышей и стенами из тёмного дерева. Над входом без дверей табличка гласит — таверна "Ведьмино золото".       Восхитительно... сейчас они напьются и совершенно перестанут себя контролировать.       Нет, постойте.. это же на самом деле восхитительно! Алкоголь притупит их бдительность, они потеряют надобность в слежке, и у Тэхёна будет шанс!       Теперь всё идёт ему на руку. Боги, да лучшего расклада и желать было невозможно!       Приосанившись, принц расслабляется и покорно идёт следом за всеми, покуда его за локти с обеих сторон ведут штурманы. А вокруг самый настоящий хаос и безобразие — таверна битком переполнена пьяными и очень пьяными мужчинами и женщинами, пиратами и дамами порицаемой профессии, местными и путешественниками, музыкантами и балаболами. Стоит смог сигарного дыма, запах рома, пива и не самой чистой кожи, играют на скрипке, виолончели и лютне, многие громко поют, неуклюже танцуют и пьяно смеются.       Его высочество заметно зеленеет от столь шумной и возмутительной обстановки, но продолжает держать лицо, как бы тяжело это сейчас ни было. Он привлекает внимание, это он заметил сразу. Ну и ещё бы — островитяне и путешественники с тёмными волосами и смуглой кожей, в изношенной или совсем не новенькой льяной или хлопковой одежде, без украшений и хотя бы малейшего понятия об осанке. Как тут не заметить королевскую стать, шелка с иголочки, жемчуг и золото с драгоценными камнями на пальцах и в мочках ушей, фарфоровую кожу без единого изъяна и тёплое золото вьющихся волос, не потерявших своего блеска и мягкости за долгие дни плаванья. Белая ворона. Да ещё и в компании команды дьявольских слуг, при виде которых и в таверне все начинали шептаться.       Моряки занимают большой стол, плюхаются разом по обеим сторонам, но не все — те, кто тащил мешки с ворованным, разбредаются кто куда, втюхивая кому-нибудь по вещице в надежде получить хотя бы монетку.       "Совсем плохи дела у дьявольских крыс", — думает принц, снисходительно глядя, как один из команды пристаёт к торговцу с серебряным кувшином.       Ему только и остаётся, что глядеть и ждать. Ждать и глядеть.       Зажатый между братьями, Тэхён наконец видит Тьюда, который сидит почти напротив и широко улыбается, потому что сидящий рядом Агуст хлопает его по плечу, когда две полные пышногрудые дамы в платьях цвета крепкого кофе приносят несколько кружек выпивки. — Наш малец сегодня подрос, братцы, — не без ласки оглашает старпом, и раздаются одобрительные возгласы. — Сколько тебе стукнуло, здоровяк? — Шестнадцать, — довольно задирает нос Тьюд, обеими руками хватая свою кружку. — Ну совсем теперь огромный! — улыбается один из штурманов и тянет кружку к нему, чтобы тот звякнул по ней своей. — Первый глоток за тебя, друг!       И все разом делают по глотку.       А принц отчего-то смягчает свой взгляд и начинает ждать.       Пираты пьянеют долго — такой вывод делает Тэхён, когда проходит около двух часов. Он сидит так, что ему видно большие напольные часы в углу, и плавит взглядом стрелки, умоляя время бежать быстрее. У него уже затекла спина, держать её всё время прямо и быть начеку. Его уже не волнуют ни болтовня, ни музыка, ни запахи, что становятся всё крепче и противнее. Только и мыслей о том, как спастись.       Их компания пополняется, когда возвращаются пираты с опустевшими мешками — распродали всё, неужто. Возвращаются и садятся именно по сторонам от штурманов, зажав принца бесповортно.       Наконец, взгляды дьявольских слуг начинают косеть, а речь — растягиваться. Штурман справа очень увлёкся беседой с одним из моряков, а тот, что слева, уже полчаса что-то мурчал весьма непривлекательной и вульгарно одетой особе. Когда она всё же садится к нему на колени, штурман под тяжестью наваливается на юношу, и тот, улучив мгновение, осторожно юркает под стол, проворно, как кошка, протискивается меж чужими коленями и выскакивает в толпу пьяниц, засеменив к выходу и затерявшись среди всех.       Сердце заколотилось от предвкушения. Оставалось только высмотреть кого-то хотя бы слегка трезвого.       Завидев компанию только вошедших мужчин, Тэхён спешит к ним. — Господа, мне нужна помощь! — торопливо и сбивчиво лепечет он, совсем не по-королевски. — Меня удерживают насильно! — Ты погляди, какова пташка! — громче, чем хотелось бы, восклицает один из вошедших. — Ты что ли купец, такой разодетый?       Юноша возмущённо хмурит брови. — Я — принц Тасфальского королевства, уважаемый!       Компания заливается пьяным хохотом так, что на них оборачиваются. Тэхён жутко заблуждался, посчитав их трезвыми. — Да нет, он сказочник! — С какой стати тут быть принцу? — Мальчонка не в себе!       Обречённо закатив глаза, принц опять шагает в толпу, чтобы не привлекать ненужного внимания.       Взглядом выискивает ещё двух беседующих дам, в надежде спешит к ним. — Леди, мне нужна помощь! Я принц Тасфаля, меня похитил Дьявол! — Ах, как бы нам хотелось, чтобы и нас похитил Дьявол! — томно вздыхает одна. — Такой загадочный и опасный, ещё и с таким кораблём!..       Тэхён даже фыркает на такое заявление и, поняв, что говорить тут бестолку, вновь прячется.       Дрожа от волнения и отчаянья, он жмётся за деревянной балкой, нервно озирается и тяжело дышит. — Принц Тасфаля, говорите? — раздаётся за спиной, и юноша даже вскрикивает, обернувшись.       Высокий, слегка упитанный, но крепкий с виду мужчина с чёрной бородой становится напротив и улыбается, демонстрируя не самые чистые зубы. Его высочество бегло окидывает взглядом затёртые брюки, мятую, но чистую рубаху, кожаный плащ и капитанскую треуголку, покрывающую лысую голову. Узнаёт перед собой того самого пирата, что не слишком любезно беседовал с Дьяволом по их прибытии. Наверное, и насолить капитану тот будет рад, надо попытать удачу. — Верно, — Тэхён расправляет плечи, но его связанные руки делают его вид только несчастнее. — И я в плену у Дьявола.       Пират вдруг почтительно кланяется, а затем продолжает: — Для меня будет честью исполнить ваш приказ, ваше высочество. Что пожелаете? — У вас есть корабль, я наслышан, — увереннее говорит юноша. — "Химера", кажется?       Пират довольно скалится. Лесть они тоже очень жалуют. — Так точно, ваше высочество. Самое быстроходное судно в близлежащих морях. За исключением, разве что, "Мутного". — Так вы — капитан?       Он снимает треуголку в почтении. — Анджело Брутт к вашим услугам. В здешних кругах меня привыкли звать Удильщиком. — Что ж, сэр, раз к моим услугам, у меня есть одна лишь просьба. Коли ваш корабль так быстроходен, он, должно быть, ускользнёт отсюда, не успеет Дьявол и глазом моргнуть. — Пожалуй, — Удильщик вновь скалится. — В таком случае, я прошу вас взять курс на Тасфаль, а меня — на борт "Химеры". Плачу прилично, — Тэхён снимает своё кольцо с рубином и подымает руку на уровне лица, демонстрируя украшение. У капитана загораются глаза. — Дельно. А за вон тот сапфир, — Анджело кивает на кольцо большого пальца, — я ещё и позволю вам сойти на берег.       Принц неловко хихикает, съёживаясь и отступая на шаг. — Так, мы договорились? — уже не так смело спрашивает он, как вдруг натыкается спиной на что-то тёплое. — Я так не думаю, — хрипят сзади.       Тэхён в ужасе оборачивается и видит перед собой Дьявола...       По спине бежит холодок, а внутри всё рушится. Голос застревает где-то в горле, даже возмутиться не выходит. До горечи обидно терять даже такую крохотную надежду на спасение.       А Дьявол только смотрит свысока левым глазом, и под тканью не видно эмоций. Голос у него ледяной, а взгляд испепеляющий. Такая спесь льда и пламени в одной душе навевает ужас.       Принц тяжело сглатывает. — Ты что, вездесущ? — Удильщик закатывает глаза. — Как сам дьявол, — фыркает капитан, а ткань скрывает ухмылку. — Это мой улов, Удильщик, так что подбирай слюни и проваливай на свою посудину.       Дьявол больно хватает Тэхёна за локоть и дёргает на себя, а тому только и остаётся, что неуклюже поддаться. — Его высочество предлагал мне достойную плату за одну лишь небольшую услугу, — Анджело Брутт весьма убедительно изображает саму невинность. — Ты забываешь, как я не люблю делиться, — Дьявол вздёргивает подбородок. — Должно быть, вновь копишь на новый корабль, раз смеешь вставать у меня на пути.       Удильщик сразу меняется в лице, стискивает зубы и, сжигая своими чёрными глазами капитана, шагает прочь, напоследок грубо пихая Дьявола плечом. А тот только ухмыляется и рывком тащит принца за собой, направляясь в противоположную сторону. — Ты что творишь?! — придя в себя, вспыхивает Тэхён и пытается освободить локоть. — Отпусти меня, крыса корабельная,  сию же секунду! — Заткнись, — только шипит капитан, ускоряя шаг, и ещё сильнее сдавливает хрупкую руку, практически только своей силой волоча юношу за собой. — Чего тебе ещё надо?! Куда ты меня тащишь?! — а у того голос срывается от одной лишь мысли, что его тащут на продажу в рабство.       Колени трясутся, и только поэтому принц покорно шагает за мерзавцем. — На помощь! Помогите! — внезапно даже для самого себя громко кричит Тэхён, перебивая музыку.       На них оборачиваются, но Дьявол затыкает ему рот второй рукой и тут же впихивает в какую-то комнатушку.

Двумя часами ранее

— Мой трёп бесполезен — для всех ты лишь скрытный трус, — Удильщик открыто насмехается, будто действительно считает, что у него достаёт смелости говорить так без своих прихвостней рядом. — Коли я трус, скажи, почему твоё корыто не прошло через Драконьи Клыки? — Дьявол снисходительно улыбается, но за тканью не разглядеть. Вот он уж точно в одиночку не боится спорить.       Аджело поумерил своё нахальство. — Славная была гонка, верно? — а Дьявол сверлит его глазом. — Однако только я добрался до финиша. Как же так вышло? Ах, точно! Твой корабль налетел на первую же скалу, ведь штурвал ты держишь хорошо только в мечтах. — Не говори, будто он неправ, Удильщик, — присоединяется к ним низкий, но бархатный женский голос.       Рядом с Дьяволом останавливается высокая стройная особа с пышной копной кудрявых рыжих волос, большущими зелёными глазами и чересчур смуглой даже для местных кожей. Девушка обнимает Дьявола за плечи и с такой же снисходительной улыбкой глядит на Удильщика. — Давно ты столь низко пала, Эфниэль? — фыркает тот, брезгливо глядя на её руку на плечах капитана. — Только что, заговорив с тобой, — Эфниэль улыбается шире, а Дьявол хрипло усмехается. — На трезвую голову вас двоих не вынести, — Анджело кривит губы и, прежде чем войти в таверну, тычет в неприятеля пальцем. — Мы ещё вернёмся к этому. — Буду ждать, — капитан вскидывает бровь.       Удильщик, наконец, уходит, а Эфниэль становится прямо перед пиратом и улыбается уже искренне. — Неужто тебя наконец сюда занесло! — Думаю, это обязывает меня тебя угостить. — Очень правильно думаешь.       Теперь улыбается и Дьявол, а девушке ткань вовсе не мешает это видеть. — Всё ещё грызётесь с Удильщиком за сокровища Тритона? — спрашивает Эфниэль, когда они располагаются вдвоём в её комнатушке в таверне.       Здесь всё в исключетельных ведьминских обычаях — заплаканные толстые свечи, амулеты, черепа, травы и склянки с зельями, чёрные полотна на стенах, свитки и книги. Стоит дивный аромат пряных трав, темно и зловеще — всё, как нежно любят эти двое. — Мне нет дела до болтовни с ним, — только отмахивается Дьявол, устраиваясь на мягком диване, а подруга садится напротив за свой круглый стол, на котором чёрная скатерть, череп, на макушке которого дребезжит свеча, и только что поставленная бутылка рома. — Меня куда больше привлекает титул короля морей, который получит тот, кто доберётся до сокровищ. А получу его я, ведь моего "Мутного" можно обогнать только чудом, — ласково глядит на ведьму. — Твоими стараниями, разумеется. — Льстишь, мерзавец, — Эфниэль морщит нос, но всё равно остаётся довольна услышанным. — Лестью намереваешься искупить столь долгое отсутствие? — То есть, выпивки мало? — капитан улыбается. — Да что с тебя взять, Дьявол, — ведьма качает головой. — К своему стыду, я тебе всегда рада, упёртый ты дуралей.       И старый друг беззвучно смеётся. — Однако не могу не спросить — какими судьбами у нас? — Мы на мели, — тон Дьявола сразу тускнеет. — Вот, приволокли безделушек. Но главная надежда на нашего крысёнка. — Ты про принца, которого вы стащили у берегов Тасфаля? — спрашивает подруга сквозь глоток рома. — Знал, что тебе уже известно. Так окажи услугу в который раз, скажи, кому его можно сбагрить, чтоб выручить поприличнее? — В былые времена ты не ввязывался в работорговлю и презирал тех, кто этим промышляет, — Эфниэль говорит осуждающе и смотрит точно так же. — Давно ли возомнил, будто можешь чужой судьбой распоряжаться?       Дьявол поджимает губы — от неё такие вопросы звучат действительно обидно. — С тех пор, как некто распорядился моей, — отвечает он с ненавистью и горечью.       Девушка опускает глаза, вздохнув, но потом смело встаёт и шагает к капитану, садится подле и спокойно протягивает руки, чтобы развязать узел и стянуть ткань с его лица. А он позволяет, не шевельнувшись. Позволяет и хрупкой женской ладони лечь на его щёку, погладить нежно и коснуться того, что вынуждает носить маску. — Судьба отвернулась от тебя в тот день, это верно, — тихо говорит Эфниэль. — Но я всегда считала, что ты выше того, что творишь во имя мести. — Месть — страшная одержимость. Покуда не исполнишь её в крайней степени безжалостности, покоя не сыщешь. — В таком случае, мстишь ты не тем.       Дьявол смотрит прямо в глаза и хмурит брови. — Мне бы Судьбе отомстить, знать бы только, как, — невсерьёз бросает он. — Так ты у Неё потребуй извинений. — На третьем веку окончательно рассудка лишилась, — фыркает капитан и отворачивается, но рука ведьмы по-прежнему держит его лицо и заставляет вернуть взгляд себе. — Немногим известно то, о чём я тебе поведаю, — вкрадчиво и серьёзно говорит Эфниэль. — На краю света отыщешь ты Владения Судьбы. Наведайся в гости, да потребуй извинений. Тогда Судьба подчинит тебе Фортуну, и удача прибудет с тобой, за что бы ты ни взялся. — Никак не шутишь? — недоверчиво хмурится Дьявол. В ответ отрицание. — Пользуешься моим безоговорочным доверием, чертовка, я весь внимание. Ну и как же мне до края света добраться? — Я дам тебе карту, но в ней лишь часть пути — остальную часть ты узнаешь уже в море. Одно есть уловие — тебе нужна душа. — Спасибо, старый друг, так может, наколдуешь её мне? — капитан опять фыркает. — Моей-то давно уж нет. — Дослушай, бессовестный! — возмущается ведьма. — Тебе нужна невинная душа. Твой амулет на время пути и ключ ко всем замкам, что на этом самом пути встретятся тебе. — И где же мне такую найти на этом острове, где только пьяницы, воры и проститутки?       Эфниэль склоняет голову на бок и улыбается.

Теперь

      Стоит пирату убрать ручищу от побелевшего лица, принц глубоко вдыхает тяжёлый, но приятный аромат трав и горячего воска. В комнатушке лишь свечи и одна керосиновая лампа, так что здесь темнее, чем в таверне, а оттого становится жутко, когда к юноше шагает из-за стола высокое худое создание в платье с корсетом и пышной юбкой.       Остаётся только упереться спиной в закрывшуюся дверь и дышать тяжело, но, когда ведьма становится напротив, и свет касается её утончённого красивого лица, страх оступает. — Вы кто? — на его место приходит новая порция возмущения. — Бояться не нужно, ваше высочество, — низким бархатным голосом говорит Эфниэль и протягивает ладонь. — Будьте добры, возьмите мою руку. От вас боле ничего не требуется.       Тэхён смотрит на неё недоверчиво, но протягивает навстречу связанные руки, и хрупкие пальцы с длинными чёрными ногтями обнимают собой его ладонь. Ведьма смыкает веки и просто дышит. Краем глаза принц замечает, что Дьявол в предвкушении наблюдает за происходящим и ждёт какого-то вердикта.       Брови хмурятся уже на инстинкте, и мысли роятся в голове. — Да, — внезапно говорит Эфниэль и открывает глаза. — Это он.       Тэхён изумляется и бегло глядит то на неё, то на капитана большущими глазами. — Просто невероятно! — цокает Дьявол и закатывает глаза, обречённо всплеснув руками. — Что происходит, объяснит мне кто-нибудь наконец?! — окончательно вспыхивает юноша и выдёргивает ладонь, сразу задирая нос. — Только попробуй, — шипит пират на ведьму, а та лишь подымает руки, показывая, что сдаётся. — Однако, я всё же должна сказать ему пару слов наедине. — Как угодно.       Дьявол выходит из комнатушки, хлопнув дверью.       Без него даже мрак перестаёт давить, принц вновь приосанивается, расправляет плечи и в гордом ожидании смотрит в лицо девушки. — Слушаю.       Однако Эфниэль отворачивается от него и возвращается к своему столу, делает неторопливый глоток рома и продолжает путь — к большому комоду, который в полумраке Тэхён даже не заметил сразу. Ведьма достаёт из выдвижного ящика большую резную шкатулку, возвращается к столу, где светлее, и разглядывает содержимое. — Подойдите ко мне, ваше высочество, — просит она, подняв голову. — Сами подойдите, коли вам от этого нужда, — надменно фыркает юноша. — То, что я вам скажу, слышать не надобно никому.       Тэхён снисходительно шагает навстречу, становится напротив и, ведомый любопытством, невольно заглядывает в шкатулку. Оттуда Эфниэль достаёт крохотный пузырёк, к горлышку которого прикреплена цепочка, приподымает так, чтобы при свечах было лучше видно, что пузырёк наполнен чем-то вязким, похожим на жидкое золото. Любопытство переходит все границы, юноша теряет своё снисхождение и распахивает глаза. — Мой крайне удачный эксперимент, — довольно улыбается ведьма, заметив чужой взгляд. — Зелье из цветков лилии, драконьего золота и крови. Одной капли хватит, чтобы вырвать из лап смерти того, кто от неё на волоске. К тому же, исцеляет раны любой опасности, — протягивает руки к принцу и застёгивает цепочку у него на шее, а тот и не сопротивляется. — Старайтесь не снимать его.       Затем она вновь опускает руку в шкатулку и достаёт теперь тончайшее хрупкое колечко из серебра с крохотным камушком, что переливается при свечах будто сотни звёзд. — А здесь кристалл с Аметистовой Горы. Я хочу, — с этими словами Эфниэль берёт левую руку Тэхёна в свою и надевает кольцо на его средний палец, свободный от королевских перстней, — чтобы вы никогда с ним не расставались. В момент настоящей опасности кольцо вас убережёт. — Я.. не стану скрывать благодарности, леди, но всё же извольте объяснить, — тоном куда мягче говорит юноша. — К чему мне эти подарки? — Вас ждёт долгий путь, ваше высочество, — лишь говорит ведьма. — Они вам пригодятся. А теперь ступайте.       Поражённый такой немногословностью,  Тэхён не может сдвинуться с места, только хлопает глазами. — Ах, да, — он было обрадовался, когда Эфниэль заговорила вновь, но тут же вздохнул раздражённо. — Не попрекайте Дьявола его маской. Никому не известно, отчего ему должно скрываться, но когда ковыряешь чью-то старую рану, сам боли не чувствуешь. Не делайте того, чего не хотите, чтобы сделали с вами. — А ему вы это не забыли сказать? — недовольно морщится Тэхён. — Он собирается продать меня в рабство. — Не тревожьтесь, этого не случится. Вам уготована судьба куда прекраснее той, что в гневе предрёк вам мой друг в первую вашу встречу. Ступайте же, время не станет ждать. — А откуда вы... — Нам, ведьмам, известно более других, — перебивает Эфниэль несостоявшееся удивление и чуть улыбается. — Может, мы ещё свидимся. А пока сохраните мои подарки и.. ах, верно! Запомните мои слова: "Судьбы врата откроет мне то, что сердцу моему желаннее всего". Запомните как следует, ваше высочество. — З-зачем?.. — окончательно теряется принц. — Честный ответ к этой загадке проложит вам верный путь, и это всё, что я пока что могу вам поведать. Теперь ступайте и берегите себя, Тэхён.       Понимая, что большего из неё не выудить, юноша вновь вздыхает, кивает на прощанье и шагает на выход, даже не став изумляться тому, что ведьма назвала его имя.       Не успевает дверь за ним хлопнуть, как его за локоть снова грубо хватает Дьявол и тащит за собой. Они проходят мимо стола, занятого командой, капитан рявкает им, чтобы все возвращались, и, не слушая разочарованные возгласы, спешит покинуть таверну. А спешит-то на самом деле, едва не бежит, будто море высохнет, если они сейчас же не вернутся на корабль, Тэхён едва поспевает за ним, не забывая на ходу вырываться и сыпать угрозами.       Они первыми подымаются на борт "Мутного", Дьявол самолично волочит принца обратно в трюм, швыряет в клетку и запирает замок. — Сиди смирно, — шипит он, готовясь уйти. — Мерзкое отродье, с какой стати ты меня снова сюда приволок?! — в гневе рычит юноша, пнув носком сапога решётку. — Куда ты меня теперь тащишь?! — Будь благодарен, что мы тебя не продали, пиявка. — Чего ты хочешь? Денег? Золота? Забери мои кольца, но высади меня на берег! — отчаянье сочится сквозь мелкие трещины уставшего голоса. — На кой чёрт я тебе теперь сдался? Отпусти меня!       Но Дьявол молча уходит наверх. — Я тебя самолично повешу!!! — изо всех сил и со всей способностью ненавидеть кричит Тэхён, когда люк захлопывается.       Обессиленный принц падает на сырой пол и, стиснув зубы, горько-горько плачет.       Плачет от того, что теперь даже не знает, вернётся ли когда-нибудь домой...