"Мутный"

      В это утро юноша просыпается сам, хотя даже не уверен, что сейчас именно утро. Он с трудом садится на сырых досках, разминает шею и затёкшие запястья, шипя от боли, ведь тугой морской узел никак не удалось развязать. Пальцы были уже холодные, если не снять верёвки, может произойти что-то, чего принцу не хотелось бы.       У дьявольских слуг поразительный нюх на его бодрствование, ведь уже через минуту кто-то шлёпает по второй палубе, хлопает люком и шагает по трюму. Тэхён оборачивается и почему-то чувствует спокойствие, когда видит подошедшего Тьюда, которого, вообще-то, по шагам узнал сразу. Тот отпирает клетку, заходит внутрь, опускается на корточки и преспокойно перерезает верёвку на запястьях принца его же кинжалом. — Если намереваешься опять хамить, то лучше ничего не говори, — в своей привычной манере говорит Тьюд и, подтолкнув дверь клетки, чтобы она закрылась, плюхается напротив.       Лезет в карман брюк и достаёт бумажный брикетик, который протягивает пленнику. На этот раз Тэхён не корчится, а принимает брикетик, тут же разворачивает и видит в бумаге подсохшие галеты, но есть не спешит, а кладёт брикетик рядом с собой и вздыхает. — Правда что ли молчать будешь? — Тьюд вскидывает брови. — Если я спрошу тебя, куда это отродье меня теперь тащит, ты ведь всё равно мне не ответишь, — Тэхён отворачивает голову. — Пожалуй, — мальчонка пожимает плечами. — Ещё и скажу, что мне не положено. — Зачем тогда пришёл? — вздыхает принц. У него не осталось сил даже возмущаться. — Причина лежит рядом с твоей ногой, — пират кивает на галеты. — Ты же ничего не ел с тех пор, как попал на борт. — Какое тебе от этого беспокойство, не понимаю, — Тэхён морщит нос.       Тьюд отвечает не сразу, подпирает щёки ладонями и вздыхает. — Я не понаслышке знаю, что такое голод собачий. Если могу сделать так, чтобы кто-то другой не узнал, то сделаю.       И откуда только такое благородство на этой дьявольской посудине? Этот мальчишка здесь совсем не к месту. — А если уж совсем честно, — продолжает Тьюд, застенчиво почёсывая затылок, — хочу подружиться.       Тэхён резко смотрит на него большими глазами. — Да, знаю, что ты скажешь — кем я себя возомнил, мы тебя похитили, и всё в таком духе, справедливо, — пират выставляет перед собой руки, будто сдаётся. — Окромя здравого смысла, всё же скажи, какая тебе от этого нужда? — фыркает принц.       Юнец только пожимает плечами и улыбается. — Не знаю. Сердцем чувствую. — Оно у тебя есть? — беззлобно усмехается Тэхён. — Ох, ну и противный же ты! — Тьюд морщится, но хохочет. — Прямо как наш капитан.       Пленник сразу же возмущённо хмурит брови и выпрямляется. — Вот уж спасибо за сравнение! — цедит он с ненавистью, пират даже пугается такой смены его тона. — Хочешь дружить — не смей больше так выражаться. — Так значит, у меня есть шансы? — Тьюд склоняет голову вбок, глядя невинно. — Меня волнует больше вот, что, — Тэхён скрипит зубами. — Коли хочешь подружиться, выходит, мне на вашем корыте долго быть, так ведь?       Юнец отводит взгляд. — Так ведь?! — принц на грани отчаянья.       Молчание. — Отвечай мне! Куда он меня тащит?! — Я не могу сказать, Тэхён.. — Почему?! — глаза застилает пелена слёз от злости. — Зачем я вам нужен?! — Я.. — Тьюд вздыхает, вновь глядит прямо на пленника и говорит мягко. — Я не знаю. Правда, не знаю, Тэхён. Как мы вернулись с острова, капитан заперся в каюте и пускает к себе только Агуста. Никто не знает, куда мы идём, и почему ты на корабле.       Принц тяжело дышит, пару мгновений смотрит в чужие глаза, а потом смыкает веки и вздыхает горестно, уронив голову на колени. — Тогда кто, чёрт возьми, у штурвала, коли никто не знает пути? — шипит он едва слышно, не подымая головы, чтобы пират не видел его слёз, коими уже расписаны впалые щёки. — Сейчас — боцман, — отвечает Тьюд. — Капитан просто дал ему компас. — Компас?! — Тэхён невольно вскидывает голову, и юнец распахивает глаза от его несчастного выражения лица. — Без карты? — Ох, этого тоже я не должен был говорить... — пират чешет затылок, замявшись на миг. — У Дьявола особый компас. Ведьминский. Он указывает путь туда, куда его попросить. — Чертовщина какая!.. — принц запускает пальцы в волосы и снова вздыхает.       Какое-то время оба молчат, но Тьюд в своей манере совсем скоро не выдерживает и касается ладонью чужого колена в надежде утешить, но юноша дёргается и отворачивается. — Не трогай меня! — Как.. как мне тебя успокоить? — робко спрашивает Тьюд, послушно убирая руку. — Ты всерьёз думаешь успокоить меня?! — а Тэхён уже почти поддался истерике. — Ты думаешь, я смогу здесь быть спокоен?! — Если ты себя изведёшь, лучше тебе не станет. — Я хочу домой.. — принц обнимает себя за плечи и жмурится, а новые слёзы беспомощно катятся по щекам.       Вновь воцаряется молчание. Тьюд, думая, что юноше стоит побыть одному, решается встать и уже было шагает на выход, как вдруг.. — Стой.       Он оборачивается, но Тэхён не глядит на него прямо, лишь поворачивает голову в его сторону. — Не уходи сейчас..       И юный пират вновь садится напротив.

🌊

      В следующий раз, когда Тьюд приходит к пленнику, то приносит ему полную флягу воды и большое спелое яблоко, на этот раз без гнили, что весьма удивительно, ведь команда даже не успела запастись провиантом на острове, а всё, что имелось, пролежало достаточно. — Тебе попадёт за то, что ты так часто ко мне наведываешься.       Тэхён уже оправился от своего утреннего состояния, потому теперь язвил с новыми силами, никак не выказывая своей радости принесённой воде. — А то мне привыкать, — фыркает Тьюд, сморщив нос.       На этот раз он, почему-то, клетку не отпирает, а протягивает флягу и яблоко через решётку. — Агуст рядом крутится, — объясняет он, увидев чужое недоумение. — Он тоже весь день сам не свой после разговоров с капитаном, ему лучше не видеть, что я тебя развязал. — А толку? — принц забирает то, что ему принесли, и спешит открыть воду. — Мне отсюда только за борт. Вы получили своё, черти. — Ох, да как же, — пират опять морщится. — Всем уже ясно, что ты никого слушать не станешь.       Сквозь глоток воды Тэхён неопределённо хмыкает. — Который час? — Где-то полдень. Я к тебе на рассвете приходил, не спалось, вот и стащил у Агуста ключи.       Немного тишины. — Ты.. как? — вдруг нерешительно спрашивает Тьюд. — Небось всем уже разболтал, как я утром сопли распустил? — фыркает юноша, пряча флягу в карман. — Ну ты вредина! — пират закатывает глаза. — Вижу, тебе лучше. А болтать мне о таком незачем. Знаю, какого ты о нас мнения, но иногда тебе стоит прикусывать язык, ваше высочество.       Чего Тэхён не ожидал, так это того, что после слов Тьюда крохотная булавочка стыда кольнёт его прямо в живое. Скажи такое кто другой, он бы нос задрал да расфыркался о своём статусе, но перед этим юнцом у него кичиться почему-то долго не выходит. — Привык, что затыкаю всех сам, — виновато произносит принц, хотя и старается не выказывать того, что его в кои-то веки на самом деле пристыдили. — Ну ты же принц, — Тьюд качает головой. По взгляду видно, что он не сердится. — Вам дозволено больше, чем кому-либо. Однако, человечность есть даже в таких, как мы, и приглядываться к ней вам бы поучиться.       У Тэхёна алеют щёки и уши.       Такого с ним не происходило даже тогда, когда его отчитывал отец...       Внезапно сверху гремят тяжёлые, но быстрые шаги, и юноши тотчас глядят в потолок испуганно. — Прячь бегом, — шепчет Тьюд, кивнув на яблоко в руках пленника. — Это точно Агуст.       А прятать было некуда. Разве что грязный мешок, который нацепили на голову принца ещё в день похищения.       Стоило только отшвырнуть мешок с яблоком в угол, как люк распахнулся, и в трюм спрыгнул старпом. — Тьюд, у нас не монастырь, — низким грубым голосом начинает Агуст, когда спешно шагает к клетке. — Благодетель тут никто не оценит. — Виноват, — Тьюд поджимает губы и оступает от клетки на шаг. — Отчитаю тебя потом, сейчас я не по твою душу, — старпом смотрит на пленного сквозь решётку и скалится. — Ваше высочество, Дьявол желает с вами аудиенции.       А потом демонстративно кланяется, насмехаясь даже жестом.       Тэхён стискивает зубы. — Коли желает, сам пускай сюда идёт, — и вздёргивает носишко. — Достаточно этого спектакля, — цокает Агуст, отпирает клетку и рывком распахивает дверцу. — За мной шагай, — видит, что у принца развязаны руки и снисходительно глядит на Тьюда пару мгновений. — Облегчил мне работу, бессовестный, спасибо. — Я никуда отсюда не сдвинусь, — юноша скрещивает руки на груди и распрямляет спину. — На руках я тебя не понесу. Или топай сам, или за волосы потащу, — раздражается старпом.       Тэхён не двигается, только смотрит бесстрашно прямо в чужие чёрные глаза. Агуст цокает, шагает в клетку и было уже хватает принца за локоть, как тот выдёргивает руку. — Ладно-ладно, только руки убери! — фыркает и, откинув за плечо волосы, шагает на выход.       Старпом его обгоняет и снова идёт впереди.       Подымаясь, Тэхён чувствует, как неприятно тянет в животе от предвкушения новой встречи с капитаном в его мрачной каюте, и напрягает плечи. Однако, когда они выходят на палубу, Дьявол стоит окружённый командой у штурвала и что-то говорит. Завидев троицу, разводит руками и язвит: — А вот и наш крысёнок.       Матросы хрипло хохочут, встречая пришедших. Агуст толкает принца к капитану, а сам становится подле штурманов.       Тэхён снова скрещивает руки на груди и высокомерно глядит в глаз Дьяволу, но пока не говорит ничего. — Я сегодня особенно щедрый, — а тот и рад заговорить первым. — Потому у меня к тебе дельное предложение. — Неужели? — фыркает принц, кривя губы от гнева, коим охватывает душу при одном взгляде на капитана. — Всё так. Ты подчиняешься моим приказам и исполняешь поручения. Взамен я больше не стану запирать тебя в трюме. Мы достигли согласия? — А сапоги тебе не начистить? — возмущённо рычит Тэхён, краснея от злости. — Ты собираешься меня, принца, себе подчинить? Да кем ты себя возомнил?!       Пираты переглядываются и ухмыляются в ожидании перепалки.       Дьявол кладёт локоть на штурвал и вздёргивает подбородок. — Хотя бы тем, кто теперь распоряжается твоей жизнью. Мы слишком далеко от твоего роскошного королевства, потому я решаю, плыть тебе с нами или быть сожраным акулами. Без меня, моего корабля и команды тебе теперь не выжить, пиявка, потому настоятельно рекомендую принять моё предложение. — Что, если не приму? — Тэхён тоже вздёргивает подбородок. — Сгниёшь в трюме от сырости, — Дьявол вскидывает бровь. — Или отдам тебя на корм акулам. — Ты блефуешь, — усмехается принц и делает шаг к нему, показывая всем, что он не боится. — Хоть ведьма этого и не сказала, но я тебе явно для чего-то нужен, так что ни черта ты со мной не сделаешь. — Предположим, — внезапно соглашается капитан, но юноша не теряется. — Тогда объясняй, морское отродье, — он даже толкает Дьявола в грудь обеими руками, за спиной раздаются удивлённые возгласы. — Для чего я тебе нужен? — Ты сейчас не парламентёр, пиявка, — предупреждающе шипит капитан, сверкнув глазом. — Попридержи коней. — А ты только угрожать мостак! — распаляется принц.       Воцаряется тишина, стоит Дьяволу распрямиться. В одно мгновение он хватает Тэхёна за горло одной рукой, рывком тянет на себя и впечатывает его спиной в штурвал. От испуга юноша обеими руками хватается за ручищу пирата, впивается в неё ногтями и всеми силами старается оттянуть от себя, краснея от нехватки воздуха. Собравшись духом, он раскрывает зажмуренные до того глаза и глядит в драконий глаз Дьявола, стиснув зубы и трясясь от ярости. — Тебе явно больше нравилось, когда я угрожал, так, крысёныш? — фыркает капитан, наклонившись к багровеющему лицу, на котором вздуваются вены. — С-сэр.. — робко блеет Тьюд, шагнув из-за старпома. — Не надо.       Команда опять взрывается хохотом, но Дьявол вдруг разжимает руку и отступает на шаг. Юноша сразу заходится в кашле, хватаясь за горло, и отворачивается ото всех. — Так что, пиявка? — как ни в чём не бывало фыркает капитан. — Мы достигли согласия? — И чего ты хочешь? — отдышавшись, хрипит Тэхён и глядит на него с ещё большей ненавистью.       Ткань скрывает довольную ухмылку. — Тьюд, — Дьявол смотрит на мальчонку. — У тебя теперь есть подчинённый. Спуску ему не давай. — Чего?! — возмущается принц. — Будешь юнгой, пиявка, — а капитан упивается собственными словами. — Хочешь здесь выжить — слушайся каждого. А кто служит, тот имеет место, еду и воду. Дам тебе три дня освоиться, потом шкуру сдеру за неисполнение. — Но... — Разумеется, можешь приступать прямо сейчас. — Я тебя ненавижу.. — Тэхён снова трясётся, сжимает кулаки, и голос его от гнева дрожит. — Я так тебя ненавижу... — Добро пожаловать в команду, ваше высочество, — усмехается Дьявол и уходит прочь. — Ну что ж, — бодро начинает Тьюд, подведя принца к груде швабр и вёдрам. — Начнём с не самого сложного.       На второй палубе, куда они пришли, с потолка свисали ряды гамаков и потушенные керосиновые лампы, стоял противный запах пиратских сапог, а солнечный свет несмело заглядывал в небольшие иллюминаторы, подсвечивая столп пыли. Его высочество даже не намеревался скрывать своего отвращения, скривив губы и сморщив нос, покуда глядел на всё это, но не мог не признать, что тут куда лучше, чем в трюме. — И что, вы тут спите? — спрашивает Тэхён, брезгливо касаясь двумя пальцами края одного из гамаков. — Здесь даже дышать нечем. — Зато не холодно, — только пожимает плечами Тьюд, подцепляя ведро и две швабры. — Держи одну, сейчас пойдём мыть палубу. — Ты всерьёз решил, что я твой подчинённый? — возмущённо фыркает принц.       Юнец закатывает глаза. — Из двух зол выбирают меньшее, Тэхён. Перед другими станешь выкаблучиваться — отправят драить гальюн, так что лучше слушай меня.       Принц только сопит, недовольно косясь на швабру. — Ох, да я тебе не командир, приказывать не стану, — вздыхает Тьюд. — Держись меня, обещаю помогать.       И ничего не остаётся, как взять у него швабру и шагать за ним обратно наверх.       А на верхней палубе суета — матросы вовсю работают, у штурвала старпом, шумит море, и ветер надувает кровавые паруса. Небо совсем ясное, солнце такое тёплое, и дышится морем так легко, что ни за что не возможно сказать, что это — пребывание в плену.       На борту гордого чёрного фрегата с командой безжалостных слуг самого Дьявола. — И это всё, чем вы занимаетесь? — недоверчиво спрашивает Тэхён, когда Тьюд приносит полное ведро воды. — Ты что, никогда на корабле не плавал? — ласково фыркает тот. — Не видел, чем занимаются матросы? — Это же "Мутный", — принц закатывает глаза. — А-а, ты ожидал несчастных пленных, подвешанных на мачте, груды костей по углам и сундуки награбленного золота? — пират беззлобно хохочет, видя его растерянное лицо. — В королевстве вас зовут дьявольскими слугами. — Ага, а ещё говорят, что паруса в крови убитых вымочены? Мы много чего слышали. В Тасфале такой суеверный и смешной народ.       Тэхён совсем смутился, опустив глаза. — Так... паруса не поэтому такие?..       Тьюд опять расхохотался, на него даже обернулись. — Каков принц — таковы и подданные! — Поболтать выползли, шпана? — фыркает вдруг кто-то, кто внезапно подошёл сзади.       То был невысокий юноша, казалось немногим старше Тьюда и Тэхёна, но с совершенно седыми волосами, и своими большущими чёрными глазами он глядел на них высокомерно и сердито. — За работу, тунеядцы, — приказывает он и сразу шагает дальше. — Это ещё кто? — фыркает Тэхён, когда юноша отходит достаточно, чтобы его не слышать. — Чимин, наш боцман, — Тьюд шлёпает швабру в ведро, разбрызгивая воду даже себе на ноги, и принц невольно отпрыгивает. — Он отчаянно строит из себя вредину, хотя на самом деле очень добрый. — Знаешь, у него хорошо получается, — кривится новоиспечённый юнга. — Тогда давай повторяй за мной, покуда он снова не продемонстрировал тебе свои умения.       Тэхён послушно опускает швабру в ведро, делая это аккуратнее матроса, но всё равно заливает свои сапоги, когда нелепо начинает водить ею перед ногами по облезлой палубе. — А вон те двое, — он исподлобья глядит в сторону штурвала, где старпому составляли компанию штурманы. Только теперь он решил рассмотреть лица каждого из мерзавцев, да и освещение наконец позволяет. — Они кто? — Штурманы, они братья. Тот, который говорит с Агустом, — Джун, — показывает на того, кто повыше, у него острые скулы и бесстрастное лицо, на макушке завязан неопрятный пучок каштановых волос и обриты виски, одежда на нём тонов тусклых, а взгляд его серьёзный, но спокойный. Именно его встретил кинжалом его высочество тогда, в первые свои дни пребывания в плену. — А тот, который сидит на борту, — Джин, он старший, — теперь на второго штурмана. Одет он пестрее, его лоб покрыт банданой, а мягкие на вид волосы, цветом как у брата, длиною до плеч, но черты его лица мягче, и в глазах искорка юношеского озорства, что видать даже отсюда. — Они обожают над всеми подтрунивать и дразниться, но на деле с ними хоть в огонь, хоть в воду. — Ну, а что Агуст? — теперь Тэхён изучает взглядом и старпома. Строгий взгляд, ярко выраженные скулы, небольшой нос и острый подбородок. Длинные чёрные волосы собраны в низкий хвост, рубаха опрятно заправлена и подпоясана, брюки как только что выстираны, а сапоги с высокой подошвой начищены. Если приглядеться, можно подумать, что ими старпом старается казаться выше, чем в действительности. — Вот Агуст не строит из себя вредину, он на самом деле такой, — хихикает Тьюд, снова плюхая швабру в ведро, и принц опять отпрыгивает от брызг. — Но он очень похож на моего старшего брата, поэтому я к нему по-особенному отношусь. Он ко мне тоже добр. — Тебя послушать, так все здесь добряки, — фыркает его высочество, размазывая помутневшую воду по одному месту. — Я знаю, что ты со мной не согласишься даже за гору золота, но я с ними плаваю уже год, так что я не приукрашиваю, — юнец пожимает плечами и ласково улыбается краешком губ. — Они все неплохие люди. — Даже Дьявол? — Тэхён кривит губы и смотрит на него недоверчиво.       Тьюд глядит в ответ. — Даже Дьявол.       Принц закатывает глаза и, коротко мотнув головой, тоже снова опускает швабру в ведро. — Знаешь, Тэхён, пускай пираты не самые благородные люди на свете, но на "Мутном" у каждого непростая история. Отнюдь не многие здесь записывались в команду, и остальные не от хорошей жизни бежали в море. А пленных на моей памяти вовсе не было. Кроме, разве что, тебя сейчас. — Тогда как сюда попал ты?       Тьюд прекращает мыть, выпрямляется и глядит так проникновенно, так доверительно. — Помнишь, я сказал, что меня приказали повесить за то, что я защищал сестру? — в ответ кивок. — Так вот Дьявол меня из петли и выволок.       У принца округлились глаза. — Глашатай на помосте, зачитывая приговор, сказал, что я приговорён к повешанию за убийство и клевету. И некому было это опровергнуть. Кроме Дьявола, который видел накануне, как я просто врезал тому вору, а потом, как меня волокла стража в темницу. Команда в тот день собиралась хорошенько обчистить горожан, покуда все глазели на казнь, но в итоге затеяла такую потасовку, что никто и не заметил, как Дьявол стащил меня с помоста, и мы побежали на корабль. И вот — я здесь, — Тьюд улыбнулся, закончив рассказ, и развёл руки в стороны, будто демонстрируя себя. — Живее всех живых. — Я что-то неясно сказал? — рявкает вдруг Чимин у штурвала так, что, казалось, весь корабль вздрогнул.       У боцмана чуть хрипловатый, но высокий и довольно мягкий голос, поэтому оба юноши испугались только его внезапного оклика. С таким голосом, да и с таким лицом — оно у боцмана действительно красивое и даже утончённое, — вселить страх совершенно не получится. — Перед новым лицом концерт спешит дать, — прыскает Тьюд с опущенной головой, чтобы никто не увидел.       Потом он замечает, как принц обращается со шваброй, и опять смеётся.       А Тэхён не знает, куда деться от брезгливости и смущения, держит швабру одними только пальцами обеих рук за самый край и без особых усилий возит ею туда-сюда, размазывая грязь и воду. Матрос показывает ему, как правильно держать швабру, потом — как нужно мыть так, чтобы действительно мыть, а не развозить грязь, и юноша, стиснув зубы, принимается за ним повторять.       Подумать только, ему, принцу, приходится драить палубу пиратской посудины! В замке уборкой занималась только прислуга, а белоруким монархам и нужды не было следить за чистотой, у них полно куда более важных забот.       Ох, замок... больше всего его высочеству сейчас хотелось обратно, домой, в свои роскошные покои. Принять ванну с ароматной пеной, отскоблить с кожи пот и пыль, выбросить напрочь пришедшую в негодность когда-то королевскую одежду, лечь в чистую постель с белоснежными простынями и засыпать, вдыхая аромат благовоний и чистоты.       В очередной раз шлёпая швабру в ведро, Тэхён мельком взглянул на свою одежду. Даже носы сапог затёрлись, а от светлых тонов в одежде не осталось уже ничего — всё посерело и запятналось. К прочему запястья от постоянных связываний были багрово-синими. Королевские перстни мешали держать швабру, и фаланги и без того сбитых пальцев натёрлись и покраснели под украшениями. Немытые волосы больше не выглядели как самое дорогое золото, не блестели и не лоснились, безжизненными спутанными лентами спадая с плеч. Да и от запаха собственного тела воротило как никогда.       Теперь, прося о помощи и представляясь принцем Тасфаля, Тэхён рискует просто оказаться высмеянным...       Закончив с палубой, юноши по приказу старпома отправляются на камбуз, где их совсем не ждёт кок. — Ты только не пугайся, Арсон в принципе не очень дружелюбный, — предупреждает Тьюд, когда они подходят к дверям. — А то все остальные прямо душки-очаровашки, — фыркает Тэхён, закатывая глаза.       Матрос качает головой, тоже закатив глаза, стучит и толкает дверь.       Принц привык к их королевскому повару — то был высокий и очень полный мужчина преклонных лет с пышными усами и румяными щеками, всегда широко улыбался, когда юноша в неположенное время прокрадывался на кухню за каким-нибудь фруктом, и делал вид, будто не замечает, чтобы не смущать. Да и готовит он так, что язык проглотишь.       Увидев камбуз и кока "Мутного", юноша не сумел не скривить губы. Тощий, угловатый и совершенно хмурый мужчина встречает их недовольным и ленивым взглядом чёрных, как угли, глаз, широкими, но редкими бровями, худым лицом с ввалившимися щеками и облезлой деревянной тростью. Кок сидит на махоньком табурете, вытянув перед собой левую ногу и умостив левый локоть на столе, где его поджидают два ведёрка нечищенного картофеля, и скучающе вращает в левой руке огромный нож, даже не скрывая своего безделия от чужих глаз. — Чего припёрлись, до обеда ещё час, — хрипит Арсон, недовольно причмокнув губами. — Агуст отправил тебе на помощь, — просто отвечает Тьюд, пожав плечами. — Всё равно, что я бы ему на помощь отправил картофельные очистки, — кок ловко перехватывает нож за рукоять и указывает остриём на принца. — Ты кто? — До кухни, видать, события доходят в последнюю очередь, — хмуро бурчит Тэхён и скрещивает руки на груди. — Принц Тасфаля, Арсон, ты что, забыл про тот день? — искренне удивляется Тьюд. — Забудешь тут, — безучастно хмыкает Арсон и опять начинает вращать нож. — Я думал, его сбагрили на Фаерфилде. — У Дьявола иные планы, — снова пожимает плечами Тьюд. — Даже знать не хочу, этот малец слишком непредсказуем. — Малец?! — несдержанно усмехается принц. — Байки травят, а сути не знают, — Арсон даже цокает. — Он к тому, что Дьявол слишком молод для капитана, — объясняет Тьюд. — Ох, за маской не разглядел, знаешь ли, — Тэхён корчится. — Не будем о капитане, покуда у него хорошее настроение. За работу живей, раз уж пожаловали!       Не спеша вставать с табурета, кок хочет указать ножом на вёдра картофеля, но роняет его прямиком на вытянутую левую ногу, и острие вонзается точно в голень. Принц испуганно ахает и таращит глаза, а Тьюд, поначалу тоже немного испугавшись, только цокает: — Не надоело ещё? — А твоё лицо каждый раз, как в первый, — хрипло усмехается Арсон и спокойно вынимает нож из своей ноги.       Ни на острие, ни на порваной штанине ни капли крови. Тэхён только хлопает глазами, потеряв дар речи, и беспомощно указывает рукой на кока в немом вопросе. Тот чуть задирает штанину и выставляет на обозрение деревянный протез, заменяющий ногу ниже колена. — Ладно, довольно, руки вымыли и приступаем, — отмахивается после Арсон, опускает штанину и, тяжело опираясь на свою трость, встаёт с табурета.       Пока Тьюд семенит к шкафу, чтобы достать посуду, кок шагает к плите, но тормозит подле принца, бегло окидывает его взглядом с головы до ног и обратно, чуть кривит губы и недовольно спрашивает: — Ждёшь, что я буду звать тебя высочеством? — Очень надо! — фыркает Тэхён, хмурясь. Фокус с ножом уже забылся. — Здесь о манерах и подавно не слышали, что с вас взять. — Здесь свои манеры, перенимай, коли надолго застрял, иначе тебе здесь очень не понравится. — Он теперь наш юнга, Арсон, считай свой, — говорит из шкафа Тьюд.       Кок распахивает глаза от изумления, а потом вдруг заливисто хохочет хриплым голосом. — Монарха до юнги понизили! Рассказать кому — не поверят! — Это было так необходимо? — сердито рычит Тэхён на матроса, когда тот оборачивается на хохот. — Принцем ты тут пленник, Тэхён, помнишь? — Тьюд с трудом тащит огромную кастрюлю, на дне которой грохочут два жестяных тазика, к столу, а потом вытаскивает из изрубленой деревянной поверхности два небольших ножа, один из которых протягивает принцу, выжидая, когда подойдёт. — И опять же, капитан приставил тебя ко мне, а я тобой командовать не намерен. Просто попытайся прислушиваться ко мне, и всё будет хорошо.       Тэхён не собирается скрывать своего недовольства, но всё равно шагает к юноше, становится подле и принимает нож.       Матрос ставит один таз к нему, а второй к себе, потом забирает кастрюлю и отходит, чтобы наполнить её водой, а принц стоит и таращится то на картошку, то на нож в своей руке. Он искусно владеет мечом и шпагой, вполне неплохо управляется с кинжалом, но с какой стати ему уметь чистить картошку махоньким кухонным ножичком? Просто нелепость...       Когда Тьюд возвращается, с трудом взгромоздив наполненную на треть кастрюлю обратно на стол, потому что Арсон отвесил бы ему добротный подзатыльник за кастрюлю на полу, то сразу двигает к себе одно ведёрко, подцепляет картофелину и ловко счищает кожуру. Миг, другой, третий — и первая очищенная картофелина с бульканьем прыгает в кастрюлю.       Хлопая глазами, Тэхён неловко двигает к себе второе ведёрко, брезгливо берёт картошку двумя пальцами и неумело принимается её чистить.       Тьюд справляется ещё с тремя, прежде чем замечает, как новоиспечённый юнга обращается с ножом и всё ещё возится с одной несчастной картофелиной. — Ты так себе пальцы откромсаешь! Смотри, как надо.       Он протягивает руки к юноше, показывает, как удобнее держать сам клубень и как держать нож, чтобы счищать тоньше, а не отковыривать куски картофеля. Тэхён медленно повторяет за ним, и вроде бы даже у него получается. Убедившись, что на самом деле получается, Тьюд одобрительно кивает и возвращется на место. — Мне всё равно это не пригодится, — бурчит себе под нос принц и, наконец, отправляет свою первую картофелину в кастрюлю. — Однако учиться не вредно, — матрос пожимает плечами.       В молчании Тьюд опустошает ведро, в то время как Тэхён своё освободил от силы на треть. Арсон в это время сидел подле плиты на своём табурете, чистил морковь и совершенно не обращал внимания на затихших юношей.       Тьюд двигает ведёрко в середину, чтобы помочь дочистить оставшееся, и принц вдруг как бы между прочим спрашивает: — Сколько лет Дьяволу? — Не знаю, — матрос задумчиво хмурится. — Ему, вроде бы, и тридцати нет. А что? — Арсон назвал его мальцом! — юноша качает головой, усмехнувшись. — Ох, ему самому за сорок, у него все мальцы, — теперь Тьюд хихикает.       Кок на их разговор и бровью не ведёт.       Когда они, наконец, заканчивают чистить, Арсон велит слить воду из кастрюли, чтобы промыть и нарезать картофель, а потом залить уже чистой водой. Принц снова корчится и возмущённо фыркает, таращась на огромную кастрюлю: — Да мы разве это поднимем?! — А что, ваше высочество тяжелее монет ничего не подымало? — Арсон смотрит на него исподлобья.       Тьюд, видя, что у Тэхёна сейчас пар из ушей повалит от гнева, кладёт ладонь ему на плечо, чтобы отвлечь от насмешливого взгляда кока. — Спокойно-спокойно, её полную таскать не обязательно!       И они вдвоём по очереди принимаются вычерпывать воду тазиками, из которых выбросили очистки, наполнять опустевшие вёдра и прогуливаться по палубе от камбуза до борта и обратно. Сопровождается всё ворчанием и страдальческими стенаниями Тэхёна и прысканьем матросов. Тьюд не говорит ничего, прекрасно понимая, что принц к такому непривыкший.       Когда наконец картофель порезан и залит чистой водой, юноши тащат кастрюлю к плите, прибирают стол, а потом Арсон их выпроваживает.       Тэхён изнурённо вздыхает и опирается на борт, чтобы немного перевести дух, но не тут то было — перед ними вырастает Агуст с двумя страшнущими банниками в руках. — Пушки давненько не чистились, — скалится он, вручает один банник Тьюду, а второй в притворном поклоне преподносит принцу, как меч на бархатной подушечке. — Напомни мне, почему я это делаю... — бесстрастно бурчит Тэхён, когда старпом их оставляет наедине с огромными страшными щётками. — Потому что тебя обещали не запирать в трюме? — неловко отвечает Тьюд, нахмурившись. — Да.. а я так глуп, что взял и согласился... — юноша закатывает глаза и трёт ладонью лоб. — Тебя достаточно заморили голодом, чтобы ты согласился, — матрос пытается его успокоить, похлопав по плечу. — Им не выгодно, если у тебя будут силы.       Живот предательски заурчал. Королевский аппетит достаточно усмирился, чтобы принц сейчас обрадовался даже стряпне здешнего кока.       Да и гордость королевская тоже помалкивает от усталости, потому юноша покорно плетётся за матросом к пушкам на палубу ниже. Уже совершенно спокойно слушает и смотрит, как нужно прочищать пушку, запомнив, шагает исполнять.       Почти не помнит, как они вдвоём заканчивают с пушками, приходит в себя только тогда, когда они подымаются обратно, и принц видит свою несчастную одежду, на которой теперь ещё и пятна сажи.       Тэхён видит у борта ведро, что предназначено для мытья рук, только было шагает к нему, чтобы соскоблить сажу насколько это возможно, как едва не врезается в Чимина, который, скалясь как старпом, приказывает снова отдраить палубу.       Закат обагрил море кроваво-красным, подсветил паруса дьявольского фрегата и исполосовал небеса своими красками. Матросы закончили работу и теперь зажигали по очереди крохотные керосиновые фонарики, гирляндами развешанные вдоль бортов. Разбойное судно понемногу превращалось в корабль из какой-нибудь сказки. — Держи, пока горячий, — Тьюд приносит с камбуза две жестяные плошки с дымящимся варевом, ради которого сегодня пришлось так попотеть.       Сидя на бочке с порохом и напрочь забыв про осанку, Тэхён переводит на него пустой взгляд, измождённо вздыхает и принимает из его рук одну плошку. Больше, чем есть, принц сейчас хочет только спать. Ну и отмыться. Ну и немного поплакать.       Но он только смотрит на суп в плошке, кривится, но голод берёт своё, потому юноша не говорит ни слова, а просто берётся за ложку.       Какой позор... он сдаётся. Он сдаётся так быстро, как не ожидал от себя. До чего угнетает, оказывается, неволя...       Видел бы его отец...       Покончив с едой, оба ещё немного смотрят на солнце, что постепенно тонет в море, на фонарики, чей свет становится ярче с угасанием заката, дышат солёной стихией и позволяют ветру ласкать лица. Ветер нахальствует — вплетается в волосы принца, запутывает их. Тьюд вдруг достаёт из кармана ленточку, молча протягивает руки и бережно собирает волосы Тэхёна в нетугой низкий хвост. Принц вновь переводит взгляд на него, и матрос объясняет: — Я бы дал её тебе ещё утром, да подумал, что ваше высочество разворчится, — и улыбается по-дружески.       А его высочество только молчит и выглядит таким несчастным, что Тьюд перестаёт улыбаться. Только чуть сжимает чужое плечо в жесте поддержки. — Пойдём спать? — предлагает он спустя пару мгновений.       Тэхён дважды кивает и с трудом слезает с бочки.       На второй палубе, где кто-то из команды уже вовсю храпит, под потолком тоже горят фонарики в один ряд. Тьюд ведёт принца за собой, и тот видит, что для него уже натянут новый гамак. — Когда ты успел? — наконец подаёт охрипший от усталости голос Тэхён. — Нашёл минутку, — матрос только добродушно отмахивается и собрается забраться в свой гамак. — Знаю, ты привык к роскошным условиям, но тут... — Спасибо.       Тьюд растеряно замолкает и глядит прямо в глаза. Его высочество искренен, как не был прежде. — Не за что, — юноша улыбается и залезает на своё ложе.       Тэхён следует его примеру, едва не падает, но когда укладывается, расслабляется мгновенно. Гамак покачивается подстать кораблю, и это умиротворяет, будто не среди пиратов сейчас придётся засыпать.       В эту ночь принц забывается самым сладким сном за всю свою жизнь.

🌊

— Подъём, юнга!       Гамак переворачивают грубым движением руки, и юноша глухо шлёпается на пол, просыпаясь с болезненным стоном. На палубе нарастает хохот. — Опять последний! — Так и не научился вставать по команде! — Как спалось, ваше высочество?       Тэхён садится на полу, потирая ушибленное плечо, морщится от многоголосого хохота и злобно глядит на носы сапог боцмана, который вот уже четвёртый день будит его именно так. Тьюд помогает принцу встать, и обоих сразу Чимин толкает на выход, по пути рассказывая порядок их дел.       Позволив умыться, боцман впихивает юношей на камбуз, да и сам к стенке приваливаться, желая с утра послушать, как ворчит на юнцов кок. — Ну и на черта ты мне их в такую рань приволок? — тут же ворчит Арсон, который встречает их в своей неизменной позе — на табурете с вытянутой ногой и ножом в руке. — Неужто работы им не найдёшь? — Чимин склоняет голову на бок и глядит по-лисьи. — Да работы тут всегда полно, — кок недовольно смотрит на принца. — Но пение чаек с утра я люблю куда больше, чем скулёж монаршей особы.       Тэхён закатывает глаза так сильно, что едва не кружится голова. — Поскулит и перестанет, — прыскает боцман, подпихивая его в спину. — Верно, ваше высочество?       Принц разворачивается и лупит его по руке, чем вызывает только пущий смех.       Тьюд цокает и укоризненно глядит на старшего по званию, потом замечает, что на плите уже бурлит кипящая каша в кастрюле, и тянет Тэхёна за локоть за собой, чтобы достать из шкафа стопки плошек.       Покуда они разливают мутную дымящуюся жижу, принц невольно подслушивает негромкий разговор Арсона и Чимина: — Капитан так и не объявлялся? — Пока нет. Я был у него вчера, хотел уточнить курс, но об этом знает только Агуст и говорить никому не велит. — До сих пор плывём по компасу? Неладно здесь что-то. — Ты о чём? — А то сам не догадываешься. Как с Фаерфилда отошли, так Дьявол не выходит, пути не сообщает, причаливать никуда не велит, а у нас уже почти ничего не осталось. Да ещё и мальчонку с собой тащит, проку-то от него? Дьявол таких живьём акулам скармливает, а этого зачем-то ещё держит. — Ну, курс он частенько в тайне держит до последнего. А вот насчёт мальца согласен. Уж не знаю, о чём капитан говорил с этой ведьмой, но ничем хорошим там и не пахнет.       Сжав половник так, что затряслась рука, принц невольно выливает жижу на свои пальцы, что держат очередную плошку. — Ты чего? — спохватывается Тьюд, схватив грязное полотенце и вытерев чужую руку.       А Тэхён едва ли морщится от ожога, только сердито швыряет плошку рядом. — Никто до сих пор не знает пути, — шипит он только матросу и сжимает кулак. — А раз так, то и я не узнаю, какого чёрта я по-прежнему здесь.       Тьюд не решается что-то говорить, к тому же, принц сейчас слишком зол, чтобы следить за тоном и поведением. Потому они в молчании заканчивают раскладывать завтрак и, когда команда потихоньку начинает за ним приходить, забирают свои порции и выходят на палубу.       Тэхён как обычно становится дальше всех, чтобы никто не слушал их разговора, но, только он собирается заговорить с матросом, замечает, что у штурвала сейчас стоит сам Дьявол. Пальцы вновь гневно сжимают плошку, руки трясутся, а лицо алеет. Тьюд по-прежнему молчит, только наблюдает и ждёт, что принц заговорит первым. За последние четыре дня его не распирало от ярости так, как сейчас. Возможно, дело в том, что все эти дни он не видел капитана. — Ещё нравятся мои кольца? — неожиданно спрашивает Тэхён совсем тихо. Его голос непривычно низок, должно быть, от злости. — В каком... смысле?.. — а Тьюд лишь моргает, глядя ему в спину. — В самом прямом, — юноша резко оборачивается, чем заставляет вздрогнуть. — Ещё хочешь получить одно? — Я тебя не понимаю... — Понятия не имею, куда мы причалим сейчас, и что ему от меня нужно, — Тэхён вновь косится на капитана. — Но как только мы приплывём на первый же обитаемый остров, я сбегу к чертям собачьим с вашей посудины. И ты мне поможешь. И получишь моё кольцо. Любое, какое захочешь.       Тьюд опускает взгляд. Он должен возразить, отказать, должен, ведь, если согласится, навлечёт на себя гнев капитана и команды, и это может обернуться чем угодно. Но принц уже угасает в плену, и неясно, зачем он нужен Дьяволу теперь. Тэхён Тьюду нравится, правда, он хороший, когда забывает про свою монаршую кровь, гордыню и высокомерие, и он заслужил свободы. — Мы договорились? — напористо спрашивает принц, чем вновь заставляет вздрогнуть. — Что, если я не сумею тебе помочь? — всё, что может выдавить из себя матрос. — Сумеешь, — отрезает юноша. — Ты знаешь их всех, знаешь, чем можно их отвлечь. Выше твоих сил требовать не стану, но как сможешь — обещай мне помочь. — Я не могу тебе обещать, Тэхён, — вздыхает Тьюд. — Я искренне желаю для тебя лучшего, и я хочу, чтобы ты был свободен, но обещать помощи не могу. — Я ведь заплачу тебе! — Тэхён краснеет ещё гуще. В его глазах закипает отчаянье, но юноша не подымает головы, а оттого этого не видит. Если увидит, наобещает с три короба и ничего не исполнит из-за трусости. — Мне не нужно твоё кольцо, как уплата, — Тьюд совсем теряется. Глаза начинает щипать. — Я бы взял его только на память. — На память?.. — На память. О тебе. Как о друге, которым я хотел бы тебя называть.       Принц не отвечает. Его плечи сникают, а злость чуть смягчается. Но потом он вновь отворачивается, плавит взглядом капитана и нервно шлёпает ложкой по каше. — Мы не друзья. Я по-прежнему пленник, а ты — один из тех, кто похитил меня. Помоги мне, чем сумеешь, и я тебе заплачу. Вам, пиратам, такие сделки — обыденность. А с кольцом делай, что вздумаешь, мне без разницы.       Тьюд поджимает губы. — Это только королевское, да? — он дожидается, что юноша чуть повернёт голову в его сторону. — Говорить, что угодно, потому что статус и богатство всё оправдают? А когда в карманах ничего, кроме дырок, слова подбирать стараешься.       Молчание. — Я помогу сбежать. Но если тебя поймают и вернут, ничего делать не стану. И обещания я тебе не даю.       А потом он просто уходит.       Тэхён вздыхает и глядит распахнутыми глазами сквозь капитана, напрочь растеряв свою злость.       Разве должен он сейчас чувствовать себя... виноватым? — У нас что, свинья на борту? — грубо рявкает Дьявол, выйдя на палубу, где у грот-мачты добрая половина команды покатывалась со смеху. — Что за визги?       Опираясь на брата от хохота, Джин только ткнул пальцем вверх, чтобы капитан поднял взгляд. А там, в вороньем гнезде, к мачте всем телом прилип Тэхён, которого заставили штопать верхние паруса. — Бедолага высоты боится, — бесстрастно вздыхает Агуст сквозь многоголосый хохот. — Вопит, как сирена, — Дьявол вскидывает бровь, но тут же насмешливо кричит вверх. — Как погодка сверху, юнга? — Пошёл к чёрту! — кричит принц в ответ, не открывая зажмуренных глаз. — А я уже думал его жалеть, — капитан закатывает глаза, обращаясь к старпому, покуда все опять хохочут с новыми силами. — Отставить балаган, снимите его оттуда.       Проворно, как обезьяна, боцман забирается на самый верх и уже через минуту спускается обратно вместе с принцем. А тот едва на ногах стоит, весь трясётся, за мачту цепляется, дышит быстро-быстро, и только теперь открывает глаза, часто хлопая мокрыми ресницами. Капитан приказывает всем приняться за работу, а сам неспешно шагает к юноше, подождав, пока он оклемается. — Надышался попутным ветром, пиявка? — фыркает Дьявол, упиваясь жалким видом своего пленника.       Тэхён только испепеляюще смотрит на него и стискивает зубы. — Коли там от тебя толку нет, иди чистить палубу. Чимин вручит тебе особое приспособление. — Без тебя знаю, где швабры стоят, — рычит принц и отлепляется от мачты, уняв дрожь в коленях. — Я разве сказал про швабру? — снисходительно скалится капитан.       Из-за него шагает боцман, и в его руках ведро и страшная, старая, похожая больше на мочалку большущая щётка. — Вот уж не дождёшься, морское отродье, — опять рычит Тэхён, качая головой, и выставляет руку перед собой. — Пальцы сдирать о твоё корыто я не стану. — Тогда прикажу привязать тебя там, откуда тебя только что сняли. Будь благодарен, я мало кому представляю такой роскошный выбор.       Чимин прыскает сквозь сжатые губы. Принц стискивает зубы так, что в ушах звенит, краснеет и краснеет, но рывком забирает у боцмана ведро и щётку и уходит, грубо пихнув Дьявола плечом. — Он уже сломался, капитан, какое сладкое зрелище, — негромко говорит Чимин, наблюдая, как юноша набирает воду. — Наивный ты, — фыркает капитан. — Я неплохо умею убеждать. А такие упрямцы несгибаемы до последнего. — Да-а, поразительно кого-то напоминает, — боцман смотрит на него искосо и ухмыляется. — Ступай-ка лучше работать, тунеядец, — холодно приказывает Дьявол и шагает к штурвалу.       Солнце вышло из зенита, а принц едва ли отскрёб половину отведённой ему части палубы, но его пальцы уже побагровели, а под ногти забилась грязь.       В очередной раз подцепив занозу, Тэхён с шипением отшвыривает щётку и смотрит на свои пальцы, выискивая нахалку. Не то чтобы это хорошо, но занозы крупные, и доставать их выходит легко, потому юноша быстро справляется и с этой, вновь берётся за щётку, опять шипит от боли, окуная руку в ведро с холодной грязной водой, и покорно продолжает скрести. Изредка подымает голову, чтобы взглянуть на самый верх мачты, где Тьюд штопает прохудившийся парус вместо него. Он не подходил к принцу после их разговора, даже не смотрел в его сторону.       Тэхён поджимает губы и опускает взгляд. Опять разглядывает свои пальцы, что все в крови и грязи, в кармане брюк звякают снятые кольца, когда он чуть выпрямляет спину, проглатывает стон от усталости, но всё равно продолжает скрести, будто действительно желает выполнить работу добросовестно.       Если бы рядом был Тьюд, Тэхён даже и не думал бы об этом сейчас, а слушал бы его болтовню и отвлекался от осознания, что он пленник...       Внезапно с глухим стуком прямо у ладони принца вонзается кинжал — пару дюймов влево, и пригвоздил бы палец к палубе. Юноша вскрикивает и замирает.       Капитанские сапоги останавливаются рядом с рукоятью кинжала. — Ты совсем из ума выжил?! — бесится Тэхён, выпрямляется и вскидывает голову, испепеляя капитана взглядом. — Чище скреби, пиявка, после тебя только грязи больше, — хрипит Дьявол и пинком опрокидывает стоящее рядом ведро.       Вода заливает всё начищенное и неумолимо бежит к коленям его высочества, вынуждая его подскочить, но брюки всё равно успевают промокнуть. А капитан фыркает и шагает дальше.       Не успевает он сделать трёх шагов, как в мачту на уровне его лица вонзается его же метко запущенный кинжал и заставляет затормозить. Дьявол медленно поворачивается, вскидывает бровь и глядит на раскрасневшегося от гнева Тэхёна. Он дышит шумно и тяжело, того и гляди пар из ушей повалит, сжимает кулаки добела и вдруг бесстрашно шагает прямо к капитану.       Палуба замирает в тишине. — Грязная крыса, — шипит его высочество на ходу. — Ведёшь себя хуже самой гадкой твари, — швыряет ему в грудь облезлую щётку, которой минуту назад скрёб палубу. — Я к тебе не нанимался, отродье, я тебе не подчинённый! — замахивает ладонь, но капитан больно перехватывает его запястье и сдавливает с силой. — Захотел обратно в трюм, пиявка? — фыркает Дьявол, глядя прямо в глаза своим драконьим. — Даже в трюме приятнее, чем с тобой одним воздухом дышать, — буквально выплёвывает принц ему в лицо, краснея и краснея. — Я не запрещаю, — капитан дёргает его на себя и рычит, опаляя дыханием через ткань, — можешь задохнуться к чертям собачьим.       Потом отшвыривает его руку от себя, разворачивается и продолжает свой путь.       Стиснув зубы, Тэхён снова сжимает кулаки, опять нагоняет Дьявола почти бегом. — Да пошёл ты к чёрту! — хватается за узел на его затылке и сдирает ткань с его лица.       Замирают все, разинув рты. Замирает и Дьявол. Слышно лишь шлепок упавшей на палубу треуголки.       Гнев мгновенно сходит с лица принца, когда медленно, сжав челюсти, капитан поворачивается к нему и подымает голову.       Тэхён распахивает глаза и испуганно втягивает ртом воздух, чувствуя, как дрожат колени и кровь отливает от лица. Он пятится обратно и смотрит неотрывно, ужасаясь всё больше с каждым мгновением. Чёрная плотная ткань выскальзывает из его руки.       А потом Дьявол хватает его за горло и бьёт затылком о мачту, вдавливает его всем телом в тёмное дерево и наклоняется к самому лицу, сжимая руку сильнее. — Любопытный крысёныш, — шипит он яростно, смотря прямо в глаза и выжигая самую душу. — Ну так любуйся вдоволь, покуда можешь.       Юноша жадно хватает ртом воздух, лупит капитана по руке, даже пытается пнуть, а вытаращенными глазами всё равно смотрит в драконьи глаза.       Точнее.. в глаз. Всё тот же левый глаз. — Смотри внимательно, — хрипло рычит Дьявол и душит ещё сильнее, и Тэхён жмурится от боли, почти теряя сознание без воздуха, хрипит и отчаянно пытается вдохнуть. — Смотри. Тебе же так хотелось на меня посмотреть. — П..пожа..луйста.. от..пуст..ти... — Открой глаза, пока я тебе их не выдавил, крысёныш коронованный, — капитан снова бьёт его затылком о мачту, и глаза распахиваются, будто в последний раз хотят видеть мир.       Но видят только изувеченное лицо, от которого пробирает до костей. — Таким ты меня представлял? — Дьявол фыркает с горечью. — Хватит, — Агуст подбегает к нему и кладёт ладонь на плечо. — Хватит, отпусти его.       Проходит, наверное, вечность прежде, чем он отпускает.       Безвольной куклой Тэхён падает на колени в ноги капитану, хватается за шею, кашляет и со свистом жадно вдыхает воздух. Из глаз градом бегут слёзы, горло саднит, и хрипит в груди, а на шее уже наливаются синяки от беспощадных пальцев и их нечеловеческой силы.       Но слезами не вымывается увиденная картина.       Затянутый белёсой пеленой правый глаз.       Багровый шрам, рассекающий правое веко, что тянется от скулы до середины лба.       Рубец на правом уголке губ.       И криво зашитый, некогда разорванный почти до уха рот с левой стороны. — В трюм его, — холодно цедит Дьявол сверху. — До прибытия воды не давать.       И его высочество не сопротивляется, когда Агуст и Чимин берут его с обеих сторон под руки и волокут коленями по палубе к лестнице в трюм.       Пожалуй, сейчас даже в трюме будет спокойнее...