"Мутный"

      Поздней ночью его высочество по-прежнему стоит на палубе, глядит в поцелованный ночью горизонт и дышит морем, надеясь прийти в себя.       День вышел сумасшедший. Волосы до сих пор пахнут серой, а рубаха и брюки все в золе. Руки дрожат, и сердце не унимается. На что он согласился?.. Плыть неведомо куда, в компании дьявольских слуг и их капитана, кто страшнее Смерти отнюдь не своим лицом. Подвергать опасности собственную жизнь ради.. чего?       Тэхён трёт лицо ладонями и устало вздыхает. Он так хочет домой... так сильно, что ради этого поверил на слово капитану, согласился рисковать и плыть в неизвестность.       Домой... а остались ли те, кто его ждёт? Он, как последний эгоист, всё это время думал лишь о себе и не удосужился спросить Дьявола, что же случилось с "Тритоном" и выжившими... А если.. если никого из выживших и не осталось? Если выжил только он?       Тогда, в трюме, Джун дал ему ответ, но этот ответ успокаивал совсем недолго. Его высочеству нужно знать снова. — Вот ты где! — вдруг раздаётся за спиной.       Юноша оборачивается и видит заспанного Тьюда, кутающегося в тонкое покрывало. — Я ждал, когда ты придёшь спать, но.. — зевает он, когда становится рядом. — Не дождался. Что ты тут делаешь? — Мне нужно кое о чём знать, — Тэхён сжимает свои плечи. — Корабль, с которого меня похитили... что с ним случилось? С теми, кто там остался?       Матрос думает несколько мгновений, вспоминает, опять зевает и говорит: — Ничего. Джун забрал тебя, когда ты потерял сознание, а потом мы просто уплыли. — Ты говоришь правду? — глаза наполняются слезами облегчения.       Значит, мать, отец и невеста остались живы? Значит, остальные моряки — тоже? Корабль добрался до королевства? Его высочество спрашивает уже второго пирата на этом корабле и слышит второй похожий ответ, не могли же они сговориться, чтобы отвечать ему одно и то же, верно? Будто бы других дел у них нет.       Да ведь?.. — До сих пор мне не веришь, — Тьюд качает головой и ласково улыбается. — Мне тебе врать незачем.       Значит, всё так. Значит, король наверняка послал свой флот на поиски пропавшего принца. А значит, есть шанс, что его найдут. Найдут, вернут домой и воздадут по заслугам похитителям и разбойникам.       Воодушевившись сказанным, юноша глубоко вздыхает и даже чуть улыбается. — Ого, ты умеешь! — вдруг восклицает Тьюд, проснувшись окончательно. — Ты о чём? — теряется Тэхён. — Ты улыбаешься. Я ещё не разу не видел. — До того ли было, — хмыкает, отвернувшись к морю.       Немного они молчат, слушают волны, что бьются о корабль, и ветер, что свистит в парусах. — Пойдём спать? — Тьюд вновь зевает — морская колыбельная не подводит. — День вышел безумный. — Даже не спросишь, о чём я говорил с капитаном? — лукавит принц. — Поверь, мне до чёртиков интересно, но я ничего не пойму и не запомню, пока так хочу спать. Утро вечера мудренее, — опять зевает матрос. — Иди без меня. Я хочу ещё немного побыть здесь.       Тьюд кивает, снимает своё покрывало и набрасывает на плечи его высочества, а потом, потирая глаза, шагает обратно к лестнице. Тэхён провожает его взглядом и непонимающе касается пальцами мягкой протёртой ткани.       Несмотря на все его капризы и задранный нос, Тьюд продолжает о нём заботиться...       Почему?..

🌊

      Его высочество просыпается в гордом уединении, сладко потягивается и выглядывает из своего гамака. Судя по говору на верхней палубе и размеренным раскачиваниям судна, они давно в пути, и время уже далеко не утреннее.       Тэхён ловко спрыгивает со своего ложа, вновь потягивается и неожиданно отмечает, что наконец-то выспался и набрался сил. Потирая затёкшую шею, он сначала умывается чистой водой из оставленной чаши, шагает вверх по лестнице и выходит в самый разгар работы. Выискивает глазами Тьюда, находит его со шваброй у грот-мачты и сразу спешит к нему. — Выглядишь гораздо лучше, — улыбается сразу матрос, перестав мыть. — Хорошо спал? — Судя по всему, слишком, — Тэхён почему-то дарит ему ответную улыбку. Оказывается, насколько улучшается настроение и облегчаются думы, стоит только выспаться. — Почему меня не разбудили? — Капитан не велел, — Тьюд кивает на штурвал, у которого как раз стоит лишь капитан. — Сказал, ты заслужил отдохнуть после драконов. — Так прям и сказал? — теперь Тэхён вскидывает бровь, глядя лукаво.       Матрос лишь кивает, пожав плечами. — Ничего больше не сказал? — всё же спрашивает принц. — Ну, куда плывём или вроде того. — По-прежнему — в неизвестность, — вздыхает Тьюд, потом глядит ему за спину и тут же возвращается к работе, делая вид, будто вообще рта не открывал.       Юноша оборачивается и, ожидаемо, встречается взглядом с подошедшим Чимином. Сразу ясно, отчего матрос встрепенулся. — Проспался? — боцман ехидно улыбается.       Тэхён скрещивает руки на груди и взглядом спрашивает, какова же истиная причина его скорого приближения. Улыбка сходит с лица Чимина, и он вдруг тянет принца за локоть, отводя от лишних ушей, и говорит негромко: — Знаешь, обычно я так не делаю.. но мне не даёт покоя та картина, когда перед тобой приземлился дракон, а я.. я просто ушёл. Капитан сказал, что тебя не тронут, и я ему верю, но... — он вздыхает, и они останавливаются у борта, где никого нет. — Однажды меня спасли от смерти. И я дал себе слово, что, когда потребуется, я поступлю так же с другим. Но я струсил. Даже веря, что ты будешь невредим, я чувствую, что нарушил данную себе клятву. И... — боцман подымает взгляд, выискивая понимание в глазах цвета моря, и вдруг протягивает руку.       Тэхён после этого признания и предлагаемого перемирия даже теряется. Он по-прежнему до кончиков ушей возмущён, что его бросили дракону, как беспомощную жертву, как лёгкую добычу, и не простит это ни капитану, ни боцману, но его поражает этот виноватый тон и искренность пирата. Почему его волнует, почему он признаётся их пленнику в подобном, почему не стыдится сказать, что струсил?       Оставив эти вопросы на потом, юноша всё же жмёт протянутую ему руку, соглашаясь на примирение. Всё же, теперь ему здесь дрейфовать долго, он сам на это подписался, так что будет, наверное, неплохо понемногу уменьшать число людей, способных пристрелить его при одном неверном шаге.       Когда боцман возвращается к своей работе, Тэхён вновь глядит в сторону капитана. Тот за штурвалом выглядит, как лучший королевский рулевой. Спина прямая, плечи расправлены, кисти рук спокойно лежат на штурвале, лицо непоколебимо, а взгляд устремлён к горизонту. Ветер играет с длинными волосами, что не примяты сейчас треуголкой, развевает полы кожаного плаща и надувает рубаху, заставляя свежий шрам от кинжала показываться на глаза.       Откуда только этот мерзавец знает, как управлять судном?       Мотнув головой, его высочество смело подымается на квартердек и становится рядом. Замечает теперь, что в левой руке капитан держит заветный компас, иногда сверяясь с ним. — Почему до сих пор никто не знает истиной цели твоего курса? — сразу прямо спрашивает Тэхён и смотрит туда же, на горизонт.       Он уже почти смирился, что Дьявол никогда не отвечает ему сразу, потому покорно молчит и ждёт. — Дожидался, покуда все будут в сборе, — а тот "ненавязчиво" насмехается над принцем за его слишком долгий сон. — Отчего тогда столь великодушно не стал будить? — парирует юноша. — Теперь в моих интересах, чтобы у тебя были силы. Всё будет зря, если ты подохнешь раньше, чем мы пройдём хотя бы вторую точку нашего пути.       Тэхён закатывает глаза так, что у него кружится голова. Он запускает руки в карманы и вдруг вспоминает про свои кольца. Выуживает горстку на ладони, поспешно надевает по очереди, не оставшись без внимания и прысканья капитана на это, и, когда с перстнями покончено, на его ладони остаётся лишь тоненькое серебряное колечко с крохотным аметистом — подарок Эфниэль. Колечко, что должно было уберечь его от настоящей опасности.       Поэтому дракон его не тронул? Из-за крохотного колечка, которое, к тому же, покоилось в кармане всё это время и чудом не выскочило? Но откуда Дьявол узнал про это кольцо?       Мотнув головой, Тэхён надевает последнее украшение на палец. Дьявол с этой ведьмой наверняка давно якшается, все её магические прибомбасы уже наизусть знает, так что догадаться ему труда не стоило. — Прежде, чем ты расскажешь всем, я хочу знать, — вновь заговаривает первым принц. — Что за "невинная душа", и почему я — твой ключ?       Вновь Дьявол не даёт ответа сразу, но в этот раз лишь оттого, что действительно задумывается. — Не знаю, — отвечает он чуть погодя. — Что это значит? — вспыхивает Тэхён и резко смотрит на него, хмуря брови. — Ты вчера дал слово, что больше не будешь держать в тайне причину моего нахождения здесь! — У меня с памятью проблем нет, — голос капитана понижается от раздражения. — Ведьма мне не сказала об этом. Лишь сказала, что невинная душа — это ты. И я пытаюсь понять, почему, с момента отплытия с Фаерфилда. — По-твоему, моя душа не может быть невинной? — теперь Тэхён просто фыркает. Как можно было не узнать, кого берёшь на борт в столь дальний путь? — В том-то и дело, — теперь и Дьявол поворачивает к нему голову. Его взгляд совершенно пуст. Правый глаз, где застлана пеленой некогда янтарная радужная облочка, выглядит пугающе безжизненным, совершенно мёртвым. Юноша этого вида не выдерживает и опускает глаза. — Я сомневаюсь, что у тебя вообще есть душа. Как у такого надменного самопровозглашённого вершителя чужих судеб может быть внутри хоть что-то, неосквернённое властью и золотом?       Тэхён сжимает кулаки. — Что ты знаешь обо мне, чтобы судить? — со сталью в голосе спрашивает он.       В тот же миг вздрагивает — именно такой вопрос задал ему Тьюд ещё тогда, в трюме.       И Дьявол даёт ему ответ, какой принц дал матросу: — Достаточно, чтобы презирать тебя и тебе подобных.       И юноша покорно проглатывает такое унижение. Спасибо, хоть, что не на виду у всех. — О презрении ещё побеседуем, — хрипло говорит Тэхён и упрямо продолжает стоять рядом. — Знаешь хотя бы, что я должен делать, как "ключ"?       Дьявол вновь расправляет плечи и сверяется с компасом. — Примерно.       Юноша опять закатывает глаза. — Как можно куда-то плыть, когда ничего не знаешь?       Капитан вдруг кривит в улыбке уголок губ, где растягивается рубец. — Так интереснее. — Да, ты определённо псих.       Недолго между ними царит тишина. Потом Дьявол единожды бьёт в маленький колокольчик над штурвалом, чем привлекает внимание всей команды. — Господа, — громко обращается он, когда все стапливаются внизу, и лишь Агуст остаётся на своём месте у борта, лениво подняв голову. — Пришло время перестать держать вас в неведении и открыть правду нашего курса. Наш путь лежит на Край Света — во владения самой Судьбы.       Внизу шелестят перешёптывания. Принц замечает всеобщее недоумение и слышит обрывки фраз.       "Край Света? Туда вообще возможно доплыть?"       "Капитан вкрай одичал!"       "И что ему только там понадобилось?"       "Эта ведьма решила нас надуть!" — Предугадывая ваши вопросы, зачем нам на борту балласт, — на миг капитан смотрит на юношу рядом, и тот возмущённо цокает, — он окажет нам неплохую услугу и облегчит испытания в пути. Так что, прошу вас теперь на мушке его не держать. — И куда мы идём сейчас, капитан? — спрашивает снизу боцман. — Сейчас у нас впереди Ледяные врата, — гордо отвечает Дьявол, и лица пиратов приобретают ещё большее изумление.       Изумляется и Тэхён, обращая взгляд к нему. — Но, сэр, ведь там море сковано льдом! — восклицает один из матросов. — Точно, кораблю там не пройти! — присоединяется к нему другой. — Для того, господа, наша пташка и бывала на Острове Драконов, — ухмыляется капитан. — Он добыл нам драконье золото, что растопит море и освободит нам путь.       Не заметив особого энтузиазма в глазах своей команды, Дьявол опирается локтями на штурвал и склоняет голову набок. — Бросьте, друзья, неужто вы испугались? — по-доброму усмехается он. — Неужто каждый из вас не переживал чего-то страшнее?       Растерянное молчание превращается в задумчивое. — Стоит ли мне напомнить вам, отчего мы все — одна команда на этом судне? — продолжает Дьявол, собирая по очереди искорки во взглядах. — Оттого, что каждый из нас уже видел лицо страха, и теперь мы в это лицо смеёмся. Оттого, что никто нам не указ, кроме одной лишь Свободы. А раз так, отчего бы нам не узреть все сокровища этой жизни?       И пираты воодушевлённо ликуют, поддерживая своего капитана в его решении. И капитан им улыбается улыбкой самого простого смертного, коему не чужда радость.       И лишь Тэхён стоит молча, на один короткий миг видя перед собой не того, кто похитил его.

🌊

— Значит, Ледяные врата, — хмыкает Арсон, задумчиво вращая свой любимый ножик.       Кок не был на палубе, когда капитан рассказывал свой план, потому теперь пребывает в смешанных чувствах после рассказа юношей. Тьюд, по обыкновению, пришёл на камбуз помогать с ужином, а Тэхёна позвал с собой, ибо его высочество маялся безделием весь день с великодушного позволения Дьявола.       Сейчас все трое потягивают из кружек дымящийся травяной отвар, слушают, как булькают остатки супа на остывающей плите и осмысливают грядущее. — А тебя зачем тащит? — после затянувшейся паузы спрашивает кок принца. — Я что-то не совсем понимаю. — Можно подумать, я сам понимаю до конца, — вздыхает тот. — Он сказал, что, по словам ведьмы, я — его ключ на пути во Владения Судьбы. Невинная душа, как он выразился.       Арсон удивлённо вскидывает брови, склонив голову набок, и внимательно смотрит в лицо юноши. — Ты — невинная душа? — Довольно, — Тэхён раздражённо прикрывает глаза, выставив перед собой ладонь. — Я уже наслушался сегодня ото всех, что такой, как я, не имеет ничего святого внутри. — Да я вовсе не об этом! — Арсон качает головой. — Однажды я слышал эту байку. Про невинную душу и Край Света, где живёт сама Судьба. И после вашего рассказа, я задумался о том, кто среди всех здесь может этой душой быть. Я-то думал, Дьявол тебя назло с собой тащит. — Назло кому? — его высочество хмурится в непонимании.       На лице мужчины вдруг застывает выражение испуга, будто он сказал то, что совсем не должен был. — Коли слышал, расскажи, — вдруг подаёт голос Тьюд, надеясь развеять гнетущую тишину. — Капитан ничего об этом не сказал. Хочется понимать. — Да тут и рассказывать нечего, — Арсон отвечает сразу, надеясь сбить принца с толку. А у того лицо по-прежнему изумлённое. — Невинная душа — действительно ключ ко всем замкам на пути к Судьбе. Перед ней все существа раскрывают свои тайны и навредить не смеют. Это то, что я запомнил. Поэтому тебя драконы и не тронули, пташка, — вновь обращается к его высочеству. — Тебе нельзя навредить. И драконье золото тебе дали, и дом свой показали — от тебя секретов у них нет. Пойди кто другой — разорвали бы, пикнуть не дав. — Это я уже понял, — опять вздыхает Тэхён. — Я не понимаю одного — что вообще значит "невинная душа" и почему это я. — Правда не понимаешь? — Арсон неопределённо вскидывает бровь. — Или согласен со всеми, кто тебе сегодня сказал, что в тебе нет ничего святого?       Принц замирает, распахнув глаза, и изо всех сил старается не смотреть на кока.       Изо всех сил старается не думать о том, что он может быть прав... — Арсон! — укоризненно шикает Тьюд, грозно посмотрев на мужчину. — Сам посуди, — а тот не обращает внимания на осуждение юнца. — Невинность и особа королевских кровей. Это ж как день и ночь. — Ты грубиян! Он ещё даже не король, на его руках нет крови, как у тех, кто обрекал нас на смерть! — Такие, как он, корону принимают руками уже по локоть в крови. И ты знаешь, о чём я говорю.       Тэхён встаёт так резко, что опрокидывает стул, и спешно покидает камбуз тяжёлыми шагами. Ему нужен воздух как можно скорее.       Он цепляется за борт руками, дышит тяжело и сбито от возмущения. Наполнив лёгкие морем, юноша понемногу успокаивается, а голова тяжелеет от мыслей.       Его отец, король Майро, в Тасфале почитается как справедливый и щедрый. Вот только на самом деле он безучастен и совершенно холоден. Тэхён не осуждает, его отец всегда был для него примером. На извечном благородстве и сердоболии власть не удержишь, близко никого подпускать к себе нельзя. Майро многое ему рассказывал о королевстве, показывал величие их владений, рассказывал о вельможах и знати, с кем можно иметь дело, а с кем нет, как должен вести и подавать себя король, чтобы от одного только его взгляда все вставали по стойке смирно и выражали почтение. Мать, королева Аннет, время проводила или в своих покоях, или с супругом, когда тот не выходил в свет. А Тэхёна воспитывали слуги и учителя.       И это правильно, считает он — мелочам его обучит и прислуга, а как быть настоящим королём никто не поведает лучше самого настоящего короля.       Единственное, что не нравилось принцу, когда он проводил время с отцом, это присутствие на казни. Несколько лет назад Майро впервые вывел его на свой балкон, откуда было видно площадь и помост с гильотиной и было слышно незамолкающих зевак и глашатая, зачитывающего список обвинений. Совершенно побелевший лицом от увиденного, Тэхён навсегда запомнил тот звук, с которым отсекается чужая голова. Запомнил и чувство после этого — мурашки за шиворот посыпались, как мелкий прибрежный песок, похолодели пальцы и скрутило желудок. Тошнило. Долго. И дрожь в коленях не унималась.       "Этот презренный не заслужил иной участи, Тэхён, — сказал Майро, когда сын немного пришёл в себя, — однажды обязанность чистить темницы ляжет на тебя. Ты должен привыкать, со временем смотреть на то, как избавляются от гнили, будет не так омерзительно".       А было не омерзительно. Принцу было только страшно. Он не помнит, за что обвиняемого казнили, не помнит всех его злодеяний, помнит только собственный животный ужас.       В последующие разы Тэхён дожидался, когда глашатай озвучит приговор до конца, и, когда палач в тёмной маске бездушно отпускал верёвку, что удерживала огромное тяжёлое лезвие над головой приговорённого, просто уходил, про себя соглашаясь, что иного мерзавцы не заслуживают. Некоторые правда не достойны иной участи.       Но разве их кровь на руках его отца? Разве на его собственных? Его высочество ответственности за бессовестность и бесчестие своих подданных нести не может. И вину за других испытывать не должен. Его долг — обезопасить невиновных и честных от угроз в лицах преступников.       "Правосудие не гуляет по улицам, не появляется по волшебному взмаху рукой. Ты — будущий король, ты — будущее королевства. Глаза и разум правосудия. Ты — и есть правосудие", — говорил ещё отец.       Убить убийцу — не преступление. И уж тем более со стороны монарха. А оттого его руки чисты.       Наведя порядок в своих мыслях, принц глубоко вздыхает и успокаивается, почувствовав небольшое облегчение своей совести. Теперь ему хочется просто побыть одному. Он обращает внимание к корме корабля и видит за штурвалом Джуна, потому, стараясь остаться незамеченным, шагает к носу, чтобы видеть только море. Чтобы хотя бы на несколько минут забыть о пиратской посудине с кровавыми парусами, где ему гнить ещё неизвестно сколько времени.       На носу темно — здесь нет фонариков, и солнце уже утонуло за горизонтом. Новолуние, оттого небеса озарены лишь крохотными редкими звёздами, и море почернело от ночных красок. Только этого сейчас и хочется. Тьмы, тишины и полного... — Трудный денёк вышел?       ...умиротворения.       Тэхён даже вздрагивает от неожиданности и обращает взгляд к источнику звука. На борту, свесив ноги и держась за край кливера, тёмным силуэтом сидит пират, чьего голоса его высочество прежде не слышал. — Ты кто? — хмурится принц. — Я дозорный, — отвечает пират. По голосу — тоже юноша, возрастом наверное как Тьюд или Тэхён. — Моё дело — ночью следить, как бы море не подбросило сюрпризов. — Разве рулевой сам не справляется? — теперь Тэхён недоверчиво вскидывает бровь, скрестив руки на груди. — Сам подумай, как с квартердека углядеть рифы ночью? — дозорный склоняет голову набок. — Не моё дело, — принц ведёт плечами и вновь смотрит на горизонт. Он вообще-то хочет побыть один и на беседы не настроен.       Бархатный шум моря перебивают вновь очень скоро: — Я Гиббсон. — Тэхён. — Знаю. Невинная душа на пути во Владения Судьбы. И как ты только на это согласился? — Гиббсон даже качает головой, будто действительно сочувствует. — Если ты так осведомлён о моём положении, с чего решил, что меня кто-то спрашивал? — фыркает Тэхён. — Были времена, когда у Дьявола была совесть, — пират пожимает плечами. — И я слышал о вашей сделке той ночью. Вот и решил, что он снова вспомнил о чести. — Я просто хочу домой, — тускло отзывается принц, сжав плечи пальцами. — Я безумец, раз поверил ему на слово, да? — Как знать. Однако, если тебе станет легче, ты всё это время почти не покидал родного королевства, ваше высочество. — Ты о чём? — юноша опять хмурится и поворачивает голову.       Во тьме видно, как дозорный указывает рукой на перила борта подле себя. Тэхён шагает ближе, Гиббсон достаёт из кармана спичку и чиркает ею прямо о борт.       В робком дрожащем свете пламени спички принц успевает разглядеть перекрытые чёрной краской вырезанные буквы, сложившиеся во фразу:       "Королевский флот Тасфаля, собственность его величества Майро". — Тэхён! — доносится с палубы голос Тьюда. — Лучше никому не знать, что мы с тобой виделись, меня здесь не очень жалуют, — говорит Гиббсон почти шёпотом, и спичка гаснет в ту же секунду.       Тэхён остаётся в полной тьме и, кажется, совершенно один, пока сзади не слышится топот и тяжёлое дыхание. — Ох, ты здесь.. — с облегчением произносит запыхавшийся Тьюд. — Я почему-то за тебя так распереживался... слушай, Арсон не имел в виду ничего такого, он лишь... — Грубиян, — сквозь зубы цедит юноша, сгорая от гнева после прочитанной надписи на корабле. — Тебя.. настолько задели его слова? — матрос звучит растерянно. Прошло достаточно времени, и он потому вышел за принцем, думал, что тот уже остыл. — Мне плевать, что вы обо мне думаете, ясно? — Тэхён оборачивается так резко, что Тьюд вздрагивает и отступает на шаг. — Я здесь только потому, что у меня нет выбора. И в доброжелательности не нуждаюсь. — Ну опять ты за своё, — юнец качает головой. — Пойми же, хорошо относиться к кому-то можно безо всякой на то причины. — Я знаю это, — теперь принц сжимает кулаки. — Только мне это не нужно.       Матрос молча глядит на него несколько мгновений, потом смело шагает навстречу и вдруг бережно-бережно обнимает обеими руками, прижимая к себе так надёжно. Тэхён от изумления теряет всю свою ярость, разжимает кулаки и распахивает глаза, просто дыша. — Это нужно всем, — вкрадчиво говорит Тьюд ему на ухо и вдруг гладит по спине. Так заботливо... словно они друг другу вовсе не чужие.       Его высочество молчит, в ответ не обнимает, но внезапно чувствует какое-то необъяснимое спокойствие внутри и укладывает подбородок на плечо матроса, отчего тот обнимает крепче. — Видишь? Тебе стало лучше, — он улыбается, юноша это слышит. — С чего ты взял? — бесстрастно бурчит Тэхён, медленно моргая. — Чувствую, — просто отвечает Тьюд. — Ты никого не подпускаешь к себе. Наверное, как король, хочешь себя обезопасить. Это твоё право. Но позволь мне быть к тебе добрым просто так. Мне совсем нетрудно, даже наоборот. Ты ведь, на самом деле, очень хороший, Тэхён.       Принц смотрит в никуда перед собой от этих слов.       Ему такого никогда не говорили... — Откуда ты знаешь... — шепчет он, чтобы нельзя было слышать горечь в его голосе. — Тебе лишь бы поспорить, — а Тьюд только улыбается и прижимает его к себе, как родного брата.       Вот, у кого действительно невинная душа. Сравнивая себя с Тьюдом, Тэхён совершенно нехотя соглашается со всеми, кто сегодня сказал, будто у него внутри ничего святого.       Ночь уже вовсю расцвела, а принц всё ворочается в своём гамаке без сна, слушает симфонию храпа матросов и никак не выбросит из головы надпись на борту. Каким образом Дьявол умудрился украсть судно из королевского флота? Как он вообще оказался в Тасфале? Да и какую надо иметь наглость, чтобы осквернить пиратским бесчестием боевой королевский фрегат?       Тэхён шумно спрыгивает с гамака, когда в голове всплывает гневное лицо отца из далёкого прошлого.       Ему было совсем немного лет, но сейчас он ясно вспомнил, как одним утром разгневанный король отчитывал своего адмирала, который не досчитался одного фрегата во флоте.       Принц спешно подымается, шагает прямиком к каюте капитана, будучи абсолютно убеждённым, что тот не спит, резко открывает дверь и заходит, не нуждаясь в приглашении. Как он и думал, капитан бодрствует, сидя за столом с закинутыми на него ногами, курит сигару и держит в руке карту. Он лениво обращает взгляд на вошедшего и откладывает карту. Тэхён скрещивает руки на груди и решает пока что держаться спокойно, не выдавая своих истинных намерений, с которыми явился в дьявольское логово. — Ну что, шкипер, далеко ещё до Ледяных врат? — скалится он, шагая к столу.       Дьявол от такого пренебрежения вскидывает бровь. — Слышал, будто твоя посудина самая быстроходная в наших морях, просто интересно, как долго мы на такой будем тащиться на Край Света, — продолжает Тэхён и останавливается напротив. — Чего ты хочешь? — с ледяным спокойствием спрашивает капитан, глубоко затягиваясь.       Принц склоняет голову набок и глядит пристально. — До Ледяных врат идти ещё пару дней, — Дьявол выдыхает дым ему в лицо и зеркалит его действие. — И верно, "Мутный" — самый быстроходный корабль в наших морях. Но ты же явно не за этим пришёл посреди ночи. — Ты дьявольски проницателен, — опять скалится Тэхён. — Одно из моих лучших качеств. Как и великодушие, ведь я до сих пор не пригвоздил тебя к стене за то, что ты припёрся без стука. Ты на моём корабле, пиявка, где по одному приказу тебя изрешетят. Не испытывай моё терпение. — Это не твой корабль! — юноша агрессивно бьёт ладонями по столу, теряя своё мнимое спокойствие. — Откуда у тебя судно, каракатица? — шипит он почти в лицо капитану, наклоняясь ближе.       Дьявол кривит уголок губ в нахальной усмешке, его шрам жутко растягивается, но боле юноша это не пугается. — Что ты знаешь? — капитан смотрит ему прямо в глаза и тушит сигару в пепельнице. — Я знаю, что пираты достаточно умны, чтобы захватывать суда поскромнее. А ты, полагаю, желаешь компенсировать огромным фрегатом нечто поменьше? — теперь усмехается Тэхён, сжигая взглядом.       Дьявол не сдерживает беззвучного надменного смеха, чем обескураживает принца на долю мгновения. — Я могу сказать точно так же про того, чей это корабль, — низким голосом говорит капитан, с удовольствием разглядывая искажающееся от гнева лицо юноши. — Не знаю, о чём ты, но я имею в виду достоинство. — Это корабль моего отца, грязная крыса! — Тэхён яростно сметает все карты вместе с пепельницей со стола одной рукой и выпрямляется, глядя свысока. — Фрегат королевского флота! — Был когда-то, — пират вздёргивает подбородок. — Твой отец невероятно великодушен, — последнее слово так и брызжет желчью. — Именно. И он никогда бы не опустился до того, чтобы отдать боевое судно мерзавцу вроде тебя за какие бы то ни было заслуги! — Ты так яростно защищаешь своего папашу, будто знаешь, что это за человек, — Дьявол качает головой и усмехается. — Хочешь сказать, ты знаешь?! — его высочество багровеет от возмущения. На его шее вздуваются вены, кулаки сжимаются так, что отросшие ногти впиваются в ладони. — Что ты вообще можешь знать?! Ты грязный преступник, вор, убийца и душегуб! Какое ты вообще имеешь право открывать рот в адрес короля?! — Что я могу знать? — капитан подымается со своего места, опрокинув кресло, обходит стол и становится почти вплотную к принцу. — Я знаю, кто я. Знаю, кто твой отец. Один фрегат — наименьшее, чем он способен откупиться от меня за то, что сотворил.       Тэхён отступает на шаг, непонимающе хмуря брови. — Я дал слово вернуть тебя в Тасфаль, — на этот же шаг Дьявол приближается к нему. — Но я ничего не сказал про то, каким верну тебя. Ты мне нужен живым лишь на время, пиявка. Так что, советую тебе прикусывать свой поганый язык, иначе твой папаша получит на блюдце только твои бесстыжие глаза, которые я выдавлю из твоего смазливого личика. — Уйми свой пыл, отродье, — шипит принц сквозь стиснутые зубы. — Когда мы вернёмся, я лично предам тебя суду. И скорость твоего корыта тебе не поможет. Тебя найдёт королевская стража, и ты за всё ответишь. Я не побоюсь занять место палача, чтобы не пропустить из виду ни секунды, когда гильотина отсечёт твою безобразную голову. — Гильотина? — капитан усмехается. — Помнится мне, ты хотел меня повесить.       Его высочество не теряется: — Ах, и правда — с памятью у тебя проблем нет. Хорошо, что напомнил, ведь гильотина — для тебя слишком милосердно, — вновь его голос пропитывается сталью. — Я хочу смотреть, как ты медленно задыхаешься и синеешь, болтая ногами как беспомощная букашка.       Дьявол наклоняется к нему, чтобы глядеть прямо в лицо и сжигать дыханием, и хрипло шепчет: — У тебя не хватит духу.       Трясясь от ярости, Тэхён одним движением выхватывает с его пояса знакомый кинжал и упирает лезвие в горло капитана, надавив так, чтобы пошла кровь. — Неплохой ход, — только хрипит Дьявол.       В тот же миг хватает юношу за горло, запрокидывает его голову и бьёт по руке, заставив выпустить кинжал. — Придумай.. уже.. что-то... новое.. — задыхаясь, шипит принц и впивается ногтями в чужую руку. — Как пожелаете, ваше высочество, — с этими словами капитан заламывает ему руку за спину, с силой бьёт лицом в стол, придавливая ладонью, и нависает сверху, чтобы видеть, как из его глаз сыплются искры от боли. — Выпусти пар, пиявка. Не забывай, тебе ещё долго здесь куковать. Ты всё ещё на моём судне, настоятельно не рекомендую забывать об этом. А ещё раз ввалишься без стука, привяжу на самый верх грот-мачты. — Я тебя ненавижу.. — рычит юноша, пытаясь вырваться. — Вот и славно, — усмехается Дьявол, хватает его за волосы и отдирает от стола, а потом толкает в сторону выхода. — Проваливай.       Тэхён с грохотом закрывает за собой дверь и шагает на палубу, пошатываясь. Осторожно касается пальцами пульсирующей щеки, понимая, что на утро там нальётся синяк.       Он вздыхает, и изо рта вырывается облачко пара. Юноша зябко обнимает себя за плечи и замечает, что палубу уже припорошил тончайший слой белых снежинок.       Море начало остывать.

🌊

      По мере приближения айсберги становятся всё больше и больше, покуда вовсе не превращаются в скалы и горные хребты, полностью созданные кристалльным льдом и серебристым снегом. Ледяная корка на поверхности моря тоже с каждым часом росла в толщине, но пока что судно ещё могло двигаться сквозь неё, оглушая команду звонким хрустом. Ветер хоть и пробирал до костей холодом, но был ласков и снисходителен, двигая корабль вперёд медленно и надувая отвердевшие паруса. Вокруг дымкой расстелился туман, затрудняя путь ещё больше.       Штурмана за штурвалом сменил капитан — с подобными преградами по силам справиться только ему. Команде же оставалось только следить за такелажем, но особо взволнованные перевешивались через борта, чтобы наблюдать за трескающимся льдом и надеяться, что он не повредит корабль.       Его высочество в уединении стоит на носу чёрного фрегата и вглядывается в даль в надежде разглядеть хоть что-нибудь, но не видит ничего, кроме тумана и устрашающих очертаний айсбергов, которые капитан так плавно огибает. Холодно. Настолько, что краснеет нос и замерзают слёзы, что наворачиваются от дуновений ветра, превращаясь в серебряные корочки тончайшего льда на ресницах и щеках.       В очередной раз Тэхён пытается согреть окоченевшие красные пальцы дыханием, запахивает шерстяное покрывало на груди и ёжится. Тьюд одолжил ему один из своих двух свитеров, но этого принцу оказалось недостаточно. Тасфаль никогда не был обделён солнечной заботой, а зимы в королевстве были тёплые, но сказочно снежные. Оттого такой мороз, когда стучат зубы, дрожат кости, краснеют пальцы и сохнет кожа до трещин, залюбленному солнышком юноше вынести чересчур тяжело.       И кажется, будто становится ещё холоднее с каждым часом.       Умно было бы спуститься на палубу ниже, но там ситуация ничем не отличалась. Печь на камбузе тоже остыла, отчего последние пару дней из провианта были только сухари. Здесь, наверху, можно было отвлечь себя от холода и голода хотя бы рассматриванием горизонта.       Принц оборачивается на матросов. Их будто бы холод совершенно не волнует, настолько они взволнованы и заворожены ледяными пиками и шипами, что скалы нацеливали прямо на судно. Юноша спускается ко всем, медленно ступая дрожащими ногами по обледеневшей палубе. Подымает глаза в сторону квартердека, смотрит на Дьявола у штурвала, завидует его кожаному плащу поверх свитера. Вдруг Тэхён слышит перебивающие друг друга глухие тяжёлые шаги и ворчание, обращает внимание на звук и видит, как Чимин и Агуст вдвоём едва удерживают в руках знакомый мешок.       Драконье золото... единственный источник тепла на корабле сейчас. — Сейчас, капитан? — громко спрашивает боцман, задрав голову и пыхтя. — Ещё нет, — отвечает капитан, покуда усиленно вглядывается вперёд. — Лёд ещё пропускает, если выльем раньше, можем не успеть пройти Врата насквозь.       Пользуясь тем, что пираты слушают капитана и стоят на месте, принц спешит к ним и выхватывает из рук кувшин, содрав с него мешок, обнимает обеими руками и прижимает к груди, вздыхая от облегчения. Тепло в тот же миг окутывает его тело, иней на ресницах тает, щёки и пальцы возвращают свой прежний цвет, и дрожь наконец унимается.       Агуст и Чимин только молча смотрят на Дьявола, и тот неопределённо встряхивает рукой — мол, пускай греется.       А старпом всё удивляется — как они вдвоём еле тащили этот кувшин, да ещё и через ткань едва не сожгли руки, а этот в одиночку держит голыми руками. Пират на миг сомневается, что драконье золото такое уж обжигающее, вытягивает руку к сосуду, но Чимин хватает его за запястье и мотает головой. — Тьюд уже потрогал разок, только ладонь зажила, — говорит он в довесок.       Агуст послушно убирает руку, удивляясь ещё больше.       А Тэхён их не слушает, закрыв глаза и наслаждаясь теплом. Даже с места не двигается. Он только на миг приоткрывает один глаз, когда рядом оказываются Джин и Тьюд, поднеся ладони к кувшину, чтобы согреть такие же покрасневшие пальцы.       Так проходит, наверное, около часа, принц ставит кувшин на борт и держит надёжно, не желая расставаться с теплом, и к нему по очереди кто-нибудь подходит тоже погреться, покуда лёд снизу не трещит совсем громко. На крохотной скорости корабль останавливается почти мягко, но дальше идти ледяная корка больше не позволяет. Все подбегают к бортам, почти свешиваются вниз, надеясь, что лёд не повредил судно. — Давай, пиявка, сейчас, — приказывает Дьявол сверху.       Тэхён послушно откупоривает крышку и осторожно наклоняет кувшин вниз. Вязкая золотисто-янтарная жидкость мгновенно плавит лёд, образуя сначала небольшую прорубь. Опустошив сосуд, юноша и сам чуть не перевешивается за борт, наблюдая, как прорубь разрастается, море подо льдом понемногу вскипает, пар подымается вверх, оттаивают паруса, корка бежит крупными трещинами, и льдины расступаются, позволяя кораблю сдвинуться с места.       Команда восторженно ликует, кто-то облегчённо вздыхает, и только капитан, как всегда, скудно ухмыляется. — И надолго нам этого хватит? — громко обращается к нему принц. — На несколько часов. За это время мы успеем выйти в свободное море, — на удивление сразу отвечает Дьявол. — А далеко до самих Врат ещё? — спрашивает кто-то из матросов. — Сами взгляните, господа.       Обеспокоенные опасной толщиной льда, пираты даже не интересовались горизонтом до сего момента. Лишь теперь все подымают головы и глядят вперёд, распахивая рты от восхищения.       А там, впереди, уже совсем рядом снежно-ледяные горы образуют витиеватую арку, под которую и ведёт их оттаевшее море. И море там — сапфирово-синее, кристалльно чистое, что видно, как драконье золото, точно кровь по венам, струится вперёд, согревая течение и освещая путь под тенью льдов.       Поначалу кажется, будто там чересчур узко, и делается беспокойно от того, что величественный фрегат может не пройти или повредиться о ледяные пики, но судно с лёгкостью заходит в Ледяные врата и движется беспрепятственно. Медленно и плавно под чутким руководством капитана. Оказывается, Врата — не просто арка, а целый ледяной тоннель, пройти насквозь который займёт час или более на такой скорости, но здесь почти полный штиль, лишь течение движет кораблём, потому выбора нет.       Тьюд, обеспокоенный безопасностью такелажа, задирает голову, но тут же восхищённо раскрывает рот и громко восклицает: — Вы взгляните только!       Моряки, как один, смотрят вверх. Там, в своде из голубого гладкого льда отражается струящееся драконье золото, что подсвечивает узоры инея и превращает лёд в картину самого звёздного неба, какое только позволено видеть человеку. Там словно целые созвездия собираются, словно падают одинокие звёзды, словно само Солнце сияют немногие из них. Усыпаны звёздами и ледяные стены, отражающие витиеватые потоки драконьего золота, отчего становится ещё светлее. — Я никогда не видел ничего подобного... — тихонько говорит Тэхён, когда Тьюд становится рядом с ним. — Иногда, чтобы увидеть нечто прекрасное, нужно пройти через нечто ужасное, — так же тихонько говорит ему матрос. — Не окажись ты здесь, и не узнал бы, что в мире есть такое чудо.       Принц вдруг смотрит на него. Когда речь заходила о его пребывании на "Мутном", он всегда глядел возмущённо и злобно, но теперь он глядит задумчиво и нехотя признаёт, что юноша прав.       Тьюд не смотрит в ответ, заворожённый потрясаюшим зрелищем, потому Тэхён беззвучно вздыхает и тоже возвращает внимание ледяному своду.       Окажись он здесь при иных обстоятельствах, было бы куда проще...       За любованием красоты становится вовсе незаметно, когда корабль приближается к краю Врат. Понемногу показывается дневной свет, россыпь золотых звёзд тает, и вот уже нос корабля встречают свободные воды.       Смеркалось, но драконье золото по-прежнему подсвечивало путь, потому, скорее всего, они успеют выйти в тёплое море до наступления ночи, ибо во тьме двигаться через льдины и айсберги вряд ли удастся. — Отличная работа, господа, — одобрительно ухмыляется капитан, видя восторженные и успокоившиеся лица. — Пиявка, отнеси кувшин в мою каюту.       Из заворожённых мужчин команда вновь превращается в ехидно похихикивающих грязных пиратов, и принц закатывает глаза. — Я бы его за эту "пиявку" в этих водах искупал, — бурчит он Тьюду, наморщив нос и насупившись, но послушно берёт кувшин и шагает в сторону капитанской каюты.       Не успевает он обогнуть грот-мачту, слышит громкий треск и едва может устоять на ногах, когда судно резко находит на толстую льдину, спрятавшуюся под сапфировой водой, и соскальзывает с неё. Потом слышит чей-то крик и оборачивается. — Тьюд, осторожно! — выронив кувшин, который чудом не разбивается, юноша бежит к борту, где ещё недавно стоял сам, и вытягивает руку, наивно надеясь успеть ухватить Тьюда за локоть.       Но от неожиданности матрос не успевает схватиться хотя бы за канат и с криком падает за борт. — Человек за бортом!       Команда ещё понимает, как поступать, как Дьявол в мгновение ока сбрасывает свой плащ, вихрем проносится мимо Тэхёна и прыгает за борт за юношей. — Спустить шлюпку! — приказывает Агуст, подзывая к себе Чимина и двоих матросов.       Принц хватается за борт обеими руками и может только бессильно наблюдать, как капитан выныривает вместе с Тьюдом, держит его одной рукой и ловко плывёт сквозь ледяное море к шлюпке, помогает залезть сначала матросу, и только потом забирается сам. — Верёвки обледенели, — ворчит Чимин, а потом замечает рядом Тэхёна. — Помогай давай, нечего глазеть!       Перепуганный юноша тотчас спешит к нему и хватает конец обледеневшего троса.       Вчетвером они подымают лодку, Агуст помогает промокшим забраться на палубу, и к ним сразу подлетает Джин с капитанским плащом в руках, хочет набросить его на плечи Дьяволу, но тот отбирает плащ и укутывает в него дрожащего Тьюда, а потом помогает ему встать на ноги. — Отставить панику, — отмахивается капитан, видя взволнованных моряков и принца, и добродушно усмехается. — Только вам, что ли, прохлаждаться? — К-капитан.. с-сэр... сп-пасибо.. — стуча зубами, лепечет Тьюд и жмётся плечом к боку Дьявола. — Брось это дело. Идём-ка лучше отогреем тебя, приятель.       Дрожа от невозможности сделать хоть что-то, покуда они не ушли, Тэхён спешно стаскивает с себя чужой свитер и протягивает Дьяволу, чтобы юноша смог переодеться в сухое и тёплое. — Т-ты ч-чего, замёрзнешь! — возмущается было Тьюд, но принц обрывает: — Не дури.       Капитан оглядывает его с ног до головы, одобрительно хмыкает и забирает свитер. — Агуст, руководи. До свободного моря осталось немного, не натворите чего без меня, — говорит Дьявол и, придерживая матроса за плечи, ведёт его в свою каюту.       Прежде, чем вернуться на квартердек к брату, Джин подымает упавший плед и набрасывает его на плечи Тэхёна, который застыл на месте и провожал взглядом капитана, задавая себе один вопрос:       Может ли дьявол был человечен?       К ночи становится совсем тепло, море свободно от льдин, а ветер и вовсе стихает, позволяя судну беззаботно дрейфовать в эту ночь. Сегодня все заслужили отдохнуть. Удаётся растопить печь на камбузе, но к этому времени уже никого не волнует голод, все хотят только спать.       Тэхён выходит с кухни с кружкой горячего травяного отвара, медленно, чтобы не расплескать, шагает к каюте капитана, наученный прошлым визитом теперь трижды стучит в дверь и только потом входит. Внутри пахнет сигарами, темно, лишь слабый свет керосиновой лампы на полу в изножье кровати освещает скрипучие доски, по которым принц ступает к крохотному прикроватному столику, чьи ножки вбиты в пол. Тэхён видит, что Тьюд крепко спит, свернувшись калачиком под тёплым одеялом на капитанской кровати, его высохшие волосы склеились и спутались сильнее, чем прежде, лицо безмятежно, а щёки как будто чуть розоватые. Обеспокоившись, юноша ставит кружку на столик и наклоняется к матросу, чтобы коснуться ладонью его лба. Тёплый, но не по-больному. Согрелся. — Любишь же ты по ночам бродить, — хрипят в изножье, и его высочество вздрагивает всем телом, тут же выпрямившись.       Тэхён делает шаг назад. Привыкшие к полутьме глаза только сейчас замечают, что тусклая керосиновая лампа стоит подле капитана, кто сидит прямо на полу, откинувшись спиной на кровать. На согнутом колене, подтянутом к груди, он держит стеклянную бутылку, а на вытянутой ноге неустойчиво качается пепельница. Свет падает на правую руку с зажатой меж пальцев сигарой, крепкие мышцы отбрасывают тени, дав юноше понять, что рубахи на капитане нет. Хотя бы штаны есть, и на том спасибо. — Вы не выходили с тех пор, как мы отплыли от Врат, — тихо, чтобы не разбудить матроса, говорит Тэхён. — Он в порядке? — Надеюсь. Я дал ему ром, чтобы согреть, и он уснул, — в тон хрипит Дьявол, поднося бутылку к губам. — Сам тем же греешься? — принц вскидывает бровь, стараясь звучать как можно более безучастно. — Делиться не стану, — усмехается капитан. — Очень надо, — не закатить глаза кажется преступлением. — Вашим гадким пиратским пойлом ещё мне травиться. — Ну и скудоумен же ты, пиявка, — теперь Дьявол и вовсе насмехается над ним. — Здесь вся пресная вода ромом разбавлена, так что заканчивай выделываться.       Тэхён трёт лоб ладонью и вздыхает раздражённо. Невольно думает, что понимает теперь, отчего ему в трюме силуэты мерещились после глотка воды. — Арсон заварил травы, говорит, это не даст разболеться. Заставь Тьюда выпить, когда проснётся, — говорит он напоследок, дожидается кивка и уже хочет уйти, как вдруг решается всё же спросить. — Куда дальше, шкипер? Или будешь томить, как с драконами? — С утра взгляну на карты, — отвечает Дьявол сквозь дым. — Только не закатывай истерик, тебе первому скажу. — Невероятно великодушно с твоей стороны, — скалится принц, надеясь, что капитан не видит. — Всё ещё одно из моих лучших качеств. А теперь проваливай, я устал.       Закатив глаза в который раз, Тэхён тихо покидает каюту и бесшумно закрывает за собой дверь.       Его высочество вновь просыпается позже всех в уединении, удивляется такой невероятной щедрости, ведь уже который день его не будят пинком и опрокидыванием гамака, потягивается и шагает на палубу, не умывшись.       Оказывается, солнце взошло совсем недавно, команда только расправилась с завтраком и начала приступать к работе, так что принц проспал не так уж сильно. Он оглядывается в поисках Тьюда, как тот почти сразу налетает на него со спины и обнимает за плечи. Отчего-то Тэхён чувствует прилив совершенно необъяснимой радости, когда видит матроса бодрым и улыбающимся, с розовыми щеками, блестящими глазами и взъерошенными волосами, несобранными в хвост как обычно. — Как себя чувствуешь, мореплаватель? — изо всех сил старается этой радости не выказывать, но губы самовольно растягиваются в улыбке. — Морозно-свежим, — хохочет Тьюд и легонько пихает его в плечо. — Арсон сказал, ты мне отвар принёс, который он заварил.       Принц понимает, к чему он клонит, потому спешит сощуриться и съехидничать. — Очевидно, он сам бы не доковылял, не знаю, чего ты себе напридумывал. — Ты за меня испугался, — матрос склоняет голову на бок, глядит так ласково, что самое заледеневшее сердце бы оттаяло.       Но Тэхён скрещивает руки на груди и отводит взгляд, натыкаясь им на каюту капитана. — Сдался ты мне, — фыркает он как можно более безразлично.       Тьюд улыбается шире и опять хохочет, снова по-дружески пихает его в плечо и уходит, чтобы приступить к работе. Вздохнув, его высочество направляется к дьявольскому логову, стучит трижды и открывает дверь.       В животе неприятно сводит от предвкушения чего-то плохого, когда он видит, как капитан склонился над заваленным картами столом, тяжело опираясь на него руками, горбится и хрипло дышит. Спутанные волосы у лица опасно свисают возле зажжённых свеч, а те, что сзади, смялись под воротом свитера, который, явно наспех, надет только что и задрался на спине, оголяя выступающие позвонки. — Чего надо? — низким и охрипшим голосом бурчит Дьявол, не поворачивая головы.       Тэхён заметно трусит, как бы ни хотел это скрыть. — Ты вчера обещал карты показать, — он так и стоит в дверях, держась за ручку и будучи наготове бежать. — Не до тебя сейчас, — рявкает капитан и тут же заходится в хриплом кашле, сгорбливаясь ещё сильнее. — Проваливай, пока я добрый. — Но.. — Я сказал, проваливай! — и швыряет в сторону незваного гостя что-то со стола.       Тэхён успевает захлопнуть дверь, и это что-то громко ударяется о неё с той стороны, потом падает на пол и, кажется, разбивается. — Очень надо, — фыркает юноша и, пряча дрожащие руки в карманы, уходит прочь. — Ты что-то совсем раскис, — хмурится Агуст, стоя подле штурвала, и смотрит в мертвенно-белое лицо капитана. — Тебе кажется, — хрипит Дьявол.       Старпом теперь возмущённо вскидывает бровь. Капитан едва ли не всем телом наваливается на штурвал, чтобы устоять, и качает его явно не из-за волн. Из-под плаща выбиваются нитки шерстяного свитера, но не удаётся скрыть дрожи от озноба. — Пойди приляг, а? — Агуст встаёт к штурвалу и почти отпихивает от него Дьявола. — Вторая бутылка вчера была лишней, делов-то, — а тот упрямится.       И тут же заходится в тяжёлом свистящем кашле, почти сгибаясь пополам. Старпом жестом зовёт Джина, обернувшегося на звук, и теперь уже настойчиво отталкивает капитана от штурвала, но прежде чем спровадить его отдыхать, прикасается ладонью ко лбу. — Ты горишь, недотёпа! — Тише ты. Уговорил, пойду прилягу.       Дьявол отдаёт ему компас с уже назначенным курсом и нетвёрдой походкой спускается на палубу, но на последней ступени его ноги подкашиваются, и он падает прямиком на подбежавшего штурмана. — Капитан, ты чего удумал?! — Джин распахивает глаза и обеими руками подхватывает капитана, чтобы удержать. — Эй, народ, помогите кто-нибудь!       К нему подлетает Чимин, и вдвоём они почти на руках несут Дьявола в его каюту.       Вечером, не найдя Тьюда на палубе, Тэхён направляется на камбуз, думая, что он там, но слышит из-за приоткрытой двери беспокойную беседу нескольких голосов, потом бесшумно прячется за дверью и прислушивается. — Ты же у нас за доктора. Сделай что-нибудь, — слышит сначала Чимина. — У меня в арсенале ножовка, игла с нитками, бинты и ром, но капитану сейчас это вряд ли поможет, — раздражённо отвечает тому Агуст. — Были бы травы целебные. — Волшебной исцеляющей пилюли нам не хватает, а травы чудес не сотворят, — ворчит Арсон, наверняка опять сидя на своём табурете и вращая нож. — Это всё из-за меня.. — виновато вздыхает Тьюд. — Из-за меня капитан заболел... — Не говори ерунды, малец, никому не надобно было, чтобы ты утонул во льдах, — перебивает его Джун. — Столько лет иметь в подругах ведьму, и не догадаться зелья какого-нибудь от простуды выклянчить! — опять ворчит Арсон. — Заварю ещё трав. Может, хотя бы жар собьём, а кашель — дело поправимое. Только курево у него отберите, а то толку не будет. — Если он за завтра не оправится, будем менять курс, — решительно заявляет Агуст. — Поплывём на ближайший обитаемый остров, найдём лекаря. — Капитан тебе голову оторвёт, — грустно усмехается Чимин. — Мне что, привыкать?       Теперь усмехаются все. — Чего-чего, а ты прав, Арсон. Чудо-зелье нам бы не помешало...       Тэхён цепляет пальцами цепочку на шее и вытягивает из-под ворота пузырёк с исцеляющим зельем. Пару мгновений разглядывает его, вынимает пробку, замечая, что к ней приделана крохотная стеклянная палочка, чтобы не тратить за раз больше одной капли; больше не слушает, о чём говорят на камбузе, и, покуда никто оттуда не вышел, так же бесшумно и решительно шагает к каюте капитана.       Теперь внутри сильно пахнет травами, керосиновая лампа стоит на столике подле кровати, и тихо, как в гробу.       Тэхён прикрывает за собой дверь, медленно, чтобы пол не скрипел, подходит к постели и смотрит на капитана. Он спит, но его ресницы подрагивают, он дышит тяжело и со свистом. В груди сдавливает от вида бледного лица, взмокшего лба и побелевших губ.       Принц сейчас не видит перед собой мерзавца, что похитил его. Он сам просто ненавидит болеть, хоть и слуги порхали над ним всякий раз, когда это случалось, оберегали ото всяких забот и исполняли все прихоти, но сейчас ему становится жаль Дьявола, представляя, как ему плохо.       Юноша жмурится и отворачивается на миг.       Внешний вид обманчив. Перед ним всё ещё разбойник и вор, сорвавший ему коронацию, упёкший в плен и меньше всех на свете заслуживший доброты.       Но Тэхён вновь смотрит на него. На взмокший лоб, на белые губы, на залёгшие под глазами жуткие тени, на тяжело вздымающуюся грудь, на спутавшиеся волосы, рассыпанные по подушке.       Старательно убеждая себя, что он не поступает по-доброму, что не помогает, что делает это ни в коем разе не ради Дьявола, его высочество откупоривает пробку пузырька. — Мне не выгодно, если ты подохнешь, — бубнит себе под нос Тэхён, и золотая капелька падает на сухие губы капитана.