"Мутный"

      В это утро его высочество, к своему большому сожалению, просыпается вместе со всеми по команде боцмана. И хотя больше всего хочет лечь обратно и заснуть, зачем-то натягивает свои сапоги и хвостиком следует наверх за Тьюдом.       Сегодняшним утром море отчего-то пахнет по-особенному, принц вдыхает полной грудью и чувствует, как его наполняют силы.       Матрос шагает помогать на камбуз по обыкновению, Тэхён сначала безучастно смотрит ему в спину, дыша морем, а потом вдруг думает, что дни, когда он был юнгой и с ног валился от объёма работы, проходили гораздо быстрее. Потому он спешно нагоняет Тьюда, и они вдвоём заходят на камбуз. — Ты чего вдруг? — удивляется матрос. — Всё равно я уже проснулся, — только пожимает плечами принц и уже самостоятельно шагает к шкафу за посудой.       Арсон и Тьюд изумлённо переглядываются. — Тебя самого-то часом не продуло у Врат? — кок исподлобья смотрит на юношу, вращая нож.       Тьюд даже прижимает ладонь ко лбу его высочества, проверяя температуру, но Тэхён морщит нос и недовольно глядит на обоих по очереди, звонко поставив стопку плошек подле кастрюли. — Что поделать, если тут из развлечений только работа, — фыркает он и подтягивает к себе половник.       Матрос берёт первую плошку и протягивает ему, еле-еле сдерживая улыбку. — Тебе тут нравится, так и скажи, — не выдерживает он всё же. — Ну вот ещё! — опять фыркает принц. — Оставь его, Тьюд, а то опять капризы будут, — хрипло хихикает Арсон, закуривая трубку.       Тэхён закатывает глаза, цокнув.       Они справляются как раз к моменту, как матросы начинают по одному заходить за завтраком, хотят уже и сами к нему приступить, как вдруг дверь открывается, и на пороге возникает капитан. — Ну надо же, — он вскидывает бровь, привалившись плечом к стене, и скрещивает руки на груди. — Палец о палец он не ударит, вижу-вижу.       Его высочество ехидно щурится и кривит уголок губ, а кок и матрос смотрят на капитана изумлённо и радостно. — Капитан, сэр, вам уже лучше? — тут же спрашивает Тьюд.       Дьявол и впрямь выглядит живее всех живых сегодня, и, судя по тому, как язвит, явно чувствует себя отлично. — Всё в порядке, Тьюд, ни к чему беспокоиться. — Ты нас всех перепугал, — ворчит Арсон, но принц вдруг видит в его вечно хмурых глазах какую-то.. заботу, которую кок старается скрыть изо всех сил. — Мы собирались менять курс, искать лекаря, думали, ты копыта отбросишь. — Не мечтайте, — только улыбается ему капитан, а потом переводит взгляд на Тэхёна. — Идём, пиявка, карты смотреть.       И выходит. — Не нравится мне, когда у него хорошее настроение, — ворчит принц, не спеша пока что идти следом. — Не знаешь, чего ждать.       Кок и матрос сдержанно хохочут, опустив головы. Во всяком случае, им кажется, что сдержанно. Юноша опять закатывает глаза. — Вот и не привыкай, — говорит Арсон, вращая нож. — И как вы его терпите? — бурчит Тэхён, отходя сполоснуть руки. — Поверь, пташка, тебя терпеть сложнее, — опять хохочет кок.       Его высочество брызгает в него водой с рук, недовольно цокнув, и направляется на выход под прысканье Тьюда. — Какой-то он сегодня странный, — Арсон глядит ему вслед с ухмылкой. — Не ворчит, не капризничает. — Я тебе говорю, ему тут нравится, — матрос берёт одну плошку и наконец принимается за кашу, не переставая хихикать.       В каюте капитана в облаке табачного смрада уже стоят Агуст, Джун и Чимин, выжидая указаний. Дьявол великодушно дожидается Тэхёна и только теперь разворачивает на столе карту, двигая её ближе к свечам, чтобы всем было видно. — Итак, господа, — начинает капитан. — Следующая точка нашего пути на Край Света — Русалочьи воды. Вы все знаете, что это значит.       Пираты переглядываются между собой и заметно напрягаются. — Не все, — сразу подаёт голос Тэхён и делает шаг ближе. — Да брось, никогда не слышал ничего о русалках? — хмурится Чимин. — Только то, что они наполовину девушки и наполовину рыбы, и то, что они водятся слишком далеко от моего королевства, — принц пожимает плечами. — Они наполовину рыбы лишь оттого, что их, замученных, сбрасывали в море и оставляли на верную смерть, — говорит Джун. — А море милостиво к мученикам. — Кто сбрасывал? — Тэхён догадывается, кто, но пристально смотрит в его серьёзные глаза и хочет, чтобы штурман произнёс это сам.       А тот выдерживает его взгляд мгновение, становится ещё серьёзнее и отводит глаза к карте. — Пираты. — И простые моряки способны на жестокость, пиявка, не списывай их со счетов, — встревает Дьявол, привлекая внимание принца. — Ибо нет большей опасности для девушки, чем толпа оголодавших мужчин. А оттого русалки беспощадны ко всем мужчинам, кто осмеливается ступать на их территорию. Заслышав корабль, они начинают петь и не заканчивают до тех пор, пока не полопаются перепонки, и из ушей не хлынет кровь. Ну или до тех пор, пока опьянённый их пением моряк не прыгнет за борт, чтобы его утянули на дно.       Холодок бежит по спине, и юноша ведёт плечами, надеясь прогнать всплывшую перед глазами ужасную картину. Даже живот урчит от одного только воображения. — Но поскольку у нас есть ты, — опять говорит капитан. — Нам подобная участь не грозит. — Вообще-то, я тоже мужчина, — хмурится Тэхён. — Так что вполне себе грозит. — Ты — невинная душа прежде всего, а значит, тебя не тронут. А если хорошо попросишь, не тронут и нас. — Ты по-прежнему настолько самонадеян, что даже тошнит. — Брось фыркать, с драконами же я не промазал. — Нет, подожди-ка.. — принц распахивает глаза. — Мне что, и к русалкам попасть нужно?! — Соображаешь ты долго, конечно, — прыскает Агуст, но отворачивается тут же от возмущённого взгляда.       Дьявол двигает к свечам другую карту, разворачивает, и видно, что на ней отмечен и остров драконов, и Ледяные врата. Значит, ту карту дала ведьма. — Карта обрывается как раз на Русалочьих водах, — показывает капитан. — Ведьма сказала, что её вторую часть добудем только в пути. — Но с чего ты взял, что она у русалок? — не успокаивается Тэхён. — Только потому, что на них обрывается путь? — Есть ещё предположения? — Ну.. — теперь он мнётся, покуда на него смотрят выжидающе, и это раздражает. Опять живот громко урчит. — А почему твой чёртов компас не укажет путь дальше? — его высочество сконфуженно скрещивает руки на груди и горбится, надеясь заглушить голодное урчание.       Дьявол смотрит на него с прищуром, не понимая, кто ему рассказал про суть компаса, однако всё же отвечает: — Есть только два места в мире, на какие не указывает мой компас — это Край Света и воды сокровищ Тритона. Нам нужна эта карта, пиявка, иначе тебе домой не вернуться. Если её продолжение не у русалок, тебе нужно узнать у них, где его искать.       После этого он сворачивает ведьминскую карту, возвращает внимание к разложенной ранее и обращается уже к пиратам: — У нас по пути будет обитаемый остров, примерно к полудню окажемся рядом, нужно восполнить запасы. Сильно не разгуливаемся, с русалками лучше разобраться поскорее.       Выслушав указания, те направляются к выходу, а принц ещё пару мгновений стоит на месте и глядит на сложенную карту на краю стола, думает о русалках и мысленно ругает себя за то, что согласился тогда на сделку с капитаном.       С которым он вдруг сталкивается взглядом, когда отмирает. Дьявол вскидывает бровь, подцепляя сигару, и явно ожидает, когда юноша уйдёт, потому тот, вздохнув, уже разворачивается к выходу, как вдруг: — Эй, пиявка.       Капитан вдруг подходит к столику подле своей постели, берёт с тарелки принесённый матросом крупный округлый фрукт ярко-розового цвета с причудливыми зелёными листьями, похожими на щупальца, и кидает принцу. Тэхён ловко ловит плод одной рукой, смотрит сначала на него, а потом на капитана, вопросительно вскинув брови. — Мне не выгодно, если ты подохнешь, — только хмыкает Дьявол и закуривает.       Неожиданно для самого себя юноша кривит уголок губ в подобии улыбки, качает головой и всё же уходит.       Как и было обещано, чуть позднее полудня "Мутный" причаливает к большому острову. Прямо на берегу растянулись ряды торговых лавок, и говор людей слышно даже на корабле. Жизнь тут кипит вовсю.       Судно швартуется у причала, матросы спускают хлипенькую лестницу и по очереди сходят на берег, прихватив с собой пустые мешки. Капитан стоит у борта и запоминает тех, кто спускается.       Принц останавливается рядом, видит, что Дьявол вновь скрыл лицо тканью, и фыркает: — К чему опять маскарад?       Проводив взглядом последнего матроса, капитан нехотя поворачивается к юноше и вскидывает бровь. Ответа не следует, потому Тэхён только пожимает плечами и тоже шагает к лестнице. — Далеко плавники навострил? — теперь подаёт голос Дьявол. — От тебя подальше.       Цокнув раздражённо, он хватает принца за локоть и дёргает на себя. — Да в чём дело? — возмущается тот и выдёргивает руку. — Мне что, нельзя на берег? — Тебе нельзя доверять, — хрипит капитан. — Боишься, что сбегу? — юноша скалится.       Пират сиё ехидство не оценивает и опять хватает его за локоть, сжимая на этот раз до боли. — Остынь, — Тэхён стискивает зубы и в отместку наступает Дьяволу на ногу. — Я вернусь со всеми, отпусти меня.       Капитан прищуривается и незаметно снимает с пояса свой кинжал, перехватывая чужую руку за запястье. — Скажи-ка ещё раз. — Я. Вернусь. Со всеми, — цедит принц, злобно сверкая глазами.       В тот же миг вскрикивает от боли и отдёргивает руку. На расправленной дрожащей ладони видит, как вспыхивает лазурным и запекается свежая рана от колдовского кинжала, а потом сжимает губы от злости и смотрит на капитана. — Посмотрим, чего стоят твои слова, — а тот прячет кинжал и просто уходит. — Мерзавец, — шипит юноша себе под нос, глядя в удаляющуюся спину.       Медленно, не без опаски он спускается по лестнице, что дрожит как и его колени, на причал, шагает на вымощенную камнем площадь и почти глохнет от голосов торговцев и торгующихся. Неторопливо шагает вдоль ряда лавок, безучастно разглядывает товары, но почему-то чувствует неожиданную лёгкость. Все эти незнакомцы — как глоток свежего воздуха после длительного пребывания среди пиратов. Да и не менее отрадно после запахов сапог и нечистоплотности вдохнуть ароматы пряностей, свежей выпечки, сырой рыбы, парфюмерных масел, да даже не самых свежих овощей, и всё это ещё и разбавлено запахом моря и можжевеловых ветвей.       Поймав очередной изумлённый взгляд, Тэхён с горечью глядит на свою одежду. Конечно, он столько дней коротал в сыром трюме, потом драил палубу пиратского корыта, чистил пушки, да в придачу извозился в золе на драконьем острове. Он выглядит теперь, мягко говоря, как поросёнок, и пахнет, к своему стыду, даже хуже, а драгоценности и жемчуг только добавляют нелепости его виду.       Он смотрит в сторону парфюмерной лавки, мимо которой прошёл, подумывает, что может ароматное масло хотя бы немного исправит ситуацию, однако отказывается от этой мысли и бездумно шагает вглубь городка.       Ещё издалека замечает небольшой магазинчик местного портного и берёт курс на него, как вдруг чья-то рука ложится на его плечо, заставив вздрогнуть и обернуться. — Не желаешь узнать свою судьбу, мальчик?       Перед принцем стоит скрюченная старушка в плотных чёрных одеждах и изумрудной накидке с капюшоном, на её руках множество золотых браслетов и колец, на шее три амулета с какими-то колдовскими символами, и в левой ладони она держит небольшой хрустальный шар.       Как много речей об этой Судьбе вокруг юноши в последнее время, спасу нет! — Мне приятнее жить в неизвестности, — сухо отвечает Тэхён и намеревается продолжить свой путь.       Не успевает он и трёх шагов прочь сделать, как старушка вновь говорит: — Таким, как ты, лучше глядеть наперёд, ваше высочество.       Принц замирает и распахивает глаза, его взгляд проваливается в никуда. Незнакомка, шаркая, опять подходит к нему, встает напротив и заглядывает своими хрустально-голубыми глазами в чужие сапфировые.       Тэхён пребывает в растерянности ещё несколько мгновений, совершенно не понимает, откуда этой старушке стало известно, что он королевских кровей, а потом вдруг мельком глядит на свои руки, и взгляд его сразу становится скептическим. — Если на мне золото и камни, вы сразу решили, что я принц? — он задирает нос. — Дело не в золоте твоих украшений, юноша, — говорит старушка, берёт в свободную руку его ладонь и кивает на порез. — Дело в золоте твоей крови. Монаршая кровь пахнет золотом, оттого мне не стоило труда понять. — Откуда вам знать, как пахнет золото, — теперь принц хмурится. — Ты всегда был острым на язык.       Тэхён вновь распахивает глаза, и его щёки наливаются румянцем. — Я вовсе не это имел в виду... — Тогда тебе ответа знать не нужно. — В таком случае, полагаю, вы хотите золото с моих пальцев за ваш рассказ о моей судьбе? — он вызволяет руку и вздыхает устало. — Я плату вещами не беру. Немного твоей энергии и доверия будет достаточно. — Энергии? Мадам, я настолько без сил, что если вам ими заплачу, то свалюсь с ног, — принц качает головой, усмехаясь. — Я не о той энергии толкую. Речь об энергии твоего духа. — Что ж, — он не перестаёт снисходительно улыбаться и разводит руками. — В таком случае, прошу. Берите, сколько нужно.       Старушка опять берёт его порезанную ладонь в свою и опускает на свой хрустальный шар. Тэхён покорно ждёт, скучающе глядя по сторонам. — Долгий путь тебя ждёт, — говорит незнакомка с закрытыми глазами. — Вижу, мертвецы слишком близки к тебе. Их двое... обоих и отпустишь в один день. Лучше тебе в одиночку не ходить, иначе ждать тебе беды от мужчины, кто зовёт себя капитаном. На трон тебе путь заказан, ибо судьба найдёт тебя в море. И отдашь ты то, что считаешь ценным, за истинную драгоценность. Множество раз Смерть подпустишь слишком близко к себе, и чужое горе для тебя будет больнее собственного, — теперь она открывает глаза, внимательно вглядывается в лицо юноши и подытоживает. — И враг твой станет тебе на всю жизнь самым верным союзником.       Тэхён вновь хочет снисходительно улыбнуться, но его лицо каменеет, когда вместо скрюченой седовласой старушки он видит перед собой статную черноволосую женщину.       Что за чертовщина...       Те же глаза, те же украшения, та же одежда... но вместо морщинистого лица теперь утончённое и красивое, вместо сморщеных холодных рук теперь молодые, мягкие и тёплые. — Твоё сердце желает любви, однако тебе нельзя открывать свою душу тому, кому тебе это кажется правильнее всего, — вдруг продолжает женщина. — Тебе не стоит доверять участливым речам, но не раздумывая доверяй глазам, что смотрят с ненавистью. Так бывает, что чем страшнее судьба, тем добрее душа. — И всё это вам сказал шар?.. — юноша глупо моргает. — В этом шаре — духи. А духам известно многое. — Коли духам известно, не могли бы они и в настоящее посмотреть? — принц чувствует себя наивным глупцом, но ему необходимо подтверждение словам пиратов. — Мои родные.. они в порядке?       Женщина склоняет голову на бок, вкрадчиво глядит в его глаза и чуть хмурится. — Удивительно, что они тебя до сих пор тревожат, в то время, как сами о тебе позабыли. — Что? — теперь Тэхён возмущается. — Им куда лучше, чем тебе сейчас. Оттого ты их вовсе не волнуешь. Другое заботит их умы, с тобой они простились. — Вздор! — он выдёргивает руку из чужой ладони и делает шаг назад. — Это всё враньё! Мой отец уже стар, ему нужен наследник, он не мог забыть обо мне! — Невинное наивное дитя, — только качает головой незнакомка, с сочувствием смотря на покрасневшего от злости принца. — Вы — шарлотанка, — фыркает тот и, расправив плечи, шагает наконец прочь. — От судьбы не убежать, ваше высочество. Помни о моих словах, — доносится ему в спину.       Но он уже не слушает, подымается на крыльцо магазинчика и толкает дверь. Тонко звякает махонький колокольчик, и из-за прилавка выглядывает хозяин — приятный на вид, опрятный мужчина на пороге преклонного возраста. Кивком юноша здоровается и, надеясь забыть слова незнакомки и успокоиться от возмущения, бегло осматривается. По левую руку у витрины в ряд стояли манекены в изысканных рубашках, блузках, платьях и брюках, а по правую — шкафы с рулонами разномастных тканей на любой вкус и цвет. У прилавка можно было выбрать иглы, булавки, катушки ниток и прочее необходимое для шитья. — Вам помочь, господин? — любезно спрашивает портной, выходя из-за прилавка. — Мне бы заменить эти лохмотья, — Тэхён неловко оттягивает двумя пальцами ворот рубашки, по-прежнему смущаясь своего вида. — На нечто похожее, если у вас имеется. — Может, есть какие-нибудь конкретные пожелания? — мужчина уже делает шаг в сторону манекенов, но выжидает ответа. — На ваш умелый взгляд, — юноша только пожимает плечами.       Выделываться ему уже ни к чему, одежды, что на нём сейчас, иначе чем тряпки назвать уже нельзя, а он, глупый, согласился на длительное плаванье, так что, главное — удобство.       Портной приглядывается к его телосложению, скоро прикидывает размеры и удаляется за штору возле шкафов с тканями, которую принц ранее не заметил.       Покуда из-за шторы доносятся шуршания, Тэхён продолжает разглядывать манекены с уже законченными изделиями, нерешительно шагает к одному, одетому в изысканное платье кремового цвета с воздушными рукавами и небольшим красивым вырезом. Юноша робко касается кончиками пальцев нежной ткани и горько вздыхает.       Неужели и Мари о нём позабыла?.. Неужели незнакомка сказала правду, и его отпустили из своих жизней, полагая, что живым от пиратов ему не уйти? Отец и мать всегда были к нему немного равнодушны, чтобы нежностями не разбаловать, но Мари... его единственный друг, невеста, в конце концов. Он не надеялся, что девушка видит в нём будущего супруга, не расчитывал на чувства с её стороны, но разве как друг он ей не дорог?       Неужели Тэхёна и правда не ждут и не ищут?..       Он единожды качает головой, одёрнув сам себя, и отступает от платья. Он — единственный сын Майро и Аннет, единственный наследник. Отец должен найти его хотя бы ради престола.       Должен ведь?.. — Вот, господин, — портной возвращается к юноше. В его руках аккуратно сложенная кремовая рубашка, похожая на ту, что безнадёжно испорчена, и пара чёрных плотных брюк. — Я подобрал для вас брюки поменьше, ваши вам явно великоваты. Будете примерять? — Нет, возьму так, — принц даже не глядит на одежду.       Мужчина кивает и шагает за прилавок, чтобы обернуть вещи в бумагу. Тэхён следует за ним, снимает с пальца кольцо с рубином и кладёт на прилавок, подвинув к портному. У того распахиваются глаза. — Это.. больше, чем стоят эти вещи, — изумляется он, оставляет одежду не упакованной и не веря берёт в ладонь украшение. — Но не больше, чем ваш труд, — его высочество едва улыбается, по-прежнему не подымая глаз.       Мужчина тоже улыбается, смотря на юношу с благодарностью, потом вдруг кладёт кольцо обратно и потерянно озирается по сторонам. — Погодите минуту, — говорит он и торопливо шагает обратно за штору. Возвращается и впрямь через минуту с парой низких чулок и замшевым поясом, которые тоже кладёт в свёрток. — Простите мне моё любопытство, — продолжает он, перевязывая свёрток тонкой бечёвкой. — Но вы, случаем не герцог какой? Ваше кольцо.. здесь таких даже знать не может себе позволить. — Что вы, — грустно усмехается принц, наблюдая за его действиями. Впервые ему не хочется кичиться монаршим происхождением. Он уже побывал юнгой на пиратском корабле, так что услышать титул герцога в свой адрес почти комплимент, особенно при его нынешнем виде. — Видел, корабль причалил, — продолжает портной, — с кровавыми парусами, не ваш? — Мой, — юноша еле сдерживает злорадство, потому что осквернённый фрегат на самом деле принадлежит его королевству.       А вот почему Тэхён не просит помощи у портного, он даже не понимает. Почему не говорит, что он в плену, да ещё и у пиратов, почему не просит его спрятать или послать к здешним каким мореходам, чтобы просить у них помощи? Только из-за сделки? — Путешествуете? — Можно и так сказать.       Видимо, и впрямь из-за сделки. Тэхён совершенно не уверен в капитане, но себя привык считать человеком слова. К тому же, Дьявол и сам дал слово вернуть его домой. Если он этого слова не сдержит, его высочество почтёт за честь продемонстрировать ему, как его научили бить мечом в сердце. — Наверное, многие места уже поглядели, — портной чуть улыбается. — Давно в море? — Почти полгода, — теперь это правда. — Даже обидно будет теперь надеть такую красоту после столь долгого плаванья, — со вздохом глядит на свёрток. — О, у нас тут через улицу банный дом, можете заглянуть.       Принц оживляется. — Прошу, — портной торжественно вручает ему свёрток. — Спокойного вам плаванья, — и улыбается. — Спасибо, — Тэхён грустно улыбается в ответ, забирает свёрток и уходит, звякнув колокольчиком.       Спокойствие ему будет только сниться...       За выложенные на прилавок жемчужные серьги в уплату хозяин заведения — высокий крупный мужчина с нелепо длинными усами, выкрученными в стороны — просит свою помощницу проводить юношу в лучший индивидуальный зал — огороженный со всех сторон, дабы избежать лишних взглядов.       Лицо обдаёт приятным жаром и ароматом можжевельника, кожа почти сразу покрывается липким потом, а одежда ощущается ещё омерзительнее, чем прежде. — Помочь, золотко? — спрашивает женщина, улыбаясь чересчур любезно. — Спасибо, справлюсь, — Тэхён неловко улыбается в ответ, но, видя её местами почерневшие зубы, почти кривится. — Звони в колокольчик, если понадоблюсь, — помощница указывает на махонький колокольчик на тумбе подле огромной деревянной лохани и, прежде, чем удалиться, недвусмысленно подмигивает. — Ну, или если передумаешь.       Оставшись, наконец, в уединении, принц вздыхает и закатывает глаза. Он кладёт свёрток на тумбу, колокольчик сразу ставит на пол, чтобы не звякнул не нароком, снимает по очереди кольца и стаскивает свои лохмотья. Кряхтя, как старик, забирается в обжигающе горячую воду, но это настолько расслабляет, что глаза теперь закатываются от удовольствия. Его высочество согласен пролежать так остаток дня, чтобы слой грязной кожи отмок и отвалился, как у змеи, но время у него ограничено. Всё же, расставаться с удобствами, что при жизни в замке были для него не более, чем обыденностью, он не готов.       Тэхён жалостиво смотрит на свои колени, щедро усыпанные синяками, подымает руку, глядит на ободранный локоть, понимает, что второй выглядит так же, и снова вздыхает. В горячей воде начинают размокать и саднить все царапины, особенно свежий порез на ладони. Принц подносит её к лицу, разглядывая рваные края раны и запёкшуюся кровь. Порез болел всё это время, вода только усилила эту боль.       Значит ли это то, что он будет болеть ровно до тех пор, пока Тэхён не вернётся на корабль и не подтвердит свои слова? Если это так, то сподвигнет ли то же самое капитана? Порез на его груди, оставленный вечером после путешествия к драконам, выглядит гораздо глубже и больше, наверняка и болит сильнее. Но может ли этот чёрствый мерзавец ощущать эту надоедливую боль и помнить о данном принцу слове? Достаточное ли это напоминание для него?       Чёрт... а ведь его высочество вылечил капитана исцеляющим зельем. Что, если оно и с порезом справилось? Он даже внимания не обратил, он вспомнил лишь сейчас.       Поёжившись, юноша опускает руку обратно в воду, вздыхает и закрывает глаза. Надо ли ему спрашивать Дьявола о его кинжале? О его намерениях? О его совести?       О последнем не стоит, тут ответ очевиден.       И всё же, с какой стати Тэхён вдруг его слушается? С какой стати покорно исполняет всё, что тот ни скажет? Он ведь запросто может затеряться в этом городке, спрятаться, чтобы его не нашли даже с колдовским компасом, а потом забыли и бросили здесь.       Черта с два. Если б мог, выпытал бы что-нибудь у портного, да давно бы уже сидел в чьей-нибудь лодке на пути в Тасфаль. Покорно остался здесь.       Слабак.       Столько лет в нём воспитывали характер, чувство собственного достоинства и гордость, которой, ну честно, у Тэхёна хоть отбавляй. Но то, как позорно он сейчас сдаётся пиратам, превращает в пыль всё воспитание.       Потянувшись за куском душистого мыла, его высочество на миг думает, что делает это всё лишь потому...       Потому, что так он может ещё хотя бы немного побыть в море.       Подаренное отцом путешествие было замечательным, верно, но коронация — то, к чему принц готовился всю жизнь, это его предназначение.       Предназначение.       Предназначение?..       Да. Ведь море не стоит того, чтобы отвергнуть цель своей жизни. Ничего не стоит. Особенно бархатный шум волн, дикий свободный ветер, свистящий в парусах, аромат соли и нагретых солнцем волос, кровавые рассветы и закаты на горизонте... Спокойное сапфировое море и бескрайний гневный океан, удручающий штиль и бурный шторм, палящее солнце и безлунные ночи.       Удел безотвественных или несбыточная мечта заложника короны?       Надев новую одежду, что стала горячей, принц выходит в коридор, протирает рукавом запотевшее зеркало и глядит на своё отражение. Вид его удручает — щёки впали, заострив скулы, губы растрескались, под глазами появились тёмные круги. Новые брюки, что, как сказал портной, были меньшего размера, пришлись в пору, не сваливались даже без пояса, в отличие от старых, а из-за выреза рубашки выглядывали острые ключицы. Оттопырившиеся рёбра можно было прощупать, запястья стали тоньше, на широких плечах даже из-под ткани выделялись кости.       Тэхён даже не думал, что настолько исхудал. Он выглядит ужасно.       Совсем не так, как должно принцу.       Мотнув головой, от протягивает руку к общей расчёске, что лежала на столике перед зеркалом вместе с какими-то явно женскими духами и забытыми шпильками, с ужасом представляет, сколько людей этой расчёской пользовалось до него, но всё равно принимается расчёсывать чистые волосы, что вернули свою шелковистость. Закончив, решительно берёт духи и единожды спрыскивает ворот рубашки. Пахнет сиренью. Пусть хотя бы не надолго.       Даже не хочет смотреть в зеркало снова, выходит уже в общий коридор, благодарит хозяина и просит сжечь оставленную им одежду.       На улице его встречает порыв ветра, что после такого жара кажется обжигающе холодным, но дышится теперь так легко, что принц даже забывает про свой нелицеприятный внешний вид, выглядывает на пристань и недовольно вздыхает, потому что "Мутный" никуда не делся.       Тэхён шагает обратно, думая, что скоро уже все возвращаются, а он хочет поскорее подтвердить свою догадку о порезанной ладони, как вдруг видит на пути знакомую помолодевшую предсказательницу и наивно распахнувшего глаза Тьюда перед ней. Закатив глаза, принц проходит мимо них, хватает матроса за рукав и тащит за собой. — Ну куда? — недовольно канючит Тьюд, но не вырывается. — Тебе Владениями Судьбы недостаточно мозги напудрили? — только цокает Тэхён. — Эта обманщица мне тоже с три короба наплела. — Но у неё шар с духами! — Чушь собачья эти все предсказания, будь благоразумен.       Матрос ворчит что-то про то, что принц скучный, но тот продолжает тянуть его за собой, покуда они не выходят к причалу. Оглядевшись, юноша понимает, что пираты до сих пор в городе, и закатывает глаза — на кой чёрт он спешил? — Якорь мне промежь зубов! — слишком громко восклицает Тьюд, и кроме Тэхёна на него оборачивается парочка прохожих. — Ты такой красивый...       Принц распахивает глаза. Матрос смотрит на него с раскрытым от восхищения ртом, разглядывает новую одежду и чистые волосы, засиявшие на солнце как настоящее золото, и сомневаться в его искренности будет подобно преступлению.       Его высочество краснеет и отводит взгляд, медленно шагая к другому причалу, чтобы ещё хоть немного побыть вдали от "Мутного". Тьюд семенит за ним следом. — Правда, одежда, конечно, попроще, чем у тебя была, но по тебе сразу видно, что принц! — не перестаёт лепетать он, заставляя краснеть гуще и гуще. — А то ты много принцев видел, — бурчит Тэхён, отворачивая голову от него. — Знаешь, король Маэглиса тоже был на лицо приятен, но если б не его платья роскошные, никто бы и не понял, — а Тьюд вообще не боится, что запас его искренности обмельчает. Как вообще можно вслух столькими честностями разбрасываться?       Они садятся на край причала и свешивают ноги к морю. — Не одежды короля делают королём, — вздыхает Тэхён, глядя на спокойную тёмно-синюю гладь. — А я о чём толкую-то, — Тьюд сгибает правую ногу, устраивает на колене локоть, подперев кулаком щёку, и смотрит на красивый профиль его высочества. — К слову, на что купил новьё?       Принц показывает ему правую руку, и юноша сразу замечает отстутствие одного кольца, вздохнув. — Ох, оно мне больше всех нравилось, — признаётся невзначай. — А мне — меньше, — честно говорит Тэхён. — Почему? Не любишь рубины? — Не люблю красный цвет. По мне так он какой-то тревожный. Кроме разве что закатного солнца, такой красный мне по душе. — Тогда тебе бы в Маэглисе точно не понравилось, — матрос добродушно смеётся. — А расскажи про Тасфаль? Никогда там не был, наверное, у вас красиво.       Тэхён с грустью вспоминает свой белоснежный замок, вымощенные светлым камнем дороги в королевстве, белые и кремовые одежды горожан, знати и свои собственные, пышный королевский сад с белыми розами, магнолиями и лилиями, выкрашенные белоснежной краской фрегаты на флоте, белую форму моряков. Даже у королевы волосы настолько светлые, что почти белоснежные. Тасфаль белым цветом изобилует, ведь это — символ чистоты и благих намерений, как рассказывал отец.       Принц даже на миг чувствует укол совести за то, что отдал в уплату жемчужные серьги — больно уж благородным украшением считается жемчуг в его королевстве. — А по мне так белый слишком скучный, — говорит Тьюд после его рассказа. — Кроме разве что зимы — когда много снега, это так красиво.       Тэхён грустно улыбается, вновь опечалившись от воспоминаний. — Моя невеста тоже так говорит.       Юноша изумлённо раскрывает рот, даже выпрямив спину. — Невеста? Ты помолвлен?       Его высочество кивает. Стоит ли ему сейчас откровенничать? Наверное нет, но почему-то совсем не боязно. — Вашей милостью до сих пор не женат, — не может удержаться от ехидства, взглянув на пирата с прищуром.       Тьюд беззлобно цокает и снова подпирает щёку кулаком. Опять разглядывает чужое лицо, даже нет, он любуется и совершенно этого не таит. Тэхён на самом деле выглядит по-королевски, даже когда не старается. Отрешённый холодный взгляд, утончённые черты лица, почти фарфоровая кожа, на которую едва ли повлияло открытое солнце в море, небольшой аккуратный нос, который он так любит задирать, когда кто-то позволяет себе забывать о его происхождении, теперь матрос замечает на его кончике крохотную родинку, и это единственный изъян на его красивом лице. Тьюд обращает внимание на его руки с длинными, унизанными кольцами изящными пальцами, которыми впору играть на скрипке или фортепиано, а не скрести палубу корабля или чистить пушки. — Можешь снова завязать? — спрашивает вдруг Тэхён и протягивает правую руку, где из-под рукава выглядывает завязанная на запястье ленточка.       Матрос улыбается, подумав на миг, что это по-своему забавно, когда принц знает, как руководить королевством, но не может собрать волосы в хвост, но не говорит этого вслух, разумеется, только развязывает ленточку и присаживается на корточки за спину его высочества, запуская руки в шёлк золотых волос. Даже его волосы выдают монарший статус — простолюдины таких густых ухоженных локонов не имеют. — Я по утрам заплетал сестрёнку, она жутко не любит причёсываться, — вдруг говорит Тьюд. Тэхён затылком чувствует его печальную улыбку. — Не знаю, делал ли это мой старший брат, когда я сбежал. — А что мать? — решается спросить юноша.       На миг матрос замирает. — Ей, знаешь, до нас особо дела не было, — он больше не улыбается. — Когда не стало отца, появился отчим, который страшно пил и кулаками нас воспитывал, а мама горбатилась в поле по целым дням, да и ночами не всегда была дома. Не хочу думать, будто она была проституткой, но иных соображений у меня нет на этот счёт. Я не виню её, если это правда, ни в коем разе. А быть может, она просто не хотела приходить домой и лишний раз видеть эту пьяную рожу. В том тоже её винить не смею, и сам порой на улице ночевал. Но теперь, наверное, она столько не работает. Моему брату уже, кажется, восемнадцать, думаю, он служит в армии. Я сбежал, так что у неё забота теперь лишь о сестре.       Тэхён почти не дышит, слушая его. То, что Тьюд так легко ему открывается, вызывает лёгкое изумление. Неужели совсем не боится такое доверять почти чужому? — Знаешь, думаю, она даже не узнала, что меня собирались казнить, — юноша давно закончил с чужими волосами, но так и сидел у принца за спиной и задумчиво перебирал кончики мягких прядей, будто не хотел, чтобы его всегда светящееся от улыбки лицо видели омрачённым печалью. — Ей наверное сказали уже утром, перед казнью, а она просто не успела добежать, чтобы взглянуть на это. — Ты по ней тоскуешь? — Тэхён даже краснеет, ведь подумал о неуместности своего вопроса, лишь когда задал его. — Случается, — признаётся Тьюд. — Но я ни на миг не пожалел, что убежал тогда с капитаном. Я морем всегда лишь любовался, так что, оказавшись на "Мутном", понятия не имел, как корабельным делом владеть. Агуст и Чимин меня всему научили, возились со мной день и ночь, а капитан научил меня с кинжалом обращаться и даже показывал, как карты читать, только вот я просто читать-то не умею, — теперь он застенчиво хихикает. — Видишь, как бывает? Сначала перед тобой бесчестные пираты, которые грабят и топят корабли, но стоит узнать их получше, то уже видишь, что это не самые плохие люди, у которых за спиной не самые хорошие поступки и не самая простая судьба. Случается так, что тот, от кого нужно обороняться, спасает твою жизнь не раздумывая.       Теперь он вновь садится на прежнее место. — Знаешь ли, я всё ещё вижу подлых бесчестных пиратов, — бесстрастно фыркает Тэхён. — Даже во мне? — Тьюд снова слегка улыбается.       Принц смотрит на него, в его добрые тёмно-серые глаза, на очаровательные веснушки, на спутанные рыжие волосы и совершенно искреннюю улыбку, и почему-то считает необходимостью быть честным: — Во всех, кроме тебя.       И матрос улыбается шире, потом отводит взгляд к морю и не может не сказать: — Значит, я тебе всё-таки сдался.       Тэхён сразу понимает, что речь об этом несчастном травяном отваре от простуды, который он сам вызвался принести, и закатывает глаза, но скрывать улыбку даже не собирается и легконько пихает юношу в плечо кулаком.       Ещё несколько минут они просто сидят в тишине и любуются морем, как вдруг на плечи обоим с хлопком приземляются две пары рук. Юноши испуганно вскидывают головы и замечают над собой братьев-штурманов. — Погляди на них, сидят, тунеядцы! — наигранно возмущается Джин. — Покуда мы там горбатимся! — парирует Джун. — Сказали не разгуливаться, пора уже возвращаться, пока капитан не рявкнул.       Матрос и принц одновременно закатывают глаза и подымаются на ноги. На пути к "Мутному", чуть оттеснив Тьюда, штурманы зажимают плечами Тэхёна с обеих сторон и подтрунивают: — Прибарахлились, ваше высочество? — Не боишься, что опять в трюме запрут? — А пальчики-то не замёрзнут без перстней?       Юноша опять закатывает глаза. Из-за этих пиратов однажды он закатит их так, что они не вернуться в прежнее положение, серьёзно. — Я погляжу, ничего-то от вашего внимания не ускользнёт? — Мы на то и штурманы, цветочек, — прыскает Джин, когда слышит тонкий аромат сирени от ворота чужой рубашки. — У нас глаза со всех сторон. — Если б они у вас ещё глядели в нужные стороны, — Тэхён готов расхохотаться, когда видит впереди, что брошенные братьями мешки у причала хотят утащить двое местных воришек.       Штурманы с возмущёнными воплями бегут от юнцов прочь, исключительным моряцким жаргоном отправляют воришек восвояси, и те сматываются, сверкая пятками. Принц и матрос видят растерянные лица и округлившиеся глаза братьев и всё-таки заливаются хохотом. — В честь чего балаган? — раздаётся сверху.       Все четверо подымают головы и встречаются с капитаном, кто опирается локтями на борт и скучающе подпирает щёку кулаком. — Ты что, видел, как нас хотели обворовать? — Джин вскидывает брови. — И промолчал? — Джун разводит руками. — Ну у вас же глаза со всех сторон, — только фыркает Дьявол.       Юноши опять хохочут над недоумевающими штурманами, а те впихивают им в руки по мешку и толкают к лестнице.       Неуклюже перевалившись через борт с тяжёлым мешком, от которого пахло сырой землёй, Тэхён сразу смотрит на свою ладонь, и прямо на его глазах рана вспыхивает лазурным, стремительно стягивается и исчезает вовсе, не оставив и следа. Он изумлённо хлопает глазами и зачем-то смотрит прямо на капитана, который уже успел снять свою маску и теперь смотрел на него сверху вниз с самой самодовольной усмешкой, какую принц только видел. — Клянусь, я бы стёр эту дурацкую ухмылку с твоей наглой рожи наждаком, самонадеянный ты моллюск, — раздражённо бурчит Тэхён.       Сейчас он совсем не выглядит так впечатляюще, как когда разгневан по-настоящему, потому на его яркую речь Дьявол только почти беззвучно смеётся, вновь улыбаясь так, будто "страшнее Смерти" — совсем не про него. — Отдать швартовы, паруса поднять, — отдаёт он приказ команде, а потом спокойно шагает к своей каюте.       Мотнув головой, принц надеется забыть эту улыбку, которая делает из Дьявола самого обыкновенного смертного, на кого нельзя держать зла; задумывается о колдовском кинжале и отмечает для себя промахи исцеляющего зелья.       Ведь из-за ворота рубахи на груди капитана алела глубокая рана.

🌊

      Ночь начала увядать, когда принц без сна покачивался в своём гамаке и глядел в потолок. Он был очень уставшим под вечер и уснул почти сразу, но сейчас отчего-то не мог глаз сомкнуть. На душе было как-то неспокойно, но Тэхён сваливает это ощущение на грядущее пребывание в Русалочьих водах, однако это не помогает.       Он поворачивается на бок в надежде снова уснуть, потому что всё ещё чувствует усталость, но прежде чем закрыть глаза, глядит на Тьюда, который сладко сопит в гамаке рядом.       Его высочество думал об услышанном весь день. У этого добродушного улыбчивого юноши и впрямь непростое прошлое, от которого он был вполне объяснимо рад убежать. Тэхён даже думал, что Тьюда ждал бы куда более светлый путь, более грандиозные планы, чем ходить под парусами с горсткой пиратов, однако потом подумал, что таким добрякам в высшем свете не место — затопчут, не оценив их доброты и восприняв её как слабость. А потом и вовсе решил, что это не его дело, и не будет он туда совать свой небольшой нос.       И ведь правда — только Тьюд больше не вызывает у Тэхёна ненависти и презрения. Он не вел себя с ним, как с принцем, однако никогда не насмехался над неумелостью монаршей особы, всегда помогал и старался научить, как бы Тэхён ни противился.       При иных обстоятельствах, думает принц, они бы вполне могли на самом деле стать друзьями. При таких обстоятельствах, при которых будущий король имел бы право кому-то доверять.       Вздохнув, Тэхён понимает, что заснуть уже больше не сможет, поэтому спрыгивает с гамака, натягивает сапоги и почти бесшумно подымается на верхнюю палубу. Мгла уже растяла, небеса были затянуты предрассветной серостью, а фонарики больше не горели. Его высочество чуть хмурится, когда понимает, что тот иной запах моря, почудившийся ему накануне, сейчас становился только сильнее, и неприятное предчувствие внутри вдруг разрослось.       Тэхён шагает на нос корабля, вглядывается вперёд, но не видит ни скал, ни рифов, море впереди свободное и чистое, такое же хмурое как небеса. — Не спится? — доносится слева.       Принц уже успел позабыть о дозорном, кого слышал лишь единожды. Сейчас представилась возможность его разглядеть — и впрямь юноша, на вид лет семнадцати-восемнадцати, худощавый и нескладный, с нелепо длинными руками и ногами, болезненно бледный, что подчёркивалось сильнее из-за его тёмной одежды и смольно-чёрных немытых волос, собранных в низкий хвост; с ввалившимися щеками, с тёмными синяками под светло-серыми глазами, чей взгляд, казалось, был совершенно пуст. Тэхён даже ёжится, потому что совершенно не так представлял себе Гиббсона. Тот выглядит, мягко говоря, жутковато. — Тебе не кажется, что как-то странно пахнет? — зачем-то спрашивает принц, опять возвращая неспокойный взгляд морю.       Ответ его удивляет: — Ты тоже заметил? Уж со вчера чувствую, а сегодня ещё сильнее. Не к добру это. — В каком смысле? — хмурится его высочество. Хорошо, конечно, что он не сходит с ума, но подтверждение его недоброму предчувствию слышать мало приятно. — Думаешь, это потому, что мы уже слишком близко к русалкам? — Вряд ли, — Гиббсон качает головой, тоже задумчиво вглядываясь в морскую гладь. — Русалки — голос моря. Здесь что-то иное.       Недолго они молчат, напрягают глаза, надеясь выискать на горизонте причину своего неспокойствия. Внезапно дозорный выпрямляет спину, сильно хмурит чёрные-чёрные брови и шумно принюхивается. — Я узнал этот запах, — низким голосом говорит он. — Так пахнет, когда надвигается шторм. А это, — вдруг указывает рукой вперёд, — уже дела русалок.       Тэхён ещё усерднее вглядывается вперёд и замечает, наконец, туман. Вот только... нет, это не похоже на туман, это пепельно-серый, как дым, крупный сгусток чего-то над морем. — Зови капитана, все должны быть готовы, — напряжённо говорит Гиббсон и спрыгивает с борта на ноги. — Только не говори, что это я тебя послал. — Но.. почему? — недоумевает принц. — Ты же дозорный, а надо мной в очередной раз посмеются. — Я же сказал тебе в прошлый раз, меня тут не особо жалуют.       Дозорный уже разворачивается, чтобы уйти, но Тэхён вдруг шагает к нему и грубо хватает за плечо, вздрогнув так, будто его ударило молнией.       От Гиббсона веяло каким-то жутким могильным холодом и запахом сырой земли.       Он смотрит на юношу через плечо своим пустым взглядом и говорит: — Иди к капитану, иначе будет поздно. — Послушай, Дьявол тут вообще никого не жалует, но с какой стати тебе не докладывать ему о наблюдениях по долгу службы? — куда менее решительно спрашивает Тэхён, убирая руку с его плеча. — Давай поговорим об этом, когда шторм минует. Моя вахта закончилась.       И Гиббсон уходит.       Принц вновь смотрит на сгусток тумана впереди, и ему кажется, что тот тоже движется, причём прямо на них, оттого спешно шагает к каюте капитана. На удивление тот спит, будить-то страшно, неизвестно, куда моряцкими напутствиями отправит, однако, тяжело сглотнув, Тэхён решительно принимается трясти его за плечо. — Эй. Эй, шкипер, проснись. — Ты уже где-то храброго зелья выпил или с жизнью проститься хочешь? — сонно хрипит Дьявол, нехотя разлепляя глаза. Его угрозы спросонья звучат совсем неубедительно. — Да, да, потом меня придушишь, там впереди что-то есть, — тараторит принц, не на шутку напугавшись тумана и слов дозорного. — Чего? — капитан сразу просыпается и садится на постели. — Там впереди.. похоже на туман, но мне кажется, оно движется прямо на нас.       Нахмурившись, Дьявол чуть ли не выпрыгивает из кровати, торопливо выходит из каюты и шагает к носу. Тэхён нагоняет его. — Не то чтобы я осведомлён о подобном, но мало хорошего в том, что я вижу, — тяжело дыша говорит он.       С минуту Дьявол вглядывается в нечто впереди, а потом сжимает кулаки и говорит: — Ты прав, пиявка. — Что это такое?..       Но капитан уже направляется на квартердек, оттесняет растерявшегося Джина и трижды бьёт в колокольчик у штурвала, и привлекая внимание вахты в это время, и вырывая из сна остальных. — Травить шкоты! — приказывает капитан тем, кто уже на палубе. — Убрать паруса! — Объясни, что происходит, — запыхавшись, принц вновь становится подле него и наблюдает за засуетившимися матросами. Напряжение растёт по минутам. — Сейчас сам увидишь, — Дьявол только смотрит вперёд, крепко держась за штурвал. — Это не туман, да?.. — голос подрагивает, когда Тэхён видит, что сгусток всё ближе и приобретает очертания.       Очертания корабля... — Стой на месте и не подходи к бортам, — хрипло приказывает капитан уже принцу.       А тот сейчас и рад подчиниться.       Паруса убраны, и судно почти останавливается, дрейфуя лишь по слабому течению. Вся команда уже на палубе, но никто ни единого звука не издаёт, все обращают внимание вперёд.       Откуда надвигается самый настоящий туманный корабль. Он похож на облако, но то, что это именно судно, сомнений просто нет. Капитан сдаёт чуть правее, и призрачный корабль проходит в паре дюймов от "Мутного".       Затаив дыхание, Тэхён смотрит на дрейфующее мимо судно и видит, что там на носу таким же облаком стоит капитан, на палубе у бортов — члены команды, и у всех них пустой взгляд в никуда. На них всех военная моряцкая форма. Вспоминаются слова дозорного о том, что это — дела русалок, а потом и слова капитана о жестокости моряков. — Они нас видят? — шёпотом спрашивает принц.       Дьявол отрицательно качает головой, вглядываясь в ещё один корабль впереди. — Это.. призраки? — не унимается Тэхён, тоже замечая другое судно, что подходит уже справа. На его мачте виднеется оборванный флаг с черепом — это уже пираты. — Это неупокоенные души, — тоже шёпотом отвечает капитан, взяв левее. — Единственное, что не забирают русалки у своих жертв.       Юноша смотрит на чужое судно, тяжело сглотнув, выглядывает лица тех, кто на борту, и шумно вздыхает — у этих неупокоенных лица перекошены от ужаса.       Спереди надвигается ещё один корабль, а вдогонку ему раздаётся одинокое мелодичное пение. Этот голос... он пробирает до дрожи, но до того нежен и красив, что любопытсво растёт с каждой нотой, и хочется увидеть, кто же так восхитительно поёт. — Они запели.. — принц дышит чаще. Ему хочется заткнуть уши, невзирая на волну мурашек от красоты женского голоса, и, наслушавшись баек, он боится, что если услышит второй голос, то непременно шагнёт за борт. Хорошо, думает он, что пока им руководит благоразумие, и он понимает, что происходит.       Дьявол жестом подзывает к себе Агуста и Чимина. — Возьмите трос, привяжите всех к мачте, — тихо приказывает он им. — Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь захотел поглядеть на хозяек здешних вод. — А как же.. — Чимин боязливо косится на очередной призрачный корабль. — Как же слух? — Покуда мы далеко, их голоса безвредны. Потом вся надежда на тебя, пиявка, — капитан поворачивается к Тэхёну. — На тебя — тоже, — Агуст пристально смотрит на Дьявола, обращаясь лишь к нему, но принц его слышит и непонимающе хмурится. — Это если они покажутся, когда мы подойдём.       Старпом кивает, и они с боцманом спешат исполнить приказ.       Спереди по-прежнему надвигаются корабли, их так много, что кажется, будто разом был потоплен не один флот. На призраках моряков форма и одежды разных времён, но всё больше совсем старых, из минувшего столетия, и с течением времени показываются куда более ранние. Как и сами корабли — на пути встречаются от одномачтовых куттеров до военных галеонов, от древних галер до современных фрегатов. От количества неуспокоившихся душ, что всё растёт и растёт, становится до тошноты не по себе.       Одно судно, кажется, бриг, идёт лоб в лоб, его не обойти, потому капитан крепко держит штурвал ровно и приказывает всем замереть. Призрачный корабль проходит "Мутного" насквозь. Глаза заволакивает, будто дымом, они слезятся, мертвецкий холод пробирает до самых костей, дыхание становится паром, и вся влага на палубе обращается в иней. Русалочье пение — последнее, на что команда обращает внимание теперь.       Замерев лицом к капитану, Тэхён жалеет, что не закрыл глаза. Он видит, что, покуда туман проходит их насквозь, на лице Дьявола всё сильнее и сильнее проступают кости, глаза чернеют, становясь похожими на жуткие дыры, вваливаются щёки, и кожа сереет. Он сам становится похож на мертвеца.       Но самое ужасное то, что на себе принц испытывает всё то же самое. Как и вся команда.       В ужасе все дожидаются, когда призрачный корабль пройдёт и сгинет за кормой "Мутного". Как только это происходит, Тэхён резко смотрит на свои руки, едва не иссохшие до костей. Постепенно кожа на них возвращает свой прежний оттенок и скрывает рельеф костей и сухожилий. Так же резко его высочество смотрит на капитана, чьё лицо медленно возвращало свои черты. — Что за ерунда.. — вопрошает Тэхён в пустоту, обескураженно хлопая ресницами. — А чего ты хотел от столкновения с мертвецами, — только вздыхает Дьявол, по-прежнему напряжённо всматриваясь в прибывающие корабли. — Почему ты приказал убрать паруса? — недоумевает юноша. — Разве нам не нужно было пройти их как можно скорее? — Представь, что с нами стало бы, столкнись мы с ними на скорости, — раздражается капитан. — Ты — самый самонадеянный и напыщенный из пиратов, кого я только видел, разве на скорости ты бы их не обогнул? — И много ты видел пиратов? — Заткнись и смотри за горизонтом. — Ещё сомневаешься в своём скверном характере? — Да знаешь, что...       Их словесную перепалку перебивает возобновившееся русалочье пение, куда громче и куда ближе.       На палубе Агуст роняет край троса из рук и зажимает уши ладонями, пошатнувшись. Все члены команды стараются повернуться на пение, но Чимин подхватывает упавший край и рывком стягивает верёвку, из-за чего некоторые бьются затылками о мачту. — Вставай бегом, и тебя привяжу! — он пихает старпома локтем, чтобы пришёл в чувства. — А сам?.. — Агуст опирается ему на плечо, едва стоя на ногах. — Я ещё держусь, меня капитан привяжет. Давай живо! — Чёртовы девки.. — раздражённо фыркает старпом и послушно залезает под ослабленный боцманом трос. — Далеко ещё, капитан? — Чимин оборачивается на квартердек, с силой стягивая верёвку, потому что одинокое пение разбавили ещё два голоса, и удерживать команду стало труднее. — Я долго их не удержу один! — Почти на месте, мертвецы уже редеют! — отвечает ему Дьявол, а потом отклеивает одну руку от штурвала и пихает Тэхёна в плечо. — Иди помоги ему, а то меня от тебя уже тошнит.       Возмущённо цокнув, его высочество всё же спешно спускается на палубу и подбегает к Чимину. Тот вручает ему край троса, и вдвоём они тянут со всей силы, столкнувшись спинами, но даже так пираты продолжают настойчиво пытаться освободиться, а некоторые сладко вздыхают, слушая пение. — Неужели русалочьи голоса настолько влияют на слух моряков? — кряхтит Тэхён, намотав трос на согнутый локоть. — Там, откуда я родом, их называли Сладкой Смертью, — кряхтит в ответ Чимин. — Моряки слишком долго проводят без женщин, чтобы не поддаваться чёрной магии таких голосов. Выглянув на их хозяек из-за борта, они наивно верят, что девушка в воде — та, кто снимет, так скажем, тоску по чужому телу. — Тогда мы втроём почему равнодушны?       Чимин медлит с ответом. — Ты — невинная душа. На тебя вообще ничего такого не действует. Капитана сам спросишь. — А ты? — Побеседуем в более располагающей обстановке, а? — цокает боцман, и его едва не сбивают с ног два матроса напротив, ринувшиеся было к бортам.       Последнее призрачное судно огибает "Мутного", голоса всё тоньше и громче, от них начинает звенеть голова.       Пока капитан не снимает с пояса пистолет и не стреляет куда-то вперёд. В тот же миг русалки замолкают, а пираты понемногу приходят в себя. Чимин и Тэхён с болезненными стонами отпускают края троса. — Какого чёрта сейчас было?.. — недоумённо выпаливают в унисон Джун и Джин, переглядываясь. — Русалочьи воды, господа, — оглашает сверху Дьявол.       А вокруг даже море затихает...