"Мутный"

— Как же, чёрт возьми, я тебя ненавижу.       Всё ещё царит тишина, когда раскрасневшийся от раздражения принц стоит у борта и смотрит на зеркальную гладь моря. Они ушли от течения, а паруса так и не были подняты, потому корабль стоит почти неподвижно с поднятым якорем.       Тэхён всё ещё пребывает в бешенстве из-за безразличного спокойствия Дьявола, его плана действий и брошенного, будто невзначай: "Сделай так, чтобы она тебя поцеловала". — А что, ваше высочество, у тебя с этим проблемы? — надменно усмехается капитан, вернувшись из своей каюты, и впихивает принцу в руки свёрнутую ведьминскую карту.       Его высочество почти багровеет, от ярости даже вены на шее вздуваются. — Сам нырнёшь или помочь? — а Дьявол только упивается его злостью. — В смысле?.. — фыркает Тэхён, сжав кулаки. Кажется, сейчас — не лучший момент признаться...       Боги, и о чём он только думал... — Ты на самом деле долго соображаешь или просто испытываешь моё терпение? — капитан вздыхает раздражённо и сильно толкает принца в спину, но тот с испуганным всхлипом успевает ухватиться за канат. — Ты чёртов псих! — бесится юноша, сжигая взглядом капитана. — Спусти мне шлюпку, я нырять не стану! — Ты тратишь время, пиявка, — Дьявол трёт переносицу пальцами. — Тряпьё бережёшь напрасно, всё равно вымокнешь. — Да причём тут это?! Я.. — от отчаянья и смущения Тэхён запинается и опускает глаза. — Я плавать не умею.       Повисает изумлённая пауза.       Глубоко вздохнув, точно выпустив пар, капитан молча подзывает к себе боцмана и шагает к одной из шлюпок. По-прежнему покрасневший принц просто наблюдает за ними, ждёт насмешек или ещё чего, но.. ничего такого в его адрес не звучит. Только: — Ну и чего стоишь?       Он отлипает от каната, идёт к шлюпке, на ходу затыкая карту за пояс, на дрожащих от минувшего испуга ногах перелезает через борт и смотрит на Дьявола снизу. — Если это — пик твоего великодушия, то ты до черта о себе возомнил, — хмуро бурчит Тэхён, смотря прямо в глаз. — Я сейчас передумаю, — фыркает в ответ капитан. — Если я захлебнусь, не видать тебе карты, забыл? — принц скалится. — Если ты захлебнёшься, мне не придётся тащиться обратно в Тасфаль, так что напоминаю — я на шантаж не клюну, пиявка, — Дьявол копирует его действие.       Тэхён возмущённо хмурится. — Да ты садист..       Раздражённо цокнув, капитан кивает Чимину, тот кивает в ответ, и они резко отпускают концы троса, отчего шлюпка пролетает половину расстояния до морской глади. Когда они вновь тянут верёвку, и лодка, здорово качнувшись, замирает в воздухе, принц с грохотом падает на её дно, едва не разбив висок о борт. — Ещё вопросы имеются? — спрашивает Дьявол сверху. — Пошёл к чёрту! — шипит его высочество, растирая ладонью ободранный локоть. — Мне почти стало его жаль, — вздыхает капитан, глядя на боцмана.       Они мягко спускают шлюпку в море, наблюдают, как недовольный юноша отталкивается больной рукой от борта корабля, и как лодка медленно скользит по лазурной воде.       Тэхён не решается браться за вёсла, подумав, что ни к чему отплывать далеко, а потом вдруг испуганно вздрагивает и злобно оборачивается на капитана — русалки ведь всё равно утащат принца под воду, и случись чего, он даже уплыть не успеет, потому что не может держаться на воде. — Если не захлебнусь, по возвращении непременно врежу ему снова, — бурчит себе под нос его высочество и напряжённо вглядывается в морскую синеву.       Ему кажется, что проходит целая вечность, пока он один покачивается в маленькой шлюпке посреди моря, в глазах даже рябит от пристального взгляда в никуда, но боле ничего не происходит. Вздохнув, юноша жмурится и трёт глаза пальцами, потом от скуки вынимает из-за пояса карту. Та от времени вся пожелтела, измялась, а где-то даже рвалась, но была щедро покрыта воском, потому, наверное, в воде не должна испортиться. Всё меньше и меньше желая увидеть русалок, Тэхён пристально вглядывается в витиеватые буквы, коими подписаны отмеченные места и стороны света, в полосы и отметки, понятные лишь морякам, переворачивает карту, старается выискать хоть что-то, что избавит его от путешествия на морское дно. Может, чтобы найти продолжение карты, нужно всего лишь пораскинуть умом?       Принц распахивает глаза, когда в свете выглянувшего солнца замечает, что поверх воска в правом нижнем углу карты выцарапана какая-то фраза, вглядывается ещё усерднее и читает: "Восток сверху". Ничего не понимая, он хочет обернуться и крикнуть о находке Дьяволу, но, когда поднимает глаза от карты...       Его взору открывается по истине неземной красоты девичье лицо. — Никак заблудился, сударь? — высоким, бархатным и совершенно чарующим голосом спрашивает девушка, укладывая хрупкие руки на борт лодки.       Русалка... живая и самая что ни на есть настоящая. Её мокрые волосы были чернее морского дна, большие ясные глаза цвета молодой листвы, бледная, почти фарфорово-белая кожа переливалась от чешуи на скулах, ключицах и плечах, на изящной шее сокращались жабры, а нежно-алые губы улыбались так очаровательно, что подумать о том, сколько жизней могло отобрать это создание, даже в голову не приходит.       Тэхён глупо хлопает глазами и молчит, будто никогда до этого не видел столь прекрасных девичьих лиц, дышит через раз и понимает, что дай он слабину на одно короткое мгновение, непременно потеряет рассудок напрочь.       Приказ капитана дать ей себя поцеловать теперь звучит как награда.       Что сказать ей, чтобы не утопила сию секунду?.. — Я.. заплутал в поисках такой красоты... — принц чувствует себя чрезвычайно глупо, но он так внимательно изучал карту, что совсем не придумал, о чём говорить с истиной целью своего визита в море в одиночку.       Русалка опирается о борт уже локтями, подтянувшись ближе и открыв взору тончайшие полупрозрачные плавники на предплечьях и перепонки меж хрупких пальцев. Тэхён, всё ещё будучи растерявшимся глупцом, отклоняется назад. Чёрт возьми, кажется, он краснеет... — Отчего тогда не желаешь взглянуть поближе? — томно спрашивает красавица, изучая его синие глаза. — Если... тебя это не смутит.. — юноша тяжело сглатывает, собравшись духом, и наклоняется теперь к ней, незаметно сворачивая карту и возвращая за пояс. — Ты, должно быть, так долго был в море, — мокрая холодная ладонь ложится ему на предплечье.       Что-то опасное сверкает в глазах русалки, и искушение, полыхающее в груди, медленно покидает принца. Он напрягается, когда видит пустоту в чужих глазах. Пустоту, за которой ни единой светлой мысли.       Но это лицо... оно так прекрасно. Это лицо и эти глаза преисполнены такой невинной красоты, даже не хочется верить, что в этом очаровывающем взгляде лишь одно желание — смерть тому, кто посмел соединить с ним свой.       Потому моряки и гибли целыми командами, потому корабли тонули флотилиями — за такой красотой, за такими чарами просто не сумеешь разглядеть ничего дурного. Даже в голову не придёт, что эти две грани способны столкнуться в одном создании.       Не успевает Тэхён подумать, видит он это потому, что он невинная душа, или ещё почему, как мокрая ладонь касается теперь его щеки.       Он, определённо, краснеет. Причём с такой чудовищной скоростью, что в жар бросает.       На миг в прекрасном лице так близко он видит иное... ничуть не менее прекрасное, но едва не забытое, родное его душе, но не сердцу.       Ему кажется, что он видит перед собой Мари.       Чувствуя, что поцелуй с русалкой будет предательством по отношению к ней, как бы то ни было между ними, принц хочет вновь отпрянуть, но морская красавица обхватывает его лицо обеими ладонями и льнёт к губам своими холодными.       Это восхитительно ровно настолько же, насколько неправильно.       Юноша чувствует себя опьяневшим без возможности отрезветь, у него кружится голова, в которой только одна мысль — сейчас его утопят. Сейчас его вытянут из лодки и утащат под воду, а у него абсолютно нет сил и желания сопротивляться.       Чёртов капитан, чёртова ведьма, чёртов Край Света...       Хрупкие руки удивительно крепко держат принца за шею, русалка медленно опускается в воду всё ниже и ниже, целует так бесстыже, что тянуться ей навстречу — единственное, что остаётся.       Шумный всплеск отражается от морского зеркала, шлюпка отплывает от прежнего места.       На борту "Мутного" капитан и боцман молча смотрят большими глазами на водную рябь и пустую лодку. — Она его разорвёт.. — сипит Чимин, забывая моргать. — Даже не церемонилась — сразу полезла... — Отставить панику, — обрывает его Дьявол. — Его дракон не разорвал, думаешь, девка станет?       Оказавшись под водой, принц не сразу чувствует, как закладывает уши и ломит в груди, ведь он даже не успел вдохнуть воздуха. Хрупкие руки продолжают тянуть его вниз, туда, где мгла, опьяняющие губы не перестают целовать, а длинные волосы щекочут лицо.       Когда от нехватки воздуха уже звенит в голове, Тэхён настойчиво оттесняет от себя девушку и тут же хватается за шею. С обеих сторон чуть ниже челюсти кожу неимоверно жжёт, кажется, будто она рвётся, и хочется закричать, но тогда он потеряет последний воздух из лёгких. Обжигающая боль исчезает так же внезапно, как и появилась, а юноша с изумлением отмечает, что... может дышать.       Он распахивает глаза, но солёная вода не режет, судорожно ощупывает шею и понимает, что на ней появились рыбьи жабры...       Да какого же чёрта?.. — Что за ерунда?.. — он слышит девичий голос глухо сквозь толщу воды, но наконец смотрит на русалку.       Точнее, на её дивный хвост с мерцающей золотом чешуёй. Потом глядит ей в лицо, а та изумлена не меньше него. — Кто ты такой? — красавица подплывает ближе и грубо хватает принца за рубашку, удерживая на уровне глаз. В её хрупких руках появляется из ниоткуда столько силы, сколько не будет, наверное, у крепкого мужчины. — Что тебе нужно? — Я.. — Тэхён едва не давится водой, говорить удаётся с трудом, да и внезапный гнев русалки сбивает с толку. — Меня, вроде, назвали невинной душой.       Девушка распахивает глаза и вдруг разжимает руки. — Мой путь лежит на Край Света, — продолжает юноша, смотря на неё с надеждой. — И моя карта обрывается на этих водах. Я хочу знать путь дальше.       Русалка лишь молча его слушает, глядит недоверчиво, но понимает, что не может отказать в просьбе. — Тот корабль, что зашёл в наши воды, — говорит она позже. — Твой?       Тэхён кивает. — И ты, наверное, надеешься, что тех, кто на борту, мы оставим в живых? — теперь девушка хмурится.       Его высочество и рад бы просить об обратном, лишь в исключение попросить не трогать Тьюда, но без проклятого "Мутного" ему не добраться домой, да даже из этих вод не выбраться, потому, скрипя зубами, он говорит: — Мне нужен каждый, кто остался на борту. Не трогайте никого. И не пойте.       Красавица отводит сердитый взгляд и сжимает кулаки. — Ты сорвал мне охоту, — говорит она недовольно. — Но раз ты — невинная душа, я вынуждена исполнить твою просьбу. — Это не единственная моя просьба.       Русалка вновь глядит на него возмущённо. — Думаю, одна из вас должна знать о пути во Владения Судьбы. Кого мне об этом спросить? — Нашу королеву, — фыркает она. — Да вот только она разгневается, увидев перед собой мужчину. — Просто отведи меня к ней, от тебя большего не стану просить, — тоном куда мягче говорит Тэхён. Конечно, он сомневается, что через воду его интонацию вообще возможно различить.       Но красавица сдаётся, долго не колеблясь. Она смотрит ему в глаза, обводит взглядом красивое лицо, и нечто человечное откликается в ней, потому она молча оборачивает руки вокруг плеч принца и плывёт во мглу вместе с ним.       Тьма сгущается с каждой минутой, совсем скоро они окончательно покидают солнечный свет. Чем ближе ко дну, тем сильнее сдавливает в груди, и даже жабры не облегчают дыхание. Такая глубина человеку неподвластна.       Скорость, с какой плывёт русалка, поражает. Крепко, насколько возможно, держась за хрупкую талию, принц надеется не выскользнуть из девичьих рук под напором воды.       Наконец, впереди удаётся разглядеть свет. Не солнечный, что-то светится прямо на морском дне. По мере приближения сквозь проплывающих мимо рыб и столпов пузырьков воздуха юноше удаётся разглядеть источник приятного холодного света. Даже.. источники. Это светятся кораллы и актинии, а чуть дальше на выступах подводных скал мерцают россыпи огненно-золотых искр, точно звёзды на ночном небосводе. Глазам света не достаточно, чтобы привыкнуть, но достаточно, чтобы исчезла гнетущая тяжесть неизвестности. Теперь, во всяком случае, можно разглядеть, что вокруг.       А вокруг кораллы и водоросли, зарывшиеся в песок крабы и вальяжно развалившиеся на камнях морские звёзды, стаи разномастных рыб и одинокие скаты, юркие морские коньки и нерасторопные медузы. Спереди тенью мелькает силуэт более крупного морского обитателя. Тэхён почти паникует, думая, что это акула, но русалка, к счастью, продолжает путь не прямо, а огибает очередную скалу и плывёт влево.       Кораллы и искры светятся и здесь, но более на пути почти никто не встречается. Вновь впереди появляются громоздкие тени, но совсем неподвижные, не похожие ни на акул, ни на китов. Немногим позже, подплыв ближе, девушка сбавляет скорость, и принц видит, что по обеим сторонам от них возвышаются затопленные корабли.       Опустив глаза, его высочество едва не теряет весь воздух — песчанное дно полностью усыпано костями и разорванными тряпками.       Вот все те, чьи души встретились "Мутному" на пути. — А невиновных в вашей смерти — за что? — не выдерживает Тэхён, чувствуя тошноту от увиденного. — За что тех, кто не причастен? — Ты, вижу, не знаешь о мести, — холодно замечает девушка. — Не знаешь, как ненависть и жажда чужой боли, чтобы унять собственную, сжигают изнутри. — Но разве не благороднее оставаться выше этого?.. — Благородство оставь людям, кто ещё не прогнил, и не задавай глупых вопросов. Будь рад, что тебя их участь не постигла.       И юноше остаётся только прикусить язык, потому что он правда не знаком с жаждой мести. Ему некому и не за что было мстить, но он остаётся при своём мнении — это не благоразумно. Пускай для мести у тех или иных существуют веские причины, отвечать подлостью на подлость — глупо. Для самого себя же лучше и разумнее быть сильнее того, кто причинил тебе боль.       В прочем, о намерениях русалок ему судить не пристало. Они — люди лишь наполовину, оттого и души человеческой у них тоже — лишь половина.       Зато он начинает здорово волноваться, когда, наконец, они приплывают к роскошной широкой коралловой аллее, в конце которой возвышается нечто наподобии трона — из тех же спутавшихся меж собой кораллов, увенчанный морскими цветами, ракушками и жемчугом. На троне восседает королева — ослепительной красоты женщина с густыми вьющимися тёмно-рыжими волосами, полупрозрачной жемчужно-бледной кожей и роскошным хвостом, переливающимся золотом в свете искр и кораллов. На самом деле, догадаться, что это именно королева, было бы изрядно затруднительно, встреть юноша на поверхности моря именно её — ни короны, даже из тех же цветов или жемчуга, ни золотых украшений, найденных, может быть, на одном из затопленных кораблей, ни драгоценностей, ничего, что указывало бы на титул. Лишь скормные бусы из маленьких жемчужинок на изящной шее, которые ещё приглядеться нужно, чтобы заметить.       Усталый и скучающий взгляд её величества в мгновение ока становится возмущённым и злым, когда её подданная останавливается перед ней со своим "уловом". А когда она видит, что "улов" самый что ни на есть живой и способный даже дышать, да ещё и глядит на неё во все глаза, выпрямляет спину и вопрошает гневно: — Это ещё что такое, Катрин?! Как смела ты привести в наши владения мужчину, да ещё и живым?!       Катрин, как оказалось, испуганно выпускает Тэхёна из своих рук, и юноша даже не пытается удержаться в воде, падая коленями на песчанное дно. — Ваше величество..       Но её величество мигом покидает свой трон и оказывается напротив принца, грубо хватая его за подбородок одной рукой, как вдруг замечает жабры у него на шее, и гнев её остывает, а красивые голубые глаза растерянно округляются. — Ваше величество, я сам просил у неё аудиенции с вами. Она знала, что не может отказать, — ровным тоном говорит Тэхён, силясь не выказать испуга, и почтительно склоняет голову, как подобает монаршим особам. Потом, чтобы до конца обезопасить себя, признаётся. — Я безоружен и совсем не умею плавать, так что опасности я не представляю для вас.       Королева отплывает чуть назад, чтобы рассмотреть его, оценив манеры. — Значит, невинные души ещё существуют, — хмыкает её величество. — И как удивительно, что даже в мужском обличии. Что ж, какова же причина твоего визита?       Юноша достаёт из-за пояса карту и протягивает русалке, та недоверчиво берёт её в руки и разглядывает пару мгновений. — Я видела эту карту, ещё будучи человеком, — говорит её величество, и лицо её мрачнеет. — Из-за неё здесь и оказалась. Полагаю, к нам ты пришёл за её продолжением? — Верно. — И напрасно — вторая карта далеко отсюда, под землёй на острове.       Тэхён разочарованно опускает глаза. — Кому ты служишь? — вдруг спрашивает королева, заставив непонимающе нахмуриться. — Я была на твоём месте, а оказалась здесь за то, что слишком много узнала. Невинная душа не нужна хорошему человеку. С кем ты пришёл?       Принц молчит несколько мгновений. — С тем, у кого души вовсе нет. — И ты просил, чтобы их не тронули?! — не выдерживает Катрин.       Королева коротко глядит на неё с холодом во взгляде, и девушка покорно замолкает. — Я связан сделкой, — нехотя объясняет юноша обеим. — К тому же, моё происхождение обязывает меня держать своё слово. Но это уже исключительно моя проблема. — Как и подобает невинной душе, — вновь горько хмыкает королева. — Идём со мной. То, что я тебе скажу, лучше не произносить на открытой местности.       Она срывает ветвь светящегося коралла, чтобы освещать себе путь, и плывёт к одному из кораблей, а его высочество беспомощно глядит ей вслед. Как вдруг Катрин подхватывает его под руки и следует за королевой.       Через пробоину в днище её величество проплывает на верхнюю палубу сквозь обломки, мимо груд заржавевших монет и прочего добра, и оказывается в каюте капитана. Точнее.. в том, что от неё осталось — покосившийся стол, куча барахла, горы золотых безделиц и разломленная кровать...       На которой лежит скелет в кожаном плаще и капитанской треуголке.       Королева подплывает к столу, с трудом выдвигает ящик, и её лицо озаряет яркий малиново-алый свет. Картин мягко опускает Тэхёна на ноги на едва уцелевший пол и чуть отплывает назад, чтобы не подслушивать, хотя от любопытства не может глаз отвести.       Принц выжидающе смотрит на королеву. — На этом самом корабле мы шли на Край Света, — низким от горечи голосом начинает она. — Вон тот мерзавец, которому я стала неугодна, — пусто смотрит в сторону кровати. Принц избавляет себя от ещё одной возможности лицезреть очередной скелет и смотрит лишь на красивый женский профиль. — Его не устроило, что я узнала слишком много. Он желал владеть этими знаниями в одиночку. Он выпытал у меня всё, потом отдал меня команде, чтобы развлеклись.. — женщина на миг стискивает зубы. — Потом сбросили в море. А море за пережитые мучения ко мне смиловалось. Те, кого я с гордостью зову своими подданными теперь, отомстили за меня. А этот мерзавец теперь навеки здесь, ибо не заслужила его душа покоя.       Юноша на миг жмурится, чувствуя, как ком подошёл к горлу. — Он получил то, зачем прибыл сюда, однако добраться до Края Света ему суждено не было. Потому оно надёжно сохранилось, — с этими словами русалка выуживает из ящика стола за цепочку округлый пузырёк с узким горлышком, запечатанным воском. Пузырёк наполнен малиново-алой мерцающей жидкостью, напоминая чем-то драконье золото. — Я отдам его тебе, спросив прежде: не постигнет ли тебя та же участь, что и меня? Не узнаешь ли ты смерти за свои знания?       Королева смотрит на юношу полными боли глазами.       Тэхён невольно задумывается. Дьявол — самый жестокий мерзавец, кого принц только знает, но, не беря во внимание их сделку, он не раз говорил, что в пути на Край Света без Тэхёна ему не выгодно. Сколько ещё волшебных существ им предстоит встретить? Они ведь могут раскрыть свои секреты только невинной душе. Значит, и дальше капитану не будет выгоды идти в одиночку. — Нет, — решительно отвечает принц. К чёрту, этот нахал уже говорил, что не ведётся на шантаж, но после такого ему придётся. — Меня не тронут. — Уверенность, с которой ты говоришь, вызывает лишь сомнения. Однако, раз ты дал свой ответ, это теперь твоя ответственность.       Её величество отдаёт пузырёк в руки юноши. — Далее ваш путь лежит через Остров бескрылых птиц — вторая часть карты хранится в сундуке в могиле капитана Эдгара Ланда. Зелье, что я тебе отдала, обратит любой предмет, значимый тебе или тому, кто желает войти во Владения Судьбы, в ключ к ним. Но чтобы это случилось, нужно несколько лепестков кровавой лилии, за которыми должно плыть на остров л'Амардо Тэа. Хозяин острова держит кровавые лилии в своём лабиринте. Учти, л'Амардо Тэа можно найти только с наступлением тьмы и до восхода солнца. Дальше необходимо будет побеседовать с королём Королевства Света и Тьмы. Покуда светит солнце тебе должно успеть прийти в замок и просить у короля открыть воды к Бухте разбитых надежд. Запомни — король берёт высокую плату, и тебе должно на неё согласиться. На островах близ Бухты разбитых надежд отыщешь лори — зверька, кто единственный способен указать путь к самой Судьбе. Лори откликаются только на зов добрых сердец, в которых имеет место любовь. Чтобы лори указал путь, проси помощи ведьм. Близ Края Света воды прокляты — не потревожьте Кракена.       Тэхён растерянно хлопает глазами, когда королева заканчивает говорить. — Я должен.. всё это запомнить? — всё, что он может произнести. — Иначе от второй карты не будет толку, — королева вскидывает выразительные брови, но ничего не говорит о глупости вопроса, понимая, что запомнить нужно немало. Она возвращает карту, что держала в руках всё время, принцу. — Не спеши открывать это тому, кто послал тебя сюда, покуда не будешь убеждён, что тебе ничего не грозит. — Что ж... — медленно соображая, Тэхён отводит взгляд, бездумно наматывает цепочку от пузырька на своё запястье и призывает себя собраться с мыслями. — Благодарю вас, ваше величество, — кланяется, насколько способен. — Мне.. — поймав по-прежнему горький взгляд королевы, решается сказать, — мне правда жаль, что с вами так случилось. Верьте, более мой корабль не доставит вам беспокойства и не станет тревожить старые раны. Мы уйдём быстро, как только сумеем. — Когда старадают невиновные, люди перестают выглядеть человечными. Не допускай такого хотя бы за самим собой, — тускло отзывается её величество, но кланяется в ответ на прощание.       Катрин помогает его высочеству вынырнуть из воды почти рядом с тем местом, откуда его и забрала. Помогает и забраться обратно в шлюпку, но уплывать, отчего-то, не спешит, ухватившись руками за борт, и внимательно глядит в лицо запыхавшегося юноши. — Как тебя зовут? — вдруг спрашивает она. — Тэхён.. — тяжело дыша, называется принц, пока судорожно скребёт шею ногтями — там, где были жабры, кожа жутко зудит. — Ты удивительно похож на того, кто был дорог моему сердцу, — грустно признаётся Катрин, но слабая улыбка всё равно касается её бледных губ. — Был?.. Это... это он с тобой сделал? — Вовсе нет. Он ждал меня из путешествия, когда это случилось. Теперь его уж и нет на этом свете, однако я его образ забыть не могу, — девушка вздыхает. — А у тебя такая есть? Та, кто дорога сердцу?       Вновь вспомнив о Мари, опечалился и принц. Он лишь кивает в ответ на вопрос. Он не станет говорить, что и Катрин напоминает ему дорогого человека.       Который, возможно, больше его не ждёт. — На Острове бескрылых птиц вас ждёт встреча с сожалениями, — Катрин мягко касается перепончатыми пальцами острого подбородка, вынуждая Тэхёна поднять взгляд. — Успеешь ещё опечалиться. Думай о том, кто тебе важен.       И легко улыбается ему. Его высочество грустно улыбается в ответ, не желая пока что думать, что она имела в виду под встречей с сожалениями. — Спасибо, Катрин. — Уходите скорее. Не забудь, что сорвал мне охоту, Тэхён.       Они почти беззвучно смеются, прощаются взглядами, и русалка исчезает под водой.       Стоя на носу корабля, капитан опирается локтями о перила борта и уже несколько минут не сводит взгляда с морской красавицы, удобно устроившейся на обточенном морем рифе. Русалка размеренно покачивает хвостом, лёжа на животе, и просто смотрит в драконий глаз, пока вдруг не ухмыляется ехидно. — Ну и чего же ты не поёшь? — Дьявол вскидывает бровь. — Ты послал невинную душу в наши воды, который сорвал нам охоту своей просьбой вас не трогать, — русалка склоняет голову на бок.       Теперь ухмыляется пират. Надо же, думает, принц всё-таки его послушал. — Капитан! — слышит он с палубы. — Он вернулся, пора уходить! — Давай-давай, а не то я передумаю, — скалится девушка, выпрямив руки и потянувшись. — Привет маме, капитан.       Дьявол вновь вскидывает брови, скривив уголок губ в усмешке.       Поняла, чертовка. — Низко с твоей стороны, красотка, — хмыкает капитан. — Проваливай обратно, пока не протаранил.       Послав ему полный злорадства воздушный поцелуй, русалка ныряет в воду.       Покачав головой, капитан возвращается на палубу, где все смотрят на то, как Тьюд сгрёб в объятья Тэхёна. — А ты не подвёл, пиявка, — приветствует Дьявол принца, скрестив руки на груди.       Юноша отлипает от матроса, всё ещё тяжело дышит, пока с него ручьями льётся вода, а из кармана мерцает малиновое свечение, нетвёрдой походкой ступает к капитану и пихает его в плечо дрожащей рукой. — Это ещё за что? — фыркает тот. — За то, что лодку отпустил, каракатица, — устало фыркает в ответ принц. — Идём, расскажешь мне, чего узнал, — Дьявол закатывает глаза и толкает его в сторону своей каюты, попутно приказав поднять паруса.       Оставаться с ним один на один никогда не несло за собой ничего хорошего, обычно это заканчивалось угрозами и побоями, но Тэхён сейчас так устал, что совершенно бесстрашно сгребает всё барахло в сторону и плюхается на край стола, не заботясь о том, что он мокрый насквозь. Капитан на это только хмыкает, подцепляет сигару и, закурив от свечи, садится в изножье постели. — Ну, выкладывай.       Помня о благоразумном напутствии королевы, принц рассказывает лишь об Острове бескрылых птиц и второй части карты в могиле некоего капитана. О надписи, что он обнаружил поверх воска на карте, благополучно забывает. — И что, всё? — Дьявол возмущённо хмурится.       Цокнув раздражённо, Тэхён выуживает из кармана зелье и рассказывает и про него, и про кровавые лилии, и про л'Амардо Тэа. Он ведь знал, что капитану будет мало, а свечение из кармана долго скрывать, очевидно, не вышло бы. Всё равно у него в запасе ещё достаточно информации, чтобы обезопасить себя.       Выслушав, Дьявол протягивает руку, чтобы забрать зелье, но принц тотчас зажимает пузырёк в ладони и заводит за спину, нахмурившись от такой наглости. — Вот ещё! — Я уберу его подальше, давай без истерик, — капитан подымается с места и делает шаг к юноше, не убирая руки. — Коне-ечно, уберёшь подальше! Без меня тебе оно всё равно попусту, так что не суй свой нос, куда не просили! — Мы, кажется, договаривались на "никаких тайн и загадок", — Дьявол глубоко затягивается и выдыхает дым ему в лицо. — Это касалось только тебя, каракатица, — Тэхён пихает его в грудь свободной рукой, пока не задохнулся.       Помолчав с пару мгновений, капитан пожимает плечами и возвращается к постели. — Валяй, пиявка, держи у себя. Но если потеряешь — брошу за борт, учти. — Я знаю, что тебе нетерпится меня прикончить, и это взаимно, но не забывай, что нам обоим это не выгодно, — скалится Тэхён, выходя победителем из этой перепалки.       Воцаряется молчание, в котором оба осмысливают предстоящий путь. Паруса подняты, и корабль плавно двигается с места, поймав ветер. — Мне вот, что любопытно, — внезапно даже для самого себя спрашивает принц. Капитан лениво переводит на него взгляд. — Когда мы ещё только плыли сюда, и запели русалки.. когда все были готовы за борт прыгнуть на пение, почему ты... — Остался в уме? — Дьявол вскидывает бровь. В ответ кивок. — Море не способно убить, если ты с ним в родстве. — В каком смысле? — изумляется его высочество, чуть хмурясь.       Капитан смотрит на него, недолго молчит, но потом отводит взгляд и говорит, как бы невзначай: — Моя мать — морская нимфа. Большего тебе знать не обязательно.       Тэхён даже рот открывает. — Что ж, — продолжает Дьявол, не дав ему до конца удивиться. — Можешь пойти бездельничать, заслужил. — О, как благородно, — снисходительно фыркает принц. — Бережёшь меня для шторма?       Капитан вдруг хмурится и смотрит прямо на него. В его взгляде неприкрытое непонимание. — Ты о чём?       Его высочество внезапно мнётся. — Ну.. ты не заметил, как море пахнет? — Я-то заметил. А ты откуда знаешь?       И этот вопрос имеет место быть, ведь когда капитан сообщил команде быть готовыми к шторму, принца на палубе не было.       Зачем-то Тэхён решает умолчать о том, что о шторме узнал от дозорного, и врёт: — Русалки сказали.       Дьявол искренне удивляется, выпрямившись. — Что-то ты темнишь, пиявка. Русалкам-то на дне откуда знать, когда шторм близится? — Ладно, у меня просто предчувствие, — вздыхает юноша, делая вид, будто его раскусили, хотя на самом деле он по-настоящему настораживается из-за дозорного. — Не хотелось в очередной раз слушать твоё ворчание.       Хорошо, может быть, у него правда веские причины лишний раз не напоминать о себе. Он сказал, что они поговорят, как буря минует, и Тэхён непременно выпытает у него объяснений.       Вот только Дьявол по-прежнему смотрит на него хмуро и задумчиво. — Ты решил, что я тебе не поверю? — Ой, серьёзно, ты хоть кому-нибудь наслово веришь? — принц соскакивает со стола, чтобы уже закончить этот подозрительный разговор. — Я поверил тебе, когда ты сказал о тумане. — Раз на раз не приходится, — подытоживает его высочество, вынимает мокрую карту из-за пояса и шлёпает туда, где только что сидел, а потом разворачивается и шагает на выход.       Взявшись за дверную ручку, вдруг медлит, оборачивается вновь на капитана и почему-то спрашивает: — Как тебя зовут?       Дьявол вскидывает бровь. — Ну.. по-настоящему. — Чтобы боги знали, кому ты шлёшь проклятия? — фыркает капитан, поднявшись с места, и шагает к брошеной карте. — Разумеется, — Тэхён закатывает глаза.       Он почти жалеет, что спросил, но Дьявол отвечает, не смотря на него: — Гук.       Удивительно, у этого зла вполне обыкновенное человеческое имя. — Впрочем, я всё равно буду звать тебя каракатицей.       Капитан беззвучно усмехается, а принц покидает дьявольское логово.

🌊

      Шторм застаёт судно ближе к ночи. Ветвистые молнии распарывают чёрные небеса и ослепляют команду, гром оглушает, дождь льёт почти стеной, сводя и без того плохую видимость горизонта к нулю, а бушующие волны норовят опрокинуть и накрыть собою корабль. Взбешённое море совершенно не радо гостям в эту ночь.       По трём мачтам, сдирая в кровь руки, мужчины тянут шкоты, регулируя натяжение парусов, но беспощадному ветру едва ли есть до этого дело. Судно швыряет, как крохотную щепку, но преисполненный гнева на погоду капитан упрямо держит штурвал, силясь обуздать волны. — Рифы по правому борту! — перекрикивает раскат грома старпом, умудрившись разглядеть преграду во вспышке молнии.       Капитан берёт влево так резко, что большинство пиратов едва в силах устоять на ногах. На гребне очередной волны судно сильно кренится.       Мокрый трос выскальзывает из рук, и в новой вспышке молнии принца едва не выбрасывает за борт. Когда между его спиной и бортом остаются считанные дюймы, чья-то рука успевает схватиться за ворот рубашки, лишая ужасной возможности сломать позвоночник о перила. — Всё в порядке? Цел? — молния освещает обеспокоенное лицо Агуста.       Тэхён только судорожно кивает, вцепившись в его руку.       Держась за трос одной рукой, старпом тащит его высочество обратно к фок-мачте, там его перхватывает Джун и ставит перед собой. — Живой? — Ага, но похоже не надолго, — едва переведя дух, принц опять хватается за шкот.       И штурман находит силы усмехнуться.       Когда кажется, что буря уже никогда не минует, дождь начинает ослабевать. Воспрянув духом, команда не жалеет последних сил, как вдруг новая молния беспощадно врезается прямо в бизань-мачту.       Пламя вспыхивает мгновенно, ветер сдувает его на парус, озаряя всю палубу.       Не теряясь ни на миг, боцман подзывает к себе троих матросов, наспех хватает ведро, наполненное дождевой водой, и спешно карабкается по тросам наверх, силясь не расплескать воду в такой качке. Одного ведра не хватает, чтобы затушить пламя полностью, но матрос снизу тут же подаёт второе, а затем и третье, и удаётся предотвратить куда более страшный пожар. — Право руля, капитан! — кричит сверху Чимин, выглядев рифы впереди.       Штурвал вправо — корабль минует острые пики скал, но огромная волна тотчас подхватывает судно на свой гребень, одним лишь чудом не опрокидывая.       За бушующим ужасом слышно громкий крик, а затем всплеск. — Разрази меня гром, Чимин!!! — кричит матрос с бизань-мачты. — Человек за бортом!!! — Агуст!!! — рявкает капитан так, что за ним не слышно грома. — К штурвалу!       Насколько возможно быстро старпом оказывается подле, хватает штурвал, но едва не бросает его тут же, когда понимает, что задумал Дьявол. — Нет.. ты рехнулся! — Исполняй!       Игнорируя взволнованный взгляд, капитан жестом подзывает матросов и штурмана, кто был поблизости. — Трос мне, живо!       Наспех перевязывает себя верёвкой крест на крест, убеждается, что трос надёжно держат, и с разбега прыгает за корму. Верёвка натягивается так резко, что четверо пиратов подаются ей навстречу и едва не валятся с ног. — Эй, нужны ещё руки! — стоящий последним Джин оборачивается, растерянно выглядывая кого‐то поблизости.       Услышав голос брата, Джун отталкивает Тэхёна от шкота: — Иди к ним, я сам удержу.       Ещё четверо становятся спереди, с ужасом глядя на бешеное море за кормой.       В очередной раз уйдя с головой под воду, боцман уже не надеется вынырнуть, как вдруг его хватают под руки и насильно выталкивают на поверхность. Во вспышке угасающих молний Чимин видит перед собой капитана. — Ты спятил.. теперь вдвоём подохнем.. — откашливаясь от воды, хрипит он, но отчаянно цепляется за его плечи. — Размечтался, — хрипит в ответ Гук, перехватывает его одной рукой, а второй дёргает за верёвку. — Вон они! Тянем! — кричит матрос, стоящий первым.       Совместными усилиями, коих почти не осталось, наперекор волнам мужчины тянут трос смозолившимися руками, корабль раскачивает, но лёгкая рука старпома упрямо держит его в равновесии, покуда, наконец, капитан и боцман не хватаются за перила. Дьявол помогает Чимину забраться на палубу, и лишь потом перелезает сам, устало рухнув рядом с ним. — Как всегда, капитан.. — выплюнув воду, пыхтит боцман. — В долгу не останусь... — Куда ты денешься, — Гук хлопает его по спине, подымается на дрожащие ноги, но всё равно возвращается к штурвалу, оттесняя старпома, и бьёт в колокольчик. — Держимся, парни, вот-вот всё утихнет!       Дождавшись, пока державшие трос матросы разбегутся по мачтам, Агуст грубо хватает капитана за плечо. — Ты сдурел! Не слишком ли безрассудно ты пользуешься собственным происхождением?! — Вразумишь меня позже, договорились? — тот лишь фыркает. — Сейчас есть проблема посерьёзнее. — Гук, у меня на всю жизнь одна проблема — это ты! — И что, имея мою возможность, ты бы дал ему утонуть? — Гук резко смотрит на помощника во вспышке последней молнии, надеяясь, что он одумается.       Агуст молчит, стискивая зубы, и отводит взгляд. Капитан прав, даже пускай никогда не внимает благоразумию. — Если ты подохнешь, я тебе этого не прощу, держи это в уме, — бросает он напоследок и возвращается на палубу.       Дьявол провожает его взглядом, вздыхает и вновь смотрит на горизонт.       Волны понемногу утихают.       После рассвета окончательно распогодилось, небо выплакало все слёзы, а море и вовсе утихло. Его примеру последовал и ветер — наступил полный штиль, но команда была лишь рада, ведь наконец появилось время перевести дух. Мало кто на борту встречал шторм такой силы, ночь вышла поистине чудовищная, и сейчас моряки распластались кто где — внизу в своих гамаках, на носу и на корме, а кто прямо под мачтами, глядя в безжизненно обвисшие паруса.       Отлепившись от борта, нетвёрдой походкой Тэхён возвращается к Тьюду и плюхается рядом с ним, откинувшись затылком на борт. — Полегчало? — едва разлепляя уставшие глаза, матрос смотрит на его побелевшее лицо.       А тот от вопроса жмурится и прикрывает рот рукой. Его высочество привык думать, что у него нет морской болезни, но после такой качки и наглотавшегося солёной воды Чимина, а точнее, звуков, с которыми эта вода покидала его желудок, затошнило и Тэхёна.       Сидящий рядом Джун протягивает ему свою флягу, принц благодарит кивком и делает глоток, но тут же выплёвывает всё на палубу перед собой, потому что во фляге оказывается ром, да к тому же не разбавленный. — Чёрт, я забыл, — извиняющимся тоном тянет штурман, забирая флягу, но всё равно прыскает от несчастного выражения лица юноши. — Да как же, — фыркает Тэхён и со вздохом прикрывает глаза, прижав ладони к животу. — Видят боги, мои намерения были благими, — опять прыскает Джун и отпивает.       В молчании они принимаются наблюдать, как Агуст и Джин медленно обходят палубу, неслышно о чём-то переговариваясь, но, по тому, как штурман указывает то вверх на такелаж, то вниз за борта, можно догаться, что он сообщает старпому о нанесённом штромом ущербе. Закончив обход, они подымаются на квартердек, где под штурвалом без сил лежит капитан. — Пробоин нет, капитан, на нижних палубах всё в порядке, — теперь становится слышно Джина. — Крюйс-трюмсель можно зашить, но бизань-мачта повреждена. — Справишься? — У нас нет скоб, так что мне понадобятся смола и дерево, а так без проблем. — До острова дойдём? — Если больше штормов не встретим, то дойдём, хоть и не так быстро. — Тогда обеспечу тебе и смолу, и дерево.       Немного придя в себя, принц непонимающе хмурится и невольно спрашивает вслух: — В штурманские дела разве починка мачты входит? — Джин у нас за плотника, — объясняет Джун. — На родине у него была мастерская. Я служил на флоте, так что, когда мы оказались здесь, мы с капитаном научили его и штурманскому делу.       Тэхён только кивает и вновь прислоняется затылком к борту. Ему, правда, было бы интересно спросить штурмана, как они с братом здесь оказались, ведь после рассказа Тьюда, принц поверил, что судьба здесь у большинства не самая сладкая, но сейчас все настолько устали, что едва моргают.       Спустя какое-то время к троице подходит всё ещё зелёный и покачивающийся Чимин и говорит: — Там Арсона посудой завалило, он с места сдвинуться не может.       Джун, ожидаемо, бессовестно хохочет, но первым подымается на ноги. Тьюд и Тэхён на пару страдальчески стонут, но тоже послушно встают, и все четверо плетутся на камбуз. — Эй, Чимин! — внезапно окликает один из более-менее оклемавшихся матросов, кто развалился под мачтой.       Боцман нехотя тормозит и поворачивается к нему. — Кто счастливица? — Ты о чём? — красок в голосе совсем нет, но на лице осознание, которого никто не ждал. — Брось, а то мы не знаем, отчего ты на русалок и ухом не повёл! — хохочет другой матрос. — Поделись, все же свои!       Джун и Тьюд уже зашли к Арсону, а Тэхён замер в дверях и не мог не заметить, как на лице Чимина отразилась настолько болезненная уязвимость, что стало не по себе. Алея щеками, боцман только стискивает зубы и молча уходит, едва не задев принца плечом. — Я думал, помру тут, пока вы про меня вспомните, — ворчит Арсон из-под груды плошек, сидя на полу у опрокинутого посудного шкафа.       Сказать, что на камбузе был погром — ничего не сказать, поэтому со вздохами четверо принимаются за уборку и освобождение кока из завалов, оставляя на потом даже собственные мысли.