"Мутный"

      В ожидании ветра команда промаялась безделием целый день. Пока что ситуация складывается не лучшим образом — бизань-мачта требует ремонта, паруса висят тряпками, солнце припекает, а на сушу вокруг нет даже намёка.       К закату, когда спала жара, и зажгли гирлянды фонариков, моряки собрались на палубе за выпивкой и разговорами, даже кока с камбуза вытащили, только капитан остался в каюте.       Устав от пьяной болтовни и громкого смеха, принц плетётся на нос корабля, чтобы немного послушать тишину, но его, оказывается, опередили. В свете почти утонувшего солнца он видит седые волосы и сникшие плечи боцмана.       Вспоминается утро, когда матросы за что-то над ним подтрунивали, и, пускай они наверняка не имели в виду ничего дурного, кажется, задели что-то, что куда серьёзнее безобидных шуток.       Помявшись на месте пару мгновений, Тэхён решается подойти и стать рядом. Чимин замечает его, но виду не подаёт, продолжая бездумно глядеть на морскую гладь, чернеющую с приходом темноты. — Ты в порядке? — неожиданно даже для самого себя спрашивает принц негромко.       Презрение презрением, но лицо боцмана этим утром не даёт ему покоя. Его покрасневшие щёки и горький уязвимый взгляд просто не исчезают из памяти. — Смотря, что ты имеешь в виду, — вздыхает Чимин. Его голос вновь лишён всяких красок, но юноше кажется, будто он непрочь поговорить, потому продолжает. — Ну, хотя бы то, что ты свалился за борт. — Да брось, будто тебе есть дело, — боцман фыркает и качает головой. — Раз спросил, значит есть. — Давай честно, — теперь он смотрит напрямую. — Чего ты хочешь?       Тэхён вздыхает, держась спокойно. Что ж, честно — так честно. — Не мог не услышать того, что тебе утром сказали матросы. Не то чтобы меня интересуют сплетни, но ты сам предлагал беседу в более располагающей обстановке.       Чимин вновь отводит взгляд на море. Возможно, то был последний луч увядающего солнца, а возможно, его щёки опять налились краской. — Ты спросил, почему мы втроём равнодушны к русалочьему пению, — силясь не подымать глаз, тихо начинает он. — С тобой всё ясно, капитана, полагаю, ты уже спросил. — Спросил. — Хотел бы и я иметь такой дар, как у капитана, — вздыхает. — Не поддаваться гневу моря и ничего не бояться. Но в моём случае, всё куда печальнее, хотя мало кто знает об этом. Видишь ли, от русалочьего пения не пьянеют те, кто крепко влюблён.       Принц только распахивает глаза. — Что, ты ждал чего-то более сказочного? — горько улыбается Чимин. — Вовсе нет, — Тэхён становится ближе, опершись локтями о перила. — Но разве это печально? — Лишь для меня. Когда знаешь, что никогда не получишь ответа, но всё равно любишь сильнее и сильнее с каждым днём, это... это очень больно. Больно и безнадёжно. Но.. знаешь, кроме этого у меня ничего и нет.       Юноша вновь удивляется тому, как легко ему открывается человек. Но если с Тьюдом ему разговаривать совсем несложно, то сейчас с Чимином он на самом деле подбирает слова. Видимо, за вредностью и насмешками и впрямь прячется до того хрупкая душа, измотанная безнадёжными чувствами, что даже бестактно называть этого человека разбойником. — Она.. она осталась там, откуда ты бежал? — осторожно спрашивает его высочество. — Та, кого ты любишь. — Там, откуда я бежал, мне было совершенно некогда что-то чувствовать, — опять горько отзывается Чимин. — Я рос с дедом и остался совсем один в четырнадцать лет. Дед меня многому научил, да вот только бестолку — у меня с голодухи сил не было ни топор поднять, ни воды принести. Первое лето ещё как-то выживал на том, что ловил и продавал рыбу, а к зиме совсем слёг. У нас на острове были такие холодные зимы, знаешь... — он вздыхает, переведя дух. — Чтобы совсем не окочуриться, побираться пошёл. Притёрся к какому-то роскошному дому, там свет был такой яркий, а когда выходили оттуда, из-за двери шло тепло. Из окна меня увидела дама в возрасте, она вышла ко мне, пригласила войти, а потом ни с того ни с сего заявила, что у меня хорошее лицо. Я бы не погреться зашёл, а бежал бы из последних сил, сверкая пятками, если б сразу понял, что это бордель...       Тэхён почти не дышит, только смотрит на чужое лицо, горечь на котором не скрывает даже полутьма. К горлу подходит ком. — Но я взял и остался, — Чимин поднимает глаза от морской глади к горизонту, почти не моргает, но морщится, будто от боли. Будто видит впереди всё, что когда-то пережил. — Ты, наверное, меня не поймёшь, но.. когда ты замерзаешь просто от того, что голодный, ты и в адовом котле согласишься погреться. Не в упрёк тебе, правда, это здорово, что ты такого не знаешь. А я на этот свет и тепло как мотылёк полетел. Понимал, что честь деда позорю, что себя самого позорю, но.. ты не представляешь, какое облегчение я испытал, когда мне дали крышу над головой, тепло и еду просто за то, что я ничего не делал... просто за то, что позволял творить со своим телом всё, что заблагорассудится... я и подумать не мог, сколько у нас в городке любителей кратковременного мужеложства. Я и стоил дороже остальных...       В какой-то момент принцу кажется, что чужие глаза переполнились слезами, потому он поспешно сжимает костлявое плечо в жесте поддержки. Он не смеет перебивать сейчас, но знает, что слёз этих видеть не должен.       Сейчас он совсем забывает, что он на пиратском корабле и говорит с тем, кто причастен к его похищению. Забывает, что внимательно слушает того, кого, вообще-то, считает разбойником. — А потом очередной вельможа, которого я обслуживал пару раз в месяц, взял и выдал меня страже. Его-то никто не спросил, откуда он про это знает. А меня прилюдно облили помоями и заперли в доме для душевнобольных. Я там такого нагляделся.. потому и поседел так рано. Дни считал, планы выстраивал и сумел сбежать через восемь с половиной месяцев. Помню, как бежал ночью через лес.. понятия не имел, куда, но бежал на свет маяка... снова на свет.. как букашка... добежал до пристани, почти в море сбросился... тогда и встретил Гука. Мне и рта открывать не пришлось, ему хватило моей седой головы, зарёванного лица и смирительной рубашки. Он просто сказал: "Пошли со мной в море". И я пошёл. И это единственное правильное решение за всю мою жизнь.       На некоторое время между ними воцаряется тишина. Один переводит дух, силясь унять дрожь во всём теле, другой — осмысливает всё услышанное.       "И чужое горе для тебя будет больнее собственного" — внезапно вспоминает Тэхён и напрягается.       Что ж, ладно. В одном колдунья оказалась права. Принц не понимает, отчего именно боцмана ему вдруг захотелось выслушать и понять, отчего он преисполнен искреннего сочувствия, именно сочувствия, а не пресловутой жалости, отчего самому стало горько от несправедливости, с коей обошлась с Чимином сама Судьба.       Может, оттого, что у него и вправду есть душа, коей не чуждо сострадание.       И как странно, ей открываются не только волшебные существа, но и люди. Неужто при всём своём холоде, гордости и отстранённости Тэхён выглядит тем, кому можно довериться?.. — И.. ты стал боцманом? — он первым нарушает молчание, решив продолжить о чём-то более приятном. — Верно, — Чимин даже чуть улыбается. — Не знаю, почему они доверили эту должность именно мне, но я им за это благодарен. Я почти ничего не смыслил в корабельном деле, но они так со мной возились. Гук не намного старше меня, но он знает и умеет так много... он меня всему научил, всегда подбадривал и не давал вспоминать весь тот кошмар, в котором я варился так долго. Я сразу понял, почему именно он — капитан. А Агуст меня, как кроху беспомощного, выхаживал. И, ты знаешь, невзирая на бури, штормы и штиль с палящим солнцем, на все эти приключения, абордажи и колдовские штучки, я нашёл здесь ту безопасность, которой у меня никогда не было, — он снова вздыхает, переводя дух, а потом глядит в глаза. Взгляд его больше не печален. — Если тебя спасут и подарят безопасность, ты, даже если захочешь, не сможешь больше видеть чудовище в том, кто сделал это для тебя.       Тэхён не говорит на это ничего, отводит взгляд сам и смотрит на почерневший горизонт. — Понимаю, — вздыхает Чимин. — Ты мне не поверишь. Но скажи, ты разве ещё чувствуешь себя здесь пленником, ваше высочество?       Не успевает принц что-то ответить, как на их плечи ложатся чьи-то руки, и оба вздрагивают. — А я-то вас двоих найти не могу! — Тьюд виснет на них обоих, покуда улыбается и пытается рассмотреть их лица в темноте. — Вы чего не со всеми?       Матрос едва стоит на ногах, заторможенно моргает через раз, вот-вот заснёт на месте, и речь его растянутая и медленная. — Великие боги, Тьюд, ты что, пьян? — хохочет Чимин, подхватывая юношу за талию. — Кто? Я? Ещё как!       Тэхён закатывает глаза, но всё равно улыбается, повторяя действие боцмана. — Давай ты пойдёшь приляжешь? — тот направляется в сторону палубы и увлекает за собой обоих. — Глаз да глаз за тобой ещё нужен, дружище. — Чимин, ты ведёшь себя как нянька, — Тьюд смешно морщит нос, но послушно плетётся с ними. — Я просто не хочу драить палубу после тебя.       Пираты на палубе за хохотом и болтовнёй даже не замечают их, а они спускаются ниже, принц и боцман едва ли не несут матроса на руках, ведь тот и вправду почти спит, но недовольно что-то бормочет, отказывается забираться в гамак, но его всё равно укладывают, накрыв покрывалом. — Вы такие.. — хочет заворчать Тьюд, но зевает, теряя мысль. — Я вообще-то тоже взрослый! И нянчиться со мной не надо. — Подотри слюни, великан, — Чимин качает головой, не прекращая улыбаться.       Матрос трёт щёку, хмурясь, но боцман вообще-то имел в виду подобородок, поэтому опять хохочет. — Не будь нас на носу, ты бы за борт перевалился, — Тэхён скрещивает руки на груди. — Ох, Тэхён, и ты туда же! — стонет Тьюд, уткнувшись носом в свёрнутый свитер под головой. — Никакой солидарности! Мы с тобой вообще ровесники! — Правда? — удивляется Чимин, взглянув на принца. — Я всё равно старше, — фыркает тот. — Ворчуны, — матрос отмахивается, хочет продолжить своё ленивое пьяное возмущение, как вдруг бормочет. — Поэтому мне и нравитесь оба.       И засыпает.       Оба облегчённо вздыхают, переглянувшись. — Если честно, я бы сейчас точно так же напился, — вдруг смеётся Чимин. — Пойдём к остальным? — Я бы тоже прилёг. Да и этот может из гамака вывалиться, пригляжу за ним.       Теперь смеются оба.       Прежде, чем боцман уйдёт, Тэхён вдруг смотрит ему в спину и говорит: — Ты не ответил на мой вопрос.       Он останавливается и поворачивает голову, непонимающе нахмурившись. — Ты в порядке сейчас? — А, ты об этом, — слегка улыбается, но искренне. — Сейчас — да. Знаешь.. спасибо, что выслушал. Мне правда это было нужно.       Принц чуть улыбается ему в ответ, а потом остаётся один. Он забирается в свой гамак, устремив взор в потолок, однако засыпать вовсе не собирается. Он проспал весь день, ибо работы толком не было, а капитан подозрительно добр сегодня. Если можно так сказать, конечно, ведь он и носа не показывал из каюты весь день.       Тьюд уже вовсю сопит, разбавляя тишину, а Тэхён думает, что неплохо бы навести порядок в своей голове.       Его изрядно настораживает, что он стал мягче относиться к пиратам. Если раньше был просто снисходителен, чтобы его не пристрелили при неверном вздохе, то теперь... ему не нравится. Странно и то, что и пираты отвечают ему тем же. Он здесь по-прежнему невольник, по-прежнему хочет вернуться в своё королевство и воздать по заслугам команде "Мутного". А они ведут себя так, будто он — тоже часть команды. Это выгодно только капитану, но не им.       Тэхён отказывается думать, будто у них ещё не прогнили сердца за столь долгое плаванье и обилие преступлений.       Хорошо, пускай не у всех. Тьюд и Чимин уже выглядят для принца куда более человечными и не вызывают презрения. Их он правда может понять, может понять, от чего они бежали, отчего образ жизни разбойников показался им слаще чем то, что они пережили. Однако, это не значит, что он их не осуждает. Это не его дело, верно, но покуда он в собственной голове, он может размышлять, о чём считает нужным.       В этом удручающем штиле размышлять — всё, что остаётся.       И он проводит в мыслях достаточно долго — здорово выпившие матросы по очереди занимают свои гамаки и заводят режущую слух симфонию храпа. Однако, принц почти этого не замечает. Он всё думает о предстоящем пути теперь. Как долго ещё им предстоит плыть? Что ждёт впереди? Окромя Края Света, разумеется. Но каков и он? Кто вообще вдруг решил, что у земли есть край?       К своим годам Тэхён прочёл достаточно книг и отлично запомнил, что учёные говорят, будто Земля круглая. Будто это шар, к тому же, на большую часть покрытый водой, и находится он в кромешно чёрном пространстве, заполненным одной только пустотой и звёздами. Даже звёзды — тоже каждая из них представляет собой шар, только невообразимо горячий и непреодолимо далёкий. Принцу довелось даже заглядывать в телескоп — не так давно изобретённое сооружение для изучения небес и того, что за ними. Это удивительно. И в телескопе никаких краёв не видно.       Юноша вздыхает. Это путешествие обречено на провал и глупость с самого начала. Если верить науке, они же просто будут ходить по морю кругами, потешая всех, кто мыслит здраво. Ерунда.       С другой стороны... наука и о русалках ничего не говорит, однако, принц видел их своими глазами. И драконы... один такой показал его высочеству свой дом и огненный водопад. А все эти колдовские предсказания и россказни о Судьбе? И... сколько ещё чудес, неподвластных науке, хранит этот мир?       Может, иногда и стоит довериться глупости...       Принца слишком долго учили рассуждать здраво и опираться на факты, чтобы он теперь не чувствовал себя растерянным и глупым, встречая на пути колдовство и волшебных существ. Беспомощность овладевает тобою, когда ты чего-то не понимаешь. Но... покуда родное королевство, трон и научные суждения так далеко, а вокруг только море и небылицы, никто не узнает. Верно?..       Ох, королевство... слова колдуньи головы не покидают. Неужели это правда? Неужели король с королевой совсем не тревожаться о сыне? Неужели не ищут его, не тоскуют? А невеста? И она уже не ждёт принца? — Можешь поверить? Это же всё будет в твоих руках! — Мари крепко держится за перила на балконе и с восторгом смотрит вниз на просторы Тасфаля, на белоснежные башни и суетливых горожан. — Ты рад?       Она поднимает взгляд на жениха, а тот глядит куда-то вдаль. Кажется, красоты родного королевства ему вовсе безынтересны. — Тэхён? — девушка кладёт ладонь ему на плечо, привлекая внимание. — Извини, я не услышал. — Ты вот-вот станешь королём. Твой отец так горд. Ты же.. ждёшь этого, верно? — О.. конечно, — Тэхён снова глядит вперёд и вдруг вздыхает тоскливо.       Мари обращает взор туда же, куда и он. — Ты всё в море, — она тоже вздыхает, но улыбается ласково. — Тяжело отвести взгляд, верно? — юноша опирается локтями о перила и скучающе подпирает щёку ладонью. — Оно так прекрасно... представь только, сколько других королевств там, за горизонтом. Сколько островов, которых ещё даже на картах нет. А открытое море... когда вокруг только синева и ветер... хотел бы я увидеть это хоть раз..       В ответ тишина, и принц смотрит на невесту. Та лишь улыбается и глядит на него, а потом вдруг качает головой. — Разве тебе не интересно?.. — изумляется его высочество, очаровательно распахнув глаза. — Ты мечтатель, — девушка заботливо заправляет прядь волос ему за ухо. — Ох, принц должен думать о делах насущных, помню-помню, — Тэхён опять вздыхает, вспомнив слова отца, и вновь отводит глаза. — Я вовсе не об этом! — Мари касается пальцами его подбородка. — Мне нравится тебя слушать. И.. что бы там ни было должно будущему королю, мне ты можешь рассказать о чём угодно. Я всегда выслушаю, Тэхён, обещаю.       Принц улыбается, рассматривая красивое личико. — Я рад, что у меня есть ты, — честно говорит он тише, чем прежде. — И я рада, что мы с тобой вместе, — девушка ласково гладит его по голове, не в силах перестать любоваться. Покуда он пленён красотой моря, её завораживают его сияющие глаза. Как вдруг она слегка вздрагивает, опомнившись. — Тэхён.. когда мы поженимся.. мы ведь будем близки, как и прежде? — Ну.. разумеется, Мари, — юноша выпрямляется, перехватывает хрупкую руку в свою ладонь, подносит к лицу и целует. — Отчего тебя это беспокоит?       Невеста не отвечает сразу, стискивает своими пальчиками его, такие тёплые и аккуратные, и вздыхает. — Все, на кого я смотрела, выглядят такими обречёнными. Оттого и мне брак всегда казался тяжёлыми оковами. Мне было очень страшно оставаться здесь, я.. — она растерянно смотрит в сапфировые глаза, надеясь увидеть в них понимание. И видит. Конечно видит, как же иначе. — Я так испугалась, когда отец предрешил мою судьбу, я не была готова.. но когда я тебя узнала, этот страх пропал. Мне с тобой так легко и спокойно, что я больше не чувствую себя обречённой. И.. раз уж за нас всё решили, то ты — лучшее, что могло со мной случиться.       Она смущённо краснеет и опускает голову. Расчувствовавшись, Тэхён бережно прижимает её к своей груди и гладит по волосам, поцеловав в макушку. — Ты — лучшее, что случалось со мной за всю жизнь, Мари, — и он честен, произнося это. — Я не сделаю ничего такого, что заставило бы тебя чувствовать себя здесь, будто в плену. Как ни взгляни, мы с тобой всё равно в клетке. Но в этой клетке я дам тебе столько свободы, сколько буду в силах дать, я тебе обещаю.       Мари крепко цепляется за рубашку на его спине, прячет лицо в грудь, надеясь не выказать своего сбившегося от подступивших слёз дыхания. — Я люблю тебя, мой друг, — шепчет она и гладит его по спине. — И я тебя люблю, — принц прижимается щекой к её макушке и вновь глядит на сапфировое море впереди.       Юноша резко распахивает глаза, вздрогнув так сильно, что едва не вываливается из гамака. Он всё же задремал, сам того не заметив. Чуть приподнявшись, потерянно оглядывается — матросы храпят, корабль неподвижен, а сверху ни звука. Значит, прошло немного времени.       Со вздохом Тэхён опускает голову и трёт глаза. Слишком явным был сон, слишком правдиво виделись белоснежные башни, оживлённые улочки и высота балкона собственных покоев. И тепло объятий невесты... принц тоскует так сильно. И как горько думать, будто лишь он тоскует.       Чтобы перевести дух, он спрыгивает с гамака и бесшумно подымается на верхнюю палубу. Штиль по-прежнему держит судно на месте, но несущие вахту сегодня бдительно, хоть и нетрезво, стоят на постах, надеясь на то, что ветер вот-вот проснётся. Небеса уже не непроглядно чёрные, и звёзды начинают таять — ночь на исходе.       Надеясь остаться незамеченным, Тэхён спешно шагает на нос, где безошибочно встречает Гиббсона сидящим на перилах и свесившим ноги за борт. Дозорный лениво поворачивает к нему голову. — Привет. Опять не спишь? — Буря миновала, я жду объяснений, — принц скрещивает руки на груди, глядя выжидающе. — Я уже заврался перед Дьяволом, он на меня косо смотрит, и мне оно вообще не надо, так что выкладывай.       Юноша мрачнеет на глазах и опять отводит взгляд к горизонту. — Что именно ты хочешь знать?       Тэхён возмущённо хмурится. — Ради каких чертей о тебе нельзя говорить капитану, кто взял тебя на службу? Почему ты просишь не напоминать о тебе команде? Почему я должен делать вид, будто тебя не существует? Ты очень подозрительно себя ведёшь, и я не понимаю, почему продолжаю выполнять твою просьбу, так что, будь добр, избавь меня от постоянного контроля своих слов.       Выслушав, Гиббсон вновь вздыхает и опирается руками о перила. — Видишь ли, — совсем негромко говорит он. — Большая часть команды — невинно осуждённые на смерть или незаслуженно натерпевшиеся от судьбы, которых смог спасти капитан. И меня он тоже спас, вот только... — он запинается, пытаясь подобрать слова. — Меня нашли в открытом море среди обломков догорающего судна. Я ухватился за всплывшую бочку и провёл на воде так долго, что уже ждал, когда боги заберут мою душу. И тут, почти теряя сознание, я увидел "Мутного". Дьявол отправил нескольких матросов на поиски других выживших, а сам вытащил меня. Даже не помню, как оказался на борту, но очнулся уже в капитанской каюте, зашитый и перебинтованный. Я хотел встать, как вдруг капитан подошёл ко мне. Он не скрывал своё лицо, и я даже немного опешил сначала, но я.. я не мог увидеть в нём уродства после того, как он меня спас. Он смотрел на меня гневно, как будто вот-вот испепелит взглядом, а потом сказал, что во время поисков они нашли чудом выжившего штурмана с нашего корабля, который рассказал, что видел, как я пробрался в трюм и поджёг ящики пороха. Рассказал, что судно разнесло в щепки, а команду сожгло живьём, и всё это по моей вине.       Тэхён дышит чаще, вонзая ногти в свои плечи. — Но.. это ведь была неправда?.. — робко спрашивает он и подходит ближе.       Первая заря коснулась болезненно бледного лица Гиббсона, когда он повернул голову к принцу. Дозорный смотрел своими пустыми глазами прямо в его сапфировые, смотрел с холодом и болью. — Скажи, что неправда... — Тэхён в испуге отступает на шаг, бледнея. — Это правда, Тэхён, — без тени сожалений говорит Гиббсон. — Это было правдой, и я просто не смог солгать тому, кто оттолкнул от меня саму Смерть собственными руками. Дьявол сказал, что мы заперты в каюте, потому что его команда готова сбросить меня за борт, как только я приду в себя. Но он позволил мне остаться, позволил быть при деле и нести службу только ночью, здесь, на носу, куда ночью никто не приходит. Мало кто знает, что я по-прежнему здесь, поэтому я и просил тебя лишнего об этом не болтать.       Принц дар речи потерял после услышанного. Он ещё несколько мгновений пытается осознать и переварить, но у него просто не получается. — Но зачем? — насколько возможно тихо вопрошает он, не решаясь вновь подойти ближе. — Зачем ты поджёг порох? Зачем дал погибнуть целой команде? За что?!       Наконец, лицо Гиббсона приобретает эмоции. Оно искажается от неподдельного гнева, челюсти плотно сжимаются, а в безжизненных глазах вспыхивает пламя. — Мой отец был матросом на этом судне, — цедит дозорный сквозь зубы. — Он был суеверный и однажды посмел напрямую заявить капитану, как глупо не верить морским легендам. А капитан часто брал курс, который непременно разгневал бы морских чудовищ. Отец лишь хотел предупредить его, хотел всех спасти, а его повесили на рее за хамство к капитану, болтовню и суеверие. Я не был намерен и дальше ходить под парусами с такими душегубами. Это была моя месть. — Месть?! Да что с вами со всеми?! — Тэхён сжимает кулаки. — Почему вокруг меня все одержимы местью?! Тебе недостаточно было воздать по заслугам лишь тому, кто сделал это с твоим отцом?! Для чего нужно было убивать невиновных?! — Ты не в праве меня судить за это, — лишь холодно фыркает Гиббсон. — Ты не знаешь, что это — смотреть, как ни за что казнят твоего отца. Твой-то поди только тем и занимается, что жизни отбирает у тех, кто заслужил или не заслужил, без разбора? Да ты и сам скоро станешь таким же. — Я бы ни за что не отобрал жизни у того, кто невиновен! — принц краснеет, вонзая ногти в ладони. — Пускай месть, но какой был бы смысл, если бы и ты сам заживо сгорел?! Почему, чёрт возьми, ты не подумал об этом?! Это же первое, что должно было прийти в голову! — Ты не поймёшь, — дозорный отворачивается. Он вздыхает, точно выпуская пар, и его плечи сникают. — И верно, я правда не понимаю! — а его высочество никак не успокоится. Об одной только мести со всех сторон слышит уже которую неделю, он и подумать не мог, сколько у этого чувства власти, и сколькие им могут быть одержимы до такой степени, что слепнут от его пламени. — Неужели... неужели ненависть и желание причинить кому-то страдания могут заставить забыть о собственной жизни?.. — Ты отчего вдруг так разгорелся-то? — опять вздыхает Гиббсон. — Я уже правда ничего не понимаю... — принц цепляется руками за борт. Нужно успокоиться, нужно, иначе сюда кто-нибудь придёт. — Люди слепнут от жажды мести. Готовы пойти на немыслимую жестокость, чтобы облегчить душу. Для меня это дикость, я этого совершенно не понимаю, а оттого у меня сострадания к такому нет. Не знаю, какой реакции ты от меня ждал, но я, честно, жалею, что вообще потребовал от тебя правды... — Ты должен быть счастлив, раз не понимаешь, — юноша качает головой. — А сострадания я давно не ищу. Твоего и не ждал, ты хотел объяснений — я дал их тебе. Взамен ты продолжишь исполнять мою просьбу, большего мне от тебя не нужно.       Повисает тишина. Его высочество сжимает перила и глубоко дышит, пока в груди огнём горит разочарование и злость. Он и сам не знает, отчего именно сейчас взорвался, но он никак не ожидал услышать подобное. Ему казалось, будто Гиббсон похож на Тьюда, разве что тихий и любящий уединение, казалось, что у него похожая история несправедливости судьбы, оттого он и здесь.       А он, оказывается, слишком похож на капитана. А капитан у принца вызывает только гнев и презрение.       От всех этих погрязших в мести уже голова кругом идёт... — Как Дьявол позволил тебе остаться, зная, на что ты способен? — переведя дух, спрашивает Тэхён. Его голос понизился от проглоченных осуждений. — Мы с ним похожи, — кисло усмехается Гиббсон. — Я рассказал ему, почему это сделал. Он меня понял. Возможно, не до конца, но я всё ещё здесь, так что... это в прошлом. И я больше не хочу оглядываться.       Принц с трудом стискивает между зубов осуждающее: "А я бы не смог спокойно жить, зная, что сотворил!", но молчит. — Все имеют право на второй шанс, Тэхён, — продолжает дозорный, надеясь донести до него. — Я ошибся, поступил чертовски ужасно, я это знаю. Но я заслужил второй шанс, чтобы не ошибаться впредь. — Мне жаль, что так вышло с твоим отцом. Честно. Но всё же, я спрошу, — цедит сквозь зубы его высочество. — Ты получил то, что хотел? Отомстив за отца, ты смог вздохнуть легко? Иначе зачем всё это было? — Да, я смог. Но разве ты поймёшь меня после моего ответа?       Тэхён оборачивается на краснеющее небо. — Нет. Я не способен понять это. Но раз тебе стало легче, наверное, для тебя оно того стоило. — Ещё как. В том и суть. Возмездие приносит покой, даже когда твои руки по локоть в крови.       Принцу больше нечего сказать. Он делает шаг в сторону палубы, как дозорный вдруг добавляет: — И знаешь, я не подумал о том, что могу сгореть живьём и сам. Но если бы это произошло, перед смертью я бы вздохнул спокойно. Это было бы лучше, чем жить всю жизнь с воспоминаниями увиденного.

🌊

      Утром штиль так и не прекратился. Команда изрядно затревожилась, но продолжала смиренно ждать ветра. Хуже было лишь то, что повреждённая мачта по-прежнему оставалась таковой. — Да что с тобой сегодня? — хмурится Арсон, сидя на табурете с ножом, когда Тьюд в очередной раз роняет плошку из рук.       На этот раз полную, и мутная жижа, которую весьма лестно называют кашей, обожгла руки матросу и забрызгала сапоги и брюки стоящего рядом принца. — Серьёзно, Тьюд, в чём дело? — хмурится и Тэхён, наклоняется и разом вытирает старым полотенцем кашу с пола, швыряя этот комок из жижи и грязной тряпки в ведро под столом. — П-простите.. — виновато лепечет Тьюд и густо краснеет, подымая плошку.       Намочив в ведре с водой руку, его высочество быстро стирает брызги со своих брюк, отбирает плошку у матроса и торопливо споласкивает. — У тебя руки дрожат, — замечает Арсон, пока юноша беспомощно стоит у плиты и смотрит под ноги. — Ты вчера здорово перебрал, в этом дело? — Н-нет, совсем не в этом.. — Тьюд обнимает себя за плечи. Он выглядит так, будто вот-вот заплачет. — Тогда что случилось? — Тэхён касается его локтя, вынуждая взглянуть на себя. — Мне... мне такой жуткий сон приснился... будто я умираю.. будто меня убили... я так ясно чувствовал это, что еле проснулся, — матрос и впрямь перепуган. — У меня ужасное чувство, будто это произойдёт совсем скоро... по-настоящему... — Глупости, это только сон, — заверяет его принц, погладив по спине. — Сны — это тебе не глупости, ваше высочество, — вдруг говорит Арсон, и он ещё ни разу не звучал так серьёзно. Юноши тут же смотрят на него. — Они просто так не снятся. — И что, ты сейчас скажешь ему, что ему пора умирать? — сердито фыркает Тэхён. — Вот, что, дружок, — кок смотрит на матроса. — Посидишь сегодня тут, со мной. Переосмыслишь, успокоишься, и я тебе расскажу, как дурной сон отвадить. — Ты просто хочешь его сегодня запрячь как следует, — опять фыркает принц. — Не без этого. Тебя, кстати, тоже, — Арсон указывает на него ножом.       Не успевает юноша открыть рот, чтобы съязвить, как в дверях показывается голова Чимина. — О, ты тут, — он смотрит на принца. — Там капитан тебя искал. Что-то у него настрой недобрый, но ты лучше подойди, а то нам всем попадёт. — Ты мне лучше скажи, когда у него настрой был добрый, — Тэхён закатывает глаза.       Тьюд вдруг улыбается, и сердцу становится немного легче. Его высочество хлопает его по плечу и шагает за боцманом, бросив коку напоследок: — Какая жалость, ты не успел. — Ещё не вечер! — а тот недовольно машет ножом ему вслед.       Чимин к капитану не заходит, а Тэхён становится перед столом, на который Дьявол закинул ноги, сидя в кресле. Он опять курит сигару, опять прожигает недовольным взглядом и молчит. — Мне сказали, ты меня ищешь, — принц начинает первым, скрестив руки на груди. — Ты чего-то мне не договариваешь, — Гук стряхивает пепел, не сводя с него глаз. — Что именно? — отчего-то в желудке неприятно скручивает, когда возникают мысли о дозорном. Уж не об этом ли капитан спрашивает?.. — Ты искусно строишь из себя глупца, когда не нужно, — раздражается Дьявол. — Я порой даже сомневаюсь, что строишь. — Ближе к делу, шкипер, — но Тэхён держится спокойно. — Чего ты хочешь? — Нам идти теперь к Острову бескрылых птиц, верно? — спрашивает капитан бесстрастно, хотя прекрасно знает ответ и в нём не нуждается. — Если верить русалкам, то да, — принц успокаивается вовсе, когда понимает, что речь не о дозорном. — Русалкам я верю. Тебе — нет. Куда идти?       Тэхён возмущённо хмурит брови. — Ты тоже решил побыть недалёким сегодня? Сам только что сказал — к Острову бескрылых птиц.       Гук вдруг опускает ноги, резко встаёт с места, в два шага оказывается перед юношей, смотря свысока. — Я всё ещё в состоянии отрезать тебе твой поганый язык. Русалки сказали тебе курс, а ты бесстыже его от меня скрываешь. Забыл, как тебе это невыгодно? — вскидывает бровь. — Ты о чём?.. — а принц искренне изумляется. — Какой курс?       Капитан уже хочет раздражённо зарычать, как вдруг верит этому растерянному взгляду, потому признаётся: — Мой компас не указывает курс на Остров, — берёт компас со стола и показывает Тэхёну. Тот видит, как стрелка то мечется между севером и востоком, то ходит по кругу. — Я говорил тебе, куда он не может указывать, но об этом не знал сам. — Может.. дело в штиле? — Отсутствие ветра не мешает указывать направление, не глупи. Остров скрыт, и я не понимаю, почему. — Но русалки мне ничего об этом не сказали... — грязным водоворотом перед глазами проносится встреча с королевой русалок, как вдруг... — Стой!.. Восток... сверху, — принц распахивает глаза. — Точно! Восток сверху! — Чего? — недоумевает Дьявол.       Юноша подходит к столу, роется в разбросанных картах, пока не находит ведьминскую, подносит её уголок к свечам, но...       Надписи как не было. — Не понимаю... — он переворачивает карту, разными сторонами поднося к пламени, но царапины на воске не видно. — На этой карте было выцарапано: "Восток сверху". Я видел это, когда ждал русалок. — Я эту карту вдоль и поперёк изучил, ничего там не было, — хмурится Гук. — Да правда видел! — Тэхён оборачивается на него. — Сам подумай, на кой чёрт мне дурить тебя, когда это невыгодно? — Тогда где надпись?       Принц замолкает, растерянно бегая взглядом по каюте, думает, думает.. — Я видел её при свете солнца. Нужно выйти.       И первым выбегает из дьявольского логова на палубу. К счастью, солнце сегодня особенно яркое, потому его высочество подставляет карту под его лучи и усердно вглядывается в уголок... — Вот! — он восторженно распахивает глаза, когда выцарапанная надпись вновь проявляется. — Я же говорил, что видел!       Капитан подходит к нему, заглядывает в карту и вскидывает брови. — Неплохо, — хмыкает он. — Но что это значит? — Я надеялся, что ты знаешь, — Тэхён смотрит на него непонимающе.       Гук забирает у него карту, задумчиво смотрит на буквы и линии. Навскидку пробует повернуть карту востоком вверх.       В тот же миг порыв ветра шумно надувает уставшие паруса, а корабль рывком сдвигается с места. На карте красными чернилами проявляется путь до точки, подписанной как "Исла де Сарроу". Дьявол глядит на свой компас — тот вновь исправно работает. — Молодец, пиявка, — опять хмыкает капитан, одобрительно взглянув на принца.       Тот самодовольно хмыкает в ответ, скрестив руки на груди. — Путь неблизкий, — продолжает Гук, сворачивая карту. — Найди чем заняться, чтоб глаза не мозолить. — Ты хотел сказать глаз? — скалится Тэхён. — Я вижу, тебе за бортом понравилось больше? — беззлобно фыркает капитан. — Буду рад как можно дольше не видеть тебя. — Вот и отлично.       И они расходятся в разные стороны.