"Мутный"

      На исходе ночи его высочество будят грубым пинком по сапогам, он с трудом разлепляет тяжёлые веки, но удаётся открыть только один глаз и непонимающе взглянуть на виновника прерванного сна. — Подъём, пиявка, — только хрипит капитан и тянет его за рукав, заставляя сесть на холодном песке. — Меняемся. — Куда?.. — удивляется Тэхён, растирая заспанные глаза.       Гук закатывает глаза, но всё равно не может сдержать тихий смешок от растерянного спросонья принца. — Давай-давай, на том свете отоспишься, — в довесок ещё раз трясёт его за плечо, окончательно приводя в чувства, а потом сам ложится на песок, устроив голову на сумке. — Какой ты противный.. — зевает его высочество и снова принимается тереть глаза до красноты, будто пытается прогнать остатки такого сладкого сна. — Можно подумать ты — сама замечательность, — усмехается капитан напоследок и отворачивается от него. — Я, кстати, не шутил, что ты храпишь, — бурчит он, уже лёжа к нему спиной.       Цокнув раздражённо, Тэхён по-детски высовывает язык его затылку, нахмурившись, но покорно остаётся сидеть на песке и отчаянно пытаться проснуться. В глаза будто песка бросили, до того неприятно держать их открытыми. Он смотрит на догорающий костерок, на мрачный лес невдалеке, ещё не тронутый первой зарёй. Понемногу светает, небеса уже не непроглядно чёрные, но звёзды всё ещё мерцают над головой. Бархатный шум моря и шелест листьев непозволительно убаюкивают и заставляют зевать.       Поёжившись от холода, принц чуть ближе двигается к затухающему костру, будто это поможет согреться, и обращает бездумный взгляд к морю. Далеко от берега большой тенью чернеет "Мутный", он кажется совсем неподвижным из-за ещё слабого ветра.       Вспоминая слова хозяйки лавки со специями, юноша думает, что фрегат и правда выглядит роскошно и величественно. Особенно издалека, когда не догадаться, что это — некогда королевский корабль, осквернённый теперь горсткой пиратов. С тяжестью вспоминается целый флот белоснежных фрегатов, родное королевство и пленительный вид моря из окон покоев принца... Подумать только, на носу зима, Тэхён уже почти полгода провёл под кровавыми парусами "Мутного", а в море — и того больше.       Это ведь было его наивной детской мечтой, он и представить не мог, что ему в жизни представится шанс путешествовать морем по неизведанным для него уголкам мира, видеть иную жизнь, иную природу, иных людей. Встретить драконов, русалок, бескрылых птиц, рождённых из забытых сожалений, оказаться похищенным пиратами аж дважды, да ещё и быть причастным к колдовству — он бы рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы ему это ещё год назад. Он бы даже ребёнком в подобные сказки служанок не поверил ни за что.       За воспоминаниями о прошлом юноша проводит, наверное, целый час. Солнце просыпается так же неохотно, как он сам, он вновь глядит на море, и...       Как только первые лучи касаются кровавых парусов, корабль медленно тает, словно видение, покуда вовсе не исчезает.       Тэхён выпрямляется и в неверии трёт глаза кулаками до фиолетовых кругов, чтобы убедиться в правдивости происходящего.       "Мутный" исчез. Будто его там и вовсе не было. Значит ли это, что с палубы исчез и вид на остров?       С пробуждением солнца просыпается и лес — только лучи касаются крон деревьев, в кустарниках папоротника у берега тотчас что-то движется. Принц резко поворачивается на звук и почти не дышит, выискивая источник копошения.       Только бы это не был какой-нибудь местный хищный зверь...       Шелест и похрустывание веток приближается и становится громче, кажется, будто непременно кто-то огромный спешно двигается прямо на незванных гостей. — Гук.. — сипло зовёт его высочество в испуге и принимается трясти капитана за плечо. — Гук, проснись сейчас же!       Тот недовольно морщится, пытаясь лечь на живот, чтобы скинуть с себя чужие руки. — Шкипер, подъём! — раздражённо шипит Тэхён и лупит его по спине, не сводя глаз с колышащихся папоротников. — Ну в чём дело? — хрипит Гук, приподнявшись на локте, и сердито смотрит на него. — Там что-то есть.. — принц судорожно указывает рукой на кустарники.       Заслышав треск, Дьявол меняется в лице и тоже переводит взгляд к лесу, выискивая источник звука, снимает с пояса пистолет и направляет на приближающегося зверя.       Миг, другой, и на белый песок выбегают всего лишь три огромные крысы...       Увидев людей, они с испуганным писком разбегаются в разные стороны и снова скрываются в мелких папоротниках.       Гук закатывает глаза и падает обратно на песок, не потрудившись даже убрать пистолет. — Ты — нелюдь, пиявка... — страдальчески стонет он, потирая переносицу. — По звуку я ждал рысь, не меньше! — нелепо оправдывается Тэхён и краснеет. — А это просто родня с тобой повидаться выползла, — прыскает капитан.       От возмущения принц давится воздухом и всё, что может сделать, это пихнуть Гука ногой в бок. Тот не успевает увернуться, но только смеётся и с трудом подымается на ноги, отряхиваясь от песка. — Пойдём, всё равно ты меня уже разбудил.       Стоит пробраться через плотно спутанные папоротники, путники отказываются перед широкой песчанной тропой, вдоль которой возвышаются ровные ряды туй и кипарисов, точно выстроившиеся отряды воинов. Дорога уходит далеко-далеко прямо вперёд, где скрывает вид утренний туман, и сквозь пышный лес по бокам почти ничего не разглядеть, но можно услышать, как копошится и снуёт туда-сюда местная живность и поют птицы. Дорога манит следовать по ней вперёд, что кажется неправильным и обманчиво простым, но и компас велит шагать прямо, потому путники поступают именно так.       Идут молча, слушая лишь птиц, собственные шаги и ветер, глубоко дышат свежим ароматом прохлады и хвои. Ноги вязнут в песке, замедляя шаг, но сейчас в спешке нужды нет. Дыхание клубится паром от влажности и холода.       Через время солнце скрывается за пепельными облаками, становится пасмурно, и как будто хочет заморосить дождь. Воздух остывает сильнее, принцу приходится обнять себя за плечи и зябко съёжиться, иногда окидывая завистливым взглядом капитанский сюртук.       Утро входит в полную силу, туман впереди тает и открывает взору далёкие горы, усаженные пышностью деревьев, водопады и простор никем нетронутой природы, вязкий песок понемногу переходит в твёрдую землю, усыпанную хвоей, а туи и кипарисы сменяются тисовыми деревьями с россыпью мелких ярко-красных плодов. Кажется, прошло уже несколько часов непрерывного пути, и его высочество не может скрывать очевидную усталось и тяжёлые вздохи. — Что насчёт привала? — раздражённо цокает он, когда капитан не реагирует на его очередной усталый вздох.       Теперь он только качает головой в отрицании, сверившись в очередной раз с компасом. — И далеко ещё? — принц жалобно сводит брови. — А я почём знаю, — фыркает Дьявол. — Этой информацией должен владеть ты. — Это с чего бы? — хмурится Тэхён. — Я тебя к русалкам зачем посылал? — Но они не сказали, как попасть в лабиринт!       Гук раздражённо вздыхает. — Да уж, толку от твоей компании мне немного. — Как будто мне от твоей много! — Тебе — ещё как, — капитан прыскает, — ведь иначе те крысы не оставили бы тебя в живых.       Его высочество возмущённо цокает. — Мерзавец, — только шипит он себе под нос.       Несколько минут идут молча. — Между прочим, я замёрз, каракатица, — снова подаёт голос Тэхён. — Прибавим шагу — согреешься, — только отвечает Гук и шагает быстрее.       Юноша спешно его нагоняет, хотя всё равно отстаёт на шаг, и дыхание от такой спешки быстро сбивается.       Спустя время в таком темпе и правда становится теплее, но от частого дыхания пересыхает в горле. — Надеюсь, ты догадался взять воду? — снисходительно фыркает Тэхён, запыхавшись.       Гук молча опускает руку в сумку и достаёт небольшую флягу, протягивая ему.       Никак не усвоив урок, принц торопливо набирает полный рот жидкости и тут же выплёвывает всё себе под ноги — во фляге оказался ром. — Да чёрт бы вас всех драл... — страдальчески стонет он и закатывает глаза.       Капитан поджимает губы, сдерживая смешок. — Тебе ещё и смешно?! — опять возмущается его высочество и резко останавливается. — Ну что ты, ни в коем разе, — через пару шагов останавливается и Дьявол, обернувшись на юношу.       Тот, раскрасневшись от раздражения, демонстративно вытягивает руку в сторону и переворачивает флягу горлышком вниз, и спиртное, жалобно булькая, выплёскивается на влажную землю до последней капли.       Выражение лица капитана сначала становится по-настоящему расстроенным, а потом он закатывает глаза. — Недотёпа, хоть бы половину оставил воду разбавить. — Иначе что? — скалится принц, подходит к нему и впихивает пустую флягу в руки. — Протрезвеешь и не будешь таким "вежливым"? — Я погляжу, ты мечтаешь подцепить холеру или ещё какую дрянь? — фыркает на него Гук. — Дрянь я уже подцепил одну, — Тэхён окидывает его взглядом с головы до ног, а потом идёт вперёд с гордо задранным носом.       Вздохнув, точно выпуская пар, капитан следует за ним, спрятав флягу обратно в сумку.       С час они снова идут молча. Тисовые деревья на пути встречаются всё старше — их широкие массивные стволы, будто скрученные мышцы, испещрены многовековыми морщинами, а раскидистые пушистые ветви тяжело склоняются к земле под тяжестью обилия ягод. Настороженно глядя по сторонам на колышащиеся низкие папоротники, принц немного сбавляет шаг, позволяя капитану поравняться с ним, и напрягает плечи, когда прислушивается. Где-то вдалеке слышится шум, похожий, как кажется поначалу, на бурный водопад, однако до водопада ещё очень далеко, а этот звук выходит слишком краткосрочным для бесконечного потока воды. Скорее, как будто с возвышенности сбросили груду камней. — Ты слышал? — его высочество останавливается, нахмурившись.       Останавливается и капитан, тоже прислушиваясь. Оба даже дышат тише, но звук не повторяется долгих две минуты. Только тишина звучит, да ветер путается в папоротниках.       Покуда живот принца не урчит заунывно от голодной пустоты. Выходит донельзя похоже на звук ранее.       Дьявол опять закатывает глаза, раздражённо вздыхая, и продолжает путь. Тэхён сконфуженно прижимает руки к животу, краснеет и идёт за ним. — Богов ради, с дитём малым столько возни бы не было, — ворчит Гук, глядя на компас. — А то ты со мной возишься, — цокает юноша, оскорбившись. — Сначала крысы, теперь собственный желудок.. дальше что? Испугаешься упавшей ресницы?       Покраснев ещё гуще от негодования, принц сходит с дороги, грубо срывает горсть ягод с устало склонённой ветви и швыряет капитану в затылок, вынуждая снова остановиться. Дьявол возводит взгляд к небу, точно выпрашивая у богов силы совладать с этим мальчишкой и не придушить его, и глубоко вздыхает от раздражения.       Радуясь тому, что удалось прервать его ворчание, юноша срывает ещё горсть ярко-красных ягод, возвращается на дорогу, и они продолжают путь.       Тэхён решает, что неплохой идеей будет кидать в капитана по ягоде каждый раз, когда тот откроет рот, потому что сил терпеть его уже не остаётся, насколько бы не по-королевски и невоспитанно это ни было. К тому же, куда интереснее рассматривать красные округлые плоды по пути, чем слушать чужое дыхание и видеть изувеченный профиль. Из любопытства юноша подносит ягоду ко рту, но Дьявол замечает это и мигом лупит его по руке, да так, что ягода как пуля отлетает на землю. — Их нельзя есть, пиявка, они ядовитые, — вздыхает Гук, разочаровываясь в умственных способностях принца всё больше. — Даже не собирался, — врёт Тэхён и кидает другую ягоду ему в плечо.       И ещё целый час они идут в молчании. Устав уже по-настоящему, юноша отстаёт от капитана на пару шагов, едва волоча ноги, с периодичностью в пять минут кидает по ягоде ему в спину просто от скуки и недовольства, а когда тисовые плоды в его ладони заканчиваются, прячет замёрзшие руки в карманы брюк и просто плавит сердитым взглядом чужой затылок, выжидая, когда Дьявол снизойдёт до привала.       Но он не снисходит ещё, наверное, полчаса, и Тэхён сдаётся: — Серьёзно, шкипер, я больше не могу.       В который раз тяжело вздохнув, Гук всё же останавливается и соглашается на недолгую передышку, надеясь, что его спутник перестанет стенать, как ребёнок. Безмолвно возликовав, принц сходит с дороги и плюхается прямо на землю в тень огромного тиса, откинувшись спиной на могучий ствол и подтянув колени к груди. Ноги ужасно ноют, кажется, даже появилась пара мозолей, но это было сущей ерундой на фоне урчащего пустого желудка и дрожащих от голода рук. Тут уже королевский аппетит невиновен, юноша даже не помнит, когда в последний раз во рту была крошка, потому что не всю стряпню кока он в силах проглотить.       Капитан садится рядом, роется в сумке, достаёт что-то, завёрнутое в мятую бумагу, и молча впихивает принцу в руки. Тот разворачивает бумагу и обнаруживает пару старых сухарей, которыми можно было бы при желании забить гвоздь, но даже им он сейчас рад, о чём, разумеется, не говорит. — А ты? — как можно более безучастно спрашивает Тэхён, хрумкая сухарём так, что даже в голове звенит. — Не хочу, — только отмахивается Гук, бездумно глядя вперёд.       Принц перестаёт жевать и жалобно морщится. — Они что, с какой-нибудь дрянью?.. — боязливо спрашивает он, приготовившись выплюнуть.       Капитан вздыхает. — Успокойся ты, всё с ними нормально.       После фляги с ромом Тэхён этим словам не верит вовсе, потому протягивает ему свой сухарь и говорит: — Докажи.       Закатив глаза, Дьявол хватает его за запястье, дёргает на себя и нехотя кусает сухарь. Понаблюдав за ним пару мгновений, принц почти успокаивается, как вдруг капитан распахивает глаза, хватается за горло, наклонившись вперёд, и громко кашляет. — Боги милостивые, ты помирать надумал?! — белея от испуга, его высочество выплёвывает всё, что было во рту, выбрасывает сухари и торопливо стучит Гуку по спине. — Там что, всё-таки отрава?! Мы оба теперь помрём?!       От такого неподдельного испуга долго издеваться не выходит, и капитан в голос хохочет, откидываясь спиной обратно на ствол дерева, а Тэхён глупо смотрит на него огромными глазами, пока не понимает, что это просто розыгрыш. — Ты... отвратительная каракатица!!! — теперь он густо краснеет и с силой толкает капитана в плечо, он даже заваливается на бок, успев подставить локоть, но не перестаёт хохотать. — Надо было видеть твоё лицо! — кряхтит Гук сквозь смех, возвращаясь в прежнее положение. — Это вовсе не смешно! — юноша сдуру лупит его по руке, часто дыша.       Он теряется от этого мальчишеского смеха, будто это и впрямь была безобидная шутка, а не очередная издёвка, оттого даже разозлиться как следует не может, потому обиженно скрещивает руки на груди и отворачивается от капитана, надувшись, как ребёнок. — Да ладно тебе, пиявка, — Дьявол легонько пихает его в плечо, будто извиняясь. — Я же просто пошутил. — Так себе шутка, — бурчит Тэхён, не желая на него смотреть.       На глаза попадается выброшеный сухарь, уже испачканный землёй, желудок опять болезненно сводит, но аппетит уже одназначно пропал, и принц разочарованно вздыхает. — Сам подумай, на кой чёрт мне подсовывать тебе отраву? — беззлобно фыркает Гук. — Почём мне знать, — фыркает в ответ его высочество. — Скажи сто раз, сколько тебе выгоды от живого меня, но я тебе ни на миг доверять не стану. — Мне не сдалось твоё доверие, — вздыхает капитан. — Просто к твоему сведению. — Как будто я ещё не понял, — вдруг понизившимся голосом бормочет Тэхён и устало прикрывает глаза, прислоняясь виском к холодному дереву. — Не устраивайся, пора идти дальше, — тут же говорит Дьявол и подымается с места. — Я уже ног не чувствую! — страдальчески стонет юноша, сморщившись. — Нам нужно уйти как можно дальше до темноты, — объясняет Гук, как бестолковому крохе, потирая переносицу. — Раз уж мы оба не знаем, как скоро найдём лабиринт. — Да ты просто...       Принца перебивает вновь тот самый шум, похожий на обвал, но уже куда ближе, а оттого громче, и оба поражённо вглядываются в даль, будто в силах выискать источник звука. — Что за ерунда.. — хрипит в недоумении его высочество. — Пора уходить, — уже без объяснений заявляет капитан и подаёт ему руку.       Вскинув бровь, Тэхён смотрит сначала на него, потом на его ладонь и отпихивает её, поднимаясь самостоятельно.       Они спешно продолжают свой путь вдоль тисов, прислушиваясь и выжидая повторения звука, оттого молчат, даже не перебрасываясь ворчаниями. Вскоре впереди показывается крутой обрыв, над которым тянется широкий каменный мост до величественной горы, но конца предлинного моста даже не видно. Подойдя к краю разрушенных перил, капитан оценивает высоту и изумлённо присвистывает — земли не разглядеть, до того высоко. На миг кажется, будто остров парит в небесах, и внизу лишь бездна.       Принц больно стискивает пальцами собственные плечи и дышит чаще, бледнея. Скрыть свой страх высоты ему едва ли удаётся сейчас, уставшие ноги начинают дрожать, ещё даже не ступив на мост, путь по которому займёт очевидно долгое время. — Ну в чём дело снова? — он вскидывает голову и видит, что Дьявол уже прошёл метра два по мосту и, не обнаружив рядом своего спутника, теперь выжидающе на него смотрит.              Боги, лучше бы им пришлось добираться вплавь...       Не желая признавать себя трусом, Тэхён вонзает ногти в плечи и на трясущихся ногах ступает на мост, мигом посмотрев вниз и со всхлипом втянув воздух в лёгкие. Колени дрожат сильнее, норовя подогнуться, под кожей прокатываются языки пламени, желудок болезненно скручивает, а в груди будто иглы колятся. Сделать шаг теперь просто невозможно. — Чёрт возьми... — сипло лепечет он, дыша быстро-быстро, как загнанный пёс, а стук собственного сердца в ушах отдаётся эхом. — Не смотри вниз, — строго говорит Гук, вынуждая поднять голову. — Смотри на меня и иди прямо. — Я.. не могу... — Тэхён почти не в состоянии говорить, думая только о том, что он прямо сейчас упадёт в бездну под мостом. — Можешь. — Я не могу, чёрт тебя раздери! — истерично выпаливает он, сминая ткань свитера на плечах в кулаки. Его и без того никудышная сдержанность сейчас молниеносно расходится по швам. Эхо собственного голоса гулко отстукивает в пустоте внизу, оттого ещё больше не по себе становится. — Всё было зря, пиявка, если ты сейчас же не сдвинешься с этого места, — понизившимся голосом говорит Гук и делает шаг к нему. — Да и плевать! — дрожит теперь даже голос. — Успокойся, — это приказ, пускай и звучит он поразительно мягко. — Иди на меня и не смотри вниз. — Я не могу, Гук!.. — глаза застилают слёзы от страха. — Я не собираюсь с тобой церемониться. Но я даю слово, что не позволю тебе упасть.       Эти слова обжигают кожу колючими искрами, позволяя крохотной надежде вспыхнуть в груди.       Но если бы Тэхён мог доверять Гуку, он бы ещё с первого раза послушался его и сумел бы сдвинуться с места. Если бы должный смысл был искренне вложен в сказанные слова, появились бы силы пойти навстречу.       Но для его высочества впереди ровно та же бездна, полная неизвестности, как под ногами. — Ну же, пиявка, тратим время, — капитан делает ещё шаг к нему и протягивает руку. — Дойди до меня, и будет уже не так страшно.       Теперь, когда он подошёл ближе, чтобы дойти до него потербуется всего три больших шага — совсем ведь немного, но ноги так трясутся, что отлепить стопу от ровных камней уже кажется непосильным.       Тэхён смотрит на протянутую руку большими от страха глазами и на один крохотный миг решает поверить Дьяволу. Поэтому, приложив усилие, он неуверенно делает крохотный шажок вперёд. Если разбить три больших шага на десять маленьких, становиться будто куда менее страшно, думает он, потому решается сделать ещё один, и ещё, удерживая равновесие, словно идёт по канату, а не широкому каменному мосту. Капитан терпеливо ждёт и ничего не говорит.       Когда остаётся всего пара шажков, принц несмело протягивает руку в ответ и кончиками пальцев сжимает чужие, а с новым шагом удаётся вложить ладонь в ладонь. Гук надёжно держит его за руку и едва тянет на себя, помогая сделать последний шаг, и Тэхён смотрит ему в лицо мокрыми напуганными глазами, не веря, что он правда смог это сделать. — Видишь, ты справился, — мягко произносит капитан, по-прежнему держа его за руку, а тот впивается в его ладонь так, что собственные костяшки белеют. — Я прошёл всего-ничего.. — сбивчиво дыша, лепечет юноша. — А мосту конца не видно... — Но ведь уже не так страшно? — Дьявол даже едва улыбается, когда в ответ получает робкий кивок. — Можешь идти первым, а я за тобой. — И тратить время? — насколько возможно в таком состоянии саркастично фыркает Тэхён.       Гук устало вздыхает, но во взгляде ни тени упрёка. — Будет хуже, если ты помрёшь тут от страха. — Ты противный.. — его высочество прикрывает глаза и тоже вздыхает.       Дав ему немного времени прийти в себя, капитан отпускает его руку и неторопливо шагает вперёд ровно по середине моста, и принц, собравшись духом, на дрожащих ногах следует за ним, не сводя глаз с его спины, чтобы ненароком не взглянуть вниз снова.       В таком темпе и в таком напряжении время ощутимо растягивается для его высочества, он едва ли замечает, как небеса проясняются, и из-за облаков выглядывает солнце, что своим положением даёт понять, что дело уже близится к вечеру, и вот-вот начнёт темнеть. Капитан изредка оборачивается, проверяя юношу, иногда останавливается, когда видит, что и тот замер, справляясь с головокружением, терпеливо ждёт, а потом продолжает путь.       Наконец, спустя, наверное, целый час, впереди показывается край моста. Путников готовятся встречать вековые секвойи — над мостом потихоньку показываются самые верхушки крон тех, что растут у подножия горы, позволяя вообразить высоту, на которой теперь находятся капитан и принц, а впереди, рыхля корнями землю и поражая величиной стволов, возвышаются другие великаны, впечатляя и ужасая своей мощью.       Тэхён едва ли видит секвойи перед собой, всё, что владеет его вниманием — край моста, переходящий в твёрдую землю. Он даже ускоряет шаг, умудряясь нагнать Гука, а потом и перегнать, и даже броситься бегом на последних двух метрах пути, чтобы отбежать как можно дальше от обрыва и рухнуть на колени, залившись слезами. Его будто выпустили из сжатых тисков, настолько сильное облегчение он испытывает, оказавшись вновь на земле, а не над ней. В ушах всё ещё гулко стучит собственный пульс, оттого юноша не слышит, что здесь звук, похожий на обвал, становится громче и отчётливей. — Делов-то, пиявка, — в своей манере фыркает Гук и хлопает его по плечу.       Он было хочет посмотреть на компас, как Тэхён, спешно размазав слёзы по лицу, подымается на всё ещё дрожащие ноги и злобно толкает его в бок. — Делов?! — истерично перездразнивает он. — У меня чуть душа через пятки не выскочила! — Ох, уймись, — Дьявол закатывает глаза. — Уже всё закончилось. — Тебе легко говорить! Ты не представляешь, чего мне это стоило!       Не желая тратить время на истерики, капитан просто отмахивается и идёт по направлению компаса, ведь слушать праведный гнев принца он может и по пути, да вполуха. — Терпеть твою компанию, стаптывать ноги, а потом ещё и идти целую вечность на такой высоте! — продолжает его высочество, силясь нагнать его нетвёрдой походкой. Его блажь заглушает новый шум обвала. — Твоя компания из всего этого — самое худшее, если быть честным!       Гук только вздыхает, стискивая зубы. — Я уже столько раз через себя перешагивал ради твоих прихотей! Ты бы хоть раз ради меня сумел наступить себе на глотку, а, каракатица?! — его молчание ужасно злит Тэхёна, потому он снова толкает его, но уже в спину, заставив остановиться.       То, как резко капитан оборачивается, невольно вынуждает замолчать и распахнуть глаза. — А теперь послушай меня, — Гук хватает его за ворот свитера и дёргает на себя. — Если бы я не наступал себе на глотку весь день, я бы ещё на берегу тебя утопил, лишь бы не слушать твои стенания всё это время. Тебе даже кичиться нечем, ведь весь этот путь не был даже отдалённо сложным, но ты устраиваешь истерику из-за того, что твоя монаршая шкура не привыкла напрягаться и делать что-то через силу. Ты мне сделал не более, чем одолжение, согласившись на сделку, а заслуги себе приписываешь едва ли не божественные, когда на деле ты лишь капризный и избалованный коронованный мальчишка, на которого нельзя положиться. — Без меня ты бы не добрался сюда ни в жизнь, — шипит принц гневно, бесстрашно глядя прямо в драконий глаз. Его ещё минуту назад мертвенно-белое лицо багровеет от злости стремительно.       Капитану не даёт ответить надвигающийся грохот и треск. Вот, в каких красках раскрывается тот шум, издалека казавшийся водопадом... — Не удивительно, что тебе нечего ответить! — фыркает Тэхён, расценив его растерянный вид, как поражение. — Потому что я прав! — Заткнись, пиявка, — отмахивается Гук, выпустив его свитер из руки, и прислушивается.       Под ногами дрожит земля... — Потому что без меня тебе никуда не добраться! Ты даже не капитан без корабля моего отца! Ты только трусливый пёс, озлобленный на весь мир! — Я сказал, заткнись! — капитан зажимает принцу рот ладонью.       Краем глаза он замечает, как слева от них со скрипом склоняется огромная секвойя, пуская трещины по земле прямо в их направлении.       Оглохнув от гнева, Тэхён кусает его за ладонь, чтобы убрал руку. — Мне надоело тебя слушать! Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — он толкает капитана в грудь на каждом слове. — Чтоб ты подох, мерзавец!!! — он отталкивает его от себя теперь, вовсе сбивая с ног.       В тот же миг с жутким грохотом между ними разверзается земля, и хриплый крик заглушают сваливающеся деревья и камни.       Когда пыль оседает, капитан видит в метре от себя обрыв, слышит треск веток и грохот падающих камней и перепуганно глядит по сторонам. — Тэхён?.. — вдруг севшим голосом зовёт он, но не слышит ответа. Чужое имя на миг встаёт поперёк горла.       Сумев подползти к краю так, чтобы не раскрошить землю ещё сильнее, он смотрит вниз, надеясь не видеть там переломанное тело под обломками и завалами.       К счастью, он видит принца живым, перепуганным, вцепившимся руками прямо в землю на склоне и неустойчиво балансирующим на корне секвойи, за который боги позволили ему зацепиться. До него даже возможно дотянуться и вытащить! — Тэхён! — Дьявол осторожно, но быстро двигается ещё ближе к краю и протягивает руку.       Юноше приходится поднять голову, чтобы её увидеть, но...       Чёрт возьми, чтобы ухватиться за протянутую руку нужно будет вгрызться носком сапога в землю выше на целую ступень!       Ноги на изогнутом корне едва удерживают трясущееся тело, пальцы, зарывшиеся в землю на склоне, уже немеют, глаза застилают слёзы, а спасительная рука так близко, но в то же время так далеко...       Если земля не выдержит веса принца, он полетит вниз и разобъётся к чертям... — Дай мне руку!       Капитан понимает, что он не может подползти ещё ближе, ведь тогда и сам рухнет вниз, а значит, рискнуть придётся его высочеству.       Тэхён пробует высвободить одну руку, как вторая тут же съезжает чуть вниз по рыхлой земле... — Я сейчас сорвусь!.. — в ужасе сипит он, вновь вгрызаясь пальцами в склон.              Слёзы бегут градом, и это просто непозволительно, ведь от размытого взгляда кружится голова, и вот-вот пропадёт равновесие. — Доверься же мне, дурак, я вытащу тебя! — вопреки опасности сорваться следом, Гук всё же двигается ещё ближе к краю. Маленькие комочки земли сыплются перед глазами юноши.       Теперь достаточно будет просто встать на цыпочки..       Сделав несколько быстрых рваных вдохов, принц подымается на носочки и быстро хватается за протянутую руку. — Держу!       Ухватившись за выглядывающий из-под земли корень свободной рукой для опоры, Дьявол быстро вытягивает Тэхёна наверх, перехватывает за плечи, позволив вцепиться в собственные, и уже через мгновение они оба падают в тень уцелевшей секвойи, тяжело дыша.       Не в силах разжать перепачканные землёй пальцы, его высочество робко приподнимается, упираясь локтями в грудь капитана, и смотрит на его покрасневшее лицо и сомкнутые от усталости веки, не веря, что он правда только что спас его. — Сказал же — вытащу.. — хрипит Гук, но глаз не открывает, и тоже по-прежнему крепко держит его онемевшими руками.       А Тэхён дар речи потерял, он не может выдавить из себя ни слова после пережитого. — Нужно убраться отсюда, — подытоживает капитан.       Он помогает принцу встать, подцепляет с земли слетевшую сумку — разорвалась бретель, и ободряюще хлопает его высочество по плечу.       Они торопливо уходят дальше и дальше от обрыва вверх по склону, не обращаясь за помощью к компасу.       В кромешной мгле под скрытыми пышными кронами небесами пляшет пламя махонького костерка, чьё приятное потрескивание разбавляет привычную ночную песнь леса. Устроившиеся у огня путники молчат уже много часов — они определённо сбились с пути, но, к счастью, ушли достаточно далеко от обвала, чтобы даже не слышать новых шумов. Негласно было решено продолжать поиски лабиринта на утро, ведь день вышел, мягко говоря, насыщенным, и требовался отдых. О трате времени уже не думал никто.       Скомкав и без того мятый клочок бумаги, в который ещё недавно были завёрнуты галеты, его высочество кидает комок бумаги в костёр, и тот на мгновение вспыхивает, обдав замёрзшую руку приятным теплом. Хочется придвинуться поближе.       Аромат хвои и влажной земли разбавляется терпким сигарным дымом.       С минуту принц смотрит на свои руки, на забившуюся под отросшие ногти землю, не решаясь подать голос, но потом, не подымая глаз, говорит почти шёпотом: — Спасибо, Гук.       Капитан чуть хмурится в непонимании и смотрит на него, медленно выдыхая клубок дыма. — За что? — так же тихо спрашивает он, как будто правда забыл о случившемся.       Тэхён вздыхает. Ему тяжело говорить об этом, но дело сейчас совершенно не в гордости. Наверное, ему самому непросто поверить в то, что произошло, потому и кажется ответ каким-то чудным: — Ты спас меня.       Гук хочет было что-то сказать, но юноша продолжает: — И когда случился обвал, и там, на мосту.. я бы.. — он запинается на мгновение, потому что теперь гордость запершила в горле, но он чувствует необходимость сказать честно, даже если Дьявол просто хотел потешить своё эго, когда переспрашивал. — Я бы действительно сам не справился...       Капитан молча смотрит на него как будто невыносимо долго, а потом переводит взгляд на огонь. — Не за что, — только отвечает он и глубоко затягивается сигарой.       Паузы между их фразами неловкие и растянутые. — Не набивай себе цену, — вздыхает Тэхён без должной иронии. — Ты знаешь, что есть, за что. — Я не набиваю цену, тоже мне, — беззлобно усмехается Гук, стряхнув пепел к костру. — По мне, так ничего особенного я для тебя не сделал. — Если ты хоть кому-то расскажешь о том, что было на мосту, я... — Ну и для чего мне это?       Их взгляды сталкиваются. — Все чего-то боятся, Тэхён, — вразумительным тоном говорит Дьявол. Чужое имя по-прежнему встаёт поперёк горла, хочется даже прокашляться. — Даже ты? — недоверчиво хмурится принц.       Капитан беззвучно смеётся, качнув головой. — Я тоже живой человек, если ты забыл. — Знаешь, случается забывать, да, — притворно цокает принц и чуть улыбается. — И чего же ты боишься?       Гук снова смотрит на него, вскинув бровь. — Давай, пусть будет по-честному, — Тэхён пожимает плечами. Его голос вновь оживился и вернул краски. — Ты меня в таком ужасном свете сегодня видел, так что взамен должен мне своё откровение. Чего ты боишься? — Твоих капризов, — фыркает Дьявол.       Юноша закатывает глаза, когда слышит его смех. — Ну что ты за каракатица... — Тебе ни к чему что-то знать обо мне. — Это почему? — Растрогаешься и не захочешь меня вешать.       Его высочество опять закатывает глаза и качает головой. — Тебе до виселицы ещё далеко. Как знать, может я и позабуду то, что ты скажешь. — Не разделяю твоего любопытства. — Обо мне, как о своём принце, ты знаешь чересчур много. — Ты не мой принц, осмелюсь заметить. — Ну когда-то же был. — Когда ты был ребёнком и ничего не решал. — Серьёзно, я знаю о тебе только из сплетен, что гуляли по Тасфалю, — не сдаётся Тэхён, хотя на деле не то чтобы ему хочется продолжать эту тему. — Надо же, — усмехается Гук сквозь клубок дыма. — И что говорят? — Что команда "Мутного" — жестокие и безжалостные разбойники, нещадящие никого, — голос меняет свой оттенок. Говорить то, что слышал от других, в лицо тому, о ком речь, ощущается донельзя странно. — Весь флот перепугали, уничтожили и ограбили стольких, что остальным в море выходить боязно. Говорят, будто твоё лицо никто из живых не видел. — Небось ещё и говорят, будто паруса кровью окрашены? — снисходительно переспрашивает капитан. — Вот тебе смешно.. — принц не успевает договорить, как его перебивают смехом. — Ничего не поменялось, надо же. Клянусь, нигде я таких суеверных людей не видел, как в Тасфале. — Потому я и спрашиваю тебя самого. — И что, после моих ответов ты перестанешь видеть во мне безжалостного пирата? — Дьявол больше не смеётся, а улыбка его делается какой-то горькой. — Жестокого убийцу? Вора и разбойника?       Тэхён мнётся пару мгновений. — Если ты докажешь обратное.. — Мне незачем что-то доказывать. К тому же, всё так, как говорят. — Но.. ты ведь был другим когда-то? — Это было слишком давно. И больше значения не имеет. По-прежнему не разделяю твоего любопытства. — Я лишь пытаюсь перестать быть однозначным в суждениях, не более. Не думай, будто я решил, что мы наладим отношения. Пускай я правда благодарен за сегодня, но от одного спасения я не прощу тебе всего, что произошло за эти полгода. — Я переживу, веришь? — Я не сомневался.       Возникает недолгая пауза, позволяя собраться с мыслями. — Знаешь.. — вздыхает принц, решившись вновь поднять старую тему, о которой, к собственному стыду, он и забыл на столь долгое время. — Я спрашивал многих, но теперь... теперь могу спросить лично тебя. После того, как меня забрали, что... что стало с "Тритоном"?       Капитан смотрит на него почти безразлично, и сердце болезненно ухает, заставив подумать на миг, что пираты врали его высочеству в ответе на этот вопрос. — Только ответь честно, прошу тебя... — Тэхён смотрит так обезоруженно, словно это единственное, что имеет для него значение.       Почему-то Гук не может выдержать этот взгляд и отводит собственный на пляшущее пламя. И вовсе не потому, что собирается солгать ему в лицо. — Мы обчистили незапертые каюты, и я дал приказ уходить, — он делает последнюю затяжку и бросает окурок в костёр. — Они дали нам вслед пушечный залп, но на том и всё. — Незапертые?.. — не веря переспрашивает принц. — Мои мать и отец остались целы?       Дьявол беззлобно усмехается и качает головой. — Знаешь, когда мы уходили, я решил взглянуть напоследок на твой корабль. Команда муравьями суетилась, проверяя выживших и судно. А Майро и носа своего не высунул.       Тэхён отворачивается и морщится, будто эти слова причинили ему ощутимую боль. Он уже даже жалеет, что задал этот вопрос. — Королю плевать на своих подданных, — продолжает капитан спокойно, но звучит он абсолютно безжалостно. — На своё судно. На своего сына. — Хватит.. — умоляюще шепчет юноша, зажмурившись. — Мамаша твоя, наверняка, и знать не знала о нападении, ей было на всё плевать поболее твоего отца. У борта только девчонка стояла и смотрела, как мы уходим, тебя выглядывала. Неужели ты думаешь, что Майро ищет тебя спустя столько времени? — Гук... — он почти переламывает себя, чтобы взглянуть в драконий глаз. — Пожалуйста... — Очнись уже. Ты беспокоишься за того, кто думать о тебе забыл. — Пускай так, но ведь я — не он! — не выдерживает Тэхён, повысив голос.       К его изумлению Дьявол вдруг одобрительно улыбается краешком губ, будто ждал именно этих слов. — Ты даже не знаешь его, чтобы заявлять такое так уверенно, — продолжает его высочество, но возмущаться и защищать отца у него нет желания. — Думай как угодно, но он всё равно мой отец, и я не дам тебе оскорблять его.       Капитан склоняет голову на бок. — А ты-то сам его знаешь? — Прекрати, — строго перебивает юноша. — Я только спросил.       Он глядит на него сердито ещё несколько секунд, а потом опять отворачивается и вздыхает. — Нет, не знаю. Оставим эту тему теперь. — Как скажешь.       За размышлением над сказанным принц вновь не может выдержать более длительную паузу. — Даже если меня не ищут, это не значит, что тебе не обязательно выполнять свою часть нашей сделки. — Слушай, мне надоело повторять тебе, что я словами не разбрасываюсь, — вздыхает капитан. — Как только я буду достаточно уверен в твоей честности, я перестану напоминать тебе об этом. — В таком случае, мне это выслушивать ещё долго.       Тэхён вскидывает брови в изумлении. — А ты что, честным бываешь раз в год?       Гук смотрит на него снисходительно. — Ты ведь сам сказал, что не веришь мне и не поверишь, даже скажи я сто раз, что мне незачем от тебя избавляться.       Принц побеждённо поджимает губы. — То есть, исправлять это ты не собираешься? — устало фыркает он. — Только после тебя. — Между прочим, я пришёл лично тебе отчитаться о своём неудавшемся побеге, зная, что ты можешь сотворить со мной что угодно, — теперь он почти возмущается от сомнений на свой счёт, но.. а чего ещё он ожидал?       Капитан несдержанно прыскает. — Не лучший пример доказать свою честность, пиявка.       Юноша краснеет и неловко отводит глаза. — Вообще-то.. я имел в виду.. — Я понял. Только менее глупой от этого твоя речь не становится. — Ну и чёрт с тобой, — отмахивается Тэхён, заставляя Дьявола опять прыснуть.       Теперь молчание воцаряется на добрых несколько минут.       Они замечают, что поднимается ветер, но, не придав этому значения, уже было собираются отойти ко сну, как вдруг начинает капать мелкий дождь. Минута, другая, и начинается настоящий ливень, он мигом тушит костёр и размывает землю в грязь, больно хлопая путников по плечам и макушкам.       Наспех подцепив фонарь и сумку, они бегут дальше в лес, где деревья растут ближе друг к другу и плотнее закрывают небеса, жмутся под одной секвойей, покуда пытаются зажечь фонарь, чтобы выискать, где укрыться от ливня. Под раскидистой кроной, конечно, дождь уже не льёт стеной, но всё же не спасает полностью, да и прижиматься к стволу спиной всю ночь тоже не кажется выполнимым.       За каких-то пару минут принц промок насквозь, и теперь зябко ёжится от порывов ветра и стучит зубами, кажется, громче шелеста листьев.       Фонарь во мгле светит так ярко, что позволяет видеть достаточно далеко с одного места. — Смотри, — Тэхён дёргает Гука за рукав и указывает туда, куда только что взглянул.       А там, совсем невдалеке, возвышаются три секвойи, чьи могучие стволы переплетены между собой, словно огромный канат, и образуют широкий, будто арка, проход. Наверняка при такой толщине стволов там есть небольшое закрытое пространство, где возможно переждать дождь.       Именно так и оказывается, когда путники бегут к проходу под проливным дождём. Фонарь освещает достаточно широкое пространство с сухой землёй, где запросто поместятся двое мужчин, да ещё и останется много свободного места. Убавив пламя, капитан ставит фонарь на землю и устало опускается напротив него, откинувшись спиной на гладкий ствол. По-прежнему обнимая себя за плечи от холода, принц следует его примеру и огорчённо смотрит на ливень снаружи, понимая, что их пребывание на острове растянется из-за этого.       Дьявол вдруг снимает свой сюртук, оставляет его держаться лишь на плечах и отводит в сторону левую полу со стороны юноши. — Иди сюда.       Без раздумий Тэхён двигается к нему вплотную, и Гук набрасывает ему на плечи сюртук. Придерживая лацкан, его высочество тянет тёплую камлотовую ткань к груди, чтобы полностью спрятать левый бок от холода, и умиротворённо вздыхает. Ворот сюртука тяжело пахнет сигарами и немного знакомым ароматом моря, и даже деланного отвращения выказывать не хочется, до того тепло. — После похищения ты правда видел у борта "Тритона" девушку? — вдруг негромко спрашивает принц, глядя на крохотное пламя фонаря.       Капитан вздыхает. — Ты же попросил ответить честно. — С каких пор ты делаешь то, что я прошу?       Их взгляды сталкиваются. Оба теперь слишком уставшие, чтобы продолжать спорить, потому последний вопрос остаётся без озвученного ответа. — Кто-то из твоих вытащил её из каюты, где я надеялся её спрятать, — продолжает Тэхён, вновь взглянув на фонарь. — Если и так, то лишь для того, чтобы обчистить каюту без лишних глаз, — так же негромко отвечает Гук. — Неизменный мой приказ команде во время абордажей — не трогать женщин.       Принц спрашивает прежде, чем подумает, стоит ли поднимать эту тему: — Это из-за твоей матери? — Не только. — Ну надо же, какое благородство. — Довольно, — грубо обрывает его Дьявол. — Как скажешь, — устало вздыхает его высочество и закрывает глаза.       Он очень хочет поскорее забыться крепким сном, но как не вовремя Гук вспоминает о забытом компасе. — Эй, смотри, — он толкает юношу локтём в бок, привлекая внимание.       Стрелка вновь мечется в знакомой последовательности, но на этот раз безумие компаса повторяется всего дважды, а потом стрелка снова исправно указывает на то, что они сбились с курса. Самостоятельно, без фразы о мелочах, как было на борту "Мутного". — Ничего не понимаю.. — хмурится капитан, пристально вглядываясь в прибор и выжидая, даст ли он сбой снова. — Ты заметил, что она показывает на одни и те же стороны по порядку? — всё-таки спрашивает его Тэхён, тоже наблюдая за компасом. — Заметил. Думал, мне кажется. — Как по-твоему, это что-нибудь значит?       Но Дьявол только вздыхает и прячет компас обратно в карман. В сон клонит беспощадно. — Если и значит, давай подумаем об этом с утра.       Принц кривит губы в подобии улыбки. — Не думал, что скажу это, но я с тобой согласен.       Несмотря на крайне неудобное положение его высочество не помнит, как уснул, ещё и так крепко, что теперь, поздним утром, с трудом просыпается, не желая открывать глаза. Тело неприятно ломит, спина жутко затекла, и больно тянет шею, покуда голова устроена на чём-то тёплом.       Нехотя разлепив веки, Тэхён понимает, что во сне уронил голову на плечо капитана, да и в целом прижался к нему очень тесно в поисках тепла и относительного удобства. Почему-то становится неловко, как в то утро, когда он обнаружил, что они вдвоём спали в одной кровати, но чтобы отстраниться, приходится приложить немало усилий, ведь затёкшее тело не слушается. Затекли даже руки, которые всю ночь были скрещены на груди.       Удивительно, что своим кряхтением и вознёй он не будит Гука, потому решает прежде осмотреться, чтобы избежать ворчания в свою сторону за очередное неласковое пробуждение. Поначалу даже не понимает, где они, но быстро восстанавливает в памяти события минувшего дня, а потом замечает, что то большое пространство внутри сплетённых стволов, что озаряет тусклый свет фонаря, будто бы стало ещё просторнее. Нахмурившись, Тэхён смотрит влево, и видит, что дневной свет, заглядывающий сквозь расщелину, тает в кромешной темноте, хотя ещё вечером фонарь освещал образованную стволом стену. Кажется, теперь там проход... — Эй, шкипер, проснись, — хрипло спросонья зовёт он и толкает капитана в бок.       Тот только кряхтит, отвернув голову. — Гук! — принц нетерпеливо хлопает его по плечу. — Что, опять крысы? — недовольно морщится Дьявол, но глаз не открывает. — Очень смешно, — фыркает Тэхён и выпутывается из чужого сюртука, подымаясь на ноги и подцепляя фонарь. — Сверься с компасом, кажется, нам туда.       Гук нехотя открывает глаза, смотрит туда же, куда и он, и мигом просыпается. Торопливо лезет в карман за компасом, и тот действительно показывает, что им нужно именно это направление. — Вчера этого не было, да ведь? — Тэхён боязливо вглядывается во тьму впереди. — Тут чертовщина какая-то творится... — Пора тебе привыкнуть, — только усмехается капитан, поднимаясь и подбирая сумку, хотя молча соглашается насчёт чертовщины. — Час от часу не легче, — вздыхает его высочество и первым шагает вперёд.       Они идут медленно, надеясь выглядеть конец длинного коридора и не встретить чего-нибудь ужасного. Или кого-нибудь..       Под шагами глухо проминается сухая земля, нередко под ноги попадаются корни деревьев, и тишина неприятно звенит в ушах. Вскоре гладкие стены из полых стволов начинают сужаться и снижаться, из-за чего приходится пригнуться.       По ногам дует ветер, и, когда внутри медленно начинает разгораться паника, на очередном шаге нога проваливается в пустоту.       С глухим вскриком вперемешку со звоном разбитого стекла юноша плашмя падает в мягкую изумрудную траву, а следом за ним и капитан. Высота была небольшая, но и без того больное тело острее реагирует на падение, будто даже кости успевают содрогнуться, а потом болезненно заныть.       Сдавленно застонав, Тэхён открывает глаза и смотрит на свою левую руку — крупные осколки разбитого фонаря прямо под ней разодрали кожу в кровь. Покуда Дьявол не заметил, он приподнимается и, шипя от боли, дрожащей правой рукой спешно вытаскивает большой кусок стекла, впившийся в предплечие, и кровь стремительно пропитывает разодранный рукав рубахи и свитера. — Ты как, живой? — хрипит Гук, потирая повреждённую шею. — Почти, — всё ещё шипя от боли, бурчит принц и смотрит на расползающееся пятно крови на рукаве.       Надеясь отвлечься от неприятного зрелища, он вскидывает голову и осматривается. С обеих сторон возвышаются стены спутавшихся кустарников, обвитых плющом и усыпанных цветами шиповника, длинный узкий коридор тянется вперёд, упираясь в точно такую же стену. Над головой небесный купол цвета полированной стали, резвятся птицы где-то высоко, и дует свежий прохладный ветер. — Эй, мы нашли его.. — не веря говорит его высочество.       Капитан, осмотревшись лишь сейчас, изумлённо присвистывает и с трудом поднимается на ноги, протянув руку юноше. — Чёрт.. — морщится Гук, заметив пропитанный кровью рукав. — Ерунда, — отмахивается Тэхён и цепляется правой рукой за его ладонь, тоже подымаясь. — Давай закончим с этим поскорее. — Я бы и рад, — Дьявол вновь достаёт компас и показывает ему замершую стрелку. — Ох.. — досадно вздыхает принц, потирая лоб. — И как быть теперь?       Несколько мгновений они оба стоят в замешательстве, как вдруг...       Их взгляды сталкиваются в момент абсолютной ясности. — Компас не просто так барахлил.. — захлёбываясь осознанием, говорит его высочество. — Это было направление пути в лабиринте!       Капитан довольно ухмыляется и вновь убирает компас в карман за ненадобностью. — Вот тебе и мелочи, — он качает головой. — Что ж, пойдём. Сначала на север.       Скрутив рукава рубахи и свитера, чтобы зажать рану, юноша согласно кивает.       Первый зелёный коридор они проходят быстро и выходят к развилке — дальше на запад. Через несколько минут пути на востоке появлется новый проход — значит, нужно продолжать идти прямо. Затем снова поворот налево. На следующей развилке — направо. Затем снова прямо.       В конце самого длинного из пройденных коридоров путников встречают аж пять новых проходов, вынуждая затормозить. От обилия и путаницы растительности взгляд уже мутнеет, оттого кажется, что везде поджидают тупики. — Юго-восток, — уверенно говорит принц и указывает на второй справа. — Должен быть этот.       Капитан только молча соглашается и следует за ним.       Когда кажется, что чересчур просто всё выходит, на новой развилке их мнения расходятся. — Нужно ведь прямо, — хмурится Гук, когда Тэхён делает шаг в восточный коридор. — Нет, направо, — не соглашается он. — Я точно помню, что был север. — Да нет же, — с нажимом перебивает принц. — Теперь восток, я точно видел. — Так, без капризов, — отмахивается капитан. — Давай разделимся. — С удовольствием докажу тебе свою правоту, — ехидно щурится Тэхён и спешно шагает на восток.       Цокнув ему вслед, Дьявол идёт прямо.       Минуя самый узкий из всех коридор, его высочество отмечает, как постепенно изумрудные стены испещряются жухлыми листьями, увядшими цветами шиповника и сухими ветвями, а земля под ногами кажется совсем безжизненной. Юноша ёжится, озираясь в поисках кровавых лилий, но мысли отвлекают его только на неприятные ощущения. Лицо облизывает холодный ветер, принесший с собой дурной запах.       Отчего-то этот запах принц хочет назвать одним лишь словом — смерть.       Точно ли восток был последним направлением?..       Сомнения рассеиваются, когда впереди возникает развилка, где мёртвый коридор становится шире, а меж сухих ветвей и увядшего плюща алеют крупные пышные цветы. Арсон не соврал — их стебли и листья и правда чем-то походят на розовые, только извиваются колючими змеями из неопрятных разросшихся кустарников, впутанных в стены лабиринта.       Тэхён восхищённо распахивает глаза. Он нашёл их, подумать только!       Он шагает ближе, вытягивает рукав свитера, чтобы спрятать даже кончики пальцев, помня о напутствии кока не срывать голыми руками, но прежде заворожённо разглядывает кровавую лилию — багрово-алые широкие лепестки в два ряда раскидываются из почти чёрной сердцевины, и благоухают так тонко и дивно, что забывается страшный запах, принесённый ветром.       Сзади вдруг хрустят ветви.       В широком северном коридоре будто становится мрачнее. Ветер путается в кустарниках, колышит плющ и цветы. Напряжённо всматриваясь вперёд, краем глаза капитан замечает, будто зелёные ветви с колючими шипами тянутся за ним, точно ожившие. Он списывает такое видение на усталость и тусклый свет, потому не придаёт этому значения. Издалека доносится короткий приглушённый крик, и Дьявол резко оборачивается, прислушиваясь. Миг, другой, и из лабиринта к небу взмывает только стая птиц, потому он лишь качает головой и продолжает путь.       А потом и вовсе забывает об увиденном, когда натыкается на тупик и раздражённо вздыхает. Приходится возвращаться, а путь занял долгих несколько минут, и для уставших ног это ощущается чересчур тяжело. — Эй, — внезапно раздаётся спереди на середине пути.       Безучастным взглядом Гук встречает перед собой довольного Тэхёна и оживляется, когда видит в его руке, полностью скрытой вытянутым рукавом свитера, багрово-алый бутон кровавой лилии. С обломанного стебля капает ярко-красный сок, напоминающий кровь и объясняющий данное цветку название. — Признаю, пиявка, ты был прав, — проглотив гордость, ухмыляется капитан.       Увы, он не подумал о том, чтобы взять какой-нибудь сосуд, чтобы сохранить цветок до возвращения, потому приходится опустить стебель в горлышко фляги с остатками воды, какую они набрали в найденном по пути роднике. — Покажи хоть, где ты её нашёл, — снисходительно фыркает капитан, когда они возвращаются к развилке, и юноша ступает уже на обратный путь. — Лучше давай поскорее вернёмся, — только произносит тот, не останавливаясь.       Гук вскидывает бровь. — Неужели упустишь шанс повыделываться? — Я слишком устал, — только едва улыбается Тэхён и ускоряет шаг.       Они возвращаются к месту, откуда начали, вскарабкиваются наверх по колючей стене кустарника, минуют вслепую тёмный коридор из сплетённых стволов секвойи и возвращаются в озарённый полуденным солнцем лес, где компас вновь исправно работает.       Они идут молча, но капитану не даёт покоя мысль, будто уж слишком просто всё сложилось, слишком легко им достался цветок, и что-то здесь неправильно от этой простоты. Он изредка косится на принца, думая, что поразительно легко тот шагает при всей своей усталости, даже не капризничает из-за падения и порезанной руки и не кичится тем, что запомнил направление лучше Дьявола.       Ладно, наверное, это правда всё усталость. Сейчас помалкивает, а на корабле взорвётся возмущением и капризами, как подожжённый порох. Копит яркость эмоций для представления перед всей командой.       Они выходят к мосту, к счастью, обвал прошлым вечером не разрушил дорогу к нему. Гук уже открывает рот, чтобы уведомить принца о том, что не собирается снова его успокаивать от страха высоты, и им нужно до темноты вернуться к морю, но, когда оборачивается, видит, что тот преспокойно шагает за ним, просто не глядя вниз. Капитан даже останавливается от изумления, и Тэхён непонимающе хмурится. — В чём дело? — спрашивает он, будто это не его истерика вчера эхом носилась по острову.       Всё ещё озадаченный Гук только качает головой и продолжает путь.       Наверное, после пержитого этот мост уже не кажется ему столь тяжким испытанием.       И даже в скором темпе путь по мосту занимает у них окола часа, затем их встречают отряды тисовых деревьев и шорохи местной живности.       Капитана уже изрядно настораживает то, что его высочество не просит привала и не стенает от боли в уставших ногах. Более того — он и слова не проронил до сих пор. Лишь зябко потирает плечи и стискивает замёрзшими пальцами флягу с цветком, глядя только вперёд. — Не думаешь, что слишком просто всё получилось? — не выдерживает Гук, нарушив тишину. — Думаю, что достаточно уже было превозмоганий себя за это время, — пожимает плечами Тэхён. — У нас есть цветок, к чему теперь беспокойства?       Капитан даже останавливается.       И голос-то у принца какой-то... не свой. По-прежнему низкий, по-прежнему хрипловатый, немного севший из-за холода, но... какой-то пустой. Без присущих ему красок, особенно при усталости. Да и говорит он чересчур спокойно. — Что с тобой? — хмурится Дьявол, когда юноша оборачивается на него в недоумении. — А что со мной? — хмурится и принц. — Ты странно себя ведёшь. — Так.. я ведь даже ничего не говорил, — теперь он и вовсе теряется. — Вот именно.       Тэхён только вздыхает и ёжится от порыва ветра. — Я правда очень устал. Пойдём скорее.       И, не дожидаясь ответа, шагает дальше.       Миновав туи и кипарисы, они выбираются к берегу с последними лучами солнца, сталкивают шлюпку в море и неторопливо отчаливают. Его высочество с умиротворением любуется закатом, наблюдает, как солнце тонет за горизонтом, а потом, как из ниоткуда впереди возникает "Мутный".       Обеспокоенная долгим отсутствием капитана и принца команда с видимым облегчением встречает их и неминуемо сыплет вопросами о том, как всё прошло и как удалось добыть кровавую лилию, однако Дьявол лишь приказывает сушить якорь и продолжать путь, забирает цветок и отправляет его высочество спать, покуда он не завёл свою песню об усталости. Сам же зовёт к себе в каюту старпома, как можно короче рассказывает ему о прошедших днях и о причине сбоя компаса несколькими днями ранее. — Ну надо же, — тот изумлённо вскидывает брови. — И как вы оба это поняли? — Да не поняли бы, не окажись мы в лабиринте так внезапно. — А цветок как нашли? — Тэхён нашёл его один, но передо мной выделываться не стал.       Агуст изумляется ещё больше. — Что-то не похоже на него. — Вот и я думаю, — Гук задумчиво смотрит на лилию. — Он бы на борт подняться не успел, уже всем бы бахвалился, как нашёл цветок, и какой я невнимательный, что не запомнил пути лучше него. Уж на это у него сил всегда предостаточно, — вздохнув, ставит флягу с цветком на свой стол, отдаёт помощнику компас и стаскивает испачканный землёй сюртук. — Ступай к штурвалу, дальше по курсу — Королевство Света и Тьмы. — Есть, капитан.       Агуст уже почти скрывается за дверью, как капитан вдруг вновь его окликает: — Агуст, этот недотёпа разбил фонарь и распорол руку. Кровь вроде бы остановилась, но глянь его, как проснётся.       Старпом кивает и покидает капитанскую каюту.       Весь день более попутного ветра едва ли можно было ожидать, море было несказанно великодушно, и будто даже приближающаяся зима решила повременить и позволить последним осенним дням подарить оставшееся тепло.       Неожиданно даже для самого себя капитан сумел подняться с постели только далеко за полдень, чувствуя себя на редкость уставшим даже после достаточно длительного отдыха. Странно, бывали испытания куда изнурительнее, чем путешествие на л'Амардо Тэа, но таким разбитым Дьявол ощущает себя впервые.       В нелучшем расположении духа он выходит на палубу, пару мгновений наблюдает, как обстоят дела на борту, а потом замечает подозрительно бездельничающих штурманов и боцмана, перешёптывающихся о чём-то с озадаченными выражениями лиц.       Прежде капитан подымается на квартердек к старпому. — В честь чего разрешаешь этой троице стоять без дела? — хрипло спрашивает он, кивнув на штурманов и боцмана.       Агуст на миг отвлекается от горизонта. — Они ещё минуту назад были заняты, — удивлённо вскидывает брови. — Эй, тунеядцы! — грубо окликает он бездельников, но вздрагивает вся команда, обратив испуганные взгляды к штурвалу. — Живо за работу!       Джин мигом возвращается к закреплению вантов фок-мачты, Чимин нервно хватается за ведро с дёгтем, чтобы просмолить шлюпку, а Джун торопливо шагает к квартердеку, вынимая из-за пояса карту. — Я осмотрел Тэхёна, как ты велел, — как ни в чём не бывало вновь говорит Агуст. — На нём ни царапинки. — Ну и славно, — только отмахивается Гук. — Меньше капризов будет. — К слову об этом, даже не пикнул, когда я его отправил подштопать грот-трюмсель.       Вот теперь капитан изумляется. — И что.. заштопал? — Да, ещё и на совесть — Чимин проверял. Уж не знаю, что ты ему сказал на острове, но ему это явно пошло на пользу.       Сказать на это нечего...       Неужто его высочество переборол свой страх высоты после моста на острове? Разумеется, там высота куда больше была, чем самый верх мачты, и всё же..       Ещё и приказы начал исполнять. От скуки?       А шить-то когда успел научиться?..       За размышлениями Дьявол едва ли замечает подошедшего штурмана. — Мы не бездельничали, — оскорблённо замечает он, обращаясь к Агусту. — Просто отвлеклись ненадолго. — Это именно так и называется, — снисходительно фыркает тот. — Ох, хочешь поворчать — ворчи на Чимина, он сам к нам полез. — Неужто? И что такого важного хотел сказать? — Ему кажется, будто Тэхён сегодня странный.       Штурман и старпом только усмехаются на пару, а вот капитан озадаченно смотрит на них. — В каком смысле? — серьёзно спрашивает он. Удивительно, не ему одному кажется, что что-то тут нечисто. — Я особо не понял, но Чимин говорит, будто он на себя не похож, — разводит руками Джун. — Будто не ворчит, не капризничает, работает весь день. О, ещё сетует на то, что Арсон его вымариновал в своих сорняках.       Тут Агуст уже откровенно смеётся. — Это он про дамские цветочные духи? — Уж не знаю, — опять усмехается Джун. — Мне-то дела нет, пускай хоть в платье ходит, только и правда не капризничает.       Они хотят убедиться в отсутствии необходимости корректировки курса, однако Дьявол оставляет их, спускается на палубу и подходит к работающему боцману, тут же спрашивая его об услышанном от штурмана. — Только не глумись надо мной, как эти двое, — морщится сразу Чимин. — Не для того спрашиваю. — Ладно. Слушай, мне правда кажется, что он какой-то... другой, что ли. Вот прям на себя не похож. Не то чтобы нам часто доводилось разговаривать, но манера речи даже не его. — То есть? — Ну, к примеру, во время высадки я его попросил Арсону сорняков купить вместо меня — так он весь исфыркался, мол, делать ничего не хочу. А сегодня я невзначай попросил его помочь мне пересчитать запасы, так он тут как тут объявился. И так целый день — делает, что ни скажешь. — И только? — Гук звучит будто снисходительно, хотя на деле настораживается. — Ну сам подумай, когда он вообще кого-то вот так запросто слушался? — а Чимин неподдельно взволнован. — Ладно, тут ты прав. А что там Джун говорил про дамские духи? — не прыснуть просто не получается.       Вот только боцману не до смеха. — Помнишь, как ты на меня ворчишь, когда я днями на камбуз не захожу, если Арсон сварит свою какую-нибудь отраву? — в ответ кивок. — Так вот сейчас я к Тэхёну подойти не могу, будто Арсон и его в кастрюле своей кипятил. Не знаю ни про какие духи, но от того сопляка-дозорного несло точно так же.       Вспомнив мертвеца, подосланного Удильщиком, капитан меняется в лице. — В общем, думай, как хочешь, но мне это всё совсем не нравится, — подытоживает Чимин и возвращается к работе. — Где он сейчас? — Как раз на камбузе.       Зайдя на камбуз, Дьявол застаёт кока за чисткой моркови, а принца — за её нарезанием. Оба только окидывают взглядами вошедшего и не отвлекаются от работы. На плите по обыкновению что-то булькает, ароматы стоят привычные, а в поведении этих двоих ничего странного.       Гук обращает внимание на закатанные рукава юноши и действительно не видит раны от разбитого стекла на его руке. — Кто-то говорил, будто глупо тратить зелье бессмертия на ссадины, — как бы между прочим говорит он, привалившись плечом к шкафу со склянками и скрестив руки на груди.       Тэхён поднимает на него взгляд и неловко кривит уголок губ в подобии улыбки. — Я не в восторге от боли, — говорит он мигом позже, сгребает в ладони горстку нарезанной моркови и поворачивается к плите, чтобы бросить её в кастрюлю. — Как неожиданно, — фыркает капитан, продолжая пристально наблюдать за ним.       Вроде, всё как обычно. Насчёт исполнения приказов — его высочество и правда делается самым добросовестным тружеником на свете, когда умирает от скуки, это ещё в первые месяцы стало понятно. Насчёт паруса — если подумать, шить его мог научить Тьюд. Но вот говоря о страхе высоты... это объяснить нечем.       "Уделить внимание мелочам" — вспоминается невольно. Вчера, после удивительной находки, думалось, будто речь о компасе, который не сошёл с ума от работы наизнос, а заранее показывал своему хозяину путь там, где не сумеет. Но теперь кажется, что дело совсем не в этом. — Отвлекись не надолго, нужно разобраться с цветком, — опять говорит Дьявол. — Есть, капитан, — послушно отзывается принц, но решает дорезать большущую морковь, чтобы не бросать начатое.       Даже Арсон прекращает работу, выпрямившись на табурете.       Гук вскидывает брови. — Капитан? — изумлённо переспрашивает он. — С каких пор не шкипер и не каракатица?       Тэхён неловко замирает на миг, взглянув на него, но только пожимает плечом. Потом он заканчивает с морковью и откладывает нож, всем видом показывая, что готов идти, а капитан вдруг отлепляется от шкафа и распахивает глаза, заметив то, что определённо точно было неправильным.       Юноша проходит мимо него и первым покидает камбуз, а Дьявол ещё пару секунд стоит на месте, думая, не показалось ли ему.       Нет, это чертовщина какая-то...       Капитан торопливо выходит следом, нагоняет его высочество и на расстоянии пары шагов незаметно опускает руку на пистолет на поясе. — Эй, пиявка.       Тэхён оборачивается, и, не придумав ничего лучше, другой рукой Гук достаёт из кармана сюртука свою фляжку с ромом и кидает ему. Принц ловко ловит её одной рукой.       Грохочет выстрел.