Я не могу это контролировать

— Мы провели длительное и масштабное исследование, — Квон Джиен с удовольствием уселся в мягкое кресло и достал из объемистого портфеля несколько пухлых папок. — Снова проанализировали всю историю этих часов, включая то, что уже вам рассказали, и изучив новые данные, которыми с нами поделились, кстати, наши друзья из Китая. И чтобы вы понимали, о чем идет речь, нам нужно рассказать вам немного исторических фактов. Надеюсь, они не вызовут у вас неконтролируемую зевоту. Господин Чхве взял первую папку сверху, раскрыл ее и вытащил листок с черно-белой фотографией разворота какой-то книги. — Мы заметили, что к истории Небесного Глобуса на каком-то этапе начали примешивать упоминание черной магии, колдовства, алхимии и даже дьявольщины, — начал он свой рассказ. — Вот, к примеру, эти часы были замечены в первой половине семнадцатого века в Шотландии. Тогда слава о шотландских ведьмах распространялась на всю Европу, и даже поговаривали о том, что колдуны и ведьмы из Шотландии, подписав контракт с Дьяволом, способны творить настоящие чудеса. К примеру, тогда верили, что при рождении ребенка колдун способен подсадить ему душу человека, умершего в минуту рождения, если эта минута совпала с боем часов. Понятно, что здесь было бы мало колдовских знаний или даже уникального стечения обстоятельств. Мы с Джиеном подумали, что должно бы быть еще что-то, какой-то дополнительный элемент, который мы упускаем. — Кстати, есть любопытное дополнение к этому вопросу, — вставил Квон Джиен, — Ряд ученых придерживается точки зрения, что охота на ведьм, объявленная тогда, была с таким энтузиазмом поддержана правящей знатью потому, что это помогало отвлечь от распространявшейся тогда гомосексуальности в придворных кругах. Особенно много судов и расправ осуществлялось в графстве Абердин. — Иными словами, — усмехнулся Сокджин, — в эпоху воинствующего христианства сильные мира сего пытались прикрыть один свой смертный грех, массово совершая другой? Оригинально… — Примерно так, — кивнул Квон Джиен, — Но нам интересно в этой связи вот, что: общеизвестна история любви юного короля Якова Первого Английского и его регента Эсме Стюарта, герцога Леннокса, которая была столь же сильна, сколько и невозможна — по тем причинам, которые вы, Сокджин, совершенно справедливо указали. Возможно, вы слышали о лорде Ленноксе, который был настолько предан королю, что завещал после смерти вырезать свое сердце, забальзамировать его и подарить королю Якову как свидетельство того, что он остается верным и любящим его даже после смерти. Есть свидетельство, что часы находились в покоях лорда в момент его гибели, и что эти часы били. Но интересно другое: после этого случая практически на каждой казни ведьм и колдунов в графстве Абердин кто-нибудь из приговоренных обязательно грозился, что сбудутся пророчества из книги. А таких казней было несколько десятков. — И вот тут мы переходим к самому интересному, — продолжил профессор и достал из папки еще один листок, — возникает вопрос: какая книга имелась в виду? Исследователи предполагают, что это «Демонология», то есть трактат, который был написан за двадцать лет до этих событий, в 1597 году в Эдинбурге самим королём Яковом. Он, кстати, был довольно умным королем, и хотя впоследствии у него было много мужчин-фаворитов, в том числе известный благодаря писателю Дюма лорд Бэкингем, многие биографы сходятся в том, что герцог Леннокс так и остался любовью всей его жизни. Так вот в его трактате «Демонология» есть любопытное упоминание «особых часов». Я даже выписал для вас несколько цитат. Говорилось: «Истинно, да не покажется сие басней простолюдинам: если младенец впервые вдохнёт воздух мира сего под звон тех дьявольских часов, кои в ту же пору отмеряли последний вздох иному человеку, — тогда душа усопшего, не обретшая покоя, взыщет в том дитяти прибежища, яко в сосуде, избранном судьбою и одобренном тьмою. Таково сродство не по плоти, но по духу, и не по воле Божией, но по умыслу теней». — Иными словами, — всплеснул руками Квон Джиен, на лице которого буквально светилось воодушевление от возникшей идеи, — упоминались часы, которые, по мнению короля, умели улавливать души людей, пропускать их через время и вновь вселять в рожденных младенцев. Но почему он называет часы дьявольскими? Никогда ранее в таком контексте эти часы никто не упоминал. — Но знаете, что особенно впечатляет? — поднял указательный палец профессор Чхве. — В той же книге есть еще одно упоминание. И вот от этого упоминания, честно сказать, мороз по коже даже у меня. «Случается порою, что человек, погибший от любви, коей не суждено было сбыться, и чей последний вздох совпал с боем особых часов — тех, что бьют не по солнцу, но по воле дьявольского камня, — теряет душу не в ад, но в раздвоение. Ибо Сатана, завидуя чистоте того чувства, коего не мог испортить при жизни, похищает душу сию и разделяет её, как жертву на алтаре лжи. И влагает половины в камень и колокол тех часов, где они пребывают в муке ожидания, доколе не настанет час, назначенный не Богом, но злым умыслом. Тогда родятся двое — не брат и сестра, не друзья, но два лица единого духа, и будут они мучимы тоской неизъяснимой, доколе не соединятся — или не погибнут вновь, ища друг друга среди теней мира сего». — Получается, что часы дьявольские потому, что ими управляет… дьявольский камень? Правильно я понимаю? — уточнил Тэхен. — Правильно, — кивнул Квон Джиен. — Но никакого камня, тем более, дьявольского, в часах изначально не было. Во всяком случае, изобретатели Небесного Глобуса об этом не упоминают. И наши китайские друзья это подтвердили, а их экспертному мнению я доверяю как никакому другому. — Выходит, дьявольский камень был добавлен в часы уже после, алхимиками. И с той самой целью, о которой говорится в книге, — предположил Сокджин, — расщеплять душу? — Возможно, именно этот камень искал в часах Вэнь Жулю? — догадался Тэхен. — И не нашел. И решил, что часы подделка. — Тогда непонятно, зачем он теперь-то за ними охотится, — с сомнением развел руками Чонгук. — Или нашел, но предпочел сделать вид, что часы — не те, но продолжал следить за их судьбой. Или, что еще более вероятно, через профессора, с которым работала мама Тэхена, посоветовал спрятать часы так, чтобы их никто не мог найти, в укромном месте, а потом вызнал, где именно. Через того же профессора, — предположил Квон Джиен. — Мне одно непонятно, — раздался голос господина Ли, — если ему так нужны часы, он мог в любой момент проникнуть в неохраняемый дом и просто забрать их. Зачем все эти угрозы убийства и так далее? — Мы размышляли об этом с Джиеном всю ночь, еще раз перечитали «Демонологию» и все найденные материалы, — сказал профессор Чхве, — и заметили некую цикличность. Если Вэнь Жулю пошел по нашему пути и тоже проштудировал «Демонологию», то к этому выводу пришел и он, только гораздо раньше. Бой часов упоминается при рождении человека и при его смерти, так? Не значит ли это, что их действие заключено в цикл человеческой жизни? И если кто-то захотел бы использовать магию или силу часов в своих интересах, то он должен был дождаться, чтобы завершился цикл жизни людей-носителей частей разделенной души. Так? Дождаться или приблизить это завершение. Иными словами, сила часов может находиться в спящем режиме, пока живы носители. — Если на секунду допустить, что Чонгук и Тэхен являются носителями такой разделенной души, то эти часы начали цикл ваших жизней в момент рождения Тэхена, — предположил Квон Джиен. — А при моем рождении не было никаких часов, — мотнул головой Чонгук. — Могу, конечно, у мамы спросить, но вряд ли. Они, как я понимаю, к тому моменту были уже в лесном доме. — А это и не требуется, — всплеснул руками профессор. — К счастью или к несчастью, в нашем мире две половинки единого целого навсегда остаются частями того самого целого. — Что вы имеет в виду? — хмуро спросил Сокджин. — Я имею в виду «И-аш-черта, умноженное на гамма-мю и частную производную по координате-мю, действующие на спинор пси, минус масса, умноженная на скорость света и пси, равно нулю» или уравнение Дирака. И хотя Поль Дирак вывел его уже в 1928 году, тем самым предсказав антиматерию, этот закон Вселенной действовал со дня ее создания. — Одно из красивейших уравнений в физике, — пояснил со смехом Квон Джиен, — и оно объясняет, кстати сказать, ту самую бессмертную легенду о двух половинках. По сути, это описание феномена квантовой запутанности: если две системы взаимодействовали друг с другом в течение определенного периода времени, а затем отделились друг от друга, их можно описать как две разные системы, но они уже существуют как единая система. И то, что происходит с одним, продолжает влиять на другого на любом расстоянии, как угодно большом. Это квантовая запутанность или квантовая связь. Две частицы, которые в какой-то момент были связаны, связаны всегда. Несмотря на расстояние между ними, даже если они находятся на противоположных концах Вселенной, связь между ними мгновенная. — Другими словами, часам достаточно было возродить одну половинку разорванной души, чтобы вторая половинка вскоре возродилась тоже и начала притягиваться, — заключил профессор. — Красиво, — грустно улыбнулся Сокджин. — Но звучит, конечно, как сказка. — Если вам кажется сказкой уравнение Дирака, то представляю, что действие часов тоже представляется чистой воды мистикой. Но спешу вас заверить: никакой сказки или мистики, — чистая наука, — возразил профессор Чхве. — Наши китайские гости смогут объяснить это лучше, я могу лишь предположить, что древнекитайским астрономам каким-то образом удалось не только постичь суть квантового уровня реальности, но и найти способ создать некий аккумулятор космической энергии и, что самое главное, направить эту самую энергию на решение определенных задач на том самом квантовом уровне. Представляю, как это звучит, но когда-то пенициллин тоже казался чудом, не так ли? А тот факт, что астрономы Древнего Китая достигли таких невероятных высот в своем познании, говорит лишь о том, что мы имеем дело с самыми невероятными, глобальными гениями, каких только знало когда-либо человечество. — Получается, что… — Квон Джиен начал, но вдруг остановился и потер пальцем переносицу, — сейчас скажу кое-что, возможно, неприятное, но сама идея кажется мне уместной. Получается, что Чонгук и Тэхен постоянно были связаны друг с другом, даже когда не помнили о существовании друг друга. — И когда я увидел, как Тэхен падает с лестницы, и подумал, что он умер, случился мой первый приступ, — подхватил Чонгук. — Моя половинка души… боже, это звучит как цитата из какого-то фанфика про соулмейтов… моя половинка души начала умирать тоже… — Вполне возможно, — кивнул профессор. — И потом, когда вы встретились, а две ваши половинки нашли друг друга и потянулись друг к другу, всякий раз, когда вам предстояло расстаться, у Чонгука случался приступ. Вполне укладывается в эту картину, разве нет? — Ну а для нашего Хейтера, имя которого мы, предположительно, знаем, вы все это время оставались «живыми замками», блокирующими доступ к часам, — заключил господин Ли. — Вэнь Жулю, возможно, следил за Чонгуком, зная, где находятся Тэхен и часы, и выжидал, надеясь, что сила часов когда-нибудь все-таки сведет вас вместе. Возможно даже, как-то вас к этому подталкивая. — А потом вы появились на красной дорожке, — подытожил Сокджин. — И он активизировался, прикрываясь именем неадекватного, но уже известного широкой публике, сталкера – Пак Богома. Для отвода глаз, разумеется: кого сейчас удивит, к примеру, смерть звезды от рук фанатика? И ему теперь только остается дождаться вас в лесном доме и… — … убить… хотя бы кого-то из нас…— кивнул Тэхен. — …под торжественный бой часов. Чтобы цикл завершился. — И тогда он заберет часы и сможет использовать их в своих интересах, — кивнул господин Ли. — Выходит, наш план нуждается в серьезной корректировке. Мы теперь можем предположить, что вероятность атаки на дороге невелика: она есть, Вэнь Жулю может, к примеру, напасть с целью похищения, но это сложно, привлечет много внимания. Ему нужно собрать три элемента в одном месте: вас двоих — и часы. Гораздо проще дождаться вас там, где находятся часы. Мои спецы проверили, часы все еще в доме. Он мог проникнуть в дом заранее и подменить часы — в этом случае, да, вероятность того, что он нападет в дороге, чтобы вас похитить, а затем осуществить свои планы в каком-то другом месте, есть. Однако, техническая бригада не обнаружила ни следов проникновения в дом, ни следов того, что кто-то прикасался к часам или снимал их со стены. Поэтому более вероятным мне кажется нападение в самом доме: это сделать проще, чем на дороге, учитывая, что дом окружает лес, а в лесу проще спрятаться. Если же рассматривать вариант с похищением, то он бы планировал нападение не на трассе, где все на виду, а в той части дороги, которая проходит через лесной массив. Пространство закрыто с двух сторон лесом, двухполосная дорога, которую легко заблокировать. Учитывая новую информацию, я, с вашего позволения, внесу в наш план некоторые корректировки. — Вы уверены, что нашим китайским гостям можно доверять? — все-таки еще раз уточнил Сокджин. — Как-то очень удачно они запланировали эту поездку, попросили, чтобы Чонгук и Тэхен туда приехали… и вообще все это очень подозрительно… — Я уверен в них, — замахал руками Квон Джиен. — Я много лет их знаю. Единственное, что я в этой связи допускаю, так это то, что они могли стать невольными помощниками Вэнь Жулю. И когда они узнали о том, что он может быть тем самым Хейтером, и о его действиях, их это очень расстроило. — Они не предлагали отменить поездку в лесной дом? — спросил Тэхен. — Такая мысль у них была, — кивнул Квон Джиен. — Но потом господин Вэй сказал, что если и есть шанс поставить в этой истории точку, то это самый подходящий случай. — Итак, — господин Ли поднялся и прошелся по комнате, — по плану наши китайские гости должны выехать в лесной дом раньше, чем вы, и прибыть на место заранее, примерно за час до вашего появления. Это даст нам возможность тщательно досмотреть их (на всякий случай, зная возможности Вэнь Жулю в плане психологических манипуляций, они могут быть завербованы в самый последний момент), провести в дом и держать под охраной. А нашим гостям раннее прибытие даст возможность тщательно осмотреть часы. — Да, я уже сообщил им об этом, они готовы, — кивнул Квон Джиен. — Как бы мне хотелось отправиться туда с вами, вы бы только знали! Он встретился взглядом с господином Ли и улыбнулся: — Ну нельзя так нельзя, я же не настаиваю. Но потом вы мне все подробно расскажете, да? Профессор Чхве ласково погладил его плечо и слегка притянул к себе. — Нам пора, — сказал он. — Желаю вам удачи, друзья! Чонгук и Тэхен кисло улыбнулись. — Что за упаднический настрой? — возмутился Сокджин. — Небесный Глобус не для того протаскивал ваши души через все тысячелетия, чтобы вы так легко сдавались. Тем более, учитывая все, что мы сейчас услышали, вы туда едете не просто раскрыть тайну часов — возможно, вы едете туда спасать мир. Буквально. Так что, думаю, вы справитесь. — Это самая мотивирующая речь из всех, что я когда-либо слышал! — воскликнул Квон Джиен перед тем, как покинуть дом. — Ну а теперь все — в душ и спать, завтра выезд в пять утра, — сообщил господин Ли. — Я думал, что у нас есть еще сутки? — испуганно спросил Чонгук. — На случай, если Вэнь Жулю тоже так думал, мы поменяли планы, — пояснил господин Ли. Чонгук кивнул и вышел из гостиной. Господин Ли отправился делать обход по периметру дома и проверять путь через задний двор на параллельную улицу. За забором, окружающим задний двор, не было жилых строений — там начинался парк, выходящий на объездную дорогу, и именно там утром Чонгука и Тэхена должна была ждать машина. Но уже с сегодняшнего утра парк находился под видеонаблюдением команды господина Ли. Тэхен остался в гостиной наедине с Сокджином. — Мне все время кажется, что ты хочешь мне что-то сказать, — тихо начал он, когда господин Ли вышел, а в душе со стороны спальни Чонгука зашумела вода. Сокджин пожал плечами. Он с самого утра пребывал в каком-то сложном настроении, и по лицу совершенно невозможно было прочитать, о чем он думает. — И меня постоянно гложет чувство вины перед тобой, — продолжил Тэхен. — Из-за Чонгука. — Слушай… — Сокджин ответил резко, но тут же глубоко вдохнул и попытался взять себя в руки, и голос его выровнялся через минуту, когда он продолжил. — Слушай… я понимаю, что ты не выбирал вот этого всего. И Чонгук не выбирал. Также я понимаю, что ваша с ним история оказалась намного более важной и длительной, чем наша. Он еще раз вздохнул и схватился за голову, запуская пальцы под волосы, стиснул их у корней так, что лицо его покраснело. — Ты хочешь знать, ревную ли я Чонгука к тебе? — сказал он хрипло. — Безумно. До дрожи в пальцах. До того, что нечем дышать. И мне постоянно приходится напоминать себе, что ты этого НЕ ВЫБИРАЛ, чтобы не возненавидеть. И все равно я очень…. очень близок к ненависти. Тэхен скрестил руки на груди, выражение его лица было мрачным. — Уговаривать себя, что наша любовь еще не прошла? Да, она не прошла, но утешать себя этим — нет, настолько жалким я быть не собираюсь. Ты сам сказал, что любовь иногда принимает странные и даже страшные формы. Кажется, вся человеческая история или огромная ее часть (сегодня мы в этом убедились) свидетельствует о том, что то, что связывает вас с Чонгуком, гораздо больше, чем просто любовь. Просто вы пока об этом не знаете. Сокджин встал, прошелся по гостиной, остановился у окна. — Наверное, моя любовь к Чонгуку тоже… стала больше, чем просто любовь, — раздался его глухой голос, и в нем впервые за все это время начала просачиваться чистая, больная, обжигающая искренность. — Я… Я думал, что просто хочу его себе. Как любимого, как парня, как мужа — в будущем, были и такие планы… мы даже собирались в Вегас… и все такое… Он усмехнулся и повернулся к Тэхену. И Тэхен вздрогнул. По лицу Сокджина катились слезы, хотя голос ни разу не дал сбой. И Тэхен понял, что самообладанию этого человека когда-нибудь напишут оду. — А сейчас я думаю, что я хочу Чонгука в свою жизнь, — продолжил Сокджин, вытирая слезы рукавами домашнего худи. — В любом качестве. Просто иметь возможность быть рядом. Чтобы он просто жил, а я был рядом. И что-то значил в его жизни. Хотя бы что-то. Даже если любить он будет кого-то другого. — Между нами нет любви, — сказал Тэхен, и сам скривился от того, сколько в его голосе было утешения, возможно, оскорбительного для Сокджина. — Пока нет, — пожал плечами Сокджин. — Но когда-нибудь вы к этому придете. Обязательно. И я, наверное, мазохист, и психических траблов у меня, скорее всего, гораздо больше, чем у вас двоих, вместе взятых, но мне хотелось бы быть рядом с ним в тот момент, когда он осознает, что любит тебя, что именно ты — любовь всей его жизни. И чтобы он мне первому сказал об этом. Я сумасшедший? Тэхен покачал головой. — Нет… Мне кажется… у тебя просто огромное доброе сердце. Может, самое огромное и самое доброе в этой Вселенной. Вот, что я думаю. — Жаль, что это никак не монетизируется, — с грустью ответил Сокджин. — Береги его, ладно? Я знаю, что ты сильнее его, у тебя более холодный ум, ты лучше умеешь держать себя в руках. А еще я знаю, что ты способен совершить подвиг ради другого человека. И если вдруг… что-то пойдет не так… Соверши его ради Чонгука, ладно? Соверши ради него подвиг.