Я не могу это контролировать

Лань Чжань стоял в небольшой комнате лесного дома и рассматривал часы, пока Вэй Усянь внимательно вчитывался в текст, распечатанный на нескольких десятках стандартных офисных листов. Их встретили у съезда на гравийку, внимательно досмотрели, а затем, пересадив из автомобиля во внедорожник, долго везли по лесу, избегая самой дороги и, кажется, петляя. Лань Чжань понимал, что все эти мероприятия в целях безопасности были необходимы. Более того, они могли оказаться недостаточными. Учитывая документы, которые сейчас просматривал Вэй Ин. Лань Чжань разглядывал часы. Они висели на стене — красивые, массивные, казавшиеся совершенно не к месту, не гармонировавшие с остальной обстановкой. И за их совершенно безобидным, хоть и изящным фасадом, неподготовленному человеку было сложно увидеть их реальную суть. Эти часы не просто отсчитывали время — они пожирали его, словно древний демон, заточённый в позолоченную клетку из резного дерева. Маятник совершал свой бесконечный путь, а тяжелая гиря, обвитая позолоченной резьбой, при каждом колебании издавала не звук, а шёпот — тихий, едва различимый, будто кто-то замурованный в футляре часов пытается дозваться, заманить в свои потайные механизмы. Колонны по бокам поддерживали конструкцию, а из глубины тяжелого деревянного футляра на Лань Чжаня смотрело око бездны — циферблат. Создавалось впечатление, что часы не висели на стене, а врастали в нее. — Лань Чжань, хочешь узнать, как этот позер назвал свой проект? — подал голос Вэй Ин и показал господину Ланю титульный лист документа, — «Секретный проект древнейшей модели управляемой реинкарнации «Небесный Глобус»». Только подумай, какая наглость! Уровень секретности — Q clearance. Эти ребята, кажется, действительно, не шутят. — Что они хотят? — отозвался Лань Чжань, продолжая рассматривать корпус часов на предмет того, где мог быть спрятан тот самый «дьявольский камень». Его можно было бы спрятать внутри линзы маятника, там могла быть какая-то скрытая полость, или можно было бы закрепить его на внутренней стороне. Но при осмотре ничего странного господин Лань не обнаружил. — Они называют это благородно, — ответил Вэй Ин и зачитал, — «Реконструкция утраченных духовных практик на базе артефакта династии Тан». Но если почитать дальше, становится понятно, что все не так просто. К примеру, на презентации одного форума, я так думаю, в Бильдербергском клубе, он сообщал: «Согласно трактату «Демонология» короля Якова I, артефакт обладал скрытой функцией — механизм часов служил не только для астрономических наблюдений. Исин и Лян Линцзань достигли состояния квантовой запутанности душ (единства «Хун» и «По») и закодировали эту связь в механизм часов». Подумать только! Господин Лань, казалось, нисколько не удивился. Он продолжал рассматривать часы. — Если бы ты хотел спрятать «дьявольский камень» так, чтобы даже Вэнь Жулю не нашел его при осмотре, куда бы ты его поместил? В корпус часов или в сам механизм? Господин Вэй отвлекся от чтения и задумался. — Камень должен быть в механизме, чтобы взаимодействовать с ним, разве нет? — ответил он. — Кроме того, корпус этих часов мог меняться со временем, и лишь механизм, как их настоящая ценность, должен был быть сохранен, разве нет? Лань Чжань согласно кивнул. И все же детально осмотрел все декоративные элементы корпуса. Колонны и резные элементы выглядели монолитными: никаких сучков в деревянной отделке, никаких вмятин в стальных элементах. Вскрывать механизм часов до приезда хозяина он не решался. — Он даже принцип действия часов описал, ты смотри! — восхищенно воскликнул Вэй Ин. — «Бой часов в момент смерти одного из партнеров аккумулировал космическую энергию Ци, направляя сознание умершего в тело новорожденного, появившегося на свет в момент боя часов. Души функционировали как запутанные частицы. Изменение состояния одной (смерть/рождение) мгновенно определяло состояние другой, обеспечивая встречу в следующей инкарнации». Как завещал великий Дирак! — Учитывает ли он достижения уровня единства душ носителями? — уточнил господин Лань. — Я прихожу к выводу, что камень может быть либо в полости внутри заводной ручки, вот этой, в виде ключа, либо внутри одной из стрелок, либо за циферблатом. Невооруженным глазом мы его не обнаружим в таком случае. — Тогда дождемся хозяев, — кивнул Вэй Ин. — Учитывает. Он дальше пишет про механизм повреждения в период «Средневековой интервенции». Послушай только: «Последующие носители душ не достигали уровня единства Исина и Лян Линцзаня. Часы не срабатывали на воссоединение, так как связь ослабевала с каждой реинкарнацией». Ах, вот, почему алхимики взялись преобразовывать часы? Или нет… тут дальше… *** Как и предполагал господин Ли, из дома удалось выйти спокойно, так же спокойно удалось сесть по машинам и в целом дорога по трассе проходила без эксцессов. В этот ранний час автомобилей на трассе было немного, так что любую слежку или появление машины преследования сложно было не заметить. Но все равно Чонгук заметно нервничал. Его состояние тревожило Тэхена, который, все время прокручивая в голове слова Сокджина, старался быть или хотя бы казаться спокойным. — Я привык «умирать» неожиданно, без подготовки, в любой самый неподходящий момент, — пробормотал с извиняющейся улыбкой Чонгук, — а вот так, заранее готовясь, это гораздо тяжелее. — Так, ты не умрешь, — Тэхен протянул руку к ладони Чонгука, сжал ее своими пальцами, — вернее, когда-нибудь — обязательно, но не сегодня. И я не умру. И никто не умрет. Успокойся. К моменту, когда до съезда на дорогу через лесной массив оставалось чуть больше пяти километров, господин Ли заметно напрягся. Он отдавал приказы в рацию отрывисто, четко, и ребята не вполне понимали, что означают все эти «кей-зет — на сорок», «приготовить протокол «Ёж» или «двадцать восьмые эрпэги», но звучало как-то не очень. Автомобили свернули с трассы на двухполоску. Дорога была очаровательна: солнце, пробиваясь сквозь густую хвою, покрывало асфальт кружевом из света и тени, превращая их путь в бесконечный туннель, сотканный из золотых нитей и темной зелени. Стройные ряды сосен проплывали по обеим сторонам, сменяясь как молчаливые стражи, но Чонгук вдруг поймал себя на мысли, что их ровные вертикальные стволы напоминают прутья гигантской клетки. Внутри черного тонированного автомобиля, зажатого между двумя джипами охраны, воздух был густым, словно пропитанным озоном перед грозой. Чонгук сидел, прикрыв глаза, но под веками он видел не темноту, а вспышки. Шум двигателя, шелест шин, редкий треск в рации — все это вызывало в нем разрушающий сознание диссонанс, сливалось в нарастающий гул тревоги. Казалось, что красота этого места обманчива, что каждая кружевная тень на дороге — это тень затаившегося врага. — Красиво, — тихо произнес Тэхен, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он смотрел в боковое окно, но взгляд его невольно сканировал обочину, боясь зацепиться на человеческую фигуру в лесу, автомобиль, дуло пистолета — за что угодно, чего не должно здесь быть. Тэхен изо всех сил старался держать на лице маску хладнокровия. «…Ты сильнее его, у тебя более холодный ум, ты лучше умеешь держать себя в руках…» — крутились в его мозгу слова Сокджина, снова и снова, и он старался изо всех сил. Он держал руки на коленях расслабленно, но мышцы предплечий были предельно напряжены. Он боялся. Страх сидел у него в желудке холодным камнем, но он не собирался показывать это Чонгуку. Он почему-то внутренне четко осознавал, что если дрогнет — Чонгук рассыплется. Тэхен помнил, о чем говорил господин Ли, что этот участок может стать «коридором смерти». Две полосы, густой лес, никаких съездов. Идеальное место для засады. Достаточно повалить два дерева, чтобы заблокировать путь. Достаточно одного человека с гранатометом за тем валуном. Мысли скакали, как испуганные птицы: «взрыв, огонь, стекло, крики, тишина». Он вжался в сиденье, чувствуя, как холодеют пальцы. Впереди идущий головной джип охраны вдруг дернулся. Воздух лопнул от оглушительного хлопка. Правое переднее колесо машины безопасности разлетелось в клочья, подняв облако серой пыли и черной резиновой крошки. Автомобиль резко повело вправо, он врезался бортом в сосну, полетели щепки, куски коры. Чонгук вскрикнул, инстинктивно вцепившись в рукав Тэхена. — Не паниковать! — голос господина Ли прорезал воздух, как лезвие ножа. Он даже не обернулся, только кинул короткий взгляд в зеркало заднего вида, и уже снова смотрел вперед и говорил в гарнитуру рации — сухим, безэмоциональным голосом: — Первый расчет выведен из строя. Второй, держать строй. Объезжаем по обочине. Скорость максимальная. Оставшихся не эвакуировать. Приоритет — груз. — Но они... — начал было водитель, бледнея. — Выполнять! — отрезал Ли. Автомобиль вильнул, колеса заскрежетали по гравийной обочине, поднимая тучу пыли, и рванул вперед, оставляя головной автомобиль позади. Чонгук смотрел в заднее стекло, и ему казалось, что он видит там фигуры, выбегающие из леса. — Там люди, из леса! — закричал он. Чувство вины обожгло его острее, чем страх. — Они знают, что делать, — отрезал господин Ли. Тэхен почувствовал, как по спине ползут ледяные мурашки. Он смотрел в зеркало заднего вида: оттуда слышались выстрелы и, кажется, он видел яркие вспышки. Его глаза расширились — как в замедленной съемке, второй автомобиль охраны, едущий позади, подбросило в воздух на взрывной волне. Колесо разорвало, машину закрутило. Теперь за их спиной не было никого. — А Намджун? Где машина с медиками? — затараторил вопросами Чонгук. — Разве машина с медиками не едет с нами? — Доктор Ким в той машине, которая ждет вас у дома, — успокоил его господин Ли. — Машина, следовавшая за нами, осталась оказывать помощь пострадавшим. Они продолжали движение в этом зеленом туннеле. Водитель сжал руль так, что костяшки побелели. Скорость не сбавляли. — Мины замурованы в асфальт, — спокойно констатировал господин Ли, продолжая смотреть вперед. — Подрыв произошел синхронно с проездом оси. — Мины? — о том, что водитель нервничал, можно было догадаться только по кадыку, который едва заметно дергался под кожей. — Противотранспортные, с радиовзрывателями, — пояснил господин Ли. — Вероятно, что-то типа ТМ-62 с выносными радиодетонаторами типа МРВ-У. Реагируют на сигнал с определенной частоты. Чонгук зажмурился. Вибрация шины при касании асфальта отдавалась в его нервах электрическими разрядами. — Смотри на меня, — вдруг приказал Тэхен строго, и холод в его голосе выдернул Чонгука из этого состояния. — Дыши. Мы едем. Господин Ли повернул голову, и его взгляд скользнул по лицу Тэхена, обдавая молчаливым одобрением. — У нашего автомобиля броня шестого класса, — объяснил он. — Но против фугаса, заложенного в полотно, она бессильна. Но я не думаю, что нас будут атаковать. Автомобили охраны были выведены из строя для того, чтобы сократить личный состав охраны. Нам дадут доехать до дома. — А… там? — Чонгук поднял на него перепуганный взгляд. — А там мы будем готовы, — кивнул господин Ли. — Китайцы уже в доме. Машина неслась сквозь лес. Солнце светило по-прежнему, тени лежали кружевом на асфальте по-прежнему, но сейчас они казались разметкой для прицела на чьем-то полигоне. Наконец, знакомый поворот показался впереди. — Съезжаем, — скомандовал Ли. Автомобиль сбавил скорость и съехал с асфальта на грунтовку. Гравий застучал по днищу. Здесь не было заминированного асфальта, но от этого было не легче. Сосны подступали к самой дороге, их нижние ветви нависали над капотом. Чонгук боялся смотреть вглубь проплывающего за окном леса, который еще совсем недавно казался таким безопасным. Сейчас ему за каждым стволом, облепленном шершавой корой, чудился человек с винтовкой, блик солнца казался отблеском от оптического прицела. Тэхену тоже казалось, что деревья следят за ними. Машина ползла сквозь строй сосен. Тишина в салоне была абсолютной, нарушаемая лишь гулом мотора и тяжелым дыханием Чонгука. Господин Ли сидел неподвижно, слушая эфир рации, зная, что в этом лесу тишина может быть громче выстрела. Наконец, машина остановилась у дома. Колеса замерли. Двигатель заглох. — Не двигаться, — голос господина Ли был тихим, но в нем звенела сталь. Водитель сидел, вцепившись в руль, и смотрел в зеркала, готовый в любую минуту, если потребуется, развернуть автомобиль и рвануть через лес. Чонгук почувствовал это — напряжение человека, который знает, что в любую секунду может умереть. Они все еще могли быть мишенью. И вдруг лес ожил. Из-за стволов сосен, словно тени, отделились фигуры. Они возникали из ниоткуда — слева, справа, сзади. Полная тактическая экипировка, шлемы с забралами, бронежилеты, автоматы на груди. Лиц не видно. Только темные стекла визоров и черная ткань балаклав. Чонгук перестал дышать. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, стук слышен снаружи. — Это они? — едва прошептал он. — Пришли за нами? Здесь, у самого дома? — Это свои, — пояснил господин Ли. Люди подошли к машине и развернулись, направляя оружие в лес. Они не окружали машину как враги, но вставали стеной между машиной и лесом. Господин Ли первым вышел из автомобиля. Его движения были отточены до автоматизма — быстрый взгляд по секторам, шаг в сторону, прикрытие двери. — Выходить через левую дверь. Тэхен – первый, Чонгук – следом. Быстро. Головы вниз, — скомандовал он. Тэхен выбрался из машины, наклонился. Чонгук, завороженный его четкими сконцентрированными движениями, выбрался следом. Ступил на землю и почувствовал, как дрожат ноги. — Смелее, Гукки, — шепот Тэхена был еле различим, но Чонгук его услышал. После салона автомобиля воздух резанул по горлу — холодный, пахнущий хвоей и влажной землей. Они не успели сделать и шага, как вокруг сомкнулось кольцо тел в броне. Десять охранников. Трое с одной стороны, трое с другой, по двое — спереди и сзади. Они встали так плотно, что Чонгук с Тэхеном оказались в центре живого кокона. Их тела полностью закрывали спины, бронежилеты, шлемы. — Движение, — прозвучало в рации. И они пошли. Чонгук не видел дороги: видел только поясницу перед собой — черную ткань, ремни, кобуру. А еще слышал шаги — синхронные, тяжелые, уверенные. Каждый шаг охранников отдавался вибрацией в его собственных ногах. «Если сейчас выстрел, они примут его на себя — крутилось в его мозгу. — И умрут. Из-за меня». Затошнило, сдавило виски. Эта мысль обжигала. Эти люди — живые щиты. Их жизни сейчас стоят между ним и смертью. Тэхен шел рядом, касаясь плеча Чонгука своим плечом. Сжатые губы, напряженная челюсть: Тэхен тоже боялся, но не позволял себе этого показать. — Внутрь. Быстро, — голос господина Ли прозвучал внезапно, и Чонгук понял, что они уже у крыльца. Охранники разомкнули строй, отступили к стенам, а затем покинули дом. Чонгук сделал вдох. Знакомые запахи дома Тэхена навалились на него сразу, массой. — Дома, — выдохнул Тэхен. И на его лице проступило все, что он прятал — усталость, облегчение, и где-то в глубине глаз — тот же ужас, который чувствовал Чонгук. Господин Ли закрыл двери и обернулся. Его лицо было все таким же непроницаемым, но Чонгук заметил, как он на секунду закрыл глаза. Один короткий миг. Потом веки поднялись, и перед ними снова был военный, готовый действовать. — Китайцы наверху, в мансарде, — сообщил он. — Дом чист. Я поднимаюсь с вами, охрана остается в кухне, в комнате, у двери и у заднего входа. Вокруг дома и по периметру забора тоже люди. Пока можете расслабиться. Но это не конец. Те, кто хотел вас достать, точно знают, где вы теперь. — Ну… пока что мы выжили, — тихо сказал Тэхен. — Да, — ответил Чонгук. — А они? Те, кто остался на дороге? В прихожей повисла тишина. Господин Ли не ответил. Он просто смотрел на них, и в его взгляде было что-то, что было трудно прочитать. Сожаление или просто усталость человека, который слишком много раз принимал решения о том, кого спасать, а кого оставлять позади, не оглядываясь.