Я не могу это контролировать

Машина бесшумно въехала во двор дома Чонгука в Сеуле. Огни города внизу успокаивали, но за высокими воротами стояла тишина. Господин Ли вышел первым, о чем-то заговорил с охраной, которую решено было пока оставить: у Вэнь Жулю могли быть сообщники, так что полностью расслабляться было рано. Господин Вэй, который остаток дороги размышлял о чем-то, заговорил: — Дайте нам с Лань Чжанем завтрашний день. Утром мы встретимся с Вэнь Жулю, а вечером — приедем сюда и расскажем все, что нам известно о ритуале. Я не хочу давать вам повод надеяться, просто расскажу все как есть. И пусть решение будет за вами. В конце концов, это ваша жизнь. Господин Лань молча поклонился. Когда машина отъехала, Чонгук и Тэхен остались стоять на крыльце. Они задержали друг на друге взгляд, всего несколько секунд, и Чонгук открыл рот, собираясь сказать что-то, но дверь открылась, и теплый свет прихожей ударил им в глаза. — ЧОНГУК! Сокджин кинулся к нему, обхватил руками, прижался к его груди и рвано всхлипнул: — Слава богу! Скрыть вдохи рывками, перерастающие в рваные рыдания, он не пытался. Чонгук обнял его в ответ, прижал к себе, и Тэхен увидел — почувствовал — его секундное колебание и взгляд. Взгляд, метнувшийся в сторону Тэхена, но не решившийся встретиться с его взглядом. Горло Тэхена сжалось. Ванная. Темнота. Ощущение губ Чонгука. Их поцелуй — отчаянный, горячий, цепляющийся за реальность — все эти образы-воспоминания накрыли его горячей волной стыда, и она была такой силы, что по ногам поползла слабость. Он смотрел на Сокджина — и чувствовал себя предателем. Тэхен сам поцеловал Чонгука. Сам. Зная, что Чонгук не свободен, зная, что и… КАК ждет его Сокджин… И все равно сделал это… — Ты смотри-ка, целы! — Хосок пытался шутить, но голос предательски дрогнул. — И даже, кажется, невредимы... — Я всегда говорил, что Чонгук слишком упрямый для того, чтобы так просто сдаться, — Юнги скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть невозмутимым, но его пальцы нервно постукивали по предплечью. — Считай, сколько раз уже... — Заткнись, — Чонгук отстранился от Сокджина и вошел в дом. — Есть хочу. — Вы идиоты! — донесся обиженный вопль Чимина, и все обернулись к нему. Чимин, возмущенный до слез в глазах, выбежал из дверей гостиной. — Как вы могли попереться туда без меня?! Я бы мог вас прикрыть, если что! Разве так поступают с друзьями??? — Оу, синдром «спасителя Чонгука» в действии, — поддел его Юнги. Чимин бросил на него ненавидящий взгляд. — Эти двое рассорились в клочья, — пояснил Хосок, — даже не разговаривают. — Но этот малявка почему-то принципиально ночует в моей квартире, — буркнул Юнги и уселся за стол подальше от Чимина. — Чонгук, скажи хоть ты ему, он же твой друг! — Вы абсолютные идиоты, — повторил Чимин. — Вы хоть понимаете, что мы пережили? Что Я пережил? Он обнял Чонгука и стиснул так, что кости хрустнули. — Он не для того выживал в том лесу, чтобы ты его сейчас тут ухайдокал, — напомнил Хосок. — Давайте все к столу. — Больше никогда, — прошептал Чимин, отпуская Чонгука, и слезы потекли по его щекам двумя блестящими дорожками. — Больше никогда не пугай меня так. Тэхен вошел в дом, разулся и остановился нерешительно, не понимая, куда дальше идти и что делать. К нему никто не подходил, его никто не тискал, не обнимал, и хотя ребята говорили «вы», подразумевали они, прежде всего, Чонгука. Тэхена не ранило это. Он давно привык к тому, что никому не нужен, да и ему никто… Хотя Намджун любил в таких случаях напоминать ему: — Вся суть в том, где именно ты ставишь слово «поэтому». Я говорю, что мне никто не нужен, ПОЭТОМУ у меня никого нет. Или у меня никого нет, ПОЭТОМУ я говорю, что мне никто не нужен. Но все равно стало приятной неожиданностью почувствовать объятия Чимина, который,  наобнимавшись с Чонгуком, подошел к Тэхену и притянул его к себе за плечи. — А ты... Ты позаботился о нем, — сказал Чимин со слезами на глазах, — Спасибо. Тэхен чувствовал, что болезненное напряжение постепенно сходит. После этих слов Чимина он по-настоящему почувствовал… осознал, что, кажется, все кончилось. Что они выбрались из той машины, из того дома, из той ванной… из ванной… Щеки Тэхена вспыхнули. Говорили долго. О мыслях и чувствах, о взрывах, о лесной дороге, и снова о чувствах и мыслях, о страхе, о дьявольском камне, о взятии Вэнь Жулю. Чонгук и Тэхен рассказывали по очереди, дополняя друг друга, и с каждой фразой Тэхен чувствовал, как растет пропасть между тем, что он говорит, и тем, что он скрывает. И никто из них не говорил о поцелуе. О нем говорить было нельзя — оба понимали это. Тэхен наблюдал за Сокджином: тот сидел рядом с Чонгуком, не отпуская его руки ни на секунду, слушал его, затаив дыхание, и его большие глаза наполнялись ужасом при каждом упоминании опасности. — Он просто… — Хосок поймал взгляд Тэхена, нахмурился и кивнул в сторону Сокджина, — просто сел на пол в спальне Чонгука. И просто сидел. Я не мог заставить его встать и выйти, что-то съесть, поспать, хотя бы выпить воды… От вас не было вестей. Ни звонка, ни сообщения. Мы все понимали, знали, почему, но от этого не легчало. — Я думал, что если выйду из твоей комнаты, — глухо сказал Сокджин, теребя рукав Чонгука, — что если выпущу из рук твою домашнюю футболку, то ты… то ты уже точно не вернешься. Он поднял руку и коснулся щеки Чонгука, словно проверяя, реальный ли он. Тэхен отвернулся, сделав вид, что рассматривает что-то за окном, и Юнги, заметив это, о чем-то задумался. А Тэхен… Каждый взгляд на переплетенные руки, на то, как Сокджин прижимается к плечу Чонгука, каждое проявление его любви — такой безусловной, настоящей, поднимали в Тэхене волнами одну за другой мысли. А что означал ИХ поцелуй? Отчаяние? Страх смерти? Или это был выплеск накопившихся чувств, и тогда он… — Я думаю, нам всем нужно отдохнуть, — сказал Хосок. — Завтра важный день. С утра приедет Намджун, он уже извелся там весь, но ночное дежурство не на кого скинуть. Китайцы приедут вечером, насколько я понимаю. Денек предстоит тот еще. Все закивали, поднимаясь с мест. — Чонгук, — Сокджин взял его за руку. — Примешь ванну? — Кажется, я усну прямо в ней, — покачал головой Чонгук. — Душ — максимум, на что я способен. — И никакого интима! — пробурчал Юнги. — Я сплю на диване, и тут все еще камеры на мониторе. Чонгук пошел к выходу из гостиной, но перед тем, как уйти, обернулся и встретился взглядом с Тэхеном. Тэхен отвел глаза. *** Спальня была погружена в полумрак, и только одна лампа у изголовья кровати мягким светом отбрасывала длинные тени на стены. Когда Сокджин вышел из душа, Чонгук стоял у окна, спиной к комнате, и смотрел на темные деревья, покачивающие ветками в свете фонаря. Он понимал, почему Тэхен отвел глаза. Чувствовал, что понимает. И понимание это росло внутри, раздувалось и сбивало дыхание. — Хён, — голос Чонгука прозвучал тихо и нерешительно. — Нам нужно поговорить. Сокджин замер, держа в руках полотенце. Худшие предположения всколыхнулись в нем и поползли по груди вверх, к горлу. — О чем? — он старался говорить спокойно, но Чонгук услышал нотки тревоги в его голосе. Чонгук обернулся. Сокджин стоял у кровати, такой родной, такой любящий, такой... доверяющий... — В ванной, — начал Чонгук, и каждое слово давалось ему с трудом. — Нас спрятали там… Я был без сознания... Сокджин нахмурился: — Это был кошмар, я знаю, малыш… Ты... — Я целовался с Тэхеном. Чонгук не хотел вот так — как ушат воды на голову, но слова сами вырвались. И повисли в воздухе, тяжелые как сорвавшиеся со свечи и застывающие на лету капли воска. Лицо Сокджина не изменилось сразу — он только моргнул, да пальцы вцепились в край полотенца. И он молчал, и даже не переспрашивал, как будто, не удивлялся. — Мы целовались, — повторил Чонгук. — Когда я пришел в себя... Мне было страшно, хён. И Тэхен был рядом. Он держал меня. И я... мы...Я очнулся и понял, что он целует меня… — Он? — хрипло уточнил Джин. — Это он тебя поцеловал? — Это не важно, хён, — Чонгук дернул плечом, как будто разочаровываясь сам в себе, — я же ответил ему… возможно, он пытался сделать мне искусственное дыхание, хотя, это не так, наверное… Знаешь, плохо даже не то, что я знаю, что это не так… плохо то, что я НАДЕЮСЬ, что это не так… Несколько секунд стояла абсолютная тишина. Тяжелая, давящая, весом в несколько тонн. — Я знал — тихим, но ровным голосом проговорил Сокджин, — мне кажется, я знал, что это случится. Когда-нибудь. Этого следовало ожидать. Учитывая всю вашу историю… — Я просто хотел, чтобы ты это знал, — вздохнул Чонгук. — И сейчас, — Сокджин как-то уязвимо усмехнулся, — ты должен бы сказать, что это ничего не меняет между тобой и мной. Что ты был в панике, что это был поцелуй на грани жизни и смерти, поцелуй отчаяния. Чонгук молчал. — Но ты этого не говоришь. — Не говорю, — согласился Чонгук. — Потому что я сам не знаю, меняет или нет. Сокджин на секунду закрыл глаза. — Если ты не влюбился, то забудем, — произнес он спокойно, все еще не открывая глаз. — А если влюбился? Чонгук все так же стоял у окна, не решаясь подойти. — То забыть не сможем ни я, ни ты, — ресницы Сокджина вспорхнули, и он вздохнул. — Я не знаю, — признался Чонгук. — Все так запуталось. Я запутался. Там, в ванной... было, конечно, и отчаяние... И было больно, сначала было сильно больно... И было страшно умереть. Но… когда я целовал его... я чувствовал... — он запнулся, подбирая слова. — Не знаю, должен ли я это говорить тебе сейчас, чувствую, что каждое мое слово ранит тебя еще больше, но… Я почувствовал, что мы связаны. Именно с этого момента — связаны. Раньше я этого че чувствовал, как это ни смешно… Но именно в тот момент… как будто… Что-то между нами произошло. Я не знаю, что это. Но я не могу сказать, что это ничего не значит. Сокджин кивнул медленно, словно ожидал этого ответа. — Ты... — Чонгук сделал несколько шагов, приближаясь к кровати. — Ты мой дом, хён. Ты моя безопасность. Ты тот, к кому я всегда хочу возвращаться. Я люблю тебя. Я действительно люблю. — Но? — Но я запутался, — Чонгук протянул руку, чтобы коснуться Сокджина, но остановился в сантиметре от его колена. — Мне нужно время, чтобы понять... Ты… простишь меня? — Не надо, — Сокджин протянул руку и погладил Чонгука по колену. — Не извиняйся. Потому что пока ты и сам не знаешь, за что. Чонгук прижался к нему плечом и задумался. — Любовь — это не только поцелуи, Чонгук, — сказал Сокджин. — Это еще и выбор. Вся эта история… Пока она тебе этого выбора не оставляет. Мы можем дожить до завтра, мы можем дожить до завтра вместе. Давай этим воспользуемся. — Я хочу, чтобы у меня был выбор, — прошептал Чонгук. — Завтра, — тихо сказал Сокджин. — Завтра мы поговорим об этом. Послушаем, что скажут господин Лань и господин Вэй. И тогда решим, что делать дальше. Все втроем. Я, ты и Тэхен. *** Тэхен стоял у окна в своей спальне и думал. О том, что наделал… что МОГ наделать этим своим поцелуем. Что, если его след уже невозможно будет стереть? Позади него скрипнула дверь. Он напрягся, обернулся, ожидая увидеть Чонгука. Но в комнату вошел Сокджин. — Не спишь? — спросил он тихо. — Не могу, — признался Тэхен. Сокджин подошел ближе и остановился рядом. Несколько секунд они молчали, глядя в одну точку. — Спасибо, что был рядом с ним, — сказал он. Тэхен почувствовал, как щеки заливает жаром. — Я... — Нет, послушай, — Сокджин повернулся к нему. — Я знаю, что там, в той ванной... Он сказал мне. О вашем поцелуе. Тэхен почувствовал, как к горлу подступает ком. — И я пришел сказать тебе, чтобы ты не загонялся тут. Не винил себя и не дергался. На тебя было больно смотреть за ужином, ну правда! Тэхен во все глаза смотрел на Сокджина. — Он живой. Он дышит, — продолжал Сокджин. — Он мог умереть в той ванной без тебя. В конце концов, знаменитый поцелуй любви… хаха… не просто так появился в сказках. Ты делал для него всё, что мог. Больше, чем всё. — Сокджин-хён, я... — Не говори ничего, — Сокджин улыбнулся, но эта улыбка была такой грустной. — Ты ведь с самого начала мог просто отказаться участвовать во всей этой истории. Послать Чонгука куда подальше со всеми его обмороками, предоставив право официальной медицине разбираться со всем этим дерьмом. Ты мог бы не терпеть всю нашу толпу у себя дома, мог бы не ехать в ваш город и не ходить на тот стадион. Ты вообще мог НЕ БЫТЬ в жизни Чонгука, думаешь, я этого не понимаю? И я за это благодарен тебе гораздо больше даже, чем он сам. Просто... пожалуйста, не оставляй его и дальше, ладно? Завтра, например. Несмотря на поцелуй этот и все, что ты, возможно, по этому поводу испытываешь… Не отгораживайся. Когда будут говорить о ритуале, будь рядом. Это ваша история, ваше решение, но он сам… Я не хочу, чтобы он принимал решение под влиянием чувства вины или какого-то другого… чувства… Или чтобы ты принимал решение так. Сокджин постоял рядом еще минуту и вышел из комнаты, не прощаясь. Оставив Тэхена в темноте, в тишине и осознании того, что Чонгуку повезло быть парнем, кажется, лучшего человека на земле. И понимание того, что с этим лучшим человеком на земле они с Чонгуком поступили омерзительно, утяжеляло камень на его душе в несколько сотен раз.