Я не могу это контролировать

Вечером гостиная дома Чонгука в Сеуле утопала в мягком свете торшеров, но атмосфера здесь была куда менее уютной, чем выглядела. Прошел всего день после возвращения из лесного дома, но напряжение, казалось, въелось в обивку диванов и ковры. Чонгук и Тэхен сидели на разных концах длинного дивана, не касаясь друг друга. После того поцелуя в ванной, признания Чонгука и ночного визита Сокджина повисла неловкость, которую не могли рассеять ни шутки Хосока, ни приезд Намджуна. Лань Чжань и Вэй Усянь выглядели уставшими, но собранными: они расположились в креслах, и выглядели как люди, которым после напряженного дня пришлось пережить еще и напряженную ночь. Приехали и Квон Джиен с профессором Чхве, и в итоге происходящее в гостиной Чонгука напоминало врачебный консилиум. — Итак, — начал Вэй Усянь, нарушая тишину. Его голос был тише обычного, без привычной игривости. — Вы рассказали друзьям о том, что мы нашли в трактатах. О том, что есть способ. Мы пообщались в Вэнь Жулю. Дело в том, что в его исследованиях нас заинтересовал раздел под названием «Бессмертная Хун», и вот там в аннотации было сказано, что целью исследования, в том числе, является «обоснование возможности модификации артефакта для достижения контролируемой метемпсихозы (сохранения памяти личности через смерти) без фрагментации духовной субстанции или посредством ее восстановления». Иными словами, он пытался найти способ достичь бессмертия, сохранив целостность души или восстановив душу. — Ему это удалось? — Тэхен поднял голову. — Скажем, — господин Вэй покачал головой, — мы с ним подошли к этой проблеме с разных сторон. Были некоторые моменты в его исследованиях нам непонятны, и у нас была возможность задать ему пару вопросов. И он на них ответил. — Только потому, что уверен, что у нас ничего не получится, — хмыкнул господин Лань. — Так что… мы изучили детали… — продолжил господин Вэй, — и они, честно говоря, пугают. — Я так понимаю, — прокашлялся Намджун, — речь идет о возможности вырастить душу заново. Из каждой из их половинок душ вырастить по самостоятельной душе. — Не вырастить заново, — поправил своим низким голосом Лань Чжань. — Восстановить целостность. Вэй Усянь кивнул, подхватывая нить: — Я все думал, какое бы подобрать сравнение, чтобы всем было понятно, и, наверное, наиболее близкое к тому, что происходит с вами, — это сравнение с автомобилем и установленным на нем навигатором. — Интересно, — отозвался Хосок. — Представьте, что ваша По, земная душа, родившаяся с вашим телом и после вашей смерти возвращающаяся в землю, — это автомобиль. В момент рождения она получает навигатор, Хун, загружает в него оффлайн-карты, и по этим картам совершает свой земной путь. После смерти карты отправляются туда, откуда были скачаны, для очищения от чек-инов пройденного пути — от поворотов, следов мест, которые вы посетили, решений, которые вы приняли, людей, которых вы встретили. И избранника или избранницы. И возвращаются вновь рожденному человеку чистыми, как контурные карты, без названий, разве что, с очертаниями границ. Чимин обхватил лицо руками и переглянулся с Юнги. Тот пожал плечами, но слушал внимательно. — В вашем случае оффлайн-карта были скачана одна на вас двоих, да еще и недоочищенная, со следами пройденного пути: половина попала в навигатор к Чонгуку, а половина — к Тэхену. И докачать недостающее у вас варианта нет: связи с бардо нет, поэтому вы вынуждены довольствоваться половиной карты. Однако, сама карта хранит информацию о том, что должно быть что-то еще и смутные абрисы того, как это должно выглядеть. И постоянно ищет, сканирует, примерно, как поиск точки вай-фая, откуда можно это скачать. И находит только точку, где находится вторая половина карты — то есть вторая половина Хун. Именно поэтому человека тянет в эту сторону, он ищет источник подпитки, обновления и восстановления своей карты. — Ой, как мне нравится это сравнение! — воскликнул Квон Джиен. Профессор Чхве согласно склонил голову. — Ритуал восполнения — это создание условий для восстановления второй части карты путем нахождения связи с бардо, потому что только оттуда ваш навигатор может что-то скачать и обновиться, — продолжал Вэй Усянь. — Смысл ритуала в том, что человек должен сам дополнить свою карту, то есть вырастить в себе полноценную душу, но для этого ему нужно уметь аккумулировать космическую энергию и установить связь с космосом, то есть с бардо. — Исин и Лян Линцзань умели это делать, вы — нет, — констатировал Лань Чжань. — Да, — кивнул Вэй Усянь. — И в этом вся сложность. — Но это умеете делать вы, — проговорил профессор Чхве. — Аккумулировать космическую энергию. Не так ли? Господин Вэй встретился с ним глазами, но Чхве Сынхен глаз не отвел. — Да, — признал Вэй Усянь. — Это умеем делать мы. Но у нас на то, чтобы научиться этому, ушли… хм… десятилетия духовных практик, и, скорее всего, мы будем учиться этому еще и всю нашу жизнь… — И ее вряд ли хватит, чтобы достичь максимального уровня, — подытожил господин Лань. — Мы не уверены, что наших умений хватит, чтобы протащить на такой уровень двух новичков, да еще и таких, у которых, как бы это сказать, модуль вай-фая вырван с корнем, — пояснил господин Вэй. — Но мы можем попробовать, — произнес Лань Чжань. — Можем, — кивнул Вэй Усянь. — С помощью трактатов Исина и Лян Линцзаня. Дело в том, что из них двоих только один обладал таким уровнем духовного развития. Мы обнаружили этот совсем недавно. И в тех записях, которые они оставили, мы нашли смутные свидетельства этого факта. А это значит… теоретически… — … что вы можете попробовать, каждый из вас, протащить Чонгука и Тэхена на этот уровень? — догадался Сокджин. — Ну, при самом благоприятном раскладе, разумеется. — Именно. Можем ПОПРОБОВАТЬ. Есть небольшая надежда также на то, что, достигнув бардо одновременно, один из вас, более сильный или… хм… удачливый… сможет найти другого. Вам важно встретиться там, в бардо, и обменяться недостающими… хм… частями карты… Все это очень упрощенно и утрированно, просто я хочу, чтобы вы поняли саму механику. Отлично, если вы пойдете друг другу навстречу. План Б — в том, чтобы кто-то из вас смог, если что-то пойдет не так, найти там, в бардо, другого и вытащить. Потому что мы сможем только довести вас до бардо, но туда… вы пойдете сами. Наша задача — подготовить вас и сопроводить. И терпеливо ждать вашего возвращения. — Звучит как китайское фэнтези, — тихо сказал Юнги, не отрывая взгляда от чашки с чаем. — И какова цена билета на этот аттракцион? — Риск велик, — ответил Лань Чжань. — Так что цена самая высокая. Не имущество. Не память. Жизнь. И ладно бы, если бы только жизнь нынешняя… Вэй Усянь вздохнул и подался вперед, опираясь локтями о колени. — Сначала нам нужно будет потратить время на то, чтобы исправить ваши вай-фай приемники. Серьезная подготовка, недели духовных практик вместе с нами. Затем, когда появятся хотя бы признаки того, что вы установили связь, чтобы накопить энергию, нам придется погрузить вас в состояние управляемой медитативной комы. Ваше сознание отправится в путешествие. И мы точно не знаем, что вас там ждет. — Мы ни разу там не бывали, — заключил господин Лань. Вэй Усянь окинул его странным взглядом. Чимин поежился. — И если мы не вернемся… — хрипло начал Тэхен. И тут же поймал на себе встревоженный взгляд Чонгука. — Это будет означать, что вы не справились с потоком космической энергии, — сказал Вэй Усянь серьезно. — Хун может просто разорвать в клочья. Навигатор сгорит, а карты исчезнут. Навсегда. Без возможности восстановления. — И что тогда? — спросил Сокджин. Его голос прозвучал резко. — Они погибнут, — честно ответил Лань Чжань. — Или навсегда останутся в состоянии комы. Тело будет жить, но внутри не будет никого. — А если… — заговорил Тэхен, — если все пойдет… ну… как надо… и закончится хорошо… ну вдруг получится… мы будем помнить друг друга? — Будете, — кивнул господин Вэй. — Ваши половинки карт со следами пройденных дорог никуда не денутся, но вот вторые половины будут чистыми, но они будут у каждого — своя. Так что дальнейший путь вы сможете пройти так, как каждый захочет сам. — Вы будете помнить друг друга, но, возможно, никогда больше не захотите встретиться, — добавил господин Лань. В комнате повисла тишина, от которой закладывало уши. Сокджин отвернулся к окну, его плечи напряглись. Хосок всплеснул руками: — То есть, вы предлагаете им лечь под скальпель хирурга, который без понятия, что и как резать? — Исин и Лян Линцзань не разработали ритуал до конца. Они просто не успели. И в итоге… как мы предполагаем… — он снова взглянул на господина Ланя, — воспользовались своим изобретением, то есть часами, на свой страх и риск. — Они не были уверены в том, как сработают часы, — добавил Лань Чжань. — По-видимому. И разрабатывали ритуал, чтобы… подстраховаться. — Мы можем попробовать реконструировать недостающую часть, — продолжил Вэй Усянь. — Но нам нужно время. Мы уезжаем в Китай завтра. Потратим время на подготовку места и финализацию формул ритуала. Возможно, более детальный анализ устройства часов поможет нам в чем-то… Он вздохнул и посмотрел прямо на Чонгука и Тэхена. — Вот в чем вопрос, ребята. Вы можете подождать. Мы попробуем дописать эту «инструкцию». Но есть риск, что у нас не получится. И тогда вы останетесь такими навсегда. Две половинки, которые чувствуют друг друга, которые не могут жить далеко, но… — он замялся, подбирая слова, — …но полноценная любовь, та, что не зависит от боли, от страха потери, от необходимости дышать одним воздухом, чтобы сердце не остановилось… Она может остаться недоступной. Вы будете связаны узами, но не станете единым целым. Вы сможете жить рядом, но построить настоящую любовь вам, возможно, так не удастся. Намджун снял очки и начал протирать их краем рубашки: — Это выбор между стабильной неполноценностью и рискованной целостностью. — Красиво сказано, доктор, — усмехнулся Вэй. — Но суть именно такова. И есть еще одна важная вещь. Именно из-за нее я не уговариваю вас согласиться, а все время предупреждаю. Если ваша Хун разлетится в пыль, то возможность для реинкарнации будет утрачена для вас навсегда. Нечего будет реинкарнировать. Понимаете? Чонгук сжал руки в кулаки и спрятал их в карманах брюк. Тэхен опустил голову. — Думаю, проще оставить все, как есть, и просто попробовать построить любовь вместе. Тогда они просто проживут всю жизнь рядом, любя друг друга, и никто не будет ничем рисковать, — высказал свое мнение Намджун. — Можно остановиться на таком варианте, — если он вам кажется жизнеспособным, — кивнул господин Вэй. — Вот только как много примеров ты можешь привести, когда человек смог полюбить другого человека просто потому, что так надо? — хмуро усмехнулся Чимин. У Юнги дрогнули пальцы. — Мне нужно подумать, — сказал Чонгук глухо. — Нам нужно подумать, — поправил Тэхен и, наконец, поднял глаза. В них была та же растерянность, что и у Чонгука. — Мы не можем решить за пять минут. Это… это слишком много. — Конечно, — кивнул Вэй Усянь, поднимаясь. — Мы подсчитали циклы, если начинать ритуал, то закончиться он должен тридцатого декабря, в день рождения Тэхена. На ритуал потребуется примерно месяц… до второго Новолуния… это получается… — Тридцать три дня, — подсказал господин Лань. — Значит, если учитывать время на подготовку, на дорогу, на все непредвиденные моменты, у вас есть… если я правильно подсчитал… десять дней. Чонгук с Тэхеном вздрогнули. — Десять дней на размышление. А потом вы свяжетесь с нами. Если через десять дней от вас не будет сигнала «да», мы будем считать это отказом и уберем свои записи в архив. Лань Чжань тоже встал. Он посмотрел на парней долгим, пронзительным взглядом. — Страх — это нормально, — произнес он. — Именно страх управлял вашими поступками всю жизнь до этой минуты. Он может и сейчас решить все за вас. А еще вы можете позволить решить это своей душе. Пусть у вас ее пока и только половина. Когда за китайцами закрылась дверь, в гостиной стало совсем тихо. Сокджин выдохнул, словно держал воздух в легких все это время. — Охренеть, конечно, — подытожил Хосок. — В принципе, ты можешь взять Тэхена к себе личным секретарем, построить ему дом по соседству и… — начал рассуждать Юнги. — Хорошо бы спросить Тэхена, — раздался голос Тэхена, — хочет ли ОН быть у Чонгука личным секретарем. Или, как будет правильнее сказать, его бесплатным приложением. — Он такого не говорил, он просто предлагает варианты… — заступился вдруг за Юнги Чимин. Юнги с интересом посмотрел на него, но промолчал. — О, да, правда? — ехидно заметил Тэхен. — Тогда у меня другое предложение. Давайте, Я возьму Чонгука к себе личным секретарем? Это же ОН не может жить без меня, а не я! Вот пусть и переезжает ко мне в лес, строит дом, как он и собирался, и заживем душа в душу до конца жизни… — Я мог бы… — несмело заметил Чонгук. — Да, конечно, мог бы! — вскочил с места Тэхен. — Но хотел бы? Вот, в чем вопрос! У тебя планы есть, карьера, у тебя есть твоя музыка, у тебя есть Сокджин, у тебя… вся жизнь впереди, а ты собираешься окопаться в лесу? И что? Ты хоть представляешь себе, что это не на год и не на два… и не на десять лет… представляешь? И как я себя буду чувствовать, глядя на тебя такого? Сокджин кашлянул. — Мы оставим вас одних, — сказал он, направляясь к выходу. — Вам нужно поговорить. Вдвоем. — Джин, подожди… — Чонгук дернулся, чтобы встать, но Сокджин поднял руку, останавливая его. — Нет. Да, вчера я говорил, что мы все решим втроем, но теперь понимаю, что это ваш выбор. Только вас двоих. Так, друзья, на выход. Сегодня мы все ночуем не здесь. Доктор Ким, я приглашаю вас к себе, уверен, вам будет комфортно. Намджун вскинул брови и пробормотал: — Вообще-то, у меня есть номер в отеле… — Я не принимаю отказов и возражений, не искушайте судьбу, я сейчас не в том настроении, — покачал головой Сокджин, подталкивая доктора к выходу. Постепенно комната опустела. Чонгук молча наблюдал, как со двора выехала последняя машина. Тэхен стоял у столешницы, задумчиво глядя на стакан с водой в своей руке. Когда тишина стала невыносимой, Чонгук заговорил: — Ты… Ты не обязан соглашаться. Из-за меня. — Я знаю, — ответил Тэхен. Он отставил стакан в сторону. — И ты не обязан. Даже из-за себя не обязан. На такое. — Но трудно отказаться от шанса, — Чонгук горько усмехнулся, — стать нормальным. И не зависеть друг от друга как наркоманы. — А если мы умрем? — Тэхен поднял на него взгляд. — Если мы превратимся в пыль? Я не боюсь смерти, Чонгук. Я боюсь БЕССМЫСЛЕННОЙ смерти. — А я боюсь бессмысленной жизни, — голос немного изменил Чонгуку, сбился на хрип, и ему пришлось откашляться. — Мы… до сих пор не говорили об этом… о том, что произошло тогда в ванной, но… я много об этом думал… — Я тоже, — усмехнулся Тэхен. — Тебе не взбесило, что Сокджин, насколько я понял, даже не удивился? Ему вспомнилось, как Чонгук обнимал его, тогда, в ванной, когда мир рушился вокруг. Но сейчас мир не рушился. Сейчас был обычный день в Сеуле, и у Чонгука снова был Сокджин, а Тэхен был лишним. — Потому что… — Чонгук покраснел, — он же понимает… — Вот именно! — Тэхен слегка повысил голос, но тут же взял себя в руки, — Все всё понимают. И все всего ожидают. И примерно предполагают, как оно дальше будет… должно быть… Тебя это не бесит? Чонгук молчал. Он не знал, что ответить, он просто не хотел ранить Тэхена, но понимал, что сейчас его ранит любой ответ. — Вчера ночью я стоял и смотрел в окно, — сказал он. — На ветках гранатового дерева покачивался один, последний, забытый плод. И я вдруг представил себе с ужасом, что когда-нибудь стану вот таким оставшимся на ветках гранатом: листья облетели, и все плоды, со стороны показавшиеся сочными и сладкими, давно уже сорваны с веток. А я останусь висеть на голых ветках, хотя внутри меня точно такие же сладкие зерна. А если когда-нибудь найдется кто-то, кто не сможет без меня жить не потому, что реально не может — как ты вот, а потому что… ну…. полюбит меня?  Что тогда будет, Чонгук? Мы будем жить втроем? У меня ведь может быть невеста, и если бы мы захотели бы отправиться в свадебное путешествие? Ты поедешь с нами? Господи, это все — какой-то жуткий, странный кошмар… — Зачем ты говоришь так? — нахмурился Чонгук. — Думаешь, я не хочу освободить себя от этой зависимости, а тебя — от этой вечной обузы в виде меня? Потому что оставаться на всю жизнь рядом с тобой, зная, что кроме обузы ничего для тебя не представляю, и так будет всегда — это буквально прожигает меня изнутри. Так что… Тэхен оглядел комнату. — Значит ли это, что мы склонны согласиться? — уточнил он. — Знаешь, у меня была мысль переехать в отель неподалеку, чтобы не мешать тебе думать, но никакого отеля в радиусе километра я, к сожалению, не нашел. — Я бы не отпустил тебя, — расстроенно покачал головой Чонгук. Тэхен кивнул и вышел из комнаты. Чонгук остался один в гостиной. На столе лежали распечатки трактатов, которые оставил Вэй Усянь. Чонгук протянул руку, коснулся холодной бумаги. Десять дней. Десять дней, чтобы решить, стоит ли свобода риска исчезнуть навсегда. Десять дней, чтобы понять, есть ли между ними с Тэхеном что-то большее, чем общая травма.