Через года

Зимний сидел на крыльце, слушал гул трансформатора и пытался вспомнить хоть что-нибудь из того, о чём рассказывал Стив. Но всё было впустую. Командир говорил Зимнему, что скоро ему больше не придётся спать годами, что они уедут. А потом в жизни Командира появился Стив и почему-то вписался в их планы. Зимний не злился на Стива, потому что так сказал Командир, а своих мыслей у Зимнего пока не было. Очень хотелось вспомнить хоть что-нибудь, но он не помнил десятилетиями, а за три дня, что они со Стивом жили в забытом всеми домике, такое не наверстаешь. Голова сломается. — Баки, ты будешь есть? — спросил Стив, выйдя к нему на крыльцо. Имя. Имя Зимнему ничего не говорило, но он старался на него откликаться, просто чтобы было удобно жить, потому что имени-то у Зимнего не было, а тут и выдумывать не нужно ничего. Стив за него всё решил сам. За Зимнего постоянно что-то решали, но он к этому уже привык. Надо сказать, Зимний не особо себе представлял, какая она — свобода, и что он с ней будет делать. Но для Командира это было почему-то важно, а Зимний привык ему доверять. А теперь они остались вдвоём с этим Стивом, который говорит странные вещи, утверждает, что у них были прошлые жизни. Но если это так, значит, Командир должен будет родиться вновь. И Зимний его дождётся, найдёт и заставит вспомнить всё, если тот не будет помнить. — Расскажи, как было, — попросил Зимний, и Стив сел рядом на ступеньку. — Что было, Баки? — спросил Стив. — Как мы были вместе. — Баки не первый раз просил рассказать, и Стив раз за разом повторял свою историю. Ту, которую Баки должен был помнить и без Стива, но забыл. Вернее, его заставили забыть. — Это был тысяча девятьсот тридцать третий год, — вздохнул Стив. — Тебе было восемнадцать, а мне семнадцать. Тогда мы познакомились с Броком. Он помог тебе меня защитить. Я был мелким доходягой с кучей болячек. — Не помню, — ровно сказал Зимний, но тут в его душе вскипел гнев. — Не помню. Он закричал, схватился за голову и стал трясти и мотать ею, повторяя и повторяя как мантру “не помню”. Стив попытался успокоить Зимнего, но тот вырвался, поднялся и рванул в лес. Оглянувшись, Зимний не понял, как сюда попал, даже подумал вначале, что заблудился, но нет. Шум в голове утих, гнев успокоился, и теперь он чувствовал себя просто потерянным и безумно одиноким. Он готов был заплакать как ребёнок, но отчего-то помнил, что последний раз плакал, когда убили Командира. Тогда его звали Брок. Его и сейчас так зовут. Звали, его снова убили. Зимний не успел, а Брок глупо подставился. — Баки! — услышал он голос Стива. — Баки! — Я здесь! — крикнул Зимний в ответ, но с места не сдвинулся. Ему казалось, что он нащупал что-то, какую-то нить воспоминаний, но пока всё было слишком эфемерно, чтобы сказать точно. — Баки, — Стив подошёл, обнял его, прижимая голову к своему плечу, и для Зимнего это показалось таким правильным, что он стоял не шевелясь и просто дышал, проникаясь к Стиву если не любовью, то некой симпатией. — Всё будет хорошо. Пойдём, я сделаю тебе… кофе? — Кофе, — подтвердил Зимний, но не сдвинулся с места, чувствуя, как пальцы Стива нежно перебирают его волосы прядка за прядкой. — Значит, кофе, — повторил Стив. — У нас ещё остался мармелад. И пара банок консервированной рыбы. Хочешь? Зимний отметил, что его радует, как Стив запоминает его пристрастия. И Зимний решил дать Стиву шанс. Он очень не хотел оставаться один, в одиночестве его одолевали странные демоны. Их лиц он не видел, но они словно водили вокруг него хороводы, пытаясь сломать защиту и пожрать его нежную душу. Когда Зимний был с Командиром, то демоны слабели и их было легко прогнать. И вот появился Стив, и рядом с ним демоны тоже отступали. — Хочу, — буркнул Зимний и отнял голову от плеча Стива. — Пойдём в дом. — Пойдём, — Стив вздохнул и отпустил Зимнего. Дома были кофе и рыба, тёплая постель и прорва свободного времени, которое Зимний не знал, куда девать. И беспамятство. Зимний старался вытащить из своей дырявой головы хоть что-то, но вновь и вновь ничего не получалось. А потом Стив нашёл бутылку виски и влил знатную дозу Зимнему в кофе. Правда, не предупредил. Зимний сделал глоток и посмотрел на Стива внимательно. — Тебе такой нравился по вечерам, — просто ответил Стив. — Вдруг это поможет тебе вспомнить. Зимний отпил ещё. — Сядь напротив, — попросил он Стива, и тот устроился напротив за маленьким столиком на колченогом табурете. Зимний пил кофе с виски и смотрел на Стива очень внимательно. Он не знал, не представлял, как должна была пробудиться его память, но он был уверен, что они вот так вот уже сидели и пили кофе. И с ними был кто-то ещё, третий и очень важный. Командир. Зимний был уверен, что это был Командир. — Командир тоже пил с нами такой кофе, — медленно сказал Зимний. — Его звали Брок, Баки, — Стив положил ладонь на живую ладонь Зимнего. — Ты помнишь? — Не знаю, — Зимний мотнул головой. — Больно вспоминать. Ты… ты тоже был, но не такой. Меньше. — Да, Баки, — кивнул Стив. — Я был меньше. И Брок был с нами. Это было давно. Мы тогда были простыми людьми. Почти простыми. — Почему я не помню? — спросил Зимний. — Я хочу помнить. Очень хочу. Хочу быть Баки. — Будешь, — заверил Стив. — Ты будешь Баки, я в тебя верю. На следующий день Стив оставил Зимнего одного и уехал в городок. Он довольно быстро вернулся с пачкой бумаги и карандашами, уселся на крыльце и долго что-то рисовал. Зимний не мешал ему, но внимательно смотрел, как на белом листе из простых росчерков карандаша появлялись сначала наброски образов, а потом и образы. — Ты будешь есть? — спросил Зимний, когда понял, что Стив уже непозволительно долго сидит. — Я хочу закончить, — сказал тот. — Ты ешь, не жди. — Я подожду, — упрямо сказал Зимний и продолжил подглядывать. — Баки, иди сюда, — позвал Стив, и Зимний уселся рядом. — Смотри. На свежем рисунке за небольшим столом сидели трое. И хоть образы были нарисованы наскоро, но были вполне узнаваемы. — Ты, — ткнул Зимний в нарисованного Стива. — Командир. Брок, — ткнул он в Брока. — И… Я? — Ты, — кивнул Стив. — А почему такая странная одежда? — Зимний смотрел на одежду, и она была странная. Сейчас так не одевались. — Потому что из прошлого. Из сороковых, — объяснил Стив. — Мы уже тогда были вместе. Но это я тебе уже рассказывал. — Рисуй ещё, — попросил Зимний. — Рисуй, я хочу видеть, чтобы вспомнить. — Что тебе нарисовать? — спросил Стив. — Не знаю, — Зимний вздохнул. — Нарисуй Брока и себя. И меня. Как мы вместе. — Хорошо, — согласился Стив. — Нарисую. И Стив стал рисовать. Каждый день по рисунку, которые Зимний тут же отбирал и складывал у себя, разглядывая их вечерами. Он чувствовал, что меняется. Что-то в нём меняется, или восстанавливается. А ещё недели две спустя Зимний стал видеть сны, где он, Стив и Брок были вместе. И им было безумно хорошо. Они тонули друг в друге. Рассматривая рисунки, Зимний не понял, откуда упала капля, почему затуманился взгляд. Он шмыгнул носом, стёр каплю аккуратно, но на бумагу упала новая. Он стёр и её, протёр глаза, но взгляд был всё равно мутный. Зимний не сразу понял, что плачет. Он отложил рисунки, стёр слёзы со щёк, чтобы Стив не видел, но тот появился не вовремя. — Баки! — он кинулся к Зимнему, обнял, прижав к себе, поцеловал в макушку. — Что случилось, Баки? — Не знаю, — глухо отозвался Зимний. — Больно от рисунков. Я не Баки. Но я тоже хочу, чтобы меня любили. Как эти трое любят друг друга. — Баки-Баки, — Стив выпустил его только для того, чтобы обнять его лицо ладонями и заглянуть в глаза, всё ещё влажные от слёз. — Я люблю тебя. И Брок тебя любил. — Ты любишь не меня, — вздохнул Зимний, отстраняясь. — Ты любишь его. Зимний ткнул пальцем в нарисованного Баки. — Я вижу, что ты любишь его. Меня ты не знаешь. — Давай вернёмся домой? — спросил Стив. — Ну, ко мне. Я что-нибудь придумаю, чтобы реабилитировать тебя. Только мне надо позвонить. — Не надо больше рисунков, — попросил Зимний, ничего не сказав про возвращение. — Я вспомню. Но я не буду тем Баки, которого ты любишь. — Не будешь так не будешь, — Стив улыбнулся. — Я всё равно буду любить тебя. — Поезжай, звони, — сказал Зимний. — Мне тут надоело. Стив уехал, а Зимний, оставшись один, сварил себе кофе и, словно мазохист, уселся разглядывать рисунки снова и снова, хотя они ничего не давали. Ему просто нравилось смотреть на этих счастливых людей, которыми все они когда-то были. Вернулся Стив вечером очень озадаченный. Зимний не стал спрашивать, кому он звонил, захочет — сам расскажет. — Баки, мы уезжаем, — только и сказал Стив. — Нам можно вернуться домой. Хочешь? — Дом есть у тебя, — пожал плечами Зимний. — Но если хочешь, я поживу с тобой, пока… — Баки, — брови Стива изломились, выдавая горе. Он подошёл к Зимнему, обнял, прижимая к себе. — Баки, прости меня. Я не знаю, как тебе помочь. — Ничего, Стив, — Зимний вздохнул. Ему вдруг стало очень больно от того, что Стив горюет. Зимний был уверен, что Стив делает всё возможное для того, чтобы он вспомнил хоть что-то. Но, похоже, этого было мало. Или сам Зимний был чёрствым идиотом, не желающим помочь самому себе, он не знал. Но раз Стив говорит, что можно ехать в мифический дом, то почему бы и нет. — Я тебя не оставлю, — сказал Стив, горячо выдохнув куда-то в район уха. — Я сделаю всё, чтобы ты или вспомнил, или полюбил меня. Потому что я люблю тебя. Ещё двое суток езды, и они вернулись, как сказал Стив, домой. Просторная квартира на две спальни была обставлена минималистически. — Хочешь в душ первым? — спросил Стив. — Хочу, — кивнул Зимний. Он очень хотел. Душ Зимнему нравился всегда, даже когда он был холодный и противный. Командир, Брок, сделал его душ ещё лучше, добавив горячей воды. Зимнему нравилось стоять под тёплыми струями и ни о чём не думать. Вот и сейчас он взял у Стива чистую одежду и бельё и обнаружил лейку-тропики. Врубив воду погорячее, Зимний стоял и ни о чём не думал. Но образы сами полились в его сознание. Рисунки оживали в его голове, сначала становились объёмнее, а потом и начинали двигаться. Вот Стив наливает кофе ему и Броку, не забыв добавить туда по паре глотков виски. Они с Броком закончили сложный ремонт, да ещё Баки удалось заключить очень выгодный контракт. И они праздновали. Вот Стив болеет, и Зимний помнит, что он хрупкий, нежный, за Стивом надо ухаживать, потому что у него астма. И не только. А вот и Брок, сильный, уверенный в себе, он смеётся над шуткой Баки, и сам Баки смеётся до слёз. Или вот они в одной кровати, и им хорошо вместе. Война. Война всегда забирает лучших. Зимний читает похоронку глазами Баки, помнит её наизусть. Сухие слова соболезнования, но даже тела нет, чтобы предать земле. Баки плачет, он потерял любимого человека. Стив не плачет, он зол. Зол на весь белый свет, и на Брока тоже. Зимний вспомнил войну Баки. Плен. Спасение, но Баки больше не улыбается, улыбчивый Баки Барнс умер на передовой. Тот, кто идёт за правым плечом Капитана Америки, уже не Баки, а кто-то другой. А потом Зимний вспомнил, как умер. И началась новая псевдожизнь. Зимний не знал, почему он вспомнил всё это именно сейчас, стоя под ласкающими струями воды, но он вспомнил. Только не стал Баки. Он даже не мог понять, любит ли он Стива, хотя тот Баки из воспоминаний точно его любил. Его и Брока. Тщательно вымывшись, Зимний вышел из душа и нашёл Стива сидящим за ноутом на диване. — Баки, — услышал тот его и обернулся, улыбаясь. — Как ты? — Я помню, — сказал Баки, тяжело вздохнув. — Помню события, но Баки — не я. — Я знаю, — Стив отложил ноут на столик и поднялся, подошёл к Зимнему и посмотрел ему в глаза. — Мне уже не раз приходилось узнавать тебя заново, так что и тебя я тоже узнаю. Если ты мне позволишь. Ведь я тоже уже далеко не тот Стив, что пытался загнуться от каждой болячки. — Будем узнавать друг друга оба? — спросил Зимний. — Да, Баки, будем, — хлопнул его по плечу Стив. — Я вымоюсь, и у нас есть пара дел, которые обязательно надо сделать. Хорошо? — Хорошо, — кивнул Зимний и устроился на диване. Он так хотел вспомнить, но теперь представления не имел, что ему с этими воспоминаниями делать. Зимний снова стал перебирать в голове воспоминания, словно чётки, отсчитывая бусину за бусиной. Но для него всё это было больше похоже на сны. — Поехали? — спросил Стив, выйдя из ванной. Он вытирал полотенцем голову, капельки воды стекали по груди. Зимний смотрел на них как заворожённый, а потом, словно во сне, подошёл и пальцем стал проводить по этим влажным дорожкам, глядя Стиву в глаза. Тот замер, как загипнотизированный, глядя Зимнему прямо в глаза. Зимний слышал, как сердце — и Стива, и его — застучало в груди быстрее. Зимний не понимал, что делает, но продолжал пальцами проводить по мокрым дорожкам, а потом коснулся соска, сжал в пальцах, и Стив ахнул, застонал длинно, и Зимний повторил то же самое со вторым соском. — Баки, я не железный, — тяжело выдохнул Стив. — Или прекрати, или я за себя не отвечаю. — Тебе нравится, — просто сказал Зимний, чувствуя возбуждение Стива. Но не это его сейчас волновало, а то, что он сам хотел этого. Хотел сводить Стива с ума ласками, уверенный, что приятно будет им обоим. Он хотел попробовать со Стивом это наслаждение, разделить его с ним, и сам поцеловал его, уверенный, что всё делает правильно. Так делал Баки, значит, так можно делать и ему. Стив уронил полотенце, обхватил Зимнего, сжал с силой, прижал к себе, целуя уже далеко не нежно, а страстно, до боли прикусывая губы, врываясь языком в чужой рот, но Зимнему это нравилось. Такого Стива он ещё не знал и очень хотел узнать. Только не совсем понимал, что надо делать. А Стив уже опустился на колени, стащил с Зимнего штаны и бельё и припал к его возбуждённому члену. Облизал головку, и тут же Зимний рвано выдохнул, чуть не покачнувшись от необычных ощущений. За годы в ледяной домовине он успел напрочь забыть про ласки, хотя сейчас, вспомнив очень многое, он представлял себе, что надо делать. Зимний вцепился в волосы Стива, а тот сосал словно в последний раз. Ласкал Зимнего, гладил, мял поджавшиеся яйца, заставляя того стонать от наслаждения. Кончил Зимний как-то быстро и неожиданно, сдавленно вскрикнув от переполняющих его ощущений. И увидел, как Стив тоже кончил, сжимая свой член в кулаке. — Баки, — Стив прижался щекой к его бедру. — Как же я люблю тебя. — У нас вроде были дела? — спросил Зимний, чтобы съехать с темы о любви, потому что не сильно представлял, что сказать. Он ещё не разобрался в своих чувствах. Но определённо Стив был ему дорог и важен. — Ага, — выдохнул Стив, тоже решив дальше не обсуждать тему любви. — Сейчас приведём себя в порядок и поедем. — Ты мне расскажешь, что меня ждёт? — спросил Зимний. Он всё ещё был в неге от оргазма и соображал не очень. — Я хочу официально сделать тебя живым, — сказал Стив. — Потому что в сорок четвёртом ты умер. — А то, кем я был? — спросил Зимний, ничего не понимая. — А это не важно, — ответил Стив. — Оказывается, Брок всё уладил. У него была флешка с информацией, которая помогла остановить Гидру, а ты в этом вообще участия не принимал, так что ты просто военнопленный, которого он освободил. Вот и вся история. — Брок… — Зимний вспомнил своего командира, который был добр с ним, который, наверное, любил его, и стало очень горько. — Мы правда найдём его в новой жизни? — Обязательно, — заверил Стив. — Мы обязательно найдём его, нужно только подождать. Лет эдак двадцать. — Он нас ждал, — уверенно сказал Зимний. — Значит, и мы будем ждать. А мы можем больше не воевать? — Можем, — уверенно ответил Стив, он и сам устал быть на острие. — Вот сегодня мы всё это и выскажем. В цитадели ЩИТа, неизменно в своём кабинете их ждал Фьюри. Он стоял, глядя в панорамные окна, и не обратил внимания на вошедших, пока Стив не кашлянул. — Капитан, — кивнул ему Фьюри. — И тот самый Баки Барнс. Зимний кивнул. Он не собирался говорить о том, что помнит всё урывками и был убийцей Гидры. Если Броку удалось стереть эту информацию, то Зимний не собирался подставляться. — Да, я Джеймс Барнс, — кивнул Зимний. — Значит, Капитан, вы хотите сложить полномочия? — уточнил Фьюри. — Да, — кивнул Стив. — Думаю, что пора передать щит кому-нибудь другому, а я устал от войны. — А вы, мистер Барнс, хотите получить себе обратно свою жизнь? — Фьюри очень внимательно посмотрел на Зимнего. — Да. Я хочу просто жить, — кивнул Зимний. — Что же… — Фьюри задумался. Он молчал целую минуту, и Зимний уже подумал, что проще было бы его грохнуть, когда Фьюри отмер. — Хорошо. Но, Капитан, я надеюсь, что вы и ваш друг придёте на помощь людям в тяжкой ситуации? В час нужды, так сказать. — Буде этот час нужды настанет, — кивнул Стив. — Я и Баки придём на помощь. Но не раньше. Хоть и не позже. — Договорились, — Фьюри хлопнул по столу ладонями. — Документы вам сделают через неделю, прецедент уже есть, так что всё будет быстро. Где собираетесь жить? — Мы переедем в Нью-Йорк, — сказал Стив. — Там наша малая родина. — Хорошо, — Фьюри кивнул. — Можете быть свободны, Кап… Стив. — До свидания, директор, — ответил Стив, и они с Зимним покинули кабинет директора ЩИТа. Когда они вернулись домой, Зимний уселся на диван и взял ноут. Он решил, раз они отделались от всей этой катавасии, пора распотрошить нычки Брока и посмотреть, осталось ли что-то на счетах Гидры. Найдя всё, что нужно, Зимний принялся создавать левые счета для них со Стивом, чтобы они могли пользоваться этими миллионами невозбранно. Стив, увидев, что Зимний чем-то занят, не стал ему мешать, просто устроился рядом, поглаживая его по ноге. Зимнему было хорошо. Почти хорошо, потому что боль от потери Брока никуда не растворилась, она свила себе уютный уголок в сердце Зимнего и совершенно не собиралась никуда уходить. Только уверенность в том, что Брок возродится, вновь грела, не давая замкнуться. Позволяя быть со Стивом. — Ну вот, — Зимний даже не заметил, как оттаял, став похожим на вполне нормального человека, — теперь у нас куча денег. Можем домик себе купить. Я помню, мы хотели купить домик, но началась война. — Откуда у тебя деньги, Баки? — удивился Стив. — Не все счета Гидры распотрошили, многое осталось нетронутым. Вот я и забрал, — пожал плечами Зимний. — Стив, я пахал на них семьдесят лет и считаю, что мне положена компенсация. А ты против? — Нет, видимо, — Стив улыбнулся. — Хорошо, давай купим дом. Я не против. Только подожди, пока будут готовы твои документы. — Хорошо, подожду, — кивнул Зимний. — Кофе? — Я тебе сделаю. — Спасибо. А ты какой домик хочешь? — спросил Зимний. — Я хочу большой, с эркером, светлый. — Значит, такой и будет, — заверил Стив, и от этого на душе у Зимнего потеплело. Он чувствовал, что сможет снова стать Баки Барнсом. Возможно, не таким разговорчивым и весёлым, но сможет. Маховик воспоминаний был раскручен, и его было не остановить.