Последняя мечта

      Антон подходит к классу через несколько минут после звонка. В расписании внезапно выставили классный час восьмым уроком, после тяжёлых семи. Шастун редко прогуливает уроки — только по необходимости, но почему-то все учителя считают его заядлым нарушителем школьного порядка, прогульщиком и двоечником. С последним парень тоже вполне может не соглашаться. Антон никогда не был и не стремился быть отличником, но и двойки в дневнике не такое уж привычное для него явление.       Два коротких стука в дверь, и Антон, не поднимая головы, быстро проходит вдоль стенки к своей последней парте.       — Шастун, почему опаздываем? — раздаётся мужской голос из-за учительского стола. Голос непривычный, но Антон как-будто когда-то уже слышал его. Парень поднимает голову на преподавателя и слегка наклоняется в сторону, выглядывая из-за сидящих впереди одноклассников.       — Извините, — тихо говорит парень, с трудом узнав в мужчине школьного психолога.       — И так, повторю для опоздавших, — учитель кидает презрительный взгляд на Антона и продолжает. — Я раздаю вам два листка с тестами. Вопросов много, некоторые сложные, поэтому даю вам время до конца урока, — мужчина смотрит на часы на стене, и дополняет. — У вас есть совсем немного времени.       Преподаватель начинает быстро раздавать всем обещанные два бланка. Когда он доходит до соседнего от Антона ряда, парень замечает в руках у учителя два исписанных вопросами в двух сторон листа формата А4, и возмущённо бурчит:       — А почему так много? Что это за тесты такие?       — Разве это много? — мужчина поворачивается к Шастуну и поднимает бланки. Он пару секунд ждёт, и, вернувшись к раздаче задания, продолжает говорить. — Раньше в вашей школе работал очень плохой специалист, которому, по факту, было плевать на ваше здоровье. А я хочу начать работу именно с этих психологических тестов. Поверьте, этих бланков менее чем достаточно. Это лишь минимальная часть от тестирования, которое нужно проводить ежемесячно. Это необходимо.       Учитель доходит до последней парты и кладёт на стол бланки для Шастуна. Парень разочарованно вздыхает и поднимает взгляд на мужчину.       — Арсений… Э-э… — пытаясь вспомнить отчество психолога, Антон хмурит брови и прищуривает глаза.       — Арсений Сергеевич, — с доброжелательной, но неестественной, натянутой улыбкой говорит он.       — Точно! Можно выйти? — ожидая ответа, Антон вдруг замечает, какие необычные у психолога глаза — то ли ультрамариновые, то ли сапфировые. Редко такие увидишь, да ещё и так близко.       — Антон, ты только зашёл, а уже столько возмущений и вопросов. Урок только начался, а тебе уже выйти. Я вообще не спрашиваю, где ты гулял эти пять минут. Давай, заполняй тест.       Всего Шастун насчитал шестьдесят вопросов. Первые вопросы были по типу «Каким деревом ты бы предпочёл быть?» или «Много ли у тебя друзей?» На первые двадцать он отвечал так, как «нужно». Ставил галочки напротив «правильных» ответов. Он рассчитывал придерживаться такой тактики, как и всегда, до конца бланка. «В последнее время я испытываю безразличие ко всему происходящему», «Находясь в группе людей, я чувствую себя одиноким», «Я всегда чувствую теплоту со стороны родителей», «В кругу семьи мне всегда безопасно», «У меня редко бывают перепады настроения»… На трети опросника Антон уже сдался, начал вчитываться во все вопросы, над каждым думать и честно отвечать. Он знал, что могут быть нелучшие последствия, но хотя бы в этом ничтожном клочке бумаги хотелось быть честным.       — Ох, Шастун. Все уже разошлись, сдавай бланки и тоже иди домой, — мужчина подходит к парте перед Антоном и садится на край стола.       — Одну минуту, — парень сосредоточенно продолжает заполнять клеточки напротив вопросов.       — Ты опоздал и теперь задерживаешь меня, — дружелюбно, но с долей призрения продолжает бормотать Арсений.       — Вы бы лучше помолчали и дали мне закончить ваш очень необходимый тест, — не поднимая взгляда, раздражённо отвечает Антон. Арсений вздыхает и пересаживается на стул за той же партой перед Шастуном.       — Ты должен был сегодня зайти ко мне в течение дня. Почему не зашёл? Мне позвонить твоим родителям? — В ответ Антон лишь ухмыляется. Он не поднимает голову, но чувствует на себе пристальный взгляд психолога.       — Нет смысла ходить на ваши консультации. Я не хочу ничего рассказывать.       — Ты же вроде бы такой взрослый парень, а помочь себе не хочешь. Это просто консультация, тебе нечего бояться.       — Я и не боюсь! — перебивая, отвечает Антон.       — Знаешь, есть такой факт, что те, кто больше всех нуждается в помощи, громче остальных кричат об отсутствии её необходимости, — Арсений отворачивается от Антона и остаётся сидеть с прежней непринуждённой ухмылкой.       — Ладно, тогда можно вопрос? Почему вы так уверены, что мне нужна помощь? Я так выгляжу или вам кто-то что-то рассказал?       — Я — психолог. Это моя работа — определять, кто нуждается в специалисте, а кто нет.       — Ясно. Я закончил, — Антон встаёт из-за стола, вместе с ним и педагог. Парень оказывается немного выше Арсения, отчего мужчина выпрямляется ещё больше. Антон передаёт листы, а психолог относит их в свою папку на учительском столе. Шастун ещё немного топчется на месте и идёт к выходу. Перед тем, как переступить порог, он оборачивается и смущённо шипит:       — Арсений…       — Сергеевич, — кивает и улыбается педагог.       — Ага… Я зайду к вам завтра, после уроков. До свидания, — парень договаривает и тут же исчезает за дверью. Арсений быстро осматривает листы, оставленные парнем, и с ухмылкой сам себе говорит:       — Пока, Шастун.

***

      Антон не спал всю ночь, от чего находясь сейчас под кабинетом чувствует, что вот-вот уснёт прям стоя. Прошедшей ночью он думал, что именно будет обсуждать с психологом, какие темы он может себе позволить затронуть, что вообще можно рассказывать, а что нет. Шастуну с самого детства хотелось быть добрым, отзывчивым, верным, честным… И он был таким. И уверен, что если бы он сейчас переместился в другие условия, вновь стал бы таким. Он знает в чём, а точнее, в ком, проблема, и кого стоит винить, но уже поздно. Условия уже созданы, характер, привычки и репутация тоже. И Антон точно знает — единственное, что до сих пор заставляет его жить — Вика. Шастун не собирается выкарабкиваться после того, как в жизни Вики всё наладится. Он хочет хотя бы приблизить её жизнь к той самой «нормальной».       Антон не хочет жить с болезненными воспоминаниями из прошлого. Воспоминания, о которых он сам себе дал клятву никогда и никому не рассказывать. Одна из тех тем, которую он ни под каким предлогом не будет обсуждать даже с самым лучшим психологом, заслужившим его доверие. Арсений точно пока не из этого списка.       — Шастун! Уснул что-ли? — с улыбкой окликает парня психолог, подходящий к своему кабинету.       — Нет.       — Неужто ко мне пришёл? Ну, проходи, — Арсений открывает кабинет ключом из большой связки и пропускает школьника вперёд.       — Будешь чай? — воодушевлённо спрашивает мужчина, убирая многочисленные папки со стола в шкаф.       — Чай? Нет, — недоумевающе хмурится Антон, и уже очень сильно начинает жалеть, что повёлся на провокацию и пришёл к излишне позитивному психологу. Такому восторженному и весёлому человеку как-то не очень хочется рассказывать свои проблемы и изливать душу.       — Так, ладно, — мужчина разворачивает стул и ставит, как и в прошлый раз, напротив дивана, на котором сидит Шастун. — Я посмотрел твой тест. Ты только в середине начал честно отвечать? — как только Арсений садится напротив парня, он становится неузнаваемо серьёзным и даже слегка хмурым. Антон лишь закрывает лицо обеими руками и зевает, параллельно качая головой в знак согласия. — Ты спал сегодня?       — Да спал я, спал. Давайте какие-нибудь там ваши вопросы задавайте. Я просто так пришёл что-ли? — с тоской буркнул Антон, облокачиваясь о подлокотник и подпирая голову ладонью.       — Хорошо. Расскажи о своей семье.       — М-м, — Антон щурится, а после прикрывает глаза. — У меня есть сестра Вика.       — А что можешь сказать о родителях? Кто они? Какие у вас отношения? — уточняет Арсений.       — Для меня семья — это Вика, — уже более твёрдо утверждает парень.       — Антон, я хочу узнать о твоих родителях, — всё также настойчиво продолжает психолог.       — А я не хочу о них говорить.       — Почему? — Арсений берёт со стола одну из папок и находит в ней несколько скреплённых степлером бумаг. — В школьных записях сказано, что ты живёшь с отчимом. Его зовут Вадим, верно?       — Абсолютно, — стиснув зубы, злобно соглашается Шастун.       — Какие у вас отношения? — интересуется психолог.       — Он мудак.       — Почему? — откладывая папку на край стола, Арсений слегка смущённо переспрашивает.       — Если я скажу, что не пускает гулять, вас это устроит? — опустив взгляд в пол, Шастун прикусывает губу.       — Антон, пойми, ты пришёл сюда, чтобы мы с тобой могли честно поговорить. Если ты будешь врать, то каков смысл нашей беседы? Если я не буду знать правды, не смогу тебе помочь, — невозмутимо убеждает Попов.       — Даже если вы и узнаете правду, то ничем не сможете помочь, — Арсений пару секунд рассматривает парня и печально вздыхает. Антон резко переводит взгляд на мужчину и настороженно наблюдает. — Сюда я пришёл только для того, чтобы вы не ставили меня на учёт и мне не пришлось таскаться на принудительную болтовню с вами раз в неделю.       — Попробуй рассказать, а я скажу, помогу или, как ты думаешь, нет.       — Мы можем поговорить о чём-то другом? — сглотнув спрашивает Антон.       — Нужно сначала обсудить обстановку, в которой ты живёшь, твою семью.       — Да что тут обсуждать, я же сказал, что моя семья — Вика, а живу я с этим ублюдком Вадиком! — повысив голос, не контролируя эмоции, отвечает парень.       В кабинете на полминуты повисает тишина.       — Ладно, давай поговорим о другом. Что ты можешь сказать о своих одноклассниках? Как они тебе? — немного приподняв голову вверх, интересуется психолог.       — Обычные люди. Ни с кем из них я не дружу, но с многими поддерживаю нормальное общение, — уже спокойным тоном отвечает Антон, немного расслабившись из-за смены темы.       — Отлично. Чем любишь заниматься в свободное время? — почти не моргая и не сводя взгляда с Антона, спрашивает Арсений.       — В свободное время я обычно подрабатываю.       — Что на счёт увлечения? Есть хобби? — с небольшой доброжелательной ухмылкой задаёт всё тот же вопрос, перефразировав его.       — Хобби? Странное слово, — Антон задумывается, опуская взгляд в пол, а после выдаёт: — Раньше, когда действительно было свободное время, я любил играть в футбол, баскетбол, волейбол. В общем моё, как вы сказали, хобби, — спорт. Раньше был спорт.       — А сейчас?       — Сейчас свободного времени для всяких развлечений нет, — строго отрезает Антон.       — Я понял, значит, ты спортсмен, — с тёплой улыбкой констатирует Попов. — Как твой отчим к этому относится? Поддерживает?       Шастун закусывает нижнюю губу, слегка опускает голову, и его взгляд начинает метаться по рукам, сложенным на коленях.       — Антон? — окликает парня психолог.       — Раньше родители поддерживали. Вадику до нас с Викой нет дела, — не поднимая головы, дрожащим голосом отвечает шатен.       — Ты нуждаешься в его родительской любви?       — Нихера подобного, — с болезненной ухмылкой говорит Шастун.       — Тебе некомфортно с ним жить?       — С таким мудаком никому не может быть комфортно!       — Расскажешь почему?       — Вы же психолог, разве не должны общаться только на комфортные для меня темы?! — вновь значительно повышая тон, отзывается парень.       — Антон…       — Да знаю я, три раза уже повторил, что я должен всё рассказывать. Хватит об этом! — срывается на крик Шастун.       — Не кричи на меня! Я пытаюсь с тобой поговорить как со взрослым человеком, — не терпя такого тона, в ответ Арсений тоже повышает голос, хоть и знает, что это непедагогично, и он наверняка потом будет жалеть.       — Я сказал, что не хочу обсуждать эту тему, а вы продолжаете! Какой после этого может быть нормальный разговор? — нервно и встревоженно отвечает Шастун.       — Конечно у нас не будет разговора, потому что ты ведёшь себя как избалованный ребёнок, который требует к себе внимания! — громко говорит Арсений, и отводит взгляд, рассматривая картину на стене, слева от Антона. Если парень сейчас встанет и убежит, то Попов будет готов к этому, но Шастун продолжает сидеть. Он облокачивается локтями о колени и опускает голову. Ученик и педагог продолжают молчать.       Уроки во всей школе закончились ещё полчаса назад, поэтому сейчас вокруг полнейшая тишина. Вдруг, спустя почти минуту, Арсений слышит тихий всхлип. Он переводит взгляд обратно, на парня, а Антон поднимает голову. Он потирает красные глаза и начинает негромко, но ровно говорить.       — Конечно, всем проще сказать «избалованный ребёнок». Поэтому я и привык никогда не рассказывать, как есть на самом деле. Ты ведь всего на пару лет старше меня, говоришь, что поймёшь, но это не так. Ничего ты не поймёшь…       — Ты даже не попытаешься рассказать? — взволнованно уточняет Арсений, проигнорировав обращение ученика к нему на «ты». Несмотря на то, что Арсению двадцать два, а его ученик младше всего на пять лет, субординацию никто не отменял, но сейчас так действительно проще.       — Отец ушёл из семьи, когда мне было полтора. Через полгода у меня появился отчим. Его звали Рома. Он заменил мне отца, подарил детство, лучшую жизнь и всё такое. Он умер, когда мне было четырнадцать. Мать не выдерживала и начала бухать. Появился какой-то её собутыльник. Как раз Вадим — это он и есть. Какая же он гнида, — с болезненной ухмылкой, сквозь слёзы говорит Антон. — Ты бы знал, что он делал со мной. Год назад умерла мать и всё стало ещё хуже. Когда он дома, мы с Викой ночуем у моей подруги, с которой мы дружим с самого детства, она живёт по соседству, — парень замолкает, и только тогда начинает осознавать, насколько много лишнего, личного сейчас наговорил. Столь резкие перепады всё чаще начинают подводить его, заставляют делать импульсивные вещи.       — Мне очень жаль… — Арсений намерен продолжить высказывать соболезнования, но Антон резко перебивает его.       — Да, да, всем вам жаль, — вновь не закончив беседу, парень встаёт и скрывается за дверью кабинета.

***

      Всю неделю Антон не то, чтобы избегал Попова, но при виде его предпочитал пойти обратно во избежание встречи. Всё же осадок после беседы во вторник остался.       Пятничным вечером Андрей с Евой и небольшой компанией их друзей собрались на пару часов в клуб на окраине города. Андрей часто ходит туда с друзьями, каждый раз зовёт с собой жену, но та отказывается из-за отсутствия симпатии к подобным местам. Вика ушла на ночёвку к подруге, а Ева согласилась провести вечер в компании. Антон до последнего не хотел идти куда-то под ночь, ещё и с незнакомыми друзьями друзей. Перед выходом девушка всё же уговорила Шастуна выйти куда-то хотя бы разок, и у него не осталось выбора. В любом случае, домой идти не хотелось — холодно, неуютно, мрачно, а сидеть у Евы одному скучно. И вот сейчас парень едет на такси с Евой и Андреем по оживлённому проспекту на другой конец города.       Для Антона Ева всегда была и будет как вторая мама, хоть и ведёт себя, скорее, как старшая сестра, да и разница в возрасте в восемь лет не позволяет почувствовать её настоящим родителем. В отличие от родной матери она никогда ничего не запрещает Антону, а лишь советует и оберегает. Она всегда покупает Шастуну сигареты по его просьбе; изредка ходит на родительские собрания, хоть и выглядит всего на пару лет старше самого Антона; изредка, пятничными вечерами, Антон с Евой садились на кухне или выходили на балкон с баночкой пива или стаканом какого-нибудь другого алкоголя; парень всегда отказывается, но она всё равно даёт деньги на жизнь; на последние две подработки Шастуну помогла устроиться именно она.       На подъезде к клубу Ева попросила Антона сильно не напиваться, и если тот соберётся уезжать, предупредить её или Андрея.       Большое двухэтажное здание ночного клуба с яркой подсветкой так и манит зайти внутрь. Белая неоновая вывеска гласила о экстравагантном названии «Brooklyn night club». Антон пару раз слышал фразу «Встретимся в Бруклине» от Евы и единожды, совсем недавно, случайно подслушав часть разговора школьного психолога Арсения. Парню всегда казалось, что эта фраза является чем-то вроде афоризма. Поняв сейчас смысл сказанных Поповым слов своему собеседнику, Антон слегка ухмыляется и следует за Евой, Андреем и их небольшой компанией.       В здании два основных входа. Первый — главный, напротив стоянки, второй — с боковой стороны.       Зайдя в двери главного входа, Шастун начинает ощущать себя будто в фильме. Вокруг почти темно, лишь с потолка светят немногочисленные красные, синие и фиолетовые светодиодные лампы. Он сразу попадает в небольшой холл. Справа небольшой гардероб с большими напольными вешалками, слева две двери — в мужской и женский туалеты, впереди вход в сам ночной клуб. Антон делает несколько шагов вперёд и оказывается на ступеньках, ведущих вниз. По обе стороны от лестницы две стены. Слева разделяющая всё помещение на два огромных зала, с небольшой аркой для входа, завешанной от потолка до пола блестящими полосками, похожими на конфетти, которые не позволяют видеть, что происходит в соседнем зале; справа лишь небольшая стена, отгораживающая лестницу от барной стойки. С самой верхней ступеньки Антону открывается вид почти на весь правый зал — посередине танцпол, на котором достаточно мало людей, несмотря на престиж и популярность этого клуба. Чуть дальше, у стены, стоят столы с кожаными диванами вокруг них.       Спустившись, Антон обращает внимание на светящуюся бирюзовым неоном барную стойку, которая находится у противоположной стены от столиков. На высоких барных стульях сидят несколько посетителей, а бармен, судя по всему, готовит заказ.       Они занимают один из столов, Ева и один парень из компании начинают выбирать что-то из меню, а Антон поднимает голову вверх и рассматривает второй этаж клуба.       — А что на втором? — наклонившись к уху Андрея, интересуется парень. Громкие басы музыки делают его голос практически неслышным, но старший всё же понимает вопрос.       — Там можно снимать отдельные приватные комнатки, например, для компаний.

***

      Через час людей в клубе и на самом танцполе становится раза в два больше. Основная масса — парочки, но есть некоторые одиночки. Андрей просит принести очередную бутылку кальвадоса и текилы. Антон не любитель выпить, особенно если речь идёт о крепком алкоголе. По всем его предыдущим опытам пьяный Шастун — совершенно не контролирующий себя и неадекватный Шастун, а на утро вообще полутруп. В этот раз ограничивать себя половиной стакана виски парень не стал, и вот он опустошает очередную порцию чего-то очень крепкого. Ева попросила не напиваться всего раз, а дальше уже дело самого Антона — слушаться её или нет.       В районе двух часов вся компания разошлась, и они остались за столом втроём. Предложение переместиться за барную стойку, поступившее от Андрея, Шастун тут же поддержал, а Ева лишь недовольно цокнула, но пошла за парнями. Весёлый и раззадоренный алкоголем Антон побежал через танцпол к барной стойке быстрее всех, и даже пару раз врезался в незнакомцев. Андрей, как знаток местного алкоголя, заказывает что-то для себя и Антона, а Ева тащит за собой недопитое за столиком вино в бокале. Буквально через секунду перед Шастуном оказывается ряд шотов. Он переводит взгляд на Андрея и расплывается в довольной улыбке. Всё содержимое рюмок вскоре оказывается внутри парня, и от этого его разум мутнеет ещё сильнее. Настроение значительно поднимается, и даже по внешнему виду можно безошибочно определить, насколько он возбуждён.       — Андрюх, а что там? — указывая на второй зал, находящийся сейчас справа от них, неразборчиво любопытствует Антон.       Старший на секунду задумывается, а потом выдаёт:       — Вроде гей-клуб.       Какое-то время парень обрабатывает услышанную информацию, а потом удивлённо поджимает губы.       В три часа Андрей с Евой собираются уезжать и девушка упрашивает Шастуна поехать с ними.       — Тох, поздновато уже, ты пьяный, до дома далеко. Как ты потом будешь добираться? — кричит девушка, чтобы сквозь музыку парень мог услышать её.       — Не хочу. Я потом сам на такси приеду.       — Так, Антон, вставай, пошли, — к разговору подключается Андрей, и помогает жене присмирить младшего.       — Я сам доеду. Всё, пока. Идите, идите. Нор-рмально я, хор-рошо всё, — запинаясь тянет он. — Об-бещаю, в четыре буду дома! — улыбаясь заявляет парень. Ева расстроенно и обеспокоенно вздыхает, берёт Андрея за руку, и они медленно идут к выходу. Девушка пару раз оборачивается, а Антон машет ей, держа в правой руке стакан с виски.       Пятнадцать минут в одиночестве наскучивают Шастуну, и он решает пойти во второй зал.       Еле как он доходит до арки, разделяющей помещение на два, пропускает выходящих оттуда людей и заходит. Освещение точно такое же — роскошное, атмосферное, приглушённое, фиолетовое, синее и бирюзовое. Справа точно такие же столики, впереди барная стойка, а слева невысокая квадратная сцена с тремя пилонами на равном расстоянии друг от друга. Антон мельком оглядывает её — посередине танцует высокий парень в блестящей сетчатой майке и облегающих чёрных джинсах. Взгляд парня тут же цепляется за барную стойку впереди. Он пролезает между людьми на танцполе и наконец добирается до стула. Теперь Шастун занимает более устойчивое положение и просит у бармена текилу. Любезный блондин с серьгой доброжелательно улыбается Антону и подаёт заказ.       Парень выпивает и разворачивается лицом к залу, оглядывается. Он начинает рассматривать танцующего возле пилона парня и находит в нём что-то знакомое. Какой-то знакомый силуэт, движения… Опьянённый мозг отказывается быстро работать и Антон начинает откровенно пялиться на парня, чтобы понять кого же он всё-таки напоминает. В мгновение к нему приходит осознанность и понимание. Он узнаёт…       Шастун щуриться, хоть со зрением у него всё в порядке. Когда он полностью убеждается в своей догадке, сначала расплывается в улыбке, а потом и вовсе начинает сумасшедше хохотать.       — Охереть, — в полный голос говорит Антон, но из-за музыки его слова теряют звук.       Он продолжает сидеть и рассматривать своего школьного психолога Арсения, который сейчас радует посетителей клуба изящными и пластичными движениями на небольшой сцене.       — Привет, я Лёша, — на соседний стул почти-что запрыгивает светловолосый парень и наклоняется к Антону настолько близко, что он чувствует горячее дыхание на своей щеке во время того, как тот говорит.       — Я не знакомлюсь, — отрезает Шастун, даже не отводя взгляда от Арсения.       — Почему?       — Отвали, — уже более агрессивно отвечает парень.       — Мы могли бы просто познакомиться, подружиться для начала.       — Что я непонятно сказал? Я не знакомлюсь.       — Да все вы такие. Сначала недотроги, не знакомитесь, а потом…       — Чего? — Антон резко вскакивает и встаёт перед парнем.       — Ой, кис, как страшно, — с непринуждённой улыбкой парирует он.       — Иди нахер!       — Так сразу? — ещё шире улыбается светловолосый, кладёт руку на талию Шастуну и резко притягивает к себе. В ту же секунду Антон отталкивает его и делает шаг назад.       — Ну ты и пидор! — злобно кричит парень.       — Как будто ты нет? — всё так же заигрывающе выдаёт он.       В следующую секунду Антон замахивается и первый удар кулаком приходится в нос. Парень падает на барный стул позади него, а Шастун наносит второй удар, на этот раз в скулу. Сзади слышится знакомое «Э-эй», и, когда Антон замахивается в третий раз, сзади его кто-то обхватает поперёк живота и крепко сжимает правую руку.       — Э-э, Антон! Спокойно!       Для Шастуна всё как в тумане: и голос, и лежащий перед ним в крови парень, и кричащий бармен за стойкой. Дыхание сбивается, а ярость и злость захватывают ещё больше. Вот уже Антону становиться тяжело дышать, ноги смягчаются, а правый кулак начинает неприятно саднить и жечь. Сзади слышен крик ещё одного мужчины, судя по всему, охранника клуба.       — Вот сучёнок!       Антон чувствует на своём предплечье ещё чью-то сильную хватку.       — Так, не трогать его, он несовершеннолетний! — приказным тоном кричит парень, держащий Шастуна, и убирает чужую руку с предплечья Антона. — Всё, всё, он успокоился. Пошли, — последнее парень говорит немного тише и мягче. Только тогда Антон поворачивается и видит, как под руку его держит Арсений. Шастун запинается о свои же ноги и чуть не падет.       — Твою мать, Антон! Хоть немного лови равновесие, — мужчина вскрикивает и покрепче поддерживает парня.