Последняя мечта

      Шастун остаётся на ночь у Арсения. Мужчина выделяет Антону соседнюю от своей комнату. Менее просторная, но такая же уютная. Парень несколько часов сидит в телефоне, ворочается и никак не может уснуть. Несколько раз он слышит, что Арсений в соседней комнате тоже не спит, но пойти к нему Шастун не решается.       Утром психолог встаёт задолго до пробуждения парня и к тому моменту, когда Антон выходит из комнаты, завтрак уже готов. На кухне его встречает бодрый Арсений, тарелка с сырниками, чай и горсточка таблеток. Всё утро проходит весело и шумно. Попов настаивает на том, чтобы подвезти Шастуна до школы, и тот почти сразу соглашается.       — Здесь каждое утро так, — Арсений убирает руки с руля, стоя в пробке на проспекте. — Ты сегодня до четырёх? — в ответ Антон молча кивает. — Отлично. Тогда после школы заедем к тебе, соберёшь вещи.       — Какие вещи? — непонимающе интересуется парень.       — Мне будет спокойнее, если ты поживёшь у меня. Хорошо? — Попов поворачивается к юноше, ожидая положительный ответ.       — Ну, не знаю. Как-то…       — Неудобно? Антон, давно надо было предложить переехать ко мне. Нам обоим так будет лучше. Не вредничай, — улыбается мужчина.       — У меня сестра, я не могу оставить её одну с отчимом.       — Насколько мне известно, она почти всё время живёт у Евы. Да и ведь это не разные города. Ты можешь звонить и приходить к ней хоть каждый день, а Ева присмотрит за ней. Я совсем немного знаю её, но этого достаточно, чтобы понять, что вы с Викой ей не чужие люди, и она готова на всё ради вас. А тебе будет лучше рядом со мной. Или я в чём-то не прав? — Арсений вновь переводит взгляд на парня.       — Прав, — пожимает плечами Антон.       — Значит после школы заедем к тебе?       — Ладно, — соглашается Шастун, всё-ещё сомневаясь в затее старшего.

***

      «К хорошему быстро привыкаешь» — в который раз за последние несколько недель в голове Антона проскакивает эта народная мудрость. До этого он уже несколько раз оставался на пару-тройку дней у Арсения в квартире, но сейчас пребывание здесь кажется совершенно иным. Парень обживается, хотя, наверное, привыкать к этому месту ему не стоило бы — потом может быть очень больно возвращаться туда, откуда он уходил с облегчением и радостной улыбкой без малейшего желания оглянуться. Тем не менее с позволения Попова Антон понемногу занял одну из полочек в ванной; развесил в шкаф на вешалки всю одежду, которую забрал из дома; следуя неизменной привычке каждый день по приходе домой кладёт наручные часы, за широким ремешком которых он тщательно скрывает белёсые и ярко-розовые шрамы, на тумбу в прихожей; оставляет свою кружку рядом с раковиной в кухне, а Арсений каждый раз убирает её на место, в шкаф с посудой, желая чистоты и порядка, но не ругаясь и ничего не требуя от Шастуна — потом как-нибудь отучится наводить хаос и бардак. Антон всегда оставляет полотенце на сушилке на всю ночь, ботинки на полке с тапочками, не закрывает зубную пасту и иногда теряет ключи от входной двери где-нибудь в своей комнате, не оставляя их в ключнице. Парень делает так много непривычных и иногда раздражающих вещей, на которые Арсений обращает внимание, но не начинает скандалов и не таит обид. Наоборот, ему приятно, что вечный порядок и штиль в доме кем-то нарушается. Нравится, что может видеть в своём жилище не только самого Антона, но и признаки его жизни здесь, его привычки, а ещё может любить то, с чем многие соседи, сожители и пары не мирятся. Всё это становится родным и близким, понемногу вливаясь в жизнь психолога, становясь её неотъемлемой частью.

***

      Поздним субботним вечером Арсений замечает свет в комнате Антона — привычное дело — парень засыпает только под утро, особенно в выходные. Мужчина прижимается к стене и два раза стучит в дверь соседней комнаты. Он не дожидается ответа — медленно приоткрывает дверь и сразу же видит Шастуна, лежащего на кровати в наушниках. Парень тоже замечает Попова, снимает один наушник и перекатывается со спины набок.       — Опять не спиться? — первым спрашивает Антон.       Арсений кивает и пожимает плечами, а потом устало зевает.       — Чаю? — предлагает Попов, изначально собираясь отправиться на кухню за напитком и снотворным.       — Да, — сразу же после краткого ответа мужчина закрывает дверь, а вскоре с кухни доносится звук кипящей в чайнике воды, скрип дверцы шкафчика с чаем и звон кружек.       Антон приходит к тому моменту, когда старший уже наливает кипяток в две кружки. Они сидят в тишине очень долго. Чай стремительно остывает, но кружки не пустеют. Шастун разглядывает Арсения, замеревшего над кружащимся листочком чая на поверхности напитка, потом темную улицу за окном балкона. Тишина совсем не давит и не загоняет в смущение. Теперь даже в молчании Антону комфортно сидеть напротив Попова на его кухне, как-будто так было и будет всегда.       Попов запивает чаем таблетку снотворного под взглядом наблюдающего Антона, и наконец поднимает на него глаза.       — Походу я завтра не раньше тебя встану, — легко улыбается брюнет. — Будем до двенадцати спать, я даже будильник отключу.       — Ну и спи себе на здоровье. Вставать рано — зло! — в шутку, но с абсолютно серьёзным лицом отзывается Антон. — Вообще-то я считаю, что этот жавариный строй пора свергать. Вступай в мою партию сов, будем вместе отстаивать права обделённых совят, которых общество заставляет против своей воли идти в такую рань на учёбу и работу.       — Ты же в курсе, что я каждый день в шесть тридцать встаю? — хитро смеётся Попов.       — Вставай, вставай, — с издёвкой отвечает младший. — Скоро совы будут править миром и всем будет запрещено вставать с постели раньше десяти часов утра. Это не шутка вообще-то! — смешно и серьёзно одновременно хмурит брови Шастун.       — Как скажешь, повелитель сов. Тебе повезло, что вождение по выходным не с самого утра.       — Повезло, — соглашается парень.       За несколько недель до восемнадцатилетия Антон принимает решение пойти в автошколу, чтобы к середине лета получить водительские права. Водить Шастун умеет давно — ещё в тринадцать лет отчим Антона Рома, которого парень чаще называл папой, на летних каникулах выехал с ним за город и посадил за руль своей тойоты. С тех пор Антон оказывался за рулём как минимум десятка машин, из раза в раз отрабатывая навык. Автошкола перед совершеннолетием чистая формальность, избежать её не получится как ни старайся. Правила парень знает хорошо, и учебники по ПДД стали лишь повторением, а на вождении пожилой задорный инструктор особо не напрягает Шастуна, ещё с первого занятия оценив его умения. Совмещать занятия в школе, которые Антон стал всё чаще прогуливать дома, подготовку к выпускным экзаменам и автошколу оказалось сложнее, чем он себе представлял.       — Арс, почему ты решил стать психологом? — В тишине голос Антона раздаётся неожиданно низко и громко, будто бы даже с пренебрежением, и парню сразу же становится неловко от своего же вопроса. А спустя некоторое время, когда он понимает, что Арсений думает и мнётся, начинает жалеть, что спросил. — Мне просто было интересно. Можешь не отвечать. Извини…       — Не за что извинятся. История не особо интересная. В мои семнадцать в моей жизни появился человек, благодаря которому я начал заново жить и любить тех, кого я хочу любить, а в тот момент это было очень важно для меня. Это была достаточно взрослая психологиня, даже скорее пожилая, к которой меня отправила мама. Она была далеко не первой, у кого меня пытались «лечить» родители, но единственной, кто понял меня и помог. Она и маме моей помогла, хоть та и скандалила, что я получил совсем не то «лечение», которого ей хотелось… Она помогла маме частично принять меня. Я восхищался ею и захотел быть таким же. В моих глазах она выглядела каким-то супергероем, хотя всего-навсего была адекватным человеком без гомофобии, — Арсений замирает, остановив пустой взгляд где-то позади визави. Спустя четверть секунды он в два глотка опустошает кружку с уже холодным чаем и встаёт, направляясь к раковине. — Я же говорю — неинтересная история.       Антон неспешно встаёт и подходит к Арсению сзади, обвивая руками за талию и прижимаясь щекой к его спине. Они не обнимались и не находились так близко друг к другу с того самого момента, когда Шастун прибрёл к Арсению поздним вечером с извинениями. Попов в секунду домывает чашку и отставляет её на то место, где обычно днями хранится посуда у Шастуна. Мужчина аккуратно поворачивается в объятьях младшего, в ответ прижимая его к себе. Они оба закрывают глаза, наслаждаясь теплом друг друга. У Антона появляется ощущение головокружения. Брюнет такой нереальный, будто галлюцинация или побочка одной из десятков таблеток. Они стоят так долго и близко друг к другу, что дыхание замедляется и каждый вдох и выдох они делят пополам, на двоих.       — Ну, всё, кот, я начинаю засыпать. Сейчас усну прям тут, — сквозь улыбку шепчет Арсений.       Внутри у Антона всё вздрагивает и нежное «кот» от Попова кажется неправдой, больной головой и фантазией юноши, которые строят слуховые галлюцинации из пустоты. Попов совсем не замечает секундного замешательства младшего, как и, наверняка, того, что вырвалось у него между слов.       Антон оставляет свою чашку в раковине, обещая себе и Арсению помыть её завтра. С кухни они выходят вместе, и по тёмному коридору до развилки между спальнями доходят тоже вместе. Антону направо, Арсению — налево, но оба замирают, прижавшись друг к другу плечами. В полной темноте кончиками пальцев Арсений находит запястье младшего и еле заметно обхватывает его.       — Полежишь со мной немного? Вдруг я опять не смогу заснуть, — брюнет говорит тихо, но не шёпотом. Антон не говорит ни слова и спокойно следует за Поповым, который слегка тянет его за запястье. Щекотно, но приятно.       Всё это время мужчина не предлагал ложиться с ним и в какой-то момент парню начало казаться, что из-за его проступка Попов больше не захочет становится ближе, не захочет обнимать и целовать его, как это случалось раньше, но он всё же зовёт его к себе. Арсений не включает свет, по памяти идёт к другому краю, огибая широкую кровать. На фоне плотно зашторенного окна Шастуну всё же удаётся разглядеть, что мужчина снимает футболку и домашние шорты. Когда Попов ложится и укрывается пледом, откинув одеяло на сторону Антона, парень тоже пристраивается с краю.       — Можешь мне кое-что пообещать? — начинает просьбу с вопроса Арсений.       — Да, — не задумываясь ни секунды отвечает шатен, будто он и вправду готов пообещать этому мужчине всё, что угодно и даже по-настоящему постарается выполнить обещания.       — Ты ведь даже не знаешь что, — улыбается Попов. Антон не видит этого, но слышит по голосу. — Пообещай, что больше ни во что не будешь влезать и рисковать жизнью, как тогда, зимой с наркотой.       — Я не могу тебе это обещать. Могу лишь постараться, — долго думая, отвечает парень.       — Тогда очень постарайся, пожалуйста. Не заставляй меня переживать как тогда. Я очень испугался и мне до сих пор страшно, что ты можешь вернуться к своему заработку. Это того не стоит, Антон, — искренне волнуясь, продолжает мужчина.       — Не вернусь, это правда. На счёт этого могу даже дать обещание — с наркотой завязано.       Арсений громко выдыхает, и какую эмоцию это сопровождает угадать у юноши не получается. Мужчина находит ладонь Антона и аккуратно опускает сверху свою, будто спрашивая разрешения. А Шастуну этого хватает, чтобы понять, что между ними гораздо меньше расстояния, чем ему казалось. Спустя считанные минуты, когда они почти проваливаются в сон, Антон придвигается вплотную к Арсению, обнимая и прижимаясь ещё ближе к его согревающему телу, будто находя спасение только в нём.

***

      И всё-таки Арсений просыпается раньше Антона. Он потирает оголённые и замёрзшие ступни друг о друга, пытаясь немного согреться. Судя по всему, ночью Шастун замёрз под одеялом и залез под плед Попова. Видимо он замёрз настолько, что сейчас почти каждый сантиметр его тела прижат к мужчине, а голова лежит на его торсе. Арсений на секунду ощущает боль в шее, которую почувствует Антон после сна в такой неудобной позе. Брюнет аккуратно отодвигается, укладывая Шастуна на подушку так, чтобы тот не проснулся, но он всё равно не убирает руку, которой крепко обхватил мужчину поперёк живота. Наконец удаётся и Антона уложить, и самому Арсению лечь поудобнее и укрыться пледом от пят до самого подбородка.       Попов никогда не имел привычки после пробуждения ещё подолгу лежать в постели, но сейчас куда-то уходить ничуть не хочется, да и нет особой надобности. Зато можно побольше понаблюдать за сопящим рядом парнем. Арсений смотрит недолго, совсем скоро отводит взгляд, а потом и вовсе поворачивает голову — ему становится неловко и на щеках наверняка проступает стыдливый румянец. Попову не было неловко даже танцевать почти голым перед десятками мужчин, всячески соблазнять их, чтобы те задержались в клубе на подольше и принесли больше выручки бару и ему самому, соответственно, тоже. А сейчас ему будто вновь шестнадцать и он смотрит на свою первую, но настоящую любовь. Такой у Арсения никогда не было. Пара предыдущих отношений длилась недолго, а в конце-концов Попов понимал, что никто из обоих парней в паре не любит друг друга. Ему всегда так хотелось ощутить те самые бабочки в животе от одного присутствия того самого человека, улыбаться, слыша его голос и слегка смущаться, глядя прямо в глаза. Что-то по-настоящему сильное и трепетное Арсений начал чувствовать после знакомства и частого времяпрепровождения с Шастуном. И вот сейчас ему кажется, что он и вправду полюбил. От осознания, что такой загнанный в угол и напуганный человек, с которым знакомился Арсений осенью, сейчас спит рядом с ним, абсолютно доверяя и не боясь, начинает подкруживаться голова. Разве это нельзя назвать настоящим чудом?       Ещё очень долго Арсений просто лежит, стараясь не крутиться с бока на бок, чтобы не разбудить Антона. Вчерашнее снотворное подействовало на Попова не так сильно, как он ожидал, потому по привычке в девять утра он уже не спит, а вот для Шастуна такое время слишком ранее — только вчера он говорил об этом, желая на выходных выспаться.       Всё чаще поглядывая то на часы, то на Антона, мужчина больше не может терпеть. Он поворачивается на бок, лицом к шатену, и приподнявшись на локте начинает аккуратно целовать парня в висок, щёку и нос. Шастун сразу же проявляет реакцию — на его лице расплывается широкая улыбка. Не открывая глаз он убирает волнистую чёлку со лба, позволяя Арсению поцеловать его и туда.       — Вставай, соня, — наклонившись немного ближе к уху парня, шепчет, будто мурлычет, старший.       Попов не ждёт никакого ответа. Он ложится щекой на подушку, не отрывая взгляда от Антона.       Открыв глаза всего на секунду, младший смотрит на настенные часы — десять утра.       — Такая рань. А говорил, что отключишь будильник, — бубнит в подушку Шастун.       — Я сам проснулся, — невозмутимо информирует Арсений.       — Ужас какой, — вяло цокнув языком, отзывается парень. — Ты псих какой-то. Мы же только недавно уснули.       — Ладно-ладно, спи дальше. — Чмокнув Антона в лоб, Арсений тихо поднимается с кровати, надевает шорты и находит в шкафу худи. Выходя из комнаты он плотно закрывает дверь, чтобы шумом не разбудить Антона-сову-Шастуна.

***

      Антон с Арсением сживаются быстро, без ссор и разногласий. Парень начинает активно готовиться к предстоящим экзаменам, засиживаясь в своей комнате допоздна, зачастую засыпая прямо за столом. Замечая это из раза в раз, Попов начинает вставать посреди ночи, если замечает свет из соседней комнаты. Он будит Шастуна, чтобы тот лёг спать в постель, отложив учебники, или, если он всё-ещё учит, просит перенести обучение на завтра. Обычно Антон говорит «ещё десять минут», но эти десять минут растягиваются на пару часов. Тогда Арсений приносит ему фрукты, бутерброды, печеньки или чай, и оставляет на рабочем столе, молча и кратко целуя его в щёку. В душе Попову больно и тревожно наблюдать за таким безжалостным перенапряжением, ведь он прекрасно понимает, какие последствия могут быть в будущем, тем более учитывая диагноз и состояние здоровья Антона.

***

      Балкон квартиры Попова никогда не был уютным. Там всегда холод, напрягающая тишина и верхушки деревьев в окне. Так продолжалось до тех пор, пока помещение не обжил Антон. Если, конечно, постоянное засиживание с сигаретой у окна можно считать обживанием. Белый потолок, белые стены, белые стеклопакеты и молочный пол — цветовая гамма балкона полностью соответствует остальной квартире.       Арсений находит Антона на балконе. Он приоткрывает скрипучую дверь и заходит. Шастун слышит его присутствие, но кидает взгляд на мужчину когда тот облокачивается на подоконник рядом с ним. Запах сигарет Антона уже привычный, но всё же едкий. Парень молча курит в тишине, постоянно поправляя спадающую с плеч куртку. Футболка с короткими рукавами позволяет разглядеть белёсые шрамы на предплечьях. Арсений ненадолго цепляется за них взглядом, но вскоре отворачивается — мерзко и больно видеть только недавно зажившие шрамы.       — Если ты хочешь завтра кого-то позвать — я не против. Можно всё устроить, это вообще не проблема. Будешь отмечать? — Арсений прислоняется к стеклу плечом.       — Не особо хочется, — выдыхая дым, отвечает Шастун.       — У тебя есть друзья? Может хочешь куда-то сходить с ними? — продолжает предлагать мужчина.       — Друзья? — усмехается шатен. — О-о, да. Бомж Женя с которым я частенько обсуждаю жизнь на лавке возле соседнего подъезда, проститутка Инна, которая как-то отсосала мне за пол бутылки водки, барыга Рома, у которого я покупал косяки, ещё был его друг Витя, кажется, классный парень. В целом, да, у меня много друзей.       Арсений старается не проявлять реакции на подобные высказывания Антон в плохом настроении, но напряжённый вздох выдаёт его.       — Ладно, можем побыть вдвоём… Если захочешь.       С отсутствием эмоций младший справляется куда лучше и продолжает молча смотреть в сторону соседнего дома вдалеке. Арсений прекрасно понимает, что у всех бывает плохое настроение, раздражённость, тем более у Антона, даже вне зависимости от приёма или пропуска лекарств. Просто не очень хороший день или какая-то личная неприятность. В любом случае, парень знает, что может в любое время поговорить с Арсением или позвонить своему психиатру Позову. Он всегда может высказаться или прейти за помощью — психологу не стоит переживать по этому поводу.       Оба молчат, но тишина не давит — уже привыкли. Большую часть времени, что Антон живёт у Арсения, они проводят в тишине: от обыкновенных бытовых занятий вроде уборки или приготовления ужина до поездок в школу и совместного просмотра фильмов.       — Арс, — Антон зовёт, и замолкает. Зачем-то тянет время, плотно затягивается и прищуривается, выдыхая. — Кто я для тебя? — он продолжает смотреть прямо, бегая взглядом по ночному горизонту.       Вопрос сложный и простой одновременно. Легко это чувствовать, но невозможно описать, пожалуй, даже десятком слов.       — Ты мой любимый человек, — получается даже более кратко, чем мог себе представить психолог.       — Любимый… — словно переспрашивая, тихо повторяет это слово Антон, устремив взгляд куда-то в небо.       — А я? — решается узнать психолог, пытаясь выяснить, чем вызван столь неожиданный вопрос.       Арсений, как психолог, прекрасно знает, что Шастуну может быть сложно понять даже кем он является сам для себя, не говоря уж о других людях, тем более таких неоднозначных, как Попов.       — Я не знаю. До сих пор не могу понять, что между нами. Ты мой психолог, друг, парень или галлюцинация? — Антон поворачивает голову, встречаясь взглядом с мужчиной. — Просто я никогда не думал, что я гей. Мне вообще никогда не нравились парни, но в то же время ты… Это очень странно.       — Я тебя люблю и хочу, чтобы ты был моим парнем — это то, что думаю лично я, — не отводя глаз, честно сообщает Арсений.       Шастун два раза безэмоционально кивает, отворачивается, стряхивает пепел с тлеющей сигареты и затягивается. От фразы Арсения внутри вздрагивает каждая клеточка, а по спине бегут мурашки. Антон хотел бы услышать это ещё хотя бы раз, но просить о таком — абсолютная глупость. С небольшой задержкой он кивает в третий раз, будто бы самому себе.       — Это значит «да»? — переспрашивает Попов.       — Это значит «да», — приглушённо отвечает шатен.       — У тебя что-то случилось? — Арсений подходит немного ближе, кладя руку на плечо младшего.       Антон отрицательно качает головой.       — А таблетки пил?       — Да. Всё хорошо, просто устал, настроения нет, — правдиво отвечает Шастун. Он тушит сигарету о пепельницу на подоконнике и оставляет её там же.       — Мандраж перед днём рождения?       — Возможно. Пойдём, уже холодно.       Арсений пропускает Антона вперёд, и пока тот моет руки, уходит в спальню. Вскоре приходит и Шастун. Парень раздевается и устраивается рядом с Поповым под одеялом и пледом. Свет гасится, комната погружается во мрак и тишину. Психолог кончиками пальцев находит губы Антона, аккуратно проводит по ним и целует. Он подаётся назад, а Шастун ближе, ближе и ближе. Арсений не замечает, как шатен перекидывает ногу и уже сидит на его бёдрах, углубляя поцелуй. Он приподнимается, стягивая сперва с себя, а потом и с мужчины боксеры. Дыхание сбивается, а сердце стучит в бешеном ритме, и вдруг на лице парня появляется улыбка.       — Ты точно готов? — интересуется Арсений, на секунду прерывая поцелуй.       — Конечно, — после этой фразы Попову даже начинает казаться, что улыбка младшего на секунду переходит в счастливый эмоциональный смех.       Попов опускает его на постель, находит в прикроватной тумбе смазку и презервативы, и возвращается. Он берёт всю инициативу в свои руки, делая всё медленно и нежно. В пылу Арсений целует везде: губы, подбородок, шея, мочки ушей и живот. Он так долго этого ждал, и мог бы ждать ещё сколько Антону потребуется, если так будет нужно.       — Арс, Арс, подожди. — Мужчина сразу же реагирует, убирая руки от его тела. — Я хотел сказать, что у меня ещё никого не было. Вообще никогда, — тихо и стеснительно сообщает парень.       Арсений внимательно прислушивается и кивает.       — Точно готов?       — С тобой — готов.       Антон никогда не мог себе представить ночь перед восемнадцатилетием так. Арсений был с парнем аккуратен и нежен, все движения были спокойными и трепетными. Попов так боялся навредить Антону, что в некоторые моменты парень сам начинал ускорять темп и глубину.       Потом психолог ещё долго целовал Шастуна, говоря как сильно любит.       — С восемнадцатилетием, котик, — последнее, что прозвучало в их комнате перед тем, как оба уснули.

***

      Конец мая и экзамены подкрадываются совсем незаметно. Антон никак не оценивает свою подготовку к ним. Объективно — он мало занимался выбранными предметами, решил не так уж и много пробных заданий, но при всём этом в школе успеваемость Шастуна на этих уроках устраивала и его, и учителей, и завучей. Задолго до начала развития тревожности Антона по поводу поступления Арсений начинает психологически подготавливать его, поддерживать и часто устраивать психологические практики, которые зачастую парень считает смешными и несуразными, но из уважения к Попову старается выполнять все его просьбы.       Утром, в день первого экзамена, Антон с Арсением встают одновременно. Психолог всюду ходит за младшим, пытаясь понять его настрой и степень переживаний, замечая только сонного и, как обычно по утрам, молчаливого Антона. Он готовит себе завтрак, выкладывает на полку у входной двери паспорт, чтобы наверняка не забыть, злится на неожиданное отключение горячей воды в семь утра, но точно не переживает и не нервничает. По крайней мере так кажется психологу, а за восемь месяцев общения и два месяца совместного проживания он лучше кого-либо другого может оценить состояние парня. Наконец, перед самым выходом, Арсений решается напрямую спросить о возможной нервозности перед экзаменом, на что Антон отвечает отрицательно и абсолютно спокойно. Попов довозит юношу до школы вовремя и обещает дожидаться его, игнорируя предупреждения Шастуна о том, что это может быть надолго. Несмотря на предостережения Антона, он выходит спустя меньше чем половину экзамена. Первое, что приходит в голову при виде парня — поинтересоваться о его состоянии. Шатен выходит даже более весёлым и уже улыбчивым, чем до. За несколько недель до экзамена Шастун три раза посещал консультации с психиатром Позовым, но это не убавляет тревожности Арсения за парня.       Оценив его состояние до и после первого экзамена, Попов остаётся спокойным и на последующих. Спустя шесть дней Антон с Арсением выбираются в небольшое кафе возле дома, чтобы отметить успешную сдачу. Всё прошло гораздо лучше, чем оба ожидали, да и результаты порадовали. С такими отметками Шастун мол выбирать не только из пары-тройки университетов, как предполагалось.       — Я очень-очень рад за тебя! Все старания того стоили, ты большой молодец. Горжусь тобой! — довольно и восторженно поздравляет улыбчивого Антона Арсений, сидя напротив него за отдалённым круглым столиком в кафе.       Шастун ощущает новое, незнакомое тепло в душе. Он впервые слышит подобные фразы от такого близкого человека.       Празднование к вечеру неспешно перемещается домой и продолжается уже в более тёплой атмосфере — в обнимку на кровати перед телевизором с конфетами, бутылкой шампанского и двумя фужерами времён молодости мамы Арсения.       После громкого смеха и активных разговоров ближе к ночи оба замолкают, Антон пристраивается на груди Арсения и в полудрёме вместе с мужчиной наблюдает за действиями в каком-то новеньком американском фильме по телевизору напротив. Попов несколько раз глубоко вдыхает, будто собираясь с силами, чтобы что-то сказать. Парень предпочитает это не замечать — если ему и не кажется — сам скажет, когда захочет. И вот наконец убедившись, что шатен не спит и взяв его за руку, Попов тихо заговорил:       — Это последнее лето твоего детства. Ты должен провести его так, чтобы помнить всю жизнь, и я готов для этого сделать всё, что ты захочешь. Не важно, будем мы вместе через полгода, год, два или три. Сейчас я хочу сделать всё для твоего счастья. Может быть мы не будем вместе всю жизнь, но я хотя бы попытаюсь сделать так, чтобы со мной ты всегда был счастлив и ни на секунду не пожалел, что выбрал меня.       — А я… Я, кажется, люблю тебя, — после долгого молчания неловко говорит Антон и поднимает голову, отодвигаясь немного назад, чтобы в миллионный раз заглянуть в небесно-голубые глаза, в которых сейчас отражается яркий свет телевизора, неприлично перетягивая всё внимание на себя.       «А любит ли Антон море?» — задумывается Попов, глядя на парня. Он пока что не знает как осчастливить его этим летом, стоит перебрать кучу вариантов и желательно каждый обсудить с Шастуном.       Арсений задаёт этот вопрос тем же вечером, получая неопределённый ответ. Антон никогда не был на море, но хотел бы. «Хотел бы» — этой фразы от Шастуна мужчине достаточно, чтобы уже начать планировать поездку. Именно так он и поступает. Несколько дней рассматривает разные варианты, ищет информацию про билеты, самолёты, поезда, цены и отели. Спустя огромное количество «перелопаченной» информации он возвращается к самому первому варианту, изучает его вдоль и поперёк — как и всегда — и только потом приходит с этим для обсуждения к Антону. Парень сразу же начинает отрицать такой затратный отдых и буквально обижается на Попова в тот вечер. На следующий день информация устаканивается в голове и Шастун уже менее резко реагирует на обсуждение совместного отпуска. Для Антона предложение «отдых с Арсением на море» в голове делится на три отдельные несбыточные мечты, и этого действительно более чем достаточно для полного счастья и спокойствия души. А счастье Арсения — счастье юноши. Ему-то кроме этого мало что ещё нужно.

***

      Входная дверь тихо закрывается за Антоном. Он бесшумно убирает джинсовку в шкаф, моет руки и первым делом идёт на кухню. Чайник закипает мучительно громко в гробовой тишине, и парень закрывает дверь на кухню, чтобы не разбудить Арсения. Антон не уверен в том, чем сейчас занимается старший, но когда шатен уходил в аптеку, двадцать минут назад, мужчина лежал с закрытыми глазами в своей спальне. Шастун в очередной раз удивляется, как Попов мог простудиться в середине июня. На днях погода в Москве резко приобрела мрачные краски и значительное похолодание, а они с Арсением поздно вечером выходили прогуляться. Мужчина был в одной футболке и лёгких шортах, но уверял, что ему не холодно. Результат часовой прогулки налицо — Попов слёг с температурой под тридцать девять и больным горлом.       Антон растворяет в горячей воде порошок противовирусного, выдавливает из блистера на край небольшой тарелки две таблетки, наскоро готовит два простеньких бутерброда и на цыпочках идёт в комнату Арсения. Шастун обнаруживает мужчину за переключением каналов на телевизоре.       — Поспал бы, — советует Антон. — Я купил всё, что ты просил. Мне ещё посоветовали вот эти витамины. И я бутеры тебе сделал, — слегка приподнимает уголки губ парень, ставя тарелку и кружку на прикроватную тумбу.       Он включает тусклый светильник, и тёмная комната становится немного освещённее. Младший подаёт Арсению одну таблетку и кружку, а потом и тарелку со скудным ужином. Обойдя кровать, Антон залезает под плед к мужчине и укладывается на подушку, продолжая то, чем до этого занимался Попов — начинает искать по телевидению фильм или интересное шоу. Когда старший доедает и отставляет тарелку, Антон, под предлогом измерения температуры, долго целует его в лоб, а потом укладывается у него на плече, обнимая поперёк живота. За два дня Арсений понял, что спорить с Шастуном бесполезно, поэтому перестал его выгонять из своей комнаты с целью обезопасить от вируса.       На следующий день Антон просыпается в домашней одежде рядом с Поповым, уснув под какой-то сериал. Он будит мужчину, чтобы дать ему необходимые таблетки, и оставляет его спать дальше. Хоть Шастун и готовил дома для себя и сестры, повар из него никакущий. Исходя из этого факта, Антон решает заказать домой доставку. Он оформляет заказ, в который входит две порции любимого супа Арсения и какая-то аппетитная на вид лапша.       Сегодня Арсению значительно лучше. К обеду он уже выходит на кухню, чтобы приготовить небольшой ужин. Ближе к вечеру он начинает активно ходить по квартире и Антон замечает, что мужчина куда-то собирается. В семь часов Попов выходит из своей спальни одетым и с рюкзаком, который он берёт с собой только в одно место.       — Антон, подойди, пожалуйста.       Из кухни сразу же выглядывает Шастун. Его заинтересовывает вид мужчины и он выходит, вставая между ним и входной дверью.       — У тебя завтра в десять приём у Димы. Он попросил не опаздывать, выйди заранее, пожалуйста, — Арсений начинает говорить, почти перебивая вопрос Шастуна.       — А ты куда? — с подозрением интересуется шатен.       — У меня смена, — он обходит Антона, доставая из шкафа кроссовки.       — Нет, — парень шагает назад, ближе к входной двери, преграждая собой дорогу психологу.       — Никакого клуба. Арс, я тебя лечу не для того, чтобы ты больным по клубам шатался.       — Это моя работа, — игнорируя колкость, легко отвечает мужчина, натягивая обувь.       — Я тебя никуда не пущу, — нервно парирует младший.       — Антош, — мужчина выпрямляется и подходит вплотную к Шастуну, слегка улыбаясь. Он кладёт ладонь на затылок парня и ведёт вниз, к шее. Спустя мгновение он прижимается щекой к груди Антона, закрывая глаза. — Это работа. Там за четыре смены я получаю месячную школьную зарплату. Я себя уже хорошо чувствую, правда.       — Я не пущу тебя туда простывшим. Вообще, давно надо было это обсудить.       Арсений выпрямляется и смотрит на Антона в упор, ожидая пояснений.       — Я понимаю, что не имею права что-то от тебя требовать, с моей стороны это совсем эгоистично, да и вообще, ты взрослый человек и сам можешь решать где тебе работать. Просто всё это время, что мы живём вместе… Каждый раз, когда ты уходишь туда, мне… Я не знаю, как объяснить.       Антон отводит взгляд, а Попов продолжает его внимательно слушать, анализируя каждое слово.       — Тебе не нравится, что я работаю в гей-клубе? — напрямую спрашивает старший, а Антон кивает, всё так же опустив глаза куда-то в пол. Арсений научился понимать Шастуна без слов, и сейчас знает, что именно это хотел сказать парень. — Хорошо.       — Ты уволишься? — шатен медленно переводит взгляд на глаза старшего. Арсений несколько раз кивает в знак согласия.        Мужчина поднимает левую руку и проверяет время.       — У меня через час смена. Ну, меня же никто уже не подменит.       — Если ты сейчас уйдёшь, я обижусь, — с виду детская угроза звучит тихо, но звонко.       Арсений знает, что Шастун ни в коем разе не шутит. Вернуться утром домой и не обнаружить в квартире ни Антона, ни его вещей очень не хотелось бы.       — Ладно, — он кидает на пол, рядом с комодом, рюкзак и отходит к шкафу, возвращая кроссовки на место. — Будем мы голодные, но счастливые, — с усмешкой вырывается у Попова.       — Зато я точно буду знать, что тебя там никто не лапает, — пытаясь скрыть эмоции, но всё же с заметной радостью, отвечает шатен.       — Меня никто никогда не лапает, — сдвинув брови в недоумении, Арсений недовольно бросает взгляд через плечо, на стоящего сзади парня.       — Прекрасно!       Антон возвращается на кухню, а Арсений в свою постель, всё же чувствуя недомогание. Уже по обычаю после ужина они укладываются смотреть фильм, и парень засыпает на коленях Попова, пока тот перебирает его волосы, аккуратно поглаживая. И даже когда мужчина замечает тихое сонное сопение, он не убирает руки от русых волос, продолжая наслаждаться их мягкостью.