Последняя мечта

      В соседней комнате раздаётся шум и грохот. Арсений зовёт Антона, слыша его ругань в спальне. Парень не отзывается — видимо, не слышит, — поэтому Попов вылезает из-под одеяла и идёт узнать, чем же занимается Шастун. В комнате, где раньше жил Антон, и где до сих пор в шкафу хранится большая часть вещей парня, на полу бардак. Одежда лежит на ламинате неряшливыми стопочками, а обувь скидана в одну кучу. Шастун сидит на корточках, перекладывая верхнюю одежду, сложенную с нижней полке, с места на место.       — Ты меня разбудил, — сообщает Арсений, осматривая беспорядок.       Антон поворачивается, кидает на мужчину не менее недовольный взгляд и возвращается к перебору кучи вещей.       — Что ты ищешь? — решает поинтересоваться брюнет — вдруг сможет помочь.       — Дождевик, — не отрываясь от поисков, бубнит младший.       — Дождевик? — недоумевает мужчина. — Ты за грибами собрался? — Арсений поворачивается к окну, и без того по звуку заметив ливень за окном, непрекращающийся несколько дней.       — Нет, — наконец он оставляет вещи и опирается спиной о кровать, закидывая голову назад.       Попов проходит вглубь комнаты, присаживаясь рядом с парнем.       — Зачем он тебе, скажешь?       Антон молчит, будто не услышал вопроса, но потом вздыхает, встаёт и начинает складывать свои разбросанные вещи обратно, в шкаф.       — Хочу на кладбище съездить, к маме, а там дождь, — абсолютно спокойно Антон посвящает мужчину в свои планы. — Можешь съездить со мной?       Попов безоговорочно соглашается и после завтрака они выезжают. По пути заезжают в специализированный магазин перед самым кладбищем и покупают лампаду и букет алых роз, которые показались Антону самыми живыми из всего предложенного ассортимента. Всю дорогу до самого входа на кладбище Шастун молчит, а Арсений не давит на него и не пытается разговорить.       — Почему ты решил приехать именно сегодня? — осторожно спрашивает мужчина, шагая за Антоном по длинной дороге от парковки до ворот.       — День маминой смерти, — шатен отвечает и останавливается у самого входа на кладбище. Он разворачивается и делает полшага к Арсению. Парень опускает голову и тянется к руке мужчины.       — Уверен, что хочешь туда? — уточняет старший.       — Я давно здесь не был, — кивает Шастун. Он крепко сжимает ладонь старшего, и шагает вперёд.       Идут долго, Антон постоянно сворачивает, обходя мрачные могилки. Арсению даже начинает казаться, что они заблудились, но вскоре парень останавливается возле одной из тысяч похожих оградок.       — Привет, мам, — Шастун говорит ровно и меланхолично, будто стоит вовсе не перед могилой собственной матери. Попов начинает ощущать, что ему самому находиться здесь тяжело и больно, словно сам оставил в этом месте частичку души.       Могилка убранная, оградка выкрашена чёрной матовой краской, а на кресте висит свежая табличка с фотографией и тире между двумя датами. Земля вокруг ещё совсем сырая, но благо дождь закончился ещё до того, как Антон и Арсений выехали из дома. Парень отпускает руку Попова и открывает маленькую калиточку в ограде. Зайдя внутрь он оглядывается, будто переступив этот порог, попал в совершенно новое, незнакомое место, хотя знает всё до мельчайших деталей. Просидев здесь несколько дней и ночей после похорон мамы, не осознавая её смерти, он и его память впитали в себя это место.       Антон присаживается на корточки, кладёт на могилку букет, ставит возле креста лампаду и достаёт из кармана зажигалку. Фитиль внутри загорается быстро и даже успевает слегка обжечь Антону пальцы, но парень игнорирует боль. Арсений застывает на месте. Он не может ни пошевелиться, ни что-то сказать. А говорить, в общем-то, и нечего. Вся эта картина адски отвратительная и пугающая. Молодой скорбящий парень на могиле своей мамы — ужасное зрелище. Шастун достаёт из кармана новую пачку сигарет, купленную только что в магазине по дороге, распечатывает её и вынимает одну. Он оставляет сигарету на блюдце, рядом с горящей лампадой и встаёт, но никуда не идёт.       — Твои любимые, — добавляет парень, то ли о цветах, то ли о сигаретах. Шастун долго рассматривает фотографию улыбающейся блондинки и молча замирает на месте.       — Антон? — Спустя пару мгновений парень поворачивается вполоборота к Арсению, и мужчина замечает блестящие дорожки слёз на его лице. — Всё нормально? — Антон кивает, немного задерживая взгляд на старшем. — Можно? — Попов глазами указывает в его направлении, спрашивая разрешения, чтобы зайти. Шастун опять кивает и громко тянет воздух носом.       Когда брюнет оказывается рядом, он приобнимает Антона, ободряюще сжимая его плечо.       — Такая красивая, — подмечает Арсений, впервые видя мать парня на фотографии. — Вы с ней похожи, даже очень.       Антон продолжает молчать, только кивает. Он первый выходит на тропинку, дожидается Арсения и закрывает калитку. Парень начинает идти, но совсем не ко входу — наоборот, вглубь кладбища. Попову остаётся лишь следовать за ним, не задавая вопросов. Могила, около которой останавливается парень, принадлежит мужчине.       — Пап, — еле слышно произносит Антон, но на табличке незнакомые Арсению имя и фамилия. Отчим — догадывается мужчина, и поэтому ничего не спрашивает.       За могилой кто-то явно присматривает. Всё настолько чисто и убрано, что складывается ощущение, будто здесь кто-то был пару часов назад. Видимо Антон знал об этом, потому не стал ничего покупать. Возле креста букет цветов, принесённый, возможно несколько дней назад, но не успевший засохнуть из-за ливней.       — Это отчим, — сквозь мокрые глаза, но уже с мягкой улыбкой, сообщает Шастун.       Антон стоит здесь совсем недолго и потом отходит от могилы.       — Идём, — просит парень.       Шатен по-видимому очень хорошо ориентируется на кладбище, хоть и говорит, что давно не был здесь. Совсем скоро они выходит на главную песчаную дорогу, ведущую прямо к выходу.       — Можно кое-что спросить? — сперва спрашивает разрешения Арсений, уточняя, точно ли парень готов говорить.       — Да, — Антон достаёт из недавно открытой пачки сигарету, зажигалку и закуривает.       — Кто убирается на их могилках? Ты же сказал, что родственников больше нет, а сам ты здесь был давно.       — У мамы убирается Вика и иногда Ева, когда к своей родне приходит, а их у неё тут много. У папы — его бывшая жена. С нами она наотрез отказалась общаться, наверное, даже не знает как нас зовут, но к нему приходит очень часто.       Сложно понять, почему Антон так спокойно говорит о умерших близких и так спокойно ведёт себя на их могилах. Единственным верным оправданием этому Арсений находит твёрдый и закалённый характер парня. Его заставили рано повзрослеть и только сейчас, рядом с Арсением, он наконец начинает чувствовать себя спокойно и защищённо. К тому же, неизвестно как давно у Антона развилось психическое расстройство, с которым он сейчас более чем успешно борется.       — Можешь меня завезти домой? Я обещал Вике заехать. Может даже останусь на ночь, — просит младший, когда садится с Арсением в машину.       — Домой? — переспрашивает Попов.       — К Еве. Мы останемся у неё. Всё будет хорошо, не переживай. Я хочу рассказать Вике о нас, — слегка улыбается шатен.       — Не боишься?       — Мне кажется, она давно всё поняла, не маленькая уже, — ещё шире улыбается Антон. — Ну, и надо же ей объяснить куда и с кем я уеду на две недели.

***

      Поднявшись на этаж Евы, Антон сразу же слышит смех и топот за дверью подруги. Шастун на секунду останавливается возле двери, прислушавшись, расплывается в улыбке. Парень заходит и мимо него пробегает Вика, а Ева, догоняющая её, останавливается напротив Антона.       — А-а, кто пришёл! Привет! — девушка крепко обнимает шатена и встав на цыпочки оставляет на его щеке поцелуй.       — Анто-он, — вскрикивает сестра, кидаясь к Антону.       — Это нам к чаю, — Шастун протягивает девушкам большую коробку шоколадных конфет. — Ого, новая? — удивляется парень, замечая очередную татуировку Евы между шеей и ключицами. — Меня не было тут месяц, когда ты успела?       Девушка откидывает розовые волосы назад, демонстрируя чёрные узоры. Первую татуировку Ева сделала ещё в старших классах школы, и после этого каждый год на её теле появляются новые. Некоторые имеют глубокий лирический смысл, а некоторые, например, щенок с пистолетом набитый на лодыжке по пьяне на отдыхе у моря, абсолютно без какого-либо смысла — для души. Миловидная внешность Евы никак и никогда не вяжется с её увлечениями, интересами и характером — и именно это в ней всегда восхищает Антона.       — Давно планировала тут набить. Блин, ты так похорошел, такой красавчик. Как дела? Как себя чувствуешь? — с радостью интересуется подруга.       — Всё хорошо, — в ответ улыбается Антон.       — Слушай, я сегодня в ночную смену. Если бы ты заранее предупредил, я бы подменилась. Так что если останешься на ночь — будете с Викой одни.       Шастун несколько раз кивает, обменивается с Евой ещё парой фраз и закрывает за ней дверь.       — Останешься на ночь? — с надеждой на согласие спрашивает Вика.       — Конечно, — Антон слишком давно не был с сестрой, и уйти через час домой и оставить её одну было бы совсем некрасиво.       — Кла-а-ас! Ночёвка, как раньше! — девушка относит конфеты на кухню, разогревает обед и дожидается, когда Антон переоденется.       День проходит быстро. После обеда Вика включает фильм, который давно хотела посмотреть, но ждала брата, чтобы разделить с ним впечатления.       Антон был и будет благодарен Еве за её присутствие в их с сестрой жизни. Её квартира всегда открыта для семьи Шастунов, и они всегда здесь чувствуют себя как дома, а порой даже лучше. Подруга всегда доверяла им своё жилище, а последние несколько месяцев и вовсе переселила Вику к себе. Вторую комнату в своей небольшой квартире она всегда оставляла для них, и теперь в ней живёт сестра Антона.       Двухчасовой блокбастер заканчивается, и Шастун уходит на кухню заварить себе и сестре чаю. Пока вода в чайнике закипает, он берёт свой телефон и замечает пропущенный от Арсения.       — Привет! Извини, не слышал звонка, — дозванивается до мужчины Антон.       — Ничего страшного, — спокойно реагирует Попов. — Всё хорошо? Отдыхаешь?       — Да, с Викой кино смотрим, а Ева на работе, — отвечает Антон, заливая заварку в чашках кипятком.       — Я уже ложусь спать, что-то устал. Вот, решил перед сном позвонить.       — Если я завтра рано приду, не буду тебя будить, — сообщает парень. — Хоть отоспишься за отпуск.       — Я могу тебя забрать, всё равно не позже девяти проснусь, ты же знаешь. Ладно, утром созвонимся, не буду отвлекать.       — Спокойной ночи, — немного тише говорит Антон.       — Спокойной. Люблю тебя! — прощается мужчина.       Шастун на секунду замолкает, думая, стоит ли отвечать, но всё же желание ответить оказывается сильнее.       — И я тебя, — Шастун отключается и задумывается, что со стороны это наверняка выглядит отвратительно, но всё же это его парень, и он может выражать свои чувства к нему, тем более, когда никто этого не слышит. Даже такая фраза ещё пару месяцев назад давалась Антону с трудом, а теперь, когда он может себе позволить говорить любимому человеку всё, что хочется, он не даст никому затыкать ему рот, что бы кто ни думал.       — А с кем ты разговаривал? — Вика неожиданно заходит на кухню, случайно пугая Антона.       — Что? — переспрашивает Антон.       — Мне показалось, ты с кем-то разговаривал, — девушка садится за стол.       — Да, с Арсением, — Шастун ставит на стол чай, конфеты и бутерброды, приготовленные Евой ещё утром.       — Арсений… Который психолог? — в интересе глаза девушки заметно загораются и она начинает задавать всё больше вопросов.       — Ну, да, он работает психологом, но он не мой психолог.       — Ты к нему переехал?       — К нему, — Шастун громко выдыхает, стоя спиной к сестре, но вскоре поворачивается, смотря в упор. — Знаешь, наверно, нужно было давно тебе рассказать, но я боялся, — решается начать говорить об этом Антон, но правда даётся ему с большим трудом. — Я переехал к Арсу не просто так. Мы любим друг друга, — медленно рассказывает парень, а страх от сказанного всё больше расширяет его глаза. Он замолкает, наблюдая за реакцией сестры, но она тоже молчит. Шастун точно знает, что Вика никогда ни к кому не проявляла гомофобии, потому нервничает немного меньше, чем обычно в подобных ситуациях. — Я встречаюсь с Арсением, — сердце начинает колотиться ещё быстрее и, кажется, вот-вот закружится голова.       — Почему ты никогда не говорил, что ты гей? — скептически спрашивает брюнетка.       — Я… Я не гей, — выпаливает Антон в смятении, а девушка опускает брови в немом вопросе и слегка наклоняет голову вбок. — Просто так получилось, что мне понравился Арсений, — пытается оправдаться хотя бы в своей голове Шастун.       — Если тебе понравился парень — значит ты гей. Разве нет? — вздыхает и начинает легко улыбаться девушка. — Ладно, неважно. Я рада за тебя, правда, — не переставая радостно улыбаться, сестра подходит к Шастуну и обнимает его за шею. — Антош, это круто, что ты нашёл своего человека. Познакомишь меня с ним? Я его видела всего один раз, а мне нужно точно знать, что мой брат живёт с достойным человеком.       — Прям уж, достойным? — со смехом повторяет шатен. — Он не рыцарь на белом коне, если что.       — Но в последнее время тебе стало намного лучше и ты похорошел, значит с ним тебе хорошо — а это главное.       — На следующей неделе мы с ним уезжаем недели на две-три, — добавляет Антон, когда Вика отпускает его из объятий. — На море, — Шастун приподнимает уголки губ, когда видит на лице сестры восторг.

***

      Ближе к обеду, после позднего завтрака с сестрой, Антон начинает собираться домой, а Вика уходит гулять. Арсений подъезжает совсем скоро и поднимается в квартиру Евы за парнем.       — Доброе утро, — только зайдя, здоровается Попов и целует Антона, кротко коснувшись губами, когда тот останавливается, проходя мимо прихожей.        Шастун разговаривает по телефону с Евой, обсуждая что-то бытовое. Шатен жестом показывает Арсению подождать, и пока он уходит в ванную, мужчина осматривается. В квартире уютно и прохладно, освежающий контраст по сравнению со знойным летним пеклом на улице.       — Всё, я готов, — сообщает Антон, выходя в коридор в объёмной серой футболке, длинных шортах, кепке и с солнцезащитными очками в руках, которые он вешает на воротник футболки, когда тянется за кроссовками в шкаф.       Они выходят и Шастун как и всегда захлопывает железную входную дверь, замок в которой закрывается автоматически. Психолог спускается рядом с шатеном, заводя разговор.       — Как там Вика?       — Скучает, но она целыми днями то с друзьями, то с Евой, то в сериалы залипает — хорошо отдыхает. Обрадовалась, что я остался. А ещё она обрадовалась, что у меня появился парень, — улыбается Антон, вспоминая реакцию сестры, и переводит взгляд на Арсения.       Улыбка сползает с лица, когда Шастун реагирует на знакомый кашель возле подъездного окна, поворачивает голову и видит Вадика. Отчим курит, опёршись о подоконник, и уже наблюдает за Антоном и Арсением. Инстинктивно парень замедляется, оказываясь немного позади Попова, и слегка обхватывает его руку у локтя.       — Добрый день, — для приличия, первым здоровается Арсений.       — Здорова, — раздаётся сиплый голос, от которого Шастуна начинает мутить.       Брюнет ускоряет шаг, и парень тоже начинает шагать быстрее. Сердце бешено бьётся, а Попов чувствует дрожь его рук даже через слабое прикосновение.       — А что это ты не здороваешься, сынок? — недовольно кидает вслед отчим.       — Завали, — отвечает Антон. По его тону Арсению сразу же становится понятно — это не страх. Внутри парня разливается гнев.       — Что же ты с этим пидором связался? Как там тебя — Сенька? — ухмыляется пьяница во все свои восемнадцать зубов. Арсений прижимает руку Антона к себе, но реакция парня незамедлительная, и вот он уже шагает назад, навстречу Вадику.       — Что, блять? — голос шатена становится таким диким, что даже Попов застывает на месте.       — Знаю я этих пидорков московских. И этот твой такой же, — тараторит мужчина, подаваясь с подоконника вперёд.       — Да пошёл ты нахуй! — выкрикивает парень, голос раздаётся эхом внутри всей пятиэтажки, и он бросается в сторону отчима. Арсений наконец вовремя реагирует, хватая Шастуна за руки.       — Антон! — оттягивает назад Попов.       — Да! Да, он трахает меня, а я сосу ему каждый день. И мне это в кайф. Лучше я буду пидором, чем таким, как ты. Я пидор, да! Но я не ебал своего пасынка, врубаешься? Ты гниль, блять! — кричит Антон, вырываясь из рук Арсения.       — Прекрати, Шаст, блять, идём! — Попов сдерживает парня, пытаясь оттащить его к выходу. Его самого начинает трясти, он понимает, что Антон прав абсолютно во всём, держать это в себе дальше он не может, Арсений и сам хотел бы начистить морду этому Вадику за всё, что он смел делать с парнем и его сестрой, но агрессия никогда не приводит ни к чему хорошему.       — Уёбок! — последнее, что слышится от Антона у самой двери в подъезд.       Оба садятся в машину, Арсений сразу же заводит её, желая поскорее оказаться дома. Антона радует лишь то, что всё это не слышала Вика. Будь девушка в квартире Евы, обратила бы внимание на крик и вышла бы, а парень совсем не желает втягивать её в эту грязь. Шастуну удаётся пристегнуть ремень безопасности только с третьего раза. Пытаясь усмирить жуткий тремор во всём теле, он откидывает голову назад и закрывает глаза, продолжая рвано дышать, а Попов всю дорогу молчит. Тишина продолжается в подъезде, в лифте, и только оказавшись в квартире, Антон падает на пол в прихожей, опираясь спиной о стену возле входной двери. Парень закрывает глаза руками и начинает громко и глубоко дышать, словно от глубокой физической раны. Попов садится рядом с ним, притягивая к себе, и Антон послушно подаётся вперёд, утыкаясь лицом в его плечо. Только тогда Арсений замечает слёзы на его глазах, которые он старается скрыть.       — Как меня это всё заебало, — сквозь крик и слёзы удаётся расслышать от шатена. — Я ненавижу его!       — Тише, тише. Всё хорошо, ты дома, — успокаивает Арсений, поглаживая его по голове. Антон крепко обхватывает его предплечье, неосознанно сжимая до побеления. — Я рядом.       Старший замечает такое действие не впервые, Шастун часто делает так: когда нервничает — сжимает несильно, когда злится или в истерике — немного жёстче. Это помогает ему успокоиться, почувствовать кого-то рядом, и Арсений позволяет ему это делать.       — Я принесу воды? — В ответ Антон слабо кивает и отпускает мужчину. Попов возвращается с полным стаканом и таблеткой успокоительного, прописанного Позовым. — Ну, что, получше? Может, полежишь?       Антон укладывается в их комнате под плед, согреваясь от озноба. Его всё-ещё потрясывает, но истерика прошла. Арсений ложится напротив него, легонько поглаживая по щеке.       — Можно кое-что спросить?.. Про него, — аккуратно задаёт вопрос Арсений, понимая, что если он не спросит сейчас, потом может не быть удобного случая. Антон кивает, внимательно смотря в глаза. — То, что ты сказал про изнасилование, — внутри всё сжимается и голос Арсения резко подрагивает в страхе спрашивать такое, и получить не лучший ответ, — это правда? Он сделал это?       — Нет, но много раз пытался, — его глаза наполняются слезами и начинают блестеть болью. Антон поднимает взгляд вверх, пытаясь отвернуться, а Арсений прижимается к нему, обнимая и аккуратно целуя.       — Мальчик мой, — всё, что удаётся сказать Попову.       Когда Шастун попал к нему в сентябре и уверял, что никто уже не сможет ему помочь и почувствовать то, что он переживает, Антон был прав. Арсений очень заблуждался, когда считал все его проблемы обыкновенным взрослением и плохим характером. Так страшно осознавать, что пережил этот парень, который по утрам нежно улыбается, днём смеётся с шуток Арсения, а перед сном ласково целует, отдавая всего себя Попову.

***

      Очередной небольшой победой для Антона становится получение водительских прав. Всё так стремительно меняется, что он даже не успевает осознать, как уже вырвался из дома отчима и избавился от ежедневных побоев; нашёл поддержку в новом, неожиданно ставшем близким, человеке; стал совершеннолетним, закончил школу и сдал экзамены; да и права получить успел. Всего один год, перевернувший всю его жизнь.

***

      Квартира закрывается на все замки, два чемодана спускаются на первый этаж, загружаются в багажник мерседеса.       — Проверь ещё раз, вдруг что-то забыли, — просит Арсений, располагаясь на водительском сиденье.       Антон заглядывает в чёрный рюкзак и застёгивает его обратно, откидывая на ряд задних сидений. В это время Попов вбивает в навигатор нужную точку и на экране моментально появляется маршрут от Москвы до Сочи. Дорога долгая и нелёгкая — около суток, если ехать без остановок. Спешить некуда — у Антона каникулы до конца лета, у Арсения отпуск до начала августа.       Солнце только-только начинает вставать, отражаясь в облаках светло-персиковым. На выезде из города и МКАДе ещё нет глобальных пробок и заторов, а на трассе и подавно. Шастун на удивление в три тридцать встаёт достаточно бодро, закидываясь таблетками и свежезаваренным кофе, но уже через двадцать минут засыпает на пассажирском сиденье возле психолога. Арсений уж и не вспомнит, когда последний раз выезжал куда-то за пределы Московской области на машине. Сидеть за рулём своего собственного мерседеса классно, но вот набирать оборы на трассе, заставляя двигатель слегка подвывать — отдельный кайф.       Антон просыпается через три часа, и они делают первую остановку на заправке. Пока Арсений заправляет машину, Шастун уходит на заправку оплатить топливо и возвращается с двумя французскими хот-догами и кофе. Они отъезжают на автостоянку возле заправки для завтрака. Пятница, семь утра — самый час-пик в Москве. А здесь, в трёхстах километрах от столицы, на заправке среди леса, недалеко от трассы, спокойствие и блаженство. Будто бы, чем дальше от Москвы, тем спокойнее ритм жизни, и это манит, притягивает. Арсений открывает все двери в машине, чтобы проветрить и усаживается на пассажирское кресло боком, поставив ноги на асфальт. Шастун становится рядом и облокачивается одной рукой о кузов машины. Он, в шлёпанцах, летних шортах, яркой футболке, солнцезащитных очках и бейсболке, уже начинает выглядеть более отдохнувшим. За последние пару месяцев он буквально расцвёл. И даже несмотря на плохой сон в эти сутки и разбитое состояние, он выглядит счастливым. Арсению становится физически приятно наблюдать за таким Шастуном. И вот теперь он не отводит взгляд от нависшего над ним шатена. Парень что-то негромко рассказывает грубоватым голосом и нежно улыбается. Такой притягательный и родной, что по телу пробегаются мурашки, будто психолог вновь влюбился с первого взгляда.       Дальше они до самого вечера останавливаются всего пару раз, не затрачивая много времени. Арсений сворачивает на просёлочную дорогу, а дальше на пару метров вглубь леса по лесным тропам. Он глушит мотор и за открытыми окнами воцаряется тишина и звонкое пение птиц. Старые высокие сосны окружают их глухим кольцом со всех сторон. Вечереет, и теперь солнце начинает походить на утренний рассвет. Только сейчас с каждой секундой становится темнее, а свет дальше и дальше. Попов разминает спину, руки, и подходит к багажнику. Он подаёт Антону сумку с приготовленной дома едой и ведёрко с купленной у пожилой женщины на трассе малиной. Ягода ещё не совсем сладкая, с несильной кислинкой, но Шастун заявил, что она ему смертельно необходима.       Парень замечает, как психолог вытягивается и крутится из-за затёкшей спины и воспалившейся шеи. Он просит Арсения присесть и откинуть сиденье, а сам устраивается сзади, на втором ряду, и разминает ему шею, плечи. Попов закрывает глаза наслаждаясь расслабляющим пением птиц, свежим воздухом и приятным массажем.       — Лучше? — интересуется Антон.       — Спасибо, — расплываясь в улыбке, кивает брюнет.       Плотный ужин на природе становится отличным дополнением к сегодняшнему дню. Шастун скучающе обходит мерседес кругами, поглядывая на небо:       — Закат красивый, — подмечает младший, останавливаясь лицом на запад.       — Здесь везде красиво, — соглашается психолог, приобнимая парня за талию, застывшего взглядом на зареве и верхушках сосен.       Попов целует немного ниже скулы, а Антон на мгновение закрывает глаза.       — Спасибо, — негромко говорит улыбающийся юноша. Несмотря на улыбку, глаза его полны серьёзности.       — За что? — немного склонив голову на бок, к плечу Шастуна, уточняет мужчина.       — За всё это, — плавным взглядом он обводит небольшую окружающую поляну среди леса.       — И за всё, что сделал для меня, — его голос слегка подрагивает, а кончик носа краснеет. — Я даже не мечтал встретить такого человека, как ты.       Аккуратным движением мужчина притягивает к себе Антона, поражаясь сентиментальности такого грубого и ещё совсем недавно жёсткого парня. Он вздыхает и уголки его губ приподнимаются сами собой. Тактильность совсем недавно перестала быть для Антона чем-то страшным и неприятным, теперь он позволяет Попову обнимать, целовать и трогать его почти всегда. Парень наслаждается каждым физическим контактом со своим мужчиной и ощущением взаимного доверия, с которым за всю его жизнь ему доводилось сталкиваться не часто.       Вскоре Арсений растягивается на задних сиденьях, а Шастун уходит в лес в поисках чего-нибудь съедобного или интересного. Попов обзывает его бабкой и просит не уходить слишком далеко. Через пятнадцать минут, когда брюнет почти дремлет, Антон возвращается с горсткой тёмно-синей черники и приподнятым настроением из-за находки.       — Получается, если, чисто теоретически, мы потеряемся в лесу, ты сможешь нас прокормить? — хохочет мужчина.       Парень садится в машину и продолжает поедать найденную чернику. Он ест медленно, выбирая по одной ягоде. Вскоре Антону надоедает тишина, и он решается спросить у полусонного Арсения первый же интересующий вопрос, который приходит в голову.       — Арс, можно кое-что спросить?       — Спрашивай, — не открывая глаз, разрешает старший.       — Сколько у тебя было парней? Тех, с кем ты встречался или жил вместе? — интересуется Антон.       — Так себе у тебя вопросы, — честно и недовольно отвечает психолог.       — Ну ответь, я тебе ничего не скажу, обещаю. Просто интересно, — выпрашивает парень.       После громкого вздоха Попова следует тишина. Он размышляет — стоит ли отвечать на такой острый вопрос о бывших от своего парня.       — Два. Серьёзно встречался с двумя, — честно признаётся мужчина.       — Понятно, — равнодушно отвечает Антон, и продолжает есть ягоду. Что именно творится в его голове, и о чём он думает после ответа, узнать Арсений никак не сможет, но реакция у него абсолютно спокойная. Вероятно, это ответ, близкий к тому, что ожидал услышать Шастун.       Мужчина потягивается, зевает и встаёт. Он обходит пару кругов вокруг машины, разминая спину и ноги, разглядывая безлюдную глушь вокруг.       — Отдохнул? — осведомляется Арсений. Парень кивает, и тогда мужчина задаёт ещё несколько вопросов. — Спать не хочешь?       — Вроде нет, — задирает вверх голову Антон, ловя на себе взгляд стоящего прямо над ним Попова в сумерках.       — Тогда сядешь за руль? — спрашивает психолог, отходя назад, чтобы закрыть задние двери авто.       Антон задумывается, замолкая. Водит он давно и вполне неплохо, тем более по прямой трассе, но Арсений знает об этом лишь на словах самого парня. Не слишком ли смело доверять новенький мерседес за пару миллионов рублей восемнадцатилетнему парню, неделю назад сдавшему на права? То ли он пытается этим доказать своё доверие Антону, то ли действительно верит его рассказам о профессионализме в вождении. Если же Попов делает это специально, Антон непременно поймёт и будет не очень-то и рад. Постоянные игры в родителя утомляют и заставляют чувствовать себя жалким подопытным кроликом, которого приютили, и теперь лечат от воспоминаний о зловещей дикой природе, которую, вероятно, он никогда больше не увидит.       — Так что? — переспрашивает Арсений, возвращаясь в Антону, сидящему на переднем пассажирском сиденье, спеша занять его место.       — Сяду.       Шатен занимает водительское место, немного отодвигает кресло назад и заводит авто. Обратный путь до трассы оказывается труднее — кочки полевой дороги, освещённые светом фар, видны значительно хуже, чем днём, но песок и камни совсем скоро сменяются ровненьким асфальтом.       Арсений негромко включает свой плейлист и поудобнее располагается на сиденье, впервые оказавшись в этом автомобиле в роли пассажира. Из колонок льётся летняя песня Рианны про сияние бриллиантов, и мужчина замечает мягкую, живую улыбку на лице Антона. Он прибавляет скорость, спидометр застывает на отметке сто тридцать, а по телу Попова бегут мурашки. Такие моменты случаются редко. Абсолютное счастье, абсолютное бинго. Даже сердце начинает биться чуточку быстрее, когда Арсений останавливает взгляд на блестящих глазах Антона, подсвеченных экраном спидометра на приборной панели. Песня кажется бесконечной, точно этот самый момент совершенного спокойствия и радостного возбуждения одновременно.       Шастун несколько раз кидает взгляд на довольного брюнета, стараясь надолго не отрываться от дороги. Он вытягивает правую руку между сиденьями, задерживая её в воздухе раскрытой ладонью вверх. Арсений кладёт свою руку сверху, переплетая пальцы, а младший опускает кисти чуть ниже, расслабляясь. У Попова начинает подкруживаться голова, будто ему вновь пятнадцать и он впервые держит за руку человека, который ему нравится. Антон выглядит так неописуемо-прекрасно за рулём авто. Так уверенно, спокойно и сексуально, что хочется закрыть глаза и открыть вновь, дабы убедиться — не сон ли это?       Кофе и пару энергетиков Арсений оставляет Шастуну, заваливаясь через пару часов спать. А парню и не нужны никакие напитки, чтобы продолжать вести машину и не спать до утра — до самого конца пути. Он держится на одном лишь энтузиазме и внутреннем желании побыстрее доехать. Хоть Антон и не озвучивал Арсению насколько сильно хочет увидеть море, внутри он словно маленький ребёнок — трепещет и визжит от восторга.       Светать начинает рано. В шесть часов начинает слепить оранжевое солнце и Антону приходится надеть тёмные очки. Ближе к городу максимальная разрешённая на трассе скорость понижается. Немного притормозив, Шастун открывает окно и вытягивает левую руку, ловя прохладный морской ветерок.       — Доброе утро, — с улыбкой приветствует шатен, заметив проснувшегося Арсения.       Мужчина потягивается, глубоко вдыхает и протяжно выдыхает. Он закидывает голову на подголовник, закрыв глаза, но уже явно не спит.       — Сколько километров? — через несколько минут интересуется старший, продолжая лежать на соседнем сиденье.       — Ещё тридцать. Уже въезжаем в город, — сообщает Антон и переводит взгляд с навигатора на Арсения. — Хоть немного отдохнул? — Попов отрицательно мотает головой и вскоре открывает глаза.       — Хочу поскорее в душ и поспать в нормальной постели, — баритоном сопит брюнет.       — Я думал мы сразу на пляж сходим, — слегка расстроенно говорит Шастун, подпирая голову левой рукой в ожидании зелёного сигнала светофора.       — А спать не хочешь? — сонно спрашивает мужчина.       — Нет. Таблетки я выпил, — опережая вопрос Арсения, отвечает парень. Старший молча и медленно кивает, а Антон слегка приподнимает уголки губ, находя это забавным. — Ты же об этом хотел спросить?       — Я просто забочусь о тебе. Когда уже это станет нормой? — вздыхает Попов. — Дима же говорил, что смена обстановки может вызвать стресс, если не выровнять режим приёма таблеток.       — Помню. Ну, всё, не бесись, — вновь улыбается Антон, притягивая к себе руку мужчины, быстро касаясь её губами. — Я не испытываю никакого стресса. Мы на море! О чём вообще я могу переживать?       — Мы с Димой договорились, что через пару дней ты созвонишься с ним и расскажешь о самочувствии.       — Не-ет, освободи меня от этого хотя бы на отдыхе! Давай я тебе расскажу о своём самочувствии, а ты сам позвонишь Позову.       Арсений цокает, но улыбается, что всегда обозначает согласие. Мужчина вообще редко может в чём-то отказать Шастуну. Если уж парень хочет от всего отдохнуть, в том числе от своего психиатра, — Попов не станет противоречить.       Оживлённый город на самом въезде встречает пробками, приближёнными к девяти баллам. Становится понятно, что отрезок дороги в пару километров они будут проезжать не меньше получаса. Антон закрывает окна и включает кондиционер, понижая желаемую температуру кнопкой. Шастун включает радио, долго переключает каналы, лишь ненадолго остановившись на стендапе, но вскоре вовсе выключает его. Он исследует все кнопки на руле, за рулём, под рулём и на приборной панели. К этому моменту Арсений окончательно просыпается, и сонливость сменяется раздражительностью. Попов подключает разрядившийся телефон к зарядке и зажимает кнопку включения. В попытке отвлечься он заходит в соцсеть, но телефон сразу же начинает разрываться от уведомлений о сообщениях и пропущенных вызовах за последние сутки, большинство из которых принадлежит директору и завучу школы. Арсений ещё более раздражительно вздыхает и смахивает назойливые оповещения. Антон замечает это, но не предаёт значения и потому ничего не спрашивает. Ему становится по настоящему интересно лишь когда Попов протяжно ругается матом и отвечает на входящий вызов. По ответам психолога шатен понимает, что собеседник Арсения — директор Шеминов.       — Здравствуйте, нет. И что? Нет, конечно, — напряжённо, но всё ещё спокойно отвечает Арсений. Он долго молчит, и за эту минуту на его лице сменяется минимум три-четыре эмоции.       — Я даже не буду с вами спорить, потому что вы объективно не можете этого сделать, — наконец парирует мужчина. — Да-да, всего доброго! — не совсем доброжелательно и на повышенном тоне прощается психолог.       — Что случилось? — сразу же после разговора спрашивает Антон.       — Да похуели они там все. Этот, блять, вообще… — возмущается Попов, начиная что-то искать в телефоне. — Шеминов хочет отозвать меня из отпуска. Мол, я не доделал работу и не могу никуда уходить.       — Так потом доделаешь.       — У меня все бумаги, все отчёты в идеальном состоянии. Там нечего доделывать, а он на какой-то хер полез туда и нашёл не состыковки. Теперь у них какая-то проверка — непонятно кто, непонятно откуда — нашла косяки и хотят мне выговор писать. Где выговор — там увольнение.       — Почему? — в полном возмущения непонимании интересуется Шастун.       — Потому что Шеминов всё ещё знает про стрип-клуб, и всё ещё пытается всеми способами меня выжить с моей должности.       — Ну и мудила. И что теперь делать? — спрашивает парень, вновь останавливаясь за притормозившей машиной.       — Он потребовал приехать в школу и объясняться перед этой комиссией. Сделать это я сейчас не могу и не хочу, соответственно — ничего не делать. Сам натравил проверку, пусть сам и выкручивается. Не получится — ну и хер с ними, — описывает ситуацию Арсений, и тянется за бутылкой воды на заднее сиденье. Он делает пару глотков и кидает её под своё сиденье, поближе к кондиционеру, чтобы та не нагрелась в такой жгучей жаре.       — Может так и лучше. Зачем тебе продолжать работать в ежедневном напряге? Как-будто другой работы не найдёшь. Не переживай, — Антон вновь обхватывает ладонь мужчины, поглаживая тыльную сторону.       — Просто заёбывает, что мне не дают нормальной жизни из-за моей ориентации. Причина ведь только в этом. Я уже столько лет к этому привыкаю, но с каждым разом эти ущемления становятся только хуже. Что в семье, блять, что на работе — всё одно и то же, — отвернувшись к стеклу бубнит Арсений.       — А что в семье? — пытаясь зацепиться за эту тему, сразу же спрашивает младший. За все одиннадцать месяцев, что они знакомы, Попов ни разу не говорил о своей семье, родителях. Пару раз Антон начинал его расспрашивать, желая получше узнать мужчину, но каждый раз Арсений умело отводил тему, давая понять, что не хочет и не будет это обсуждать.       Вот и сейчас: после вопроса брюнет замолкает, делая вид, что ничего не слышал, а Шастун, чтобы лишний раз не нервировать его, не повторяет, но в очередной раз глубоко задумывается об этом, продолжая держать мужчину на руку.       — Давай я тебе потом всё расскажу. Сейчас как-то нет настроения, — спустя длинную паузу отвечает Попов.       Антон кивает и угукает, а Арсению это кажется совсем не убедительным соглашением.       — Я обещаю, — подтверждает свои слова старший.