Чудо моё лесное (18+)

Тэхён плакал и решительно отказывался выпускать из объятий Сокджина. А тот молчал, крепко обнимая брата и с наслаждением водя носом по его светлым волосам, зарывался в них лицом и разумным доводам Хосока и Намджуна о том, что гораздо удобнее будет обрабатывать его раны без младшего брата в руках, решительно не внимал. В общем, омег развезло не на шутку, и, переглянувшись, альфы решили, что попробуют помочь бледному, но явно очень счастливому Джину так. Сняли со второй ноги Сокджина сапог — он даже не пискнул, мужественно сжимая зубы и отворачивая голову Тэхёна себе в плечо, чтобы не пугать юношу видом окровавленной плоти. Намджун был мастером в обработке таких ран, так что быстро и живицу, и воду с серебром, и материал для ушивания ран и перевязки, достал, приготовил и принёс. Всё, что нужно было, Сокджин вынес мужественно, лишь когда Намджун осторожно промывал особо глубокую рану от зубца капкана, омега побледнел и потерял сознание. Тэхён испуганно вскрикнул, но Хосок мягко погладил его по спине и шепнул, что оно и к лучшему, если его старший брат пока побудет без сознания: тогда боль от зашивания этой раны пройдёт мимо него. И младший омега, сжав зубы и отчаянно прыгающие губы, кивнул и, уложив голову брата себе на колени, склонился над ним, как будто прикрывая собой от этой самой боли. Когда всё было готово и чистые ушитые раны осталось лишь обмотать свежими тряпицами, пропитанными живицей, они привели Сокджина в себя. Едва открыв глаза, парень снова ухватил Тэхёна в объятия и тихо заплакал, шепча что-то почти неразборчивое, из чего можно было уловить лишь "Прости... прости..." А Тэхён, сияя теплом счастливых и синих-синих, как майское небо, глаз лишь нежно гладил брата по голове и шептал в ответ: — Ты нашёл меня, нашёл! Спасибо, спасибо, спасибо тебе! И Намджун, глядя на них, чувствовал, как разрывает его от противоречивых ощущений: Тэхён нашёл брата, того, кто так любит мальчика, что, видимо, кинулся искать его по всей их стороне — это так прекрасно, это воссоединение семьи, на которое они уже и не рассчитывали! Но... Но что будет теперь? Сокджин... заберёт с собой Тэхёна? И... что? Намджун же не сможет... он же... не выдержит! Нет, нет, о... нет... Но, сжав зубы, он нашёл в себе силы проводить Сокджина в комнату Тэхёна, так как братья наотрез отказались ночевать в разных местах, хотя Намджун предложил омеге самую дорогую и удобную, тёплую комнату в постоялом дворе. Тэхён поддерживал Сокджина с другой стороны, пока они шли до его комнаты, и кидал на Намджуна благодарные и полные счастья взгляды. И альфа старательно отвечал ласковыми улыбками. Он рад, рад, конечно, рад за своего мальчика! За... своего ли?.. Потом он вернулся в таверну, где оставил за поздним ужином Хосока, альфу, который приехал вместе с Сокджином. У Намджуна был к нему миллион вопросов, но тот оказался словоохотливым, так что начал сам, как только Намджун с дружелюбной улыбкой и бутылкой лучшего эля уселся напротив него. — Я — Хосок, старший альфа рода Чон, деверь Сокджина, брата Тэхёна... Ну, вы поняли. Он широко и обезоруживающе улыбнулся, Намджун представился в ответ и тоже растянул губы в ответ, потому что улыбка у Хосока была светлой, ясной, такой искренней, что тут же сердце Кима потянулось к нему. Однако ведром ледяной воды стали следующие слова, сказанные альфой с той же самой улыбкой, но чуть тише: — К тому же, как мне обещал зять, я стану женихом Тэхёна. Ледяной скалой застыл Намджун после этих слов, а бедное его сердце томительно и больно стало выстукивать: "Вот... и... всё". Душа же в ужасе помертвела, и непонятно было, как дальше дышать. А Хосок продолжал как ни в чём не бывало, занятый своим ужином и рассказом: — Мой брат был отвратительным мужем для милого нашего Сокджина. — Альфа тяжело вздохнул и глотнул из тяжёлой кружки. — И я, к сожалению, слишком поздно узнал о том, что он с ним делал. Сокджин никогда не жаловался, он, знаете, будто из королевской семьи: улыбка на лице — вся боль внутри. — В голосе Хосока звучало виноватое восхищение, нежность и глухая тоска. — Так что только когда мой злобный старший братец умер, я всё узнал. И то... случайно. Но теперь забота о его муже легла, как и принято у нас, на мои плечи. И я, конечно, должен искупить вину брата перед Сокджином. Поэтому я и помогал ему искать Ви... То есть Тэхёна. Тэ — единственный родной человек Джину: его папа умер несколько лет назад, оставив Ви на попечение отца, но тот... — Хосок внезапно зло нахмурился и скрипнул зубами. — Если коротко, то он взял замуж какого-то там омегу с высоким положением, а тот терпеть не мог Ви, хотел, чтобы всё состояние отца досталось именно его сыновьям. Ну, видимо, и сделал что-то такое, что Ви пропал. Как нам сказали, ушёл в лес в метель и не вернулся. Почему, зачем — только плечами пожимали. — Я нашёл его раненого, причём в заднюю лапу ножом, а переднюю — стрелой, — перебил его Намджун. — Так что он точно не сам ушёл и не просто так "пропал". Хосок злобно ощерился и процедил сквозь зубы: — Что-то подобное я и подозревал. Сучьи потроха... — Он поморщился и снова отпил эля из кружки. Они чуть помолчали, а потом Чон снова заговорил: — Я вижу, что он вам дорог, наш Тэ. И я безумно благодарен вам за то, что вы приютили его и, судя по всему, отлично заботились о нём, тавернщик Ким Намджун! Вы сохранили Сокджину брата, а мне... — Он снова вздохнул и грустно улыбнулся. — ...мужа, видимо. Сокджин однозначно выразил своё желание: я должен позаботиться о Тэхёне, если хочу искупить вину своего брата. И я думаю, что это справедливо, так что... — Но я уже забочусь о Тэхёне, — хрипло перебил его Намджун, мучительно пытаясь подобрать слова и не находя подходящих. — И он счастлив здесь, мы с Чонгуком... — Ах, нет, что вы, — мягко улыбнулся Хосок и покачал головой. — Тэхён из рода Ким, богатейшего рода нашего племени. И в своей стае он был самым завидным женихом. Он привык к богатой жизни, он нужен нам, волкам. Перевёртышам, по-вашему. Его кровь слишком ценна, чтобы он оставался здесь простым трактирщиком. — Хосок виновато склонил голову набок, уловив болезненно-оскорблённый взгляд Намджуна, которого каждое слово альфы ранило почище ножа в сердце. — Не обижайтесь, Ким Намджун, я со всем почтением и уважением отношусь и к труду вашему, и к этому прекрасному заведению, о котором мы успели много хорошего услышать, да и Сокджин лишь добром вспоминал вас и вашего... племянника, кажется? — Намджун растерянно кивнул. — Племянника Чонгука. Но вы поймите: Тэхён — сын одной из первых волчьих семей на две области. И конечно, ему место лишь в одном из лучших домов нашей стаи. — В вашем? — с горечью спросил Намджун, который едва мог шевелить губами. — Ну... Таково желание его брата, который сейчас для него будет главным, раз его отец потерял его, да ещё и при таких обстоятельствах. Так что да, в моём. — Хосок задумчиво повёл глазами по стене и потолку таверны. — Здесь уютно... — как будто помимо воли прошептал он. — Ему было хорошо здесь... это очевидно. Но... судьба. — Хосок заглянул в тёмные от боли глаза Намджуна и ласково сказал: — Я буду беречь его, охранять его покой и дарить теплом, дам ему всё, что будет в моих силах. Я собираюсь увезти его в столицу, где у меня служба при нашем вожаке. Он ни в чём не будет знать нужды и никогда не узнает боли от предательства больше, я обещал это его брату — обещаю и вам, потому что вижу: он дорог вам, наш Ви. — Почему Ви? — хрипло выговорил Намджун. Он только на этом вопросе и смог остановиться измученным сознанием. — Почему его так... называют? — Вишенка, — нежно улыбнулся Хосок. — Сокджин говорил, что папа называл его вишенкой, а отсюда — Ви. Когда его папа умер, запах, конечно, ещё не был явным, но он был уверен, что Тэхён будет пахнуть вишней, его любимой ягодой. "Моей тоже! — кричала душа. — Это и моя любимая ягода! Нет! Не забирайте его у меня, не надо! Не выживу!" Но лишь глухо и болезненно выл где-то внутри существа Намджуна его альфа, уже понимая, что проиграл. Не сможет он встать на пути Тэхёна к счастливой, богатой, спокойной жизни, достойной его прекрасной души и волшебной красоты. Конечно, конечно... в таверне ли им место? За стойкой ли? На глазах у десятков облизывающихся на него похабно альф, тянущих к мальчику свои жадные лапы? В поисках лишних денег на тепло в комнате? В попытках выгадать полтину медью у жадного старика Янга? Смешно! До смерти смешно! Нет, нет... Этот Чон Хосок — отличный парень, это очевидно. Добрый, сильный, отважный, а главное — молодой, вся жизнь и сердечные порывы впереди. Он влюбится в юного омежку, конечно, влюбится, может ли быть иначе?! И не даст Тэхёна в обиду и сбережёт его лучше, чем сделает это тавернщик с окраины города Ким Намджун, чем сделал бы это даже милый простой парень Чон Чонгук. Так что... Прощай, моя любовь... Прощай и будь счастлив.

***

Чонгук смотрел на Сокджина так, как смотрят в храме на драгоценную фреску — с благоговейным восхищением, с полной готовностью склонить голову и целовать воздух, овевающий её. И это было понятно и ожидаемо Намджуном, который на самом деле даже побаивался слишком яркой реакции племянника на омегу, в которого тот был столь долго влюблен и которого, видимо, так и не смог позабыть. Но вот то, что на лице Сокджина внезапно заиграет болезненный румянец, а в глазах, жадно охватывающий взглядом замершую перед ним фигуру чуть сгорбившегося альфы, замерцают настоящие звёзды, — вот это изумило Намджуна до чёрта, так что он даже на несколько минут забыл о своей боли, которая измучила его за эту ночь и так и не дала уснуть. Чонгук не забыл Сокджина. Но и тот явно хорошо помнил альфу, который, между прочим, весьма изменился за прошедшие десять лет. И осталось-то от того милого пылкого мальчишки, что пообещал когда-то прекрасному омеге защиту и помощь, единственно — огромные чистые оленьи глаза под длинными чёрными ресницами. Да, может, улыбка. Вот эта, которая сейчас играла на чуть подрагивающих губах Чонгука — счастливая, обнажавшая два передних зуба и делавшая его похожим на зайца. Обычно Чонгук её стеснялся, так как считал, что настоящему альфе-защитнику она не подходит, но сейчас он как будто вообще обо всём забыл. Просто — смотрел и смотрел на замершего перед ним в дверях, где они столкнулись, омегу. — Альфа Чон Чонгук, — тихо сказал Сокджин. — Ну... здравствуй. — Здравствуй, — почти шёпотом ответил Чонгук и вдруг протянул руку, касаясь плеча омеги. — Прости... это ведь... ты? — Думаешь, я тебе снюсь? — слабо улыбнулся Сокджин и, перехватив его руку, крепко её пожал. — И не надейся. Это и впрямь я. Он вдруг смутился, покраснел и хотел отпустить руку альфы, но тот схватил его пальцы в свои и не отпустил. А потом растерянно моргнул несколько раз и отступил, потянув его за собой в коридор из комнаты Тэхёна, которого пришёл разбудить, так как думал, что омега снова проспал. Намджун как раз выходил из своей комнаты, когда в ответ на стук в Тэхёнову дверь и весёлое Чонгуково "Вставай, засоня, опять таверну не открыл вовремя!" дверь отворилась и на пороге возник Сокджин. "Мило, — горько улыбнулся про себя Намджун. — Вот и ещё одно сердце, которое сегодня разобьют к херам. Чонгук, Чонгук... Не стоит смотреть так на омегу рода Ким... Не для тебя он, ох, не для тебя..." Однако было не похоже, чтобы Сокджин был так уж против того, чтобы его руку сжимал в своих ладонях простой тавернщик Чон Чонгук. Как не возражал он и против того, чтобы парень пожирал его глазами, влажно блестя восхищённым взором и будучи не в силах отвести его от очаровательно румяного лица омеги. Они молчали, просто смотрели друг на друга — и слов, очевидно, не находили, хотя им точно было, что сказать друг другу. Но — молчали. И Намджун выступил вперёд. — Почему до сих пор здесь? — сердито спросил он Чонгука, подходя к этим странным двоим, которые, как увидели его, тут же разжали руки. — Доброе утро, господин Ким, — обратился он к Сокджину, который тут же потупил смущённо взгляд. — Как спалось? Как Тэхён? — Спалось отлично, доброе утро и спасибо за кров и постель, хозяин! — поспешно ответил омега. — А Тэхён ушёл раньше, сказал, что ему надо по делам. — Ушёл? — удивлённо переспросил Чонгук. — Но в таверне его нет. Может, ранние гости какие, так он их устраивает? — Ясно, — кивнул Намджун, кинул быстрый взгляд на Сокджина и добавил Чонгуку: — Ты иди таверну открой, а я пойду найду его. Ему, наверно, пора собираться, не так ли, господин Ким? Сокджин растерянно заморгал и неуверенно кивнул. — Собираться? — нахмурился, ничего не понимая, Чонгук. — Тэ? А куда это? — Господин Ким Сокджин — брат нашего Тэхёна, — холодно ответил Намджун и, не отвлекаясь на тихое аханье Чонгука, продолжил: — А ещё у Тэхёна есть жених, прекрасный молодой альфа Чон Хосок. И господа Ким и Чон забирают Тэхёна обратно, в стаю. Так что... — Как это — жених? — вдруг испуганно спросил Чонгук и схватил руку Намджуна, который как раз развернулся уходить. — И ты просто так его отпустишь? Ты — отпустишь?! Юноша дёрнул Намджуна, заставляя посмотреть на себя. Горячие чёрные глаза его сверкали растерянностью и гневом. Но Намджун лишь скривил губы вежливой улыбкой, зажимая мысленно новую рану, только что нанесённую Чонгуком его и без того израненному сердцу. — А кто я такой, чтобы останавливать Тэхёна из благородного рода Ким, аристократического и очень богатого волчьего рода, Чонгук. Не нам с тобой чета. Так что отпусти и... — Он горько усмехнулся и закончил тише: — ...и закатай губу, альфа. Пусти! Чонгук растерянно замигал и перевёл взгляд на застывшего у стены Сокджина. Воспользовавшись этим замешательством младшего, Намджун быстро пошёл вниз, к стойке, где надеялся найти Тэхёна. Зачем? Но ведь хотя бы посмотреть в его небесные глаза и просто так обнять его напоследок он мог? Заслужил же хотя бы это? Разве нет?!

***

Нет, конечно. По крайней мере, точно не стоило этого делать на глазах Чон Хосока, который стоял, скрестив руки на груди, у стойки, за которой звонко смеялся в ответ на какие-то явно забавные слова альфы Тэхён. Квадратная улыбка Тэ сияла невыразимым счастьем, нежная синь глаз сияла проблесками майского солнышка. Он был на самом деле рад чему-то — Тэхён. Намджун редко видел его таким вот — счастливым. На самом деле... наверно, никогда? Никогда... И мешать ему быть таким рядом с его будущим женихом, который ему эту радость дарил, казалось, самим своим присутствием, своей очаровательной ласковой улыбкой и тёплым взглядом больших и очень красивых круглых глаз — мешать им? Нет, нет, конечно, Намджун не станет. Он стоял за углом, куда спрятался, как только охватил взглядом эту очаровательную картину: смеющийся над чем-то Тэхён за стойкой и стоящий рядом с ним молодой, высокий и очень красивый альфа в богатой одежде, глядящий на омежку с нежностью. Сердце уже даже не заходилось болью — оно источало боль, оно захлёбывалось в ней. Альфа внутри выл во весь голос своё бесконечное: "Нет, нет! Твой! Он только твой! Как ты можешь?! Как смеешь вот так просто — отдавать того, кто приручил нас, смирил нас своей душой чистой, своей невинностью и чистотой забрал в плен — как ты можешь отдавать его?! Забери! Забери его! Нет, нет, нет!" Но Намджун был гораздо большим, чем этот альфа у него в сознании. И Тэхёна он не просто желал. Он его любил. И понимал, что во всём вчера Чон Хосок был прав: Тэхён должен быть среди своих, которые смогут дать ему всё, что можно только пожелать в этой жизни. И как бы ни старались они с Чонгуком, такими "своими" для волчонка они не станут никогда. Ни. Ког. Да. Так что он сжал зубы, нарисовал на губах недовольную ухмылку и вышел из своего укрытия, направляясь прямо к радостно щебечущей парочке за стойкой. Пора выполнить долг хорошего хозяина и просто отличного друга и выпроводить милого омегу в лучшую жизнь. Тэхён, очевидно, не собирался ему эту задачу облегчать. Наоборот. Он одарил его такой светлой и радостной улыбкой, что Намджун чуть прикрыл глаза: она его ослепила. — Доброе утро, Джун, — воскликнул Тэхён и чуть не вскочил на стойку, подаваясь навстречу альфе. — А мы тут с господином Чоном... — Что я говорил, Тэ? — укоризненно протянул Хосок и покачал головой. Тэхён смущённо засмеялся и кивнул, поправляясь: — Мы тут с Хо... хм-м... с Хосоком уже успели принять семью Мо! Они были на ярмонке в Лущёне, привезли кучу всякого добра! Своему Мину папаша Мо такой венок на свадьбу справил, ты бы видел! Огромный! И Мину мне успел показать отрез, из которого ему робу на свадьбу пошьют, — тончайшее сукно! Говорит — с фабрики! Представляешь? Не домотканое! Ты видел такое? — Нет, Тэ, — не мог не улыбнуться мягче в ответ на колокольчики в голосе и звёздочки в глазах юноши Намджун. — Не видел. — А вот Хосок видел! — восторженно воскликнул Тэхён. — И сказал, что может и мне достать! — Он вдруг запнулся и яростно покраснел, а потом пробормотал в ответ на неловкое молчание, воцарившееся после его слов: — Я не о свадьбе, я просто... Я так, ну... вообще... Он краснел до слёз, и Намджун уже поспешно раскрыл рот, чтобы отвлечь от него внимание, как Хосок сказал, ласково улыбаясь: — Обещал — достану, милый Тэхён, конечно, достану! И на свадьбу, и так! Всё, что захочешь, за твои ясные глазки. — Ах, Хо... Хосок... — Тэхён приложил ладони к пылающим щекам и еле выдохнул: — Ты так смущаешь... Ну, какая свадьба? О чём... ты? Когда она ещё?.. И жениха-то где же... — Он кинул вороватый взгляд на Намджуна и дрогнул испуганно ресницами, когда поймал его ответный болезненно-пристальный взгляд. — О, Тэ, кто знает, — лукаво улыбнулся Хосок, — в мире всё так быстро иногда меняется! Так что не зарекайся. Только намекни... — Он озорно подмигнул тихо смеющемуся омежке. — ...и я тут как тут — уже с отрезом лучшей ткани. И на робу, и на кафтан, и на штаны. Есть у меня связи среди столичных купцов, отведу тебя в лучшие лавки — сам сможешь выбрать! — Как же сам? — удивился Тэхён, кидая недоверчивый взгляд на прищурившегося красавчика-альфу. — Когда я ещё в столице буду? — Но ведь ты поедешь с братом, — как о деле решённом, уверенно сказал Хосок. — А дом, в котором он будет жить, в поселении под столицей. Богатом поселении, отличном, как то, где ты жил до... — Он с улыбкой окинул взглядом по сторонам. — ...этого всего. — Сокджин хочет меня... забрать? — широко раскрыл глаза Тэхён, и тут же его взгляд метнулся к напряжённом лицу Намджуна. — Разве я не... — Он запнулся и непонимающе заморгал, всматриваясь в лицо Кима. — ...не могу остаться здесь? — Можешь, — хрипло ответил Намджун, понимая, что его молчание мучает Тэхёна. — Но не думаю, что тебе стоит это делать, Тэ. Твой брат и господин Чон сказали, что ты должен жить там и так, как тебе подобает по твоему положению среди пер... оборотней. — Он криво усмехнулся и покачал головой: — Ты ведь не сказал нам, что, оказывается, из очень влиятельного рода, милый. Так что... — А сказал бы — и что бы изменилось? — неожиданно резко спросил Тэхён. На лице его и следа не осталось от радости, что сияла на нём вот только что. — Сказал бы — и ты бы выгнал меня, Джун? — Что за глупости? — так же резко ответил Намджун. — Но уж точно за стойку бы не поставил! Стали бы родных твоих искать, чтобы вернуть тебя туда... — ...туда, откуда меня выгнали в лес, чтобы там прирезать по-тихому?! — с каким-то странным отчаянием в голосе спросил Тэхён. Его глаза, тёмные и мутные от злости, обшаривали лицо Намджуна в поисках чего-то очень важного для омеги — и, видимо, не находили этого. — Прости, Тэхён, — вдруг тихо сказал Хосок. — Не думаю, что Намджун в чём-то здесь виноват, да? Он ведь был так добр к тебе... — Был, — горько обронил Тэхён. — А теперь что же — выгоняешь, да, Джун? — Нет! — яростно рыкнул, не сдержавшись, Намджун и тут же прикрыл глаза, прикусывая губу. Спокойно. Только — спокойно. Он дёрнул щекой и глубоко вдохнул. — Нет, Тэхён. Конечно, не выгоняю. Но твой брат хочет дать тебе лучшую судьбу. Он ведь так страдал от того, что был разлучён с тобой! Разве ты не скучал по нему? Разве не хочешь быть с ним теперь? — Хочу! — страстно ответил Тэхён. — Но как же... — Он беспомощно посмотрел на Хосока, а потом снова на Намджуна. — Значит, мне надо... уехать? — Конечно, милый, — тихо ответил Намджун, которому эти слова разодрали душу в клочья. — Там, куда отвезёт тебя твой брат, будет всё самое лучшее, они с господином Чоном позаботятся о тебе! Да и давай честно: не место такой нежной душе и такой волшебной красе здесь, в Трихори. Окраина ведь, как ни крути... И раз выдаётся такая возможность, конечно, надо... — Я понял, — вдруг холодно и до ужаса горько оборвал его Тэхён. — Хорошо. — Он обратил взгляд тёмных, почти грозово-серых глаз на Хосока. — И когда же вы... то есть мы... уезжаем? — Если уважаемый тавернщик Ким поможет нам с лошадьми... — Лошадьми? — почти неприязненно переспросил Тэхён. — Как мы сможем? — О, не волнуйся, у меня есть опыт обращения с этими капризными, но полезными животными, — улыбнулся обезоруживающе широко Хосок. — Этим я и занимаюсь. Дело прибыльное. Так вот, своих лошадей мы оставили, по глупости решив, что через лес проще волками. Но местность незнакомая, так Сокджина и ранило. Хорошо, что недалеко отсюда, и он вспомнил об этом благословенном месте. — Хосок повёл рукой, снова оглядывая приёмную комнату постоялого двора. — Так что не волнуйся, поедем удобно и... — Отлично, — как-то зло оборвал его Тэхён. — Видимо, мне надо собрать вещи? — Он уставился ненавидящим взглядом на поражённого его торопливостью и жестокостью Намджуна, и тот от растерянности слабо улыбнулся и кивнул. Тэхён раздражённо шикнул, быстро снял фартук, в котором любил ходить по двору и таверне, и быстро вышел за дверь, не подарив слегка ошеломлённым его странным поведением альфам больше ни одного взгляда.

***

— Джин не сможет ехать сейчас! — страстно воскликнул Чонгук и чуть двинулся, как будто прикрывая смущённо хлопающего глазами старшего омегу от удивлённо на них глядящих Хосока и Намджуна. — Его нога, сами понимаете! — Нет, ну... я... не то чтобы... — промямлил Сокджин. — У меня не болит уже почти, но... — Ещё не достаточно зажило, чтобы ехать? — удивился Хосок и, нахмурившись, сделал шаг вперёд к нему. — Ну-ка, дай посмо... — Он остановился и замер, широко распахнув глаза и глядя на глухо и угрожающе зарычавшего Чонгука. — Э... А что такое? — Чонгук! — гневно одёрнул скалящегося юношу Намджун. — Это ещё что такое? Отойди! Пусть Хосок осмотрит рану! — Не надо, — поспешно выступил вперёд Сокджин и мягко положил руку на плечо Чонгуку. — Не стоит, у меня почти... Почти всё зажило. Просто пару дней — и я буду в полном порядке. — Ты же сказал неделю! — тихо и с отчаянием в голосе вдруг сказал совсем другим тоном Чонгук. — Пожалуйста... — Оставь, Гук, — вдруг резко прервал его злым голосом Тэхён, который наблюдал за всем этим, стоя у стены и скрестив руки на груди. — Кое-кому не терпится от нас отделаться, так что... — Что ты мелешь? — вскинулся, напряжённо раздувая ноздри, Намджун. — Кому не терпится? Пусть остаются, пока господин Ким не сможет снова хорошо ходить! — Мы останемся на три дня, — решительно прервал их назревающую, судя по опасному блеску в глазах Тэхёна, перепалку Хосок. — Сокджину нужна будет отдельная комната и помощь уважаемого Ким Намджуна, который... — А я и сам могу помочь! — поспешно перебил его Чонгук. — Я умею, правда, дядь Нам? Ну же — правда же? — Умеешь, — тихо ответил Намджун. — Только вот зря ты... так. — Да, Гук, зря, — язвительно подхватил Тэхён. — Ты брось эти глупости — цели там добиваться, на чём-то настаивать — зачем? Это же так по-альфьи — отступиться и сдаться, да, Дж... старший Нам? Намджун прикрыл глаза и сжал зубы. Он не выдержит, не выдержит! Этот мальчишка, эта дрянь высокородная решила его добить, уничтожить его и так размётанное в шматки сердце своими словами. Тэ, Тэ... за что ты так со мной? За что, мальчик мой любимый? Любимый... — Ты говоришь глупости, Тэхён, — как будто со стороны услышал он свой голос и поразился тому, что, вопреки творящемуся в его душе апокалипсису, звучал этот голос спокойно, даже холодно. — И я не понимаю, чего ты хочешь добиться своим поведением. — Он повернулся к Чонгуку, чуть жмурящемуся под пальцами Сокджина, который — кажется, даже не осознавая этого, — продолжал мягко сжимать и разжимать их на его плече. — Я осмотрю рану и сделаю перевязку, Чонгук, не надо мне мешать и смущать нашего гостя. — Он перевёл взгляд на Сокджина. — Прошу вас за мной, господин Ким. — Прошу вас, — светло улыбнулся тот, — называйте меня Джином. Мне будет приятно. — Хорошо, Джин, — легко выдохнул Намджун, чувствуя, как от этой улыбки омеги чуть теплеет в его душе. — Впрочем... — Он развернулся к насупленному и зло полыхающему на него взглядом Тэхёну. — Покажи брату правую комнату из лучших, Тэ. Там хороший камин и постель удобнее. — Ах, так ты не выгоняешь меня прямо сейчас? — нарочито вытаращился на него Тэхён. — Мне правда можно ещё на чуть-чуть остаться? Ух ты ж! — Прошу, Тэ, — едва слышно произнёс Намджун. — Всего лишь показать чёртову комнату. И если хочешь, можешь остаться за стойкой. Сегодня после ярмонки будет много... — Не стоит, мне кажется, — вдруг сказал Хосок, чуть хмурясь. — Тэхёну вряд ли пристало теперь, когда всё выяснилось... — Нет, я останусь за стойкой, — резко оборвал его дерзкий мальчишка, а в ответ на недовольный взгляд Чона очаровательно улыбнулся ему и пояснил: — После ярмонки много гостей будет. Боюсь, старший Нам не справится сам. А для меня это долг благодарности. — Он поймал блеклый взгляд Намджуна и выговорил, пристально глядя прямо в глаза альфе: — Исключительно благодарности, не так ли... Джун? Не дождавшись ответа от побледневшего Намджуна, он фыркнул, подхватил за руку Сокджина и потянул его за собой.