Благородная кровь

      Тихо. Здесь собрались все. Лица присутствующих слабо освещало пламя камина за спиной. Зловещие тени плясали на лицах мужчин, женщин и детей.       Колонны, подпирающие сводчатый потолок, сегодня казались особенно гигантскими. Витражи окон теперь не отбрасывали причудливые цветастые тени, за которыми было так приятно наблюдать за обедом.       Десятки глаз смотрели на неё. Все они пришли сюда ради неё. Она была героиней этого вечера.       Присутствие этих людей давило. Хрупкие белые плечи готовы были вот-вот переломиться с оглушительным хрустом. Собственное сердце вдруг стало казаться настолько огромным, что не вмещалось в грудную клетку. Оно било её изнутри. Ломало кости, разрывало кожу. Как же его успокоить? Нельзя, чтобы это яростное, беспокойное биение донеслось до Её ушей. Она обязательно услышит. Почувствует.       Медленный вдох. Через нос. Нельзя издавать лишних звуков. Никаких лишних движений. Никакого страха.       Она сидела во главе стола. Величественная. Грандиозная. Великолепная. Волосы Её собраны в безупречную причёску. Мягким серебром они переливались во тьме. Роскошный бордовый костюм выгодно подчёркивал Её благородство. Отороченный мехом плащ изящными волнами ниспадал с плеч. И Её глаза… Цепкие. Строгие. Она смотрела прямо. Уверенно. Лицо Её совершенно, как и всегда. Мраморную кожу ещё не тронула ни одна морщинка.       Она заговорила:       — Приветствую вас в Доме Древних, — Её голос звучал тихо, заставляя всех присутствующих затаить дыхание, — Церемонию принятия в Дом считать открытой.       Лишь только голос Её стих, десятки присутствующих поднялись со своих мест, чтобы подарить Ей свой поклон. Шелест одежд громом бил по хрупким вискам. Нарядное платье повисло неподъёмным грузом, тянуло плечи к земле. Нельзя сутулиться. Нельзя быть слабой.       Глазами она встретилась с Ним. Он сидел по правую руку от Неё. Его чёрные волосы мерцали. Гладкое лицо не портил шрам, тянущийся от переносицы к уху. Он смотрел строго. Но за завесой строгости виднелась любовь. Яркая как витражи. Звонкая как колокольчики. Стало спокойнее. Совсем немного.       Тяжёлая рука легла на плечо. Началось.       — Прошу вас, повернитесь спиной.       Держась прямо и уверенно, мысленно сжимая кулачки, она повернулась спиной ко всем гостям. К Ней. К Нему. Молодая девушка, с которой ей так нравилось плести косы куклам, холодными пальцами расстегнула платье, оголяя плечи. Волосы, собранные в высокую витиеватую причёску невольно зашевелились, когда холодный воздух коснулся маленькой спинки.       Незаметно глянув на служанку, она тут же поспешила отвести взгляд. Нельзя. Это слабость. Но всё же она успела заметить едва уловимую, участливую улыбку девушки.       Взметнулись искры, когда высокий мускулистый мужчина вытащил из пламени камина клеймённое железо. Сердце пропустило удар и рухнуло в пятки. Хотелось зажмуриться. Задышать часто-часто, чтобы успокоить бурлящую кровь. Нельзя. Нельзя. Нельзя.       Мужчина подошёл сзади, не скрывая её спины от глаз присутствующих. Он поднёс клеймо к спине. Сдерживать рваное дыхание становилось труднее. От долгого стояния на месте зачесались ноги. Кровь прилила к щекам резко. Она утопала в жаре огня и собственной разгорячённой крови. По бокам от камина стояли наблюдатели. Даже стоя спиной к Ней, она не смела зажмуриться, закусить губу. Они увидят, расскажут.       — Лишь тот, кто сердцем смел, — бархатный голос мужчины разрезал тишину, — И кровью благой награждён…       Казалось, тени вокруг сгустились и поглотили мир вокруг, она перестала слышать собственное дыхание. Лишь биение сердца и шипение раскалённого железа.       — Того вознаградит Удел, — слова, как пули, отскакивали от стен, — И примет благородный Дом.       Сейчас.       Жгучая боль пронзила маленькое тело насквозь. Клеймо, казалось, разъело кости, грудную клетку и вот-вот покажется с другой стороны. Кровь кипела, волнами бушевала в щеках, голове, сердце. Почему-то вспомнилась кукла, которую она сегодня бросила на солнцепёке в саду. Наверняка ей было так же больно. Нужно забрать её оттуда… Маленькие плечи не шелохнулись. Не дёрнулись пальчики на руках. Ни на секунду не закрылись большие глаза.       Удел принял её. Теперь она часть Дома.       

***

850 г.

      Элита распахнула глаза. Комнату заливал холодный лунный свет, а сквозь приоткрытое окно тянулся запах фиалок — тонкий и терпкий. Ветер, пробравшийся в комнату, прошёлся по её коже, оставляя за собой едва уловимый след, похожий на призрачное прикосновение прошлого.       Она села на кровати, подставляя лицо ночному ветерку. Простыни соскользнули с плеч, обнажая белую рубашку, налипшую на горячее тело. Сердце всё ещё глухо билось в груди, отдаваясь где-то в рёбрах, в висках, в шрамах, что покрывали живот, грудь.       Детство уже давно скрылось в тумане, но это воспоминание — жгучее, как раскалённое железо, — осталось навечно. Оно настигло её внезапно, как выстрел в упор. Почему именно сегодня? Какой новый вызов приготовила ей судьба?       Элита тихо хмыкнула, вытирая тыльной стороной ладони уголки губ. Не было в этом мире ничего, что могло бы её сломать. Не было в мире вызова, который она не смогла бы принять. Что могло быть хуже того, через что ей уже пришлось пройти? Гримаса злобы исказила красивое лицо. Её путь — путь мести. Прежде всего, она отомстит тем, кто годами издевался над ней. После избавится от Эрвина, от того, кто возомнил себя её хозяином. А потом…       Кто знает, что будет с ней потом. Элита не могла бы сказать, что будет сегодня или завтра. Ни к чему заглядывать так далеко в будущее. Она знала точно — она не пропадёт.

***

      — Считаешь разумным оставить её здесь?       Леви скрестил руки на груди, наблюдая за тренировкой Элиты через мутное стекло. Он давно разгадал её стиль боя. Как и предполагал, она делала ставку на ноги. Быстрые, точные движения, удары — однообразные, но выверенные. Руки же оставались слабым местом. Месяцы тренировок не прибавили им силы. Каждый раз, когда Элита бинтовала предплечья, каждый раз, когда она рефлекторно прижимала руки к корпусу, Леви задавался вопросом: почему?       — Да, — Эрвин методично перекладывал бумаги, — Думаю, ты сам заметил: в бою с титанами она пока бесполезна.       Он говорил спокойно, почти равнодушно. На столе лежала аккуратно сложенная стопка документов, но взгляд его время от времени метался к окну. Сегодня их ждала очередная вылазка за Стены. И Эрвин с нетерпением ждал момента, когда сможет увидеть Элиту в действии. Ради этого он и затеял всю эту игру.       Но он был терпелив. Результат оправдывал любые ожидания.       — Она бесполезна вообще.       Леви оттолкнулся от подоконника и мрачно продолжил:       — Посмотри на неё. Выброс — слабый. Удар — вялый. Руки словно для украшения, а не для боя. Даже если её не сожрут титаны, на поле боя она не продержится и пяти минут. Годится разве что кошек гонять.       Эрвин, не отрываясь от бумаг, спокойно ответил:       — Ты торопишься с выводами.       Командующий поднялся из-за стола и подошёл к окну.       — Смотри внимательнее. Почему, по-твоему, она каждый раз бинтует руки?       — Ты наблюдал?       — Всегда.       Эрвин вернулся к бумагам, оставив Леви наедине с мыслями.       Капитан раздражённо цокнул языком. Эрвин умел видеть скрытое, но зачем говорить намёками?       — Чушь.       Леви выяснит всё сам.       Он вышел из кабинета, не оборачиваясь.

***

      До этих пор Леви наблюдал за Элитой из тени. Но теперь, когда Эрвин зародил в нём сомнения, он должен был убедиться.       Элита стояла напротив тренировочного манекена, легко покачиваясь, будто в танце. Чёрные волосы струились по спине, губы тронула насмешливая улыбка.       — А, капитан, я всё ждала, когда ты придёшь. Наконец-то я смогла тебя заинтересовать? — Элита встала в стойку.              Голос её был тёплым, игривым. Как будто она не вызывала на поединок, а просто веселилась. Наслаждалась каждой секундой этого мгновения.       Леви не ответил, лишь вскинул руку, давая сигнал к началу.       Она исчезла.       Нет, она сорвалась с места и приблизилась, незаметно как ветер, в два быстрых шага. Леви едва успел уйти вбок. Нога Элиты с глухим свистом рассекла воздух, пронеслась в сантиметрах от его лица. Он блокировал следующий удар предплечьем, но тут же почувствовал резкий разворот её корпуса.       Нога ударила в бок, и он отшатнулся.       Элита улыбнулась.       — Ты удивлён?       Гибкая, лёгкая, провоцирующая. В глазах блеск азарта, дыхание чуть сбилось, но не от усталости. От возбуждения.       Леви перешёл в атаку — быстро, резко, не давая Элите опомниться. Их ноги отбивали по земле дьявольские ритмы, удары слились в один единый, бурный поток. Он чувствовал: она держит темп, она смехом встречает его выпады, но…       Её руки.       Когда он выбил удар ладонью, её запястья дрогнули. Когда он поймал её руку и выкрутил в захвате, Элита чуть заметно скривилась. Захват его пальцев был почти невесомым. Почему? Он знал её слабое место. А уязвимость — это проигрыш. Элита выкрутилась из его хватки, сделав рывок, и отступила, всё так же усмехаясь.       — Неужели заметил? Не зря так долго наблюдал.       Она не скрывала. Не пыталась притвориться. Леви был опытным бойцом, и теперь он знал наверняка — она всё это время играла с ними. Прятала свою скорость. Прятала свою силу. Прятала себя. Неужели Эрвин и это смог понять?       Но её слабость была на поверхности. Её не скрыть за фальшивыми насмешками. Она не могла бить руками. Он нахмурился.       — Зачем?       Она рассмеялась:       — Почему ты спрашиваешь? Тебе правда интересно?       Леви и не рассчитывал, что Элита так просто раскроет ему свои секреты. Она шагнула ближе. Слишком близко. Её горячее дыхание коснулось его шеи. Леви напрягся. Элита быстро отпрыгнула, резко развернулась и нанесла удар ногой. Леви заблокировал его, ухватив Элиту за ногу. Она на грани.       Как и он сам.       Этот бой не будет иметь победителя.       Леви всё ещё держал её. Элита, слегка запыхавшись, смотрела на него в упор.       — Превосходно! — она медленно облизнула пересохшие губы, а потом усмехнулась, — Ты меня разочаровал, капитан.       Леви не ответил. Его пальцы всё ещё сжимали её лодыжку. Ещё секунда, и он мог бы дёрнуть её вниз, развернуть, прижать к земле, обездвижить каждую клетку её тела, нависать нерушимой горой так долго, что она начнёт молить его о пощаде. Но что-то его остановило.       Может, эта усмешка.       Может, то, как она дрожала от возбуждения, а не от страха.       Может, то, что она не была нормальной.       Он отпустил её резко, почти грубо.       Элита сделала лёгкий шаг назад, перекатываясь на пятках. Всё её тело было напряжено, но не от борьбы, а от дикого, еле сдерживаемого восторга.       — Ты скрывала свою силу. Ты играла со всеми нами.       Она улыбнулась ещё шире.       — Разве это не весело?              Леви перевёл на неё взгляд холодных, серых глаз. Где-то внутри него закипела злость.       На неё.       На себя.       На то, что он на секунду почувствовал то же самое.       — Больная.       Элита засмеялась. Низко, гортанно.       — И ты тоже, капитан.       Она повернулась и пошла прочь, небрежно, как будто её это не тронуло. Леви смотрел ей вслед.       Лгунья.       И ему хотелось проверить, сколько ещё лжи скрывается в ней.

***

      Элита сидела на деревянном ящике, небрежно закинув ногу на ногу, лениво наблюдая за суетой солдат. Они готовились к вылазке, проверяли снаряжение, подтягивали ремни, фиксировали УПМ. Пару раз ей тоже довелось опробовать полёты на УПМ под строгим контролем Ханджи. До совершенства было ещё далеко.       Элита в экспедиции не участвовала. Оставалась в Тросте. Её этот факт совсем не удивил и никак не тронул. Ей нужно было ещё немного времени, чтобы вернуться в былую форму.       — Считай, что тебе повезло, — голос Леви был резким, обрывистым.       Он прошёл мимо, даже не взглянув.       Ханджи, раздающая указания неподалёку, навострила уши.       Элита усмехнулась, потянулась, словно дикая кошка, что пробуждается после долгого сна.       — О, капитан Леви, я буду скучать, — её голос был сладким, обманчиво мягким. Она нарочно тянула слова, словно пробовала их на вкус.       Леви замер на мгновение, но не обернулся.       — Ты слишком уверена в себе.       — Ты тоже.       Её голос задел его, как коготь опасного хищника, зацепив нервы. Элита не спеша поднялась, сделала пару шагов — тихо, хищно. Легко, как если бы воздух сам подталкивал её вперёд.       — Не боишься, что я здесь заскучаю?       — Не моя забота.       Прежде, чем обернуться, Леви понял, что Элита будет слишком близко. Её яркие, непроницаемые глаза встретились с его.       — Я найду, чем себя развлечь, — голос Элиты прозвучал низко, почти мурлыкающе.       Она скользнула рукой по его плечу — слишком легко, почти мимоходом, но от этого прикосновения внутри всё сжалось в тугой, рвущийся узел. Леви сжал челюсть. Хотелось схватить её, встряхнуть, заставить перестать играть в эти игры. Но он шагнул ближе, так что теперь воздух между ними стал горячим, натянутым, тугим.       — Натворишь дел — я лично вернусь, чтобы выбить эту дурь из твоей головы, — голос его сорвался в низкий рык.       Элита чуть склонилась вперёд, уголки её губ дрогнули.       — Обещаешь?       На секунду Леви почти поддался — он видел, как её зрачки чуть расширились, как медленно она выдохнула, изучая его лицо. Но он молчал.       — Не умри там, капитан, — Элита резко отстранилась, оставляя после себя лишь терпкий, сладкий аромат.       Она развернулась и ушла.       Леви смотрел ей вслед, чувствуя, как напряжение внутри сжимается в пульсирующий узел.       Чёрт бы её побрал.

***

      Элита шла по пыльной мостовой, закинув руки за голову. День обещал быть тоскливым. Разведчики были уже далеко за Стенами, прихватив с собой возможность Элиты ощутить настоящий вкус боя. Эрвин поручил Элите направиться к Гарнизону и ожидать указаний от командования. Однако Гарнизон встретил её недоверчивыми взглядами. Несмотря на распоряжение Эрвина, её здесь не ждали с распростёртыми объятиями. Но Элите было плевать.       Гарнизонский офицер поручил Элите отправиться к недавно прибывшим новобранцам и дать им пару советов по выживанию. Какая глупая, никчёмная трата её таланта.       Элита нашла кадетов у тренировочной площадки: подростки, ещё не знавшие настоящего ужаса. Среди них мелькали совершенно разные лица. В глазах некоторых горела решимость, в иных — страх перед будущим.       — Нам сказали, что вы покажете нам что-то полезное, — заговорил один из новобранцев, глядя на неё с сомнением.       — Да. Например, как умирать с достоинством, — фыркнула Элита и обвела их ленивым взглядом, — Хотя вы и для этого пока не годитесь.       Кто-то из кадетов недовольно поморщился, но никто не возразил.              — Мы не собираемся умирать. Мы будем сражаться.       Юнец с горящими синим пламенем глазами уставился на неё гневным взглядом.       Элита усмехнулась.       — Как твоё имя?       — Эрен Йегер.       — Что ж, посмотрим, Эрен Йегер.       Но показать кадетам хоть что-то Элита так и не успела. Раздался гулкий удар, от которого задрожала земля. Вдалеке взметнулись облака пыли. А затем — крики. Настоящие. Пропитанные первобытным ужасом.       Элита медленно повернула голову в сторону города. За стенами застыл Колоссальный Титан.       Разверзся хаос.       Крики сменились паникой, люди бросились бежать. Солдаты гарнизона пытались организовать защиту, но было поздно. В пролом уже хлынули титаны.       — Чёрт! — кто-то из новобранцев побледнел, едва стоя на ногах.       Элита же смотрела спокойно. Слишком спокойно.       Рядом раздался хруст — гигантский булыжник, выбитый ударной волной, рухнул в нескольких шагах. Кровь, ошмётки плоти. Солдат, что стоял рядом, исчез, оставив после себя лишь куски ткани.       Элита шагнула вперёд. Без колебаний сняла с его тела УПМ, ловко защёлкнув крепления на себе. В руках оказалось лезвие — чистое, неиспользованное. Она задумчиво взглянула на него, затем сломала напополам. Острые части заскользили по её пальцам, когда она стала приматывать их к сапогам ремнями с пояса.       — Что вы делаете? — ошарашенно глядя по сторонам, поинтересовался светловолосый юноша.       Элита лишь улыбнулась.       — Хочу проверить одну гипотезу.       Она сделала шаг, привыкая к новому весу. Ходить с УПМ было неудобно, непривычно. Лезвия, примотанные к сапогам, цеплялись за землю. Но Элите и не нужно было ходить. Она подняла взгляд вверх, на громадную фигуру титана, чьи глаза светились голодным безумием.       Пора.

***

      Кровь стекала по её коже, но Элита даже не замечала. Первый титан был медлителен, неуклюж, он даже не понял, что случилось, когда её клинок вошёл в основание его затылка. Второй рухнул быстрее, чем она успела разочароваться. Третий был поинтереснее — он вывернулся, попытался схватить её, но его пальцы сомкнулись в воздухе. Так вот они какие, эти титаны.       Элита чувствовала, как вибрация металла отдаётся в ногах, когда клинок вонзается в живую плоть. Чувствовала, как горячий пар хлещет в лицо, когда титан с глухим рёвом рушится на землю. Как приятно. Как сладко. Её дыхание было глубоким, грудь вздымалась от рваного возбуждения. Всё тело отзывалось на этот ритм — движения, атаки, прыжки. Так легко. Так естественно.       Она привыкала. Она находила новые способы. Её ноги, вооружённые лезвиями, разрывали плоть с потрясающей лёгкостью. Так же, как клинки в руках опытных солдат. Достаточно точного рывка, чтобы врезаться в шею титана, используя скорость и вес тела. Достаточно одного удара, чтобы оставить глубокий порез. Осталось только больше практики. Больше битвы. Больше крови.       Она смеялась. Её голос сливался с шумом разрывающегося мяса, с треском ломающихся костей и крушащихся зданий. В этом была истина, в этом был её мир. Но вскоре её внимание переключилось.       Эрен Йегер. Она заметила его издалека, на одной из крыш. Его разорванная рука, его безумное движение вперёд. Светловолосый мальчишка, по-видимому, друг, был загнан в угол, беспомощный, дрожащий, маленький. Жалкий.       И титан.       Огромная пасть, похожая на зияющую бездну. Гниющие зубы, смрадный пар, клубящийся в воздухе. Один глоток — и Эрен исчез.       Элита приземлилась на ближайшую крышу, наблюдая за сценой, не двигаясь. Она могла бы успеть. Она могла бы сорваться, прыгнуть, клинками вспороть горло этому уроду. Но не стала.       Она смотрела, как Эрен кричит, как в его глазах бушуют ненависть и страх. Как его тело напрягается, совершая последний отчаянный рывок к другу. Как Эрена разрывает. Как его проглатывают.       Элита молча наблюдала, как титан, словно насытившись, тяжело выдыхает и отходит, а светловолосый мальчишка остаётся один, парализованный ужасом.       Она склонила голову. Любопытно.       Снова запах крови. В этом хаосе, в этом безумии она чувствовала себя живой. Титаны всё ещё были вокруг, и её клинки жаждали новых движений, новых разрезов.       Элита всё же скользнула вниз, аккуратно приземляясь рядом с новобранцем. Он был бледен, дрожал, его дыхание сбивалось, а губы шевелились в беззвучных мольбах. Она наклонилась, внимательно разглядывая его лицо. Бездонные, наполненные ужасом глаза отражали кровавый хаос вокруг. Интересное зрелище.       — Ну же, дыши, — лениво бросила она, склонив голову набок.       Мальчишка судорожно всхлипнул, словно осознав, что ещё жив. В глазах застыли слёзы, а на лице отражалась мучительная смесь горя, шока и неверия.       — Эрен… — прохрипел он.       Элита хмыкнула. Всё это было… Завораживающе. Беспомощность, сломленность, чистая, первобытная боль. Она выпрямилась, собираясь отойти. Делать здесь было нечего.       И тогда это случилось.       Земля содрогнулась. Воздух наполнился невыносимым жаром, а ослепительная вспышка света разорвала пространство вокруг. Элита резко прикрыла глаза рукой, сделав пару быстрых шагов назад. Вспышка, грохот, волна жара — и титан.       Новый. Огромный. Дышащий яростью.       Он поднялся из испарений, вырисовываясь из жара, как демоническое создание из легенд. Его мышцы пульсировали, пар поднимался клубами, а взгляд был… Другим. В нём плескалась жажда крови. Этот титан не походил на остальных. Он не смотрел на людей, не бросался на них с бездумной жадностью. Он искал врага.       Элита замерла, наблюдая, как он резко развернулся, впиваясь взглядом в титанов вокруг. Его мышцы напряглись, и в следующий миг он бросился в бой. Он не жрал. Он уничтожал.       Элита ухмыльнулась, чувствуя, как по её коже пробегают мурашки. Наконец-то. Наконец она увидела его.       — Ну что ж… Теперь становится интересно.