Благородная кровь

      В столице легко потеряться. Разномастная толпа теснила, подталкивала вперёд, вовлекала в единый, нестройный поток. Количество жителей в Митрасе было несравнимо меньше, чем в Шиганшине, и тем более в Тросте. Но в разгар трудового дня толпа горожан становилась больше, приобретая неясные, расплывчатые формы. Жители столицы перемежались с приезжими гостями, торговцами и солдатами. К вечеру торговцы из близлежащих районов покидали Митрас, возвращались в свои дома, и столица вновь пустела.       — Микаса, ты что там? — Эрен обернулся, обращаясь к подруге.              Живая, неукротимая толпа тем не менее не помешала Микасе чуть отстать. Девушка стояла неподвижно, словно ноги вросли в землю. Люди вихрем проносились мимо, шумели, цепляли локтями и наступали на ноги, но Микаса и бровью не повела. Она разглядывала что-то за высокой стеклянной витриной небольшой цветастой лавки. Эрен не мог бы и предположить, что смогло так сильно приковать к себе внимание подруги. Поудобнее перехватив свою поклажу — невзрачную, но тяжёлую коробку, перевязанную тонкой верёвкой, — Эрен стал пробираться сквозь толпу к Микасе, не особо заботясь о комфорте проходящих мимо людей и бесцеремонно расталкивая их локтями.       — Эрен, погоди! — Армин едва поспевал за размашистыми шагами друга.       Когда друзья всё же добрались до Микасы, все трое замерли перед витриной. Кондитерская. Настоящая, благоухающая ароматами свежих творожных булочек и кремовых пирожных кондитерская! Её красочную вывеску украшали нарисованные мастером яркие вишни и поджаристые крендели. Глаза Армина — большие и яркие — казалось, расширились ещё больше. Блики восторга и истинного возбуждения плясали в его зрачках. Эрен, нахмурив брови, упрямо вглядывался в стекло, будто не веря тому, что видел. А лицо Микасы оставалось неподвижным, словно маска, и лишь только плотно сжатые губы выдавали её волнение.       На маленьком помосте за стеклом витрины возвышался огромный торт, вокруг которого стройными рядами были любовно выложены пышные пирожные. Такого Армин не мог и вообразить! А Эрен уже пытался представить, как разболелся бы его живот от жирного, масляного крема. Но было ли это важно? При виде украшенного свежими ягодами торта в животе жалобно заурчало. Скосив на друга взгляд, Микаса предложила:       — Зайдём? Может, найдём что-то нам по карману?       — Думаешь, нас пустят? — Армин оглядел форму Разведкорпуса.       — А с чего бы нет? — встрепенулся Эрен, крепко держа в руках коробку, — Только благодаря Разведкорпусу эти люди сейчас ходят по улицам.       — Наверное, ты прав… — неуверенно протянул Армин, когда Микаса подхватила его под руку и потащила к дверям лавки.       Лёгкий перезвон колокольчиков известил владельца кондитерской о гостях. Трое ребят, забавно вертя из стороны в сторону головами, разглядывали содержимое немногочисленных, но очень высоких полок. И никто из них не осмеливался бросить взгляд на совершенный, идеально белый торт на витрине. На стеллаже справа от Микасы грудилось бессчётное множество различного печенья. Печенье из миндаля источало особенно пленительный аромат, и Микасе совсем не хотелось идти дальше, лишь бы не упустить эту тонкую нить наслаждения, нежно касающуюся носа.       Взгляд Армина первым делом упал на огромное множество конфет, аккуратно разложенных по разноцветным деревянным ящикам. Конфеты с лесными орехами, со сливовой начинкой, ягодным джемом грудились на прилавках. Армин никогда не надеялся хотя бы одним глазком взглянуть на столичные сладости! А теперь прямо перед ним развернулось настоящее конфетное безумие!       Эрен замер у самого входа, оглядывая великое разнообразие товара оттуда. Леденцы, конфеты, печенье, торты — всё это пробуждало в нём аппетит. Упрямо поджав губы, Эрен не решался шагнуть вглубь кондитерской. Армин и Микаса поспешили вернуться к нему. Яркое сияние их глаз согревало душу.       — Боюсь, даже если мы сложим все наши деньги, то не соберём и на кусочек торта, — Армин удручённо вздохнул.       — И на печенье тоже, — Микаса быстро стрельнула глазами на полку с цветастыми коробочками.       — Может, хотя бы леденцы? — поддерживая коробку коленом, Эрен пытался достать пару монет из кармана куртки.       Микаса, не спрашивая, выхватила из рук Эрена коробку, позволяя тому спокойно достать монеты. Улов оказался скуднее, чем Эрен предполагал — всего восемь герцев.       — У меня тоже не густо, — Армин вывернул карманы и достал пять монет, — Вся надежда на тебя, Микаса, — он протянул монеты Эрену.       Перехватив коробку одной рукой, Микаса вынула из кармана куртки монеты.       — Три, — с раскрытой ладони девушки на друзей смотрели три лика короля.       — Ну, мы можем купить четыре леденца, — Армин почесал затылок.       — Детишки, служите в Разведкорпусе? — опасливо взглянув на дверь, владелец лавки подошёл к ребятам.       — Служим, — отобрав коробку у Микасы, ответил Эрен.       Продавец, он же владелец кондитерской, оказался приятным мужчиной. На его губах неустанно играла добрая полуулыбка, а глаза излучали тепло, такое же приятное, как только что сваренная карамель.       — Таким храбрецам, как вы, положено хорошенько питаться, — легко лавируя меж многочисленных полок, мужчина подцепил с одной коробочку того самого миндального печенья, — В знак благодарности за мою спокойную жизнь, — всё так же улыбаясь, мужчина протянул Микасе печенье, но тёплая улыбка владельца не сумела скрыть строгости и серьёзности в голосе.       — Спасибо! — Армин неловко поклонился, косясь на печенье.       — Вот, — Эрен протянул торговцу все монеты, что они наскребли, с трудом удерживая коробку, — За леденцы.       — Честные дети, — широко улыбнулся мужчина, — Редкость. Выбирайте любые.       Владелец лавки направился вглубь кондитерской. Друзья выбрали четыре самых ярких, сочных леденца. Свой Эрен тут же отправил в рот, а один приберёг на потом, засунув в карман. На улице солнце приятно согревало кожу. Сладость карамели тягуче разливалась во рту, даря ощущение забытой безмятежности.       — Эрен, ты вообще знаешь, зачем кому-то передавать это? — Армин с недоверием покосился на коробку в руках друга.       — Нет. Да и знать не хочу. Велели же просто отнести.       После разговора по душам с наставницей, Эрен был у Элиты ещё один раз. Ему было велено отнести заключённой обед. И хотя необъяснимое чувство стыда за собственную слабость заставляло щёки Эрена пылать, ослушаться приказа он не смел. Тогда наставница попросила Эрена об услуге. Он был рад наконец-то оказаться полезным. Оставаясь в столице, они все маялись от безделья. Эрену настоятельно рекомендовали восстанавливать силы после схватки с Женской Особью, а друзья, по обыкновению, были рядом. И вот настал час, когда Эрен мог занять себя чем-то, хоть сколько-нибудь отличающимся от просиживания штанов в казармах.       Элита попросила Эрена найти в её комнате цепь Культа, в которой она приехала в Митрас, сложить в коробку и передать одной из послушниц Культа Стен в столичной церкви. У Эрена не возникло ни одного вопроса. Тут же сорвавшись с места, он быстро направился в комнату наставницы. Забытая радость обуревала его с ног до головы. Наконец он был при деле. Да при деле, что дала ему сама Элита! Правда, единственная коробка, что он нашёл, оказалась велика для такой посылки, а цепь неожиданно тяжёлой.       Микаса и слышать не хотела о том, чтобы Эрен отправился в город один. А благодушное любопытство Армина подтолкнуло к этой авантюре и его. Благо, офицерский состав занят куда более важными, «взрослыми» делами, и никто не заметит их маленькую вылазку.       — А если тебя делают соучастником чего-то нехорошего? — Микаса легонько поправила шарф.       — Да бросьте! Уверен, ничего не случится. Я ей доверяю, и вам советую начать.       Эрен резко ускорился, отдаляясь от друзей.       Переглянувшись с Микасой, Армин лишь пожал плечами и бросился вдогонку за Эреном. Микаса, не говоря ни слова, поспешила за ними.

***

             Когда Элите исполнилось восемь, для неё не испекли любимый принцесский торт, не подали к столу пирожные с грушевым конфитюром и даже не дали крошки нелюбимого песочного печенья. Но в этот день всё было иначе. Столы ломились от разнообразных кушаний: мясо ягнёнка в соусе из чернослива, что таяло во рту; горячий запечённый картофель, украшенный веточкой розмарина; огромное разнообразие рыбы и даже пряное вино с миндалём. Сегодня Идалин исполнялось три года. Сладостей на столе было мало.       Идалин была Её младшей и, по-видимому, любимой дочерью. Девочке сходили с рук многие капризы, мечтать о которых Элита даже не смела. А потому Идалин обещала вырасти в капризную и властную госпожу, совсем не похожую на свою мать. Каждый раз наблюдая за Ней с Идалин на руках, Элита невольно морщила в отвращении нос. К горлу подкатывал ком тошноты. Маленькую Элиту тошнило от Её двуличия, от наигранной нежности и, конечно, от несправедливости. Когда-нибудь Идалин тоже будет восемь, но Элита с трудом могла представить себе сценарий, в котором восьмилетняя Идалин стирает в кровь руки, в надежде овладеть в совершенстве мечом или огнестрельным оружием. С трудом она видела перед собой горящие от звонких пощёчин щёки. И совсем не видела боли в крошечном детском сердце, лишённом любви.       Когда приглашённые гости перестали одаривать Идалин многочисленными подарками, Она отправила дочь подальше от взрослых развлечений и, конечно, поручила Элите не спускать с малышки глаз. Ни один мускул на лице Элиты не дрогнул, когда капризная Идалин повела её в сторону священного места — библиотеки Дома Древних.       Влетев в читальню словно ураган, Идалин тут же повалилась на огромный пушистый ковёр в центре зала. Даже не подумала снять туфельки. Элита презрительно сощурилась. Ей запрещалось такое своеволие. Сердце девочки не пропустило лишнего удара, оно не допускало ненужных волнений. Но что-то в нём продолжало вяло трепыхаться, царапать тонкими коготками по сердечной мышце, сбивать с мыслей. Зависть. Ненависть. Элита завидовала маленькой Идалин. И, кажется, ненавидела.       Но Элита вовсе не была глупышкой. Понимала, что природа этих чувств таится в том, как Она вела себя с ней. Как словами, наставлениями, запретами проявляла чистейшее пренебрежение. Как из каждого Её жеста сочились лёд и безразличие, обливая Элиту дикими холодом с ног до головы. И маленькая Идалин была не виновата в том, что была любима.       — Элита, — нараспев протянула Идалин, — Хочу играть!       Вытянув над собой руки, она играла с мягкой игрушкой — белая медведица с огромным синим бантом на шее, — что ей подарили пару часов назад. Капризно надув губки, Идалин с силой отшвырнула медведицу в сторону.       — Во что? — Элита села у кромки ковра, не решаясь коснуться его пушистого ворса.       Был бы здесь Андрес, милый брат, и Элита чувствовала бы себя спокойнее. Он был ещё слишком мал, чтобы понимать, какие трудности переживала Элита. Но его добрые, большие глаза, полные искренней и неподдельной любви к ней оставались тем немногим в холодном мире, что даровало тепло.       — Сама придумай, — моргнув большими, кукольными глазами, Идалин даже не повернула в сторону Элиты головы.       — Я не знаю, чего ты хочешь, — Элита отвечала сухо, совсем незаинтересованно.       — А я хочу, чтобы ты знала! — мигом встав на ноги, Идалин крутанулась на месте и топнула ножкой, вихрем взлетели её белоснежные волосы, — Я — маленькая госпожа, а ты слушайся!       Возможно, бессмысленные нравоучения «маленькой госпожи» продолжались бы и дальше, если бы в дверях библиотеки не показались слуги с блестящим серебряным подносом, на котором в виде причудливой звезды были выложены маленькие клубничные пирожные. Слуги поставили поднос на небольшой кофейный столик у дубового стеллажа — прямо напротив витража Вигдис.       Идалин, гордо расправив плечи, подошла к столу, зелёными глазами придирчиво осмотрела лакомства.       — Не люблю такие! — писклявым голосом она прикрикнула на слуг, — Я маме скажу, она вас убьёт! — задорно рассмеявшись, Идалин вновь улеглась на ковёр, изображая покойника.       Элита подошла к столику. Клубничные пирожные источали изумительный аромат! Свежие сочные ягодки переливались в свете вечерних огней библиотеки. Медленно моргнув, Элита перевела взгляд на одного из слуг. Мужчина стоял, потупив взгляд. Но Элита его узнала. Раньше он часто приберегал для маленькой Элиты одно лишнее пирожное — знал её страсть к сладкому. Ему было велено приносить Элите на ночь стакан тёплого молока с мёдом, тогда же он приносил и другие угощения. Однажды маленькая капля варенья засохла в самом уголке её губ, а Элита не заметила. Но, конечно, заметила Она. Она велела отрезать слуге язык, а Элиту заставила наблюдать. Кажется, ей тогда было шесть.       — Унесите, — бросив прощальный взгляд на пирожные, велела Элита.       Мужчина ловко подхватил поднос. Замешкавшись на секунду, он снял с подноса самое маленькое пирожное и положил на столик. Слабо улыбнувшись, он одарил Элиту ласковым взглядом и поспешил уйти.       Элита опасливо схватила пирожное и быстро закинула его в рот. Оно оказалось таким маленьким, что почти не пришлось жевать. Смахнув со стола крошки, Элита быстрым и ловким движением стряхнула их в складки своего платья. Нельзя, чтобы Она увидела хоть одну.       — А я всё видела! — протянула Идалин, — Ты его съела, да? А я сказала, что не люблю такие! Ты непослушная! Мама тебя накажет, — хитро улыбнувшись, Идалин вскочила на ноги и бросилась на выход из библиотеки.       Элита не стала её останавливать. В этом не было никакого смысла. Идалин хоть и была совсем малышкой, но памятью отличалась исключительной. Она обязательно расскажет матери об этом несчастном клубничном пирожном.       Элита слабо выдохнула, вглядываясь в силуэт героини Вигдис.       Вероятно завтра мужчина, что проявил к Элите заботу, лишится глаза. Или руки. Опять из-за неё.       Элиту нельзя любить.

***

      Лошади шли галопом, рвали землю копытами. Тонкая грязь вперемешку с гравием и кровью от старых ран застывала на сапогах, лица разведчиков были полны тяжёлой решимости. Ветер щипал щёки, а стяг на спине развевался так, будто крылья на плаще вмиг стали реальными. Казалось, если ещё сильнее пришпорить коня, то можно взлететь. Но крылья свободы — лишь бутафория. Груз на плечах никогда не позволит оторваться от земли.       Волосы Элиты, раздуваемые встречным ветром, окутывали её, словно чёрная дымка. Острые кончики били по щекам и глазам, заползали в рот. Но Элита совсем не обращала на это внимания. Весть о дыре в Стене Роза не застала её врасплох. Когда столичный офицер пришёл «освободить» Элиту из камеры, она лишь тихо хмыкнула, накидывая на себя форменную куртку. И вот теперь, припадая к могучей шее скакуна, Элита ураганом неслась вперёд. Туда, где поджидала смерть.       — Скажите, — Армину приходилось почти кричать, таким сильным был ветер, — А ваши волосы вам не мешают?       Элита не сразу поняла, что юнец обращался к ней. Легонько скосив взгляд, она хищно улыбнулась.       — А твои?       Эрен тихо прыснул в кулак. Он держался по левую руку от Элиты, соблюдая почтительное расстояние. Армин смутился, не понимая, была это шутка или Элита говорила всерьёз.       — А Микаса вот свои остригла… — едва слышно пробубнил Армин.       Дети прибились к Элите незаметно. Вероятно следовали за негласным лидером — Эреном. Мальчишка почему-то стремился держаться ближе к ней при всяком удобном случае. Элита задумалась о том, почему Эрен и его команда не нашли пристанища у Леви или, например, Ханджи. Переведя взгляд на капитана, Элита тихо хмыкнула. Вряд ли он бы оценил общество ребятни. Хотя, могло статься, каменное сердце лишь казалось непробиваемым. А вот от Ханджи Эрен, наверняка, порядком устал. Он и раньше пытался её избегать, лишь бы она и впрямь не решила отрезать от него лакомый и желанный кусочек, бесценный образец. А теперь нашёлся и повод — у Эрена была наставница.       Как поняла Элита, исследовательский отряд Ханджи, что находился в Гермине, оказался ближе всего к предполагаемому месту событий, и потому тут же выдвинулся на разведку. Леви довольно часто выезжал в Гермину к Ханджи, и Элите приходилось лишь догадываться о том, что эти двое там делали. Но по случайности именно сегодня капитан был в столице, и теперь они вместе двигались в сторону Розы.       Их путь лежал через просторные равнины и густые леса. Кони скакали во весь опор, оставляя жителей окрестных деревень в недоумении. Славно, что весть о прорыве Стены до этих глухих земель ещё не добралась. Солнце уже клонилось к горизонту, когда «столичный» отряд всё же прибыл к Стене. Там их ожидала небольшая группа Военной Полиции и несколько солдат Гарнизона. В скором времени должны были прибыть и разведчики.       — Забираемся наверх, — спешившись, тут же отдал приказ Эрвин.       Элита давно не общалась с командующим с глаза на глаз. Но всё же заметила — хмуриться он стал чаще обыкновенного. Вероятно, в своей голове он разыгрывал роскошную партию, ставя на кон людские жизни и ловко сбрасывая их с доски. Дьявол. В Разведкорпусе Элита не первая убийца, и таким был даже не капитан Леви. Усмехнувшись, Элита спешилась.       — А кто это вон там? — Эрен указывал пальцем на людей на Стене.       Небольшая группа не имела знаков отличия. Особенно высокая фигура держалась чуть в стороне, глядя на распростёртые за Стеной бесконечные земли. Элита угадала безошибочно. Элиан. В жизни она не встречала людей, подобных ему. Только его голову венчала золотая корона блестящих, переливчатых кудрей.       Поднявшись на Стену, Элита стала дожидаться указаний, не удостоив лорда Сиберана даже мимолётным взглядом. Зато капитан Леви глаз с них не сводил. Следил за каждым движением этих двоих так, будто именно они устроили весь этот переполох. Забавно.       — Дожидаемся отряда Ханджи и вестей от неё, — Эрвин Смит смотрел прямо перед собой, — Готовьтесь оказывать первую помощь раненым, — бросил он в сторону пары разведчиков.       Мимолётно взглянув на закатное небо, Эрвин подошёл к Элиану и его людям.       — Лорд Сиберан, рад, что вы откликнулись на мою просьбу, — Эрвин протянул руку.       — Это мой долг, как гражданина, господин Смит, — ласковая, лучезарная улыбка озарила лицо Элиана, когда он пожал командующему руку.       Актёр. Элиан мог бы обмануть детей, стоявших неподалёку, и даже собравшихся на Стене солдат. Но точно не Эрвина и не Элиту. Из показной любезности сочился яд. У Элиана не было выбора. Он не мог не прийти по первому зову Эрвина. Такова была цена его свободы. Впрочем, Элита не знала всех деталей, и подозревала, что Элиан вёл свою игру.       — Ваши люди помогут с эвакуацией оставшегося населения. Если кто-то выжил, — Эрвин отвёл взгляд, — Доставьте их в Трост и помогите с убежищем.       Элиан почтительно склонил голову. Непослушные кудри упали на лоб. Лёгкая улыбка скользнула по лицу Элиты. Видеть лорда Сиберана стало чем-то привычным. Подмечать детали его поведения, манеры и особенности становилось скучно. Элита просто знала, что он сделает и что скажет. Так и его кудри — стали чем-то постоянным, нерушимым.       Эрвин поравнялся с Элианом, заговорил тихо. Ветер уносил слова сразу, как они срывались с губ командующего. Ни один звук не долетел до слуха Элиты.       — Кончайте греть уши, — капитан Леви смерил детей обжигающе холодным взглядом.       — Но других указаний не было, — начал было Армин.       — Теперь есть.       Эрен жалобно взглянул на Элиту. Но она проигнорировала взгляд мальчишки, с лукавой улыбкой оглядывая капитана. Не дождавшись помощи, Эрен подхватил под руку Армина и потащил его в сторону, бурча под нос. Микаса двинулась следом.       — Вы распугали мой детский сад, капитан.       — Тебе ли не плевать?       — Верно, — Элита подошла ближе к Леви, от него пахло дымом — тягучим и едким, — Ваше общество мне куда приятнее.       Леви скривил губы, тем не менее не отводя от неё взгляда. Схватить её за рубашку и швырнуть за Стену? Смотреть, как её чёрные волосы станут развеваться в свете заходящего солнца; видеть, как изумрудные глаза не моргнут ни разу, совсем не страшась близящейся смерти; наблюдать за губами, что не разомкнутся от страха, лишь тихо скривившись в ухмылке. Эта больная ещё умудрится послать ему воздушный поцелуй. Слишком красивая смерть для неё. Слишком страшная для него.       Леви не мог представить картины её переломанного, гибкого тела. Не видел размозжённой о земную твердь головы. Не желал наблюдать за растекающейся под ней лужей багровой крови. Не хотел видеть застывший в вечном безмолвии взгляд. Если она когда-нибудь решит помереть, то не от его руки.       — Много болтаешь. Займись делом.       — Ваша воля, капитан Леви.       Эрвин, будто почуяв воцарившееся в отряде безделье, отпустил Элиана и принялся раздавать команды оставшимся. Леви не прекращал следить за Элитой.       Она закинула в рот припасённый леденец. Эрен подарил ей. В сердце Элиты что-то жалобно трепыхнулось, тут же опадая вниз. Благодарность. Искренняя. Почти любовная. Красная карамель густо растекалась по рту, соблазняла вкусом, обольщала запахом. Элита, наслаждаясь леденцом, расхаживала по Стене, разминаясь и проверяя баллоны УПМ.       Леви мрачно сдвинул брови. Лишь бы не свалилась со Стены. Идиотка.

***

      Из-за деревьев, растущих неподалёку, уже показался отряд Ханджи. Позади неё, одетые в штатское, двигались юные разведчики сто четвёртого выпуска. Элита никого из них не знала лично, но пару лиц помнила с атаки на Трост. Сейчас они мало волновали Элиту. Спустившись со Стены на подъёмнике, она нашла глазами Элиана. Он крепил седельную сумку. Безупречно белая рубашка с пышными манжетами придавала нежности и мягкости его образу. Но плотно сжатые челюсти, крепкие руки не обманывали глаз. Элиан был многолик. Элите было интересно узнать другие лица лорда Сиберана тоже. Того, чей род, как и её собственный, брал начало с дальнего севера.       — Удивлён, что ты подошла, — слегка обернувшись, улыбнулся Элиан.       — А я вот нисколько, — Элита сузила глаза, — Значит, так ты отделался от заключения?       Элиан тяжело — совсем не наигранно — вздохнул.       — Да, Элита. Но почему ты здесь? Я думал, ты под стражей.       Игриво рассмеявшись, Элита отбросила за спину волосы.       — Разведкорпус без меня совсем развалится, не думаешь?       — Думаю, тебе нужно быть осторожной, — Элиан поджал губы, — Не только сегодня. Всегда.       Элита заметила — Элиан перестал обращаться к ней «почтительно». С того дня в церкви. Лорд Сиберан более не обременял себя лишней любезностью, что-то переменилось в его тоне. Возможно, он действительно переживал за Элиту? Так сказывалось на нём излишнее волнение о ней? Но с чего бы роскошному, вычурному лорду так печься о её благополучии? Элита скривилась.       — Мне не нужны ваши напутствия, лорд, — она подошла к нему ближе, вжимаясь в крепкую грудь, — Пусть осторожными будут те, кто когда-либо перешёл мне дорогу.       Горячее и такое сладкое дыхание опалило кожу Элиана под рубашкой. Он смотрел на Элиту сверху вниз, но, казалось, это она пригвоздила его взглядом к земле. Она вовсе не пыталась скрыть угрозы в голосе, совсем не притворялась любезной, благородной леди. Оставалась собой. Возвышаясь над ней, Элиан не ощущал превосходства. Не чувствовал власти над хрупкой фигурой перед ним. Он даже не смел коснуться её руки. Элиан дал Элите полную власть над собой в тот день, когда разрешил ей убить себя. И если она решится, он не станет сопротивляться. Примет смерть от белоснежных рук или от ядовитого клинка.       Она стояла так близко, что Элиан мог разглядеть небольшие тёмно-зелёные крапинки в её глазах. Он различал тонкие тени, отбрасываемые её ресницами. Видел каждую пылинку в её волосах. Хотелось занести руку, коснуться чёрного шёлка, но он не мог. Всепоглощающее чувство давней вины прожигало сердце, разъедало грудь. Он не смел даже смотреть на неё — вот так прямо, не стесняясь. Он мог лишь мечтать о том, что когда-нибудь Элита взглянет на него с благодарностью — животворящей и искренней. Он мечтал дожить до того дня, когда в глазах маленькой заключённой из тюрьмы Троста он увидит неподдельную радость и пылающее огнём счастье.       Элита бесстрашно схватила лорда за завязки на его рубашке и потянула на себя. Шершавые, они слегка обожгли кожу. От такого резкого движения кудри лорда встрепыхнулись, мягкими кончиками касаясь лица девушки. Их лица оказались так близко, что Элиан различил в сладости её дыхания лёгкий след клубники.       — Вы меня услышали? — кончиком носа Элита коснулась носа Элиана.       Она говорила с железной жёсткостью в голосе, отточенной до совершенной остроты. Вверху на Стене мельтешили разведчики, солдаты, полицейские. Его люди уже давно оседлали лошадей, запрягли их в повозки и теперь безмолвно дожидались своего лорда. А он медленно тонул в горячем клубничном дыхании девушки перед собой, теряя всякую, даже самую тонкую, связующую с реальностью нить.       Сердце Элиана дрогнуло от дурного предчувствия. Нервно заржали лошади. Он должен был идти, должен был скакать вперёд, не оборачиваясь. Должен был оставить её образ позади себя. Но не мог. Не мог оставить её одну. Он должен был её защищать. Должен вернуть ей отобранный когда-то шанс на счастливую жизнь.       Элита тихо рыкнула. Элиан совершенно не реагировал ни на её слова, ни на действия. По взгляду его больших голубых глаз она видела — он завяз где-то глубоко внутри своих собственных мыслей и невыраженных эмоций. Смотрел на неё, как на редкую птицу, что не терпит неволи, но из клетки выпустить жалко. Элите казалось, он готов смотреть на неё вечность, застыть с ней во времени, лишь бы она не уходила. От него. Лишь бы оставалась рядом.       Невесомое прикосновение чужих губ заставило Элиту широко распахнуть глаза. Мягкие губы Элиана оказались нежными, осторожными. Жест, совсем не похожий на поцелуй, больше напоминал касание лёгкого летнего ветерка, ласково облизывавшего кожу. Элиан отпрянул от Элиты так же резко, как решился на этот неосознанный шаг.       Элита вскинула кулак резко, быстро, прежде, чем лорд успел объясниться. Удар пришёлся Элиану в живот.       — За своеволие, — резко развернувшись, Элита направилась к Стене.       Элиан негромко шикнул от боли. Но на сердце было тепло. Она хотя бы его не пнула. От удара её ноги он бы отошёл совсем не так быстро. Облизнув губы, Элиан вскочил на коня. Лёгкий привкус клубничной карамели заставил лорда блаженно улыбнуться.       Отряд во главе с лордом Сибераном направился в окрестные деревни. Всадники уже достигли границ небольшого селения, когда яркие жёлтые вспышки озарили небо позади. Живот Элиана стянуло узлом. Титаны. Они были там.       Поворачивать назад было нельзя.