Благородная кровь

      В эту ночь в поместье было особенно холодно и малолюдно. Жаркое пламя камина в гостиной на первом этаже с трудом пробивалось сквозь облачка ледяного пара, что выпускал изо рта Элиан. Мутно-белые, почти незримые вензеля описывали в воздухе причудливые дуги и растворялись в темноте, словно их никогда не существовало.       Одетый в особенно тёплые, мягкие штанишки, Элиан утопал в огромном кресле и болтал ногами в такт придуманной на ходу мелодии. Маленький лорд старался отвлечь себя от тех ужасных криков, что то и дело доносились сверху. Там — наверху — всё пылало жаром. Невыносимой духотой суеты, пламенем тревоги, пылом рождения. Элиан ждал сестрёнку или братика. Вглядываясь в огонь камина, Элиан всё же думал, что хотел бы быть старшим братом — опорой — для сестрички. У неё точно были бы такие же золотые кудряшки, как у мамы, — шёлковые и переливчатые на свету. А ещё обязательно звонкий и задорный смех! Элиан не часто смеялся сам и редко слышал смех окружающих в этом доме.       Где-то наверху хлопнула дверь, возвращая маленького Элиана в холодную реальность. Голос повитухи, еле различимый, объёмным эхом отражался от каменных стен. Мальчик замер, прислушиваясь, и на мгновение ему показалось, что даже пламя притихло, боясь потревожить хрупкое ожидание. Элиану хотелось подняться по лестнице и заглянуть в комнату матери, но отец строго-настрого запретил приближаться к верхнему этажу.       «Мужчина не должен бояться крови», — шептал Элиан себе под нос, упрямо сжав кулачки. Но сердце невольно содрогалось в отчаянии от этих пронзительных женских стонов, не похожих ни на один звук, что Элиан когда-либо слышал. Приходилось прилагать немало усилий, лишь бы не закрыть ладошками уши. Стоны мамы сочились болью, отчаянием и бессилием. Иной раз они казались приглушёнными, звериными, будто мама яростно сжимала зубы, сминала под собой простыни и выламывала в диких изгибах позвоночник, лишь бы болезненные стоны не переходили в крик. Но получалось не всегда. Отчаянно человеческие, живые — её крики проникали вглубь хрупкой детской груди и касались бешено бьющегося сердца раскалёнными пальцами ужаса.       Пламя в камине треснуло. Сухая еловая щепка лопнула, как будто кто-то хлопнул в ладоши. Элиан вздрогнул. Ему было страшно. Мальчик часто задышал в упрямой попытке заглушить ужас, беспокойство. Бедная мама, как ему за неё страшно! Пусть сестрёнка быстрее родится, и мама отдохнёт! В уголках глаз заблестели слёзы, но Элиан не заплакал — поближе подобрал ноги и скрылся за бархатной спинкой кресла, будто за каменной крепостью. Элиан не мог уйти. Он должен был быть здесь. Должен был ждать.       Скоро она появится. Его сестра. И тогда в этом огромном, холодном доме будет звучать звонкая трель смеха. Настоящая. Живая. Самых драгоценных на свете людей — мамы и любимой сестры.       Хотя бы иногда.

***

      Порывы холодного ветра гуляли среди разведчиков на Стене. Ледяные потоки проникали в нос, захватывая дыхание; оглушали, касаясь ушей и отрезвляли, нерушимой стеной врезаясь в глаза.       Элита, поднявшись на Стену, прошагала мимо Эрена с Армином, не обратила внимания на Ханджи с её подручным и даже не взглянула на Леви. Она встала у самого края поодаль от остальных. Бесконечная равнина, изредка перемежаемая лесами, раскинулась у ног. Такая пустынная, одинокая и безликая. Когда-то в прошлом она кипела жизнью, вбирала в себя шёпот тысяч голосов, источала аромат спокойствия и благоденствия. А теперь что? Уныние и запустение. Элита скривила губы. Точно ли дело в необъятной пустоши под ногами, или истинная пустота разливалась внутри неё?       Элита поджала губы. Элиан ненамеренно и необдуманно пробудил в ней нечто, что дремало с самого детства. Нужду. Нужду в нежности, заботе и любви. Понимание нахлынуло резко и безжалостно — всё это время Элиан по-настоящему заботился о ней. И Элита не понимала, почему. Зачем сдалась ей забота какого-то лорда-баламута? У него ведь была прелестная служанка, что приняла бы заботу лорда с величайшим удовольствием. Надо было врезать Элиану в лицо да посильнее. Чтобы больше не думал использовать смазливое личико в своих целях.       — Что, не понравилось? Лицо такое, будто прыгнуть собираешься.       Элите не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кому принадлежали эти слова. Капитан Леви остановился неподалёку, скрестив руки и направив взгляд на горизонт. Его слова звучали вполне однозначно и не требовали объяснений. Он всё видел. Внутри Элиты что-то перевернулось. Капитан придал этому поцелую значение и теперь решил высказаться. Элита невольно закусила губу.       — А вам бы понравилось, капитан? — Элита подошла к нему ближе, наклоняясь к самому уху, — Целовать меня.       Тёплое дыхание обожгло кожу. Леви цокнул:       — Мне бы понравилась дисциплина в отряде. Ты всё ещё моя подчинённая.       — Ну так, подчини меня.       Леви не увидел, но почувствовал, как едкая ухмылка расползлась по её лицу. В её присутствии всё выходило из-под контроля. Леви говорил о дисциплине, когда внутри него царил беспорядок. Эта девица хваталась длинными пальцами за его сердце, как за струны, и дёргала за них хаотично, неумело, норовя порвать. Быстро развернувшись, Леви вскинул руку, хватая Элиту за шею — горячую, живую. Этот властный жест всколыхнул в них обоих что-то знакомое, звериное. Элита улыбнулась ещё шире, прикрывая глаза и отдаваясь моменту. Леви, напрягая руку, со всей силы потянул Элиту на себя. Кончиками пальцев он чувствовал биение её сердца, кожей ощущал её прерывистое дыхание. Она стояла, свесив руки и покорно закрыв глаза. Улыбалась так лучисто и так блаженно, что хотелось сдавить её шею сильнее. Видеть, как краснеют её белоснежные щёки. Ощущать остроту выпирающей глотки.       — Я сброшу тебя со Стены, — почти рычал Леви, — И даже не моргну.       Элита цепко ухватилась за крепкую, напряжённую руку капитана, ощущая под тканью твёрдость мышц.       — Тогда мы полетим вместе, — Элита приоткрыла глаза.       За спиной капитана мельтешили новобранцы, разведчики и солдаты других подразделений. Одной из разведчиц пришлось совсем худо — её привязали к носилкам, готовя к перевозке в Трост. Эрен болтал со своими друзьями. Он внимал каждому их слову, округлив глаза. Ханджи и Моблит готовились отбывать. Эрвин, держа спину ровно, оглядывал придирчивым взглядом подчинённых — даже держась на расстоянии, он дёргал за нужные ему ниточки. Невидимое напряжение повисло в воздухе не только между капитаном и Элитой. Казалось, он тоже это чувствовал. Инстинкты убийцы всегда оставались остры, как лезвие.       Леви едва успел обернуться, когда Микаса напала на собеседников Эрена, а после мир озарили две ярчайшие вспышки.       — Чёрт! — капитан среагировал быстро, оттягивая Элиту от края стены.       Колоссальных размеров титан огромным костями врезался в саму Стену. Это зрелище поистине взбудоражило Элиту: человекоподобное нечто таких огромных размеров, что не вообразить, в мгновение ока обтянуло себя гигантскими мышцами и сухожилиями. Исходящий от исполина пар заставил Элиту прикрыть глаза. Леви успел дёрнуть её за капюшон плаща и повалить вниз прежде, чем гигантская рука титана двинулась по направлению к ним. Но всего в десятке метров от них ладонь ухватила ту самую покалеченную разведчицу, унося её к огромному жаркому телу.       Когда жгучий пар на мгновение отступил, Элита приоткрыла глаза. Бронированный титан схватил Эрена. Элита уже достаточно знала своего подопечного, он обязательно навяжет титану бой. Ещё не оправившись от предательства другой своей приятельницы — Женской особи, — он вряд ли мог бы сдержаться. Глупый мальчишка!       Вскочив на ноги, Элита тут же бросилась вперёд. Казалось, имя Эрена само собой норовило сорваться с губ в порыве мимолётного и такого чуждого волнения за чужую жизнь. Упрямо стиснув зубы, Элита мотнула головой. Не время для человеческих чувств.       — Тебе совсем жить надоело? — капитан поравнялся с Элитой.       Одновременно с очередной вспышкой длинная рука Колоссального титана замахнулась, чтобы снести со Стены оставшихся разведчиков и всё их снаряжение.       — Так как насчёт того, чтобы полетать, капитан? — силясь перекрыть шум, прокричала Элита и со всех сил оттолкнулась ногами от Стены, прыгая вниз.       Жёсткий шелест стальных тросов оставался почти не слышим в оглушающем рёве титанического пара, неясных криков разведчиков и солдат. Где-то там наверху оставались Ханджи и Эрвин. Наверняка он думал о том, как кстати пришлась бы помощь его союзников. Но он был здесь, а направиться в город означало потерять время и людей. Крюки УПМ намертво зацепились за Стену. Элита повисла на тросах, откинув в блаженстве голову. Неужели теперь получится насладиться кровью? Жилы сами собой налились теплом. Оно щекотало вены, дразнило кожу. Задрожали кончики пальцев. Такой добычи у неё ещё не бывало. Эрвин всё же был прав — Элита могла жить, пока убивала. Убивала безнаказанно, жестоко и со всей свойственной её крови страстью.       Леви зацепился за Стену чуть выше Элиты. Отсюда — сверху — она казалась хрупкой, изящной и поломанной куклой. Она висела на тросах, будто лишилась сознания. Но спустя мгновение она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Таких глаз капитан не видел никогда. Леви знал, что у этой бедовой не всё в порядке с головой, но, кажется, только сейчас он в действительности осознал — она безумна. Зрачки её огромных глаз сузились до размеров маленькой точки и как будто вытянулись, как у кошки. Её взгляд нашёл свою добычу и не намеревался её отпускать до тех пор, пока руки не измажутся по локоть в крови, пока багровая жидкость не зальёт тело с ног до головы. Её руки била мелкая дрожь, а губы расползлись в жуткой ухмылке.       Опасная. Она опасна для всех, кого знал Леви. И в особенности для него. Невыносимо яркий контраст хрупкости, нежности и кровожадного безумства ослеплял сердце. Капитан не мог трезво мыслить рядом с ней, не мог собрать воедино беспорядочно разбросанные ею же мысли. И вместе с тем именно рядом с ней он становился сильнее. К мышцам приливала буйная кровь, в голове набатом трещал звон силы и собственного превосходства. Но сейчас она справится сама. Наверху остались те, кому помощь Леви была необходима.       Заметив замешательство капитана, Элита оттолкнулась от Стены и направилась в сторону Эрена. Мальчишка, как и предполагала Элита, не сдержал ярости, не смог запрятать её поглубже и уже обратился в титана, вступая в схватку с Бронированным. Микаса повисла на тросах неподалёку от них.       — Что произошло? — долетев до Микасы, спросила Элита.       — Райнер превратился в титана, а Эрен…       — Вижу. Микаса, — Элита окликнула девушку, — Возьми себя в руки. Хочешь помочь — слушай.       Микаса, чуть нахмурив брови, словно сбросила с себя наваждение.       — Есть!       — Направляйся к Ханджи, она должна была сообразить, что делать. Или к Эрвину.       — А вы…       — Я вмешиваться не стану. Но убить Эрена не позволю.       Плечи Микасы дрогнули, расслабляясь. Эрен был прав — Элите можно доверять. Развернувшись, Микаса направилась наверх.

***

      Когда Микаса добралась до вершины Стены, порыв горячего пара едва не снёс её с ног. Крепкая рука капитана Леви успела ухватить девушку.       — Не зевай, Микаса.       Она лишь коротко кивнула, быстрее бросаясь к Ханджи. Пригибая голову к плечам, Микаса добежала до майора. Тут же был и Армин.       — К нему не подобраться! — кричал он, — Слишком много пара, мы просто сгорим!       — Но и оставить его так нельзя, — Ханджи прикрывала лицо рукавом.       — Майор Ханджи, Эрен… — затараторила Микаса.       — Что с ним? — Армин подлетел к подруге.       — Сражается с Райнером. Безуспешно.       — Должно быть, непросто пробить его броню. Возможно, если перерезать сухожилия… Под коленом, над пятками… — рассуждала Ханджи.       — Поняла! — Микаса развернулась, не дослушав.       Она бежала так стремительно, словно боялась не успеть, опоздать. Между тем её раздирали злость и досада. Как Ханджи может быть так спокойна, когда Эрен сражается там в одиночку? Неужели и Армину всё равно? Но нет, Микаса знала — у каждого своя роль. А её задача сейчас — передать план. Она пересекла Стену, петляя между бойцами и неистовыми брызгами пара.       — Элита! — крикнула она, совсем не смущаясь.       Та обернулась, окидывая Микасу равнодушным взглядом.       — От Ханджи. У Райнера защита не повсюду. Нужно отвлечь его, пока я не доберусь до сухожилий.       — Отлично. Эрену передай: пусть держит внимание Райнера на себе и не лезет напролом, — волосы Элиты, раздуваемые ветром, острыми концами полоснули по лицу Микасы.       — А вы?       Микаса успела заметить, как уголки губ Элиты поползли вверх.       — Я тоже займусь этим, — она кивнула в сторону Райнера, — Остальное на тебе. Вперёд.       Микаса, рассекая юрким телом воздух, тут же понеслась к Эрену. Элита же, оттолкнувшись от Стены, направилась к Бронированному. За то недолгое время, что Микаса добывала информацию у Ханджи, Элита наблюдала за Райнером. В своей титанической форме он полагался на размеры и силу. Райнер был подобен неповоротливому медведю, прорывающемуся сквозь чащу. Широкими боками он ломал ветви, крупными лапами вспарывал земле брюхо. Он был быстр и свиреп — насколько ему это позволяли размеры. Но Эрен худосочнее и гибче, а значит имел преимущество в скорости и изворотливости. Он более походил на льва — самонадеянного и стремительного. Элита тихо хмыкнула. Вряд ли Эрен знал хоть что-то о львах и медведях.       — Райнер! — выкрикнула Элита, кружа по воздуху, — Так ведь тебя звать? — тросы УПМ с поразительно точностью впились в открытый участок на шее титана, — Или лучше звать тебя воином?       Элита широко улыбнулась в ожидании реакции Райнера. Обманщик не мог предполагать, что кто-то ещё знал его маленький секрет. Райнер на мгновение замер, застигнутый врасплох. Но он был воином — хорошо обученным, натренированным, выдрессированным. Титан повернул голову в сторону Элиты, и его рука резко метнулась к ней, но Элита уже сорвалась в сторону. Она провоцировала, издевалась, мельтешила перед его глазами, как назойливая муха, от которой никак не отмахнуться.       — Брось, воин, не теряй достоинства, — Элита повисла на тросах прямо напротив его белёсых глаз, — Ты так долго жил чужой жизнью! Я восхищена. Не ожидала, что тогда вы — совсем мальцы — остались здесь, на проклятом острове.       Райнер зарычал — тихо, глухо. Удар — воздух свистнул, но Элита вновь приземлилась на плечо и склонилась к уху титана, не касаясь его.       — А ведь я тебя понимаю, воин. Но знаешь, убивать тебя будет очень приятно, ты только подожди немного, — Элита звонко рассмеялась, цепким взглядом стараясь уловить движения Эрена и Микасы.       Юная разведчица — плавная, как туман, и незримая, как ветер, — притаилась где-то неподалёку. Головокружительный манёвр — и её тело неуловимой тенью полетело вниз, целясь под колени Бронированного. Эрен, рыча, кинулся в лобовую атаку. Элита едва успела отскочить в сторону. Выпуская тросы, она ловко уцепилась за шею Эрена. Мальчишка, как показалось Элите, стыдливо отвёл глаза, когда она прорычала:       — Я оторву тебе уши, как закончим.       Недовольно зарычав, титан Эрена выпрямился, рывком оттолкнувшись от земли, и бросился в ноги Райнера, оставляя Микасе пространство для манёвров. Микаса не упустила возможности использовать это мгновение. Её лезвие вспыхнуло на солнце. Клинок с треском вошёл в плоть, отозвавшись в запястье дрожью. Микаса стиснула зубы. Ещё один раз! Из разорванной мышцы под коленом титана забрызжела алая кровь. Ровные капли причудливо рассыпались в воздухе, орошая землю.       Райнер на мгновение согнул ногу. Второй удар Микасы — выше пятки, точное попадание. Райнер зашатался.       Эрен, воспользовавшись моментом, удачно ухватил Райнера за шею и повалил на землю. Заковав тело Бронированного, словно в клетку, Эрен, не щадя себя, пытался разорвать Райнера. Элита кружила неподалёку, когда броня на теле титана, наконец, треснула. Эрен не рассчитал силы и трещина пошла в сторону. Охваченный яростью, он не собирался останавливаться. В зычном рычании Эрена, в пылающих огнём зелёных глазах Элита различила чистейшее безумие — звенящее, буйное и неукротимое. Эрен забыл о плане. Забыл о том, что был здесь не один: позабыл о Микасе, что пыталась сейчас докричаться до Эрена; позабыл о самой Элите, вероятно, думая, что она выкрутится из любого неудачного положения, в какое он её поставит. За пеленой не присущей юнцу ярости, он терял остатки молодого благородства, упрямства и непреклонности. Он терял самого себя.       Сдвинув брови, Элита решительно направилась в сторону Эрена, желая привести его в чувства. Если надо, она сама вырежет его из тела титана, а не получится — выгрызет зубами. Элита была уже совсем близко, когда очередная пластина тяжёлой брони лопнула под напором Эрена и острыми, неровными кусками отлетела в стороны.       Элита бегло оглядела пространство. Зацепиться не за что. Только за Эрена. Быстро юркнув в сторону, стараясь уйти от столкновения с осколком брони, Элита крутанулась в воздухе. Недостаток мастерства владения УПМ — всё равно что смерть. Острый край отколотой брони всё же врезался в плечо Элиты, сбив с нужной траектории. Не справившись с тросами, Элита на полной скорости влетела в жёсткое, грубое тело Эрена, больно приложившись к нему головой.       Хватка Эрена чуть ослабла. Сегодня он выбрал помочь тем, кто ему дорог. Одной рукой удерживая Райнера, другой он потянулся к Элите, чтобы снять её с себя и вернуть на землю.       В ушах девушки звенело. Плечо ныло тупой болью, что не позволяла быстро взять себя в руки. Огромная рука Эрена казалась бесформенным пятном, внезапно скрывшим от глаз мир.       Элита вскочила на ноги так резко, что лезвие острой боли прошибло её насквозь. Нельзя… Нельзя, чтобы он коснулся её. Пошатываясь, Элита неуверенно отступила назад. Пальцы Эрена нежно обвились вокруг Элиты, ненароком касаясь голой кожи лица и шеи.       Искра.       Яркая, ослепляющая. В глазах застыла красная пелена, что заставляла до хруста сжать зубы. Спина выгнулась судорогой — хрустнуло что-то между лопаток. Резко и мокро, будто ветка в дождливом лесу. Оторванные от опоры ноги дёрнулись рвано и неожиданно, чтобы бездвижно замереть. Во рту разлился металлический вкус острой боли, когда Элита с силой закусила губы, не давая оглушающему крику боли сорваться с них. Колючая, жаркая агония порождала жалобные стоны, прошибала насквозь каждую клеточку тела, отделяла мышцы от костей, выворачивала наизнанку грудь.       Хотелось выплюнуть. Сгустки крови во рту, рвущиеся наружу лёгкие, собственную душу.       Алая, как кровь, пелена постепенно спадала с глаз, уступая место всепоглощающей и многоликой пустоте.       Теперь придётся всё объяснять.       Огромный камень, выбитый из Стены, мутной тенью скользнул по лицу Элиты, когда сознание окончательно покинуло её.

***

      Время казалось вязким. Словно тягучий мёд, оно обволакивало стены поместья, отделяя его от звуков мира вокруг. Но те крики до сих пор не смолкали. Редкие, перемежаемые невнятным хрипом. Слышать их было страшно. Но ещё больше Элиан страшился в какое-то мгновение услышать звенящую тишину. Маленький лорд не знал, сколько часов прошло. Лицо щекотал жар от пламени, но нутро холодело от ужаса.       Вдруг дверь в гостиную приоткрылась. В нагретую жаром камина комнату вошла служанка — высокая, с добрым лицом женщина. Но сейчас в тусклом свете огня, окутанное запахом тревоги, её лицо казалось серым, безжизненным. Губы служанки дрогнули, когда беглым взглядом она осмотрела маленького лорда и обратилась к нему.       — Господин, идёмте со мной, — служанка в призывном жесте вытянула вперёд руку.       Элиан быстро спрыгнул с кресла. Чуть потоптался на месте, разминая затёкшие ножки. Быстро отряхнув свой жилет, он поправил помятые манжеты рубахи. На лице мальчика расцвела яркая, подобно солнцу, улыбка, когда он подбежал к служанке. Её ладонь оказалась влажной и неестественно прохладной, но Элиан не обратил на это внимания, заглядывая служанке в глаза. Отчего-то она всякий раз норовила отвернуться от маленького лорда и прятала глаза.       — Уже всё? — Элиан нетерпеливо переминался с ноги на ногу, — Мамочка в порядке?       Служанка перевела на Элиана взгляд усталых глаз и сдавленно улыбнулась.       — Она хочет видеть вас, мой лорд.       Элиан улыбнулся шире прежнего. В его сердце расцвела забытая радость, разлилось благодатное упоение. Наконец-то ему не нужно было сидеть здесь одному. Оковы тоски и страха отпустили душу.       Бегло перебирая ножками, Элиан допрыгал до верхнего этажа. Служанка держала его крепко, чтобы не сорвался со ступеней.       В пропитанной потом комнате пахло кровью. Воздух был горячим и плотным. Мама лежала в огромной кровати с роскошным балдахином. Элиан не сразу смог разглядеть её лицо. Россыпь золотых кудрей, разметавшихся по белоснежной подушке, отражала свет слабого пламени камина. Мамино бледное лицо затерялось в белизне подушек и простыней.       Когда Элиан подошёл ближе, она слабо махнула рукой, прогоняя служанку.       — Но госпожа…       — Не беспокойся, — голос мамы прозвучал слабо, — Ей ты нужнее, — кривая улыбка уродливо расползлась по её прекрасному лицу.       Неуверенно кивнув, служанка вышла из комнаты, прикрывая за собой тяжёлую дверь.       — Мой дорогой, — мама протянула к Элиану руки, тепло улыбаясь, — Присядь рядом.       Элиан с трудом залез на высокую кровать, поближе придвигаясь к матери. Несмотря на разнообразие терпких и едких запахов от неё исходил тонкий аромат садовых цветов. Схватки застали её за утренней прогулкой по крытому саду. Там она любовно оглаживала лепестки нежных роз, смеялась в тени кустистых гераней, наблюдая сквозь прозрачную крышу за танцем блистательных снежинок.       Слабыми руками мама пригладила непослушные кудри сына. Она не спешила отнимать от его волос пальцы, мягко очерчивала каждый локон. Бездонными глазами она оглядывала его бледное личико, приоткрытые в любопытстве розовые губки, игривые тени его длинных ресниц. Изящным движением она погладила мягкую щёчку Элиана. Рука её бессильно опустилась на мокрые простыни, когда в глазах собрались слёзы.       — Мама, как ты себя чувствуешь? — Элиан неуверенно поднёс ладошку к маминому лбу — взрослые всегда так делали, когда он болел.       — Всё хорошо… — влажные глаза бегло оглядели простыни.       Элиан заметил. Он быстро повернулся туда, куда смотрела мама. Под тяжёлым одеялом, накрытым парчовым пледом, виднелись пятна бурой, уже подсохшей крови. Рука мамы мягко повернула личико Элиана к себе.       — Мой милый Элиан, мой золотой мальчик… — прошептала она, — Я так тебя люблю, — мама закусила губу.       — Мама, я тоже тебя очень-очень люблю! — Элиан аккуратно обнял маму, прильнув к её влажной груди.       Сердце её билось слабо. Ночная рубашка пропиталась потом и неприятно прилипала к щеке. Но мама была с ним. Только с ним. Только что она подарила ему…       — У меня сестрёнка? — резко отпрянув от мамы, спросил Элиан.       — Да, милый…       — Я буду любить её почти так же сильно, как тебя! — маленький лорд горделиво выпрямился, улыбаясь.       — Я знаю, львёнок… Позаботься о ней, хорошо? О нашем крохотном, красивом цветочке… — мама хрипло вздохнула, отводя от сына взгляд.       — Конечно, мама. Я буду лучшим братом! — на секунду мальчик задумался, — А кто такой львёнок?       — Самый сильный зверь… — едва слышимо зашептала мама, — Тот, у кого вот такая золотая, солнечная грива… — с трудом оно вновь потрепала сына по голове.       Элиан звонко хихикнул, легонько отстраняясь от мамы. Где-то позади, за дверью, заплакал ребёнок — тонко, протяжно.       — Слышишь? Твоя сестричка… Станешь для неё солнышком? — мама взяла сына за руку, легонько поглаживая пальцами.       Элиан не представлял, что значит быть чьим-то солнцем. Дарить тепло? Ласково согревать в пасмурные дни? Быть мамой?       Тонкие горячие пальцы дрогнули — и замерли. Замерло шуршание простыней. Застыл сорвавшийся с губ вдох. Прекратился треск пламени в камине. Остановилось молодое сердце в худой груди. Элиан изо всех сил сжал руку мамы в маленьких ладонях, когда понял — мама умерла.       Тонкой дорожкой из окна тянулся свет бледной луны, лишённой тепла. В глубине поместья плакала девочка. Его сестра.       Солнце погасло. И больше не горело.