Благородная кровь

      Огонь слабо потрескивал в камине, согревая острыми языками руки. В полутьме опустившегося на поместье сумрака тени на стенах, отбрасываемые рваным пламенем, завораживали и даже страшили.       Неуютно поведя плечом, девушка поправила шаль на худых плечах. В отсутствии хозяина дома всё здесь казалось пустым и безжизненным. Заметными становились трещинки, разрезающие камень особняка на неравные части; осязаемой казалась холодная паутина, свитая небольшим паучком; необычайно быстро остывал чай.       Девушка тут же одёрнула от чашки пальцы — такая она холодная. Сжав плотнее губы, она задумалась. Что было в лорде такого, что неизменно вселяло в сердце лучик тепла, надежды? Какие его поступки согревали сильнее тысячи солнц? Почему свет уходил из поместья вслед за ним?       Слабо вздохнув, она устремила взгляд упрямых карих глаз в самое нутро жаркого пламени. Огонь очищал сознание, дарил горячащее щёки успокоение. Стоило только протянуть к нему руку, и обновлялась кожа, кипела и молодилась кровь.       Настойчивый стук в дверь оторвал девушку от созерцания. Ровные тёмные брови изогнулись, искажая лицо.       — Да?       Служанка — особенно юная и неторопливая — не решалась поднять глаз. Неловко перебирая пальцами, она сжимала в руках большой конверт.       — Вам письмо, помеченное как особо важное, леди, — она глубоко поклонилась.       Почти неслышно поднявшись с кресла, девушка мягкой поступью подошла к служанке. Та вытянула вперёд руки, едва ли не касаясь носом пола.       — Благодарю, — мягкая улыбка скользнула по лицу леди, когда шершавая бумага конверта коснулась холодных пальцев, — Можешь идти.       Поклонившись глубже прежнего, служанка неторопливо покинула гостиную. Девушка, что так не привыкла слышать в свой адрес непонятное «леди», тонкими пальцами подхватив со стола ножик для писем, вернулась в мягкое кресло. Сталь ножа завораживающе блестела в свете камина. А вот его рукоять… Материал её походил на кость. Изящная резьба придавала рукояти тонкие ноты жуткого благородства. Леди страшно было представить, какие муки могло пережить животное, чьи кости послужили такому искусству.       Поморщившись, девушка всё же перехватила нож поудобнее и вскрыла конверт. Аккуратная печать лорда Райсса, как бельмо, то и дело перетягивала взгляд на себя. Как вычурно.       Ровным, размашистым почерком на белоснежном листе дорогой бумаги было выведено приглашение. Семьи самых благородных фамилий приглашались на приём в замок короля Фрица. Нахмурившись, леди отложила письмо. Что-то неприятное заскользило внутри, оставляя за собой дорожку липкого страха, предчувствие недоброго.       Леди поднялась с тёплого кресла, приютившего её в своих объятиях, и отложила в сторону мягкую шаль. Педантично она расправила складки белоснежного, хрустящего передника. Заправила за уши выбившиеся тёмные пряди. Бережно закатав рукава, леди подняла с пола ведро уже давно остывшей воды. Ещё нужно было вымыть зеркала в библиотеке.       И если брат не подоспеет к сроку, на приём отправится она.

***

      В тесном кольце залитой вечерним светом комнаты напряжение давило на плечи так ощутимо, что вот-вот кто-то из них преклонил бы к полу колено. Тяжёлым казался сам свет, с каждой секундой тускнеющий всё сильнее. Элита прикрыла глаза, непринуждённо опершись о светлую стену комнаты. Ловкими и аккуратными движениями она слабо потирала больное плечо. Прошло уже пару дней, и синяк расцветал всё ярче. Кожей Элита ощущала на себе чужие взгляды, но тот, что по-особенному глубоко проникал вглубь черепа, тонким лезвием прорезая путь где-то на переносице, меж изумрудных глаз, конечно принадлежал Леви.       С того не поцелуя в арсенале они не обмолвились и словом. Леви нечего было сказать… Ей. Ему казалось, все слова, на какие он был когда-либо способен, он вложил в тот… Миг. Миг искренности и откровения, подёрнутый дымкой стыдливости и звериного возбуждения. Но Леви не избегал её, не отводил в брезгливости взгляда, не сворачивал резко в другую сторону при виде неё, и ровно так же не спешил к ней навстречу. Не искал возможности коснуться, не одаривал улыбкой. Леви мог позволить себе лишь одно — дольше прежнего задержать на ней взгляд серых, глубоких глаз. И в особенности теперь, когда комната полнилась нетерпением разведчиков, ему не приходилось искать для этого причин.       Эрвин не спешил с расспросами. Взгляд его колких, как мелкие снежинки, глаз был устремлён за пределы мутного окна. Он ждал терпеливо, долго. Ему ничего не стоило подождать ещё несколько мгновений. Его игра, безупречно разыгранная партия услаждала сердце. Ни потеря солдат, ни даже потеря собственной руки не омрачали его дум. Всё оправдано. Его цель, его знание превыше любых недугов. Едва уловимым движением Эрвин скользнул взглядом по собравшимся.       Все, кому он мог доверять, находились сейчас здесь. И многие из них — ещё всего лишь дети. Эрен вперил нетерпеливый взгляд в Элиту, силясь не разорваться на месте от полнившего его любопытства. Микаса молчаливо наблюдала за ним, оставаясь недвижимой. Армин нерешительно переводил взгляд с друга на Элиту и обратно, не осмеливаясь одёрнуть Эрена. Конни беззастенчиво почёсывал нос, ловко заныривая пальцем внутрь. Саша изо всех сил старалась сохранять самообладание и сдерживать смешки. Жан всем видом пытался показать, что очутился в их компании по ошибке. Ханджи постукивала пальцами по плечу, скрестив на груди руки. Моблит поглядывал на неё аккуратно, боясь быть уличённым в постыдном наблюдении. Лорд Сиберан, раздражённо потиравший переносицу, хоть и был фигурой неоднозначной, но ходил на таком коротком поводке, что Эрвину не приходилось сомневаться в его лояльности. И Хистория… Взгляд её печальных, но безупречно прозрачных глаз, был устремлён вперёд, за горизонт. Туда, где Эрвин не страшился увидеть новое, отличное от существующих порядков будущее.       — Ну скажите же вы уже хоть что-нибудь, — сквозь зубы процедил Эрен, так и не отводя от Элиты глаз.       — Ну вот, я говорил…       — Что ты там говорил, Конни? — метая взглядом молнии, Эрен обернулся на друга.       — Да не заводись ты так, дурень, — тяжёлая рука мигом отвесила Эрену затрещину, — За тобой, видишь ли, просто забавно наблюдать.       — А тебя, морда лошадиная, вообще никто не спрашивал!       — Ну, Жан, — давясь собственным смехом залепетала их подруга, — Не вздумай, — она ухватилась за его рубашку, останавливая, но что-то в её движениях вопило всем вокруг — это больше для вида.       — Заткнись, Саша! — Жан резко одёрнул руку, — Из-за ваших глупых споров этот придурок раньше времени из ума выживет.       — А ну заткнулись все, олухи, — безликий и безразличный голос капитана заставил детей замереть на месте, нервно сглатывая, — Или мне напомнить, где вы находитесь?       — Н-не надо, капитан, — Саша поджала губы, но дрожь в пальцах выдавала её с головой.       — Отлично, — невозмутимо продолжил Леви, — Вернёмся к просьбе Эрена. Долго будешь молчать?       Лениво улыбнувшись, Элита приоткрыла глаза. Один лишь Эрвин не сверлил её взглядом. Знал, что никуда ей не деться. Элита понимала и сама — скрываться и дальше не было никакого смысла. Она убила пастора, отрезала руку полицейского, Ханджи знала о её крови, да и Эрен в последнем бою совсем не сыграл на руку. Дёрнув губами, Элита на ничтожное мгновение потеряла самообладание.       Как же они все её раздражали. Как невыносимо было видеть их безвольные глаза, как разрывала изнутри их слабохарактерность, хрупкость и праздность. Хотелось ткнуть их носом в их собственные сопли, в их ничтожную наивность и в жалкое бессилие. Если здесь с ней собрались лучшие из людей этой страны, человечество пропало. Как смела Элита уповать на их понимание, на их стремление к переменам?       — Хотите, значит, всё знать? — мерзкая улыбка расползлась по её лицу, — Думаете, ваши ограниченные мозги способны что-то понять?       Эрен с тревогой наблюдал за наставницей. Настроение её сменилось так быстро, что он не мог сообразить, действительно ли перед ним стояла его наставница.       — Заточённые в своём мерзком, ничтожном мирке букашки, — Элита зло шипела, окидывая презрительным взглядом присутствующих, — Что изменит правда, к которой вы так тянетесь, а? — глаза её сузились, вбирая в себя нервные подрагивания губ детей вокруг неё.       — Да что вы такое несёте… — Эрен исступлённо глядел на наставницу, не понимая, почему она говорила так о них, о нём.       — А, Эрен, драгоценный. Надежда человечества, — язвительно выплюнула Элита, — Думаешь, ты лучше тех, что ожидают вас за Стенами? Лучше Райнера, Женской особи? Ответишь?       Эрен замер в смятении. С языка почти сорвались слова уверенности. Конечно! Разумеется! Однозначно он лучше. Но в чём? В том, что его правда была ему милее, справедливее? Но разве он сам не грезил местью, не стремился уничтожить всех титанов до единого? Даже если ими управляют люди… Живые. Тёплые. С горячим сердцем…       — Может, и так, — нежный голос Элиты вырвал Эрена из размышлений, — Но знаешь ли ты в действительности, в каком мире ты живёшь? Посмотри внимательно, Эрен, — с особой стремительностью Элита стянула куртку и сорвала скрывающие руки бинты, — Это — милосердие тех, под чьим крылом ты живёшь. Это — следы непомерной жестокости, оставленные на совсем ещё детском теле, — совершенно не стесняясь, Элита лёгким движением разорвала рубаху, обнажая испещрённое шрамами тело, — Это — печать животного страха. Страха неизведанного. Страха чего-то более сильного. Страха крови, что несёт спасение.       Эрен замер в смятении. В пору отвести взгляд, отвернуться, прикрыть лицо руками. Но он не мог. Не мог перестать глядеть на усыпанное белёсыми шрамами тело. Аккуратные, почти изящные, они украшали живот наставницы, огибали бока, выглядывали из-под едва прикрытой рубахой груди. Обезображенные яркими, выступающими венами предплечья содрогнули что-то внутри Эрена. Он жил среди зверей, что сотворили с ней такое. Из сумбурного рассказы Элиты он понял — она тогда была ещё совсем ребёнком. Стиснув зубы, Эрен больше не стремился отвести от обнажённого тела взгляд. Он должен был запомнить. Должен был понять — этот мир не менее жесток, чем мир титанов. Но его мир должен стать защитой для детей и опорой для взрослых.       — Самое ужасное в том, Эрен, — мягкий голос Элиана заставил его, наконец, отвести взгляд от наставницы, — Что всё это совершалось с молчаливого согласия короля. И при участии всех знатных семей.       Элиан ожидал столкнуться с осуждением, со справедливыми презрением и гневом, но повисшая в комнате тишина обволакивала беспокойное сердце, как бальзам. Каждый здесь таил в глубинах сердца и сознания то, о чём не желал поведать соратнику. Не было больше откровений, способных повергнуть разведчиков в ещё больший ужас.       — Довольно, — капитан Леви обдал Элиту холодом своих глаз, — Решили без толку языками чесать? Мы не для этого тут собрались.       — Ты сказала, «ожидают вас за Стенами»… — Ханджи задумчиво почесала подбородок, — Что это значит?       — Какие же глупцы, — цокнула Элита, застёгивая на оставшиеся пуговицы рубаху, — Даром, что не все. Командующий ваш давно обо всём догадался, — ехидная улыбка расцвела на её лице, обнажая ямочки в уголках губ, — Так ведь, Эрвин?       Не участвуя до этих пор в обсуждениях, Эрвин не отрывался от созерцания мира, распластанного у подножия высоких Стен. Эрвин задыхался с самого детства. Не мог дышать воздухом, насквозь пропитавшимся ложью. Казалось, пыль безликих Стен тяжёлым грузом оседала на лёгких, преклоняла коленями к самой земле и не позволяла поднять головы.       — Да.       Короткое, уверенное «да» командира заставило Эрена вздрогнуть. Зароптали его друзья. В голове кошкой скребли разрозненные мысли. Жизнь складывалась более чем причудливо. Что-то в ходе всех пережитых за последнее время событий не давало покоя горячей юношеской голове.       Падение Шиганшины. Утрата семьи — матери и отца. Жесточайшая подготовка. Сила титана… Где же отыскать ключ к происходящему?       Что-то резко вспыхнуло в голове Эрена.       Ключ. Эрен медленно склонил голову к груди. На побелевшей от грязи верёвке висел тот самый ключ, что чудесным образом очутился у него на шее. Тот самый ключ, которым отец в последнюю их встречу обещал отпереть дверь в подвал их дома. А после… Отец исчез. Скрывал ли он там что-то настолько важное, что прибытие трёх титанов заставило его уйти в тень?       — Вижу, и в твоей голове шестерёнки завертелись, — тяжёлая рука капитана опустилась на плечо Эрена, — Не стесняйся говорить. По делу.       — Прежде я, Леви, — леденящий душу голос командующего отрезвил присутствующих, успокоил, — Госпожа Варнхольт права. Я догадывался. Ребёнком вычленял крохи истины из рассказов отца, подростком жонглировал фактами, мужчиной старался истину воссоздать. Мир за Стенами поистине жесток, и свидетельство тому — наше существование. Истина нерушима, неподвластна времени, бессмертна. Смеем ли мы оспаривать её? — Эрвин степенно поднялся с кровати, — Но какой бы она не оказалась, я — человек, имею право о ней знать, — в голосе командующего послышался звон стали, холод решимости, — И не только Эрен послужит ключом к разгадке, но и госпожа Элита Варнхольт, — голубые глаза быстро скользнули по Элите, пригвождая к месту, — Я дал тебе слово. Верши свою месть, убивай, купайся в крови. На этих землях ты свободна от несправедливости. Но взамен ты дашь мне только одно. Правду.       — Ах, какие пылкие речи, Эрвин, — Элита задорно рассмеялась, — И главное — ни капли баловства. Учитесь, мелюзга, — бросила Элита, глядя на Эрена через плечо, — Ваш командир знает достаточно, но отчего-то не счёл нужным откровенничать с вами. Что ж, возьму на себя эту непосильную роль.       — Вы… И впрямь всё расскажете? — Армин скользнул по разведчице недоверчивым взглядом.       — Слушай внимательно, малыш, не упусти сути.       Элита приняла удобное положение у стены, запрокинула голову и рвано выдохнула. Делиться единственным, что у неё осталось, — прошлым — оказалось тяжелее, чем она представляла.       Чья-то тёплая рука бережно коснулась её плеча. Элиан. Глаза его лучились тем же теплом и радушием, что и при их встрече в Тросте. Только теперь он не играл. Был настоящим. Был с ней.       — Что ж… Особо в подробности вдаваться не буду. Название моих родных краёв ничего вам не даст, — Элита махнула рукой, будто отмахиваясь от будущих вопросов, — Я родом с тех земель, где бушующие волны трудом, солью и силой вытачивают в скалах поразительные скульптуры; где пронзительные ветра стирают горы в порошок; где покрывало снега роднее россыпи полевых цветов, — Элита прикрыла глаза, воображая то, о чём говорила, — В таких суровых землях обитают и суровые люди. Издревле сложилось так, что мы обладаем особой силой. Той, что сметает перед собой войска, оставляет за собой реки крови, страданий и стенаний о несчастной судьбе. Людей, родившихся с подобным даром, называют берсерками. Их кровь вовсе не порождение зла, мести или ещё какой-нибудь дряни. Их кровь — стремление мира обрести баланс. Она дарует равенство.       — И с кем же? — капитан Леви, скрестив руки на груди, неотрывно следил за ней.       — С титанами, — облизнув губы, прошептала Ханджи.       — Значит, и у вас та самая кровь? — с придыханием протянул Моблит.       — Да-да, всё верно, — осклабилась Элита, — Берсерки способны противостоять титанам на равных или, в исключительных случаях, превосходить их.       В тесной комнате, радушно приютившей толпу разведчиков, повисла тяжёлая, удушливая тишина. Эрен едва слышно сглотнул. Армин нахмурился, невольно сжимая в кулак пальцы. Привычные представления о мире рушились слишком часто в последнее время. Даже Микаса, всегда спокойная и собранная, едва заметно напряглась, поджимая губы.              — Чушь… — первым не выдержал Жан, — Не может быть… Почему тогда они ещё все не передохли?       Элита ухмыльнулась, словно наслаждаясь разладом, этим шоком, что она только что посеяла.       — Жан, верно? Не задавай глупых вопросов, — Элита резко осадила разведчика, — Причина очевидна.       — Титанов значительно больше, — Армин не верящим взглядом уставился на Элиту, — Как же… Так?       — Не спеши разочаровываться, Армин, — Элита слабо улыбнулась, приободряя мальчишку, — Всё не совсем так, как ты думаешь. Способностью обращаться в разумных титанов, как Эрен, обладает малое количество человек. Но не только они представляют угрозу. Все вы.       — Что вы имеете в виду? — Моблит искоса глянул на Ханджи.       Она, не переставая, бубнила что-то себе под нос, будто складывала кубики и силилась собрать из них полноценную башню. Один за одним кубики вставали на места. Картинка мира в её голове складывалась неохотно, медленно, будто нарочно отнимая у разведчиков драгоценное время. Но Ханджи — упрямица. Одна из тех, в ком Эрвин Смит видел будущее, и она не сдастся в безжалостные лапы судьбы.       — Боюсь, эту историю я вам поведать не смогу, — Элита театрально развела руками, — Я провела в родных краях самую малость своей жизни. Всё это время я потратила на обучение. Но и те годы — ничтожество в бурном потоке времени. Желаете разобраться — вперёд навстречу дальним берегам. Но если этой крохи информации вам достаточно, путь к истине будет утрачен для вас на-всег-да, — лукаво протянула Элита, — Выбор за вами.       — Я против, — неожиданное возражение лорда Сиберана заставило встрепенуться всех присутствующих, — Сейчас это не первоочередная задача. Для начала необходимо разобраться с обстановкой внутри Стен. Соорудить надёжный тыл, что не ударит вам в спину, когда вы обратите лица к горизонту.       — Довольно поэтично, Элиан, — улыбнулась Элита, — Но как обратить гнилую верхушку в союзников?       — Уничтожить, — Эрвин смотрел прямо перед собой, — Взять их власть в свои руки. До свержения монарха мы должны быть предельно осторожны в своих действиях. И особенно важно уберечь Хисторию.       Хистория перевела взгляд кристальных глаз на командующего. Они, словно зеркало, отражали смятение, неуверенность. Ни один лучик света не проникал в них, отражаясь от блестящей глади зрачков.       — Мой отец не сдастся так просто… Боюсь, я не в силах представить, на что он может быть способен, — Хистория обняла себя за плечи.       — Не волнуйся, Хистория, мы тебя в обиду не дадим, — Конни широко улыбнулся и совсем не аккуратно похлопал подругу по плечу.       — Раздор между лордами Совета становится всё явнее, — чуть улыбаясь, начал Элиан, — Лишить их единства не так уж и сложно, а стая трусов — ничто поодиночке. Однако, боюсь, Элита представляет для них угрозу. Они знают достаточно о ней, её крови. Да и она сама чересчур осведомлена. Помимо прочего, существует Эрен, непокорный Разведкорпус, и сильнейший воин человечества — капитан Леви.       — Не хочется признавать, но краски совсем сгущаются, Эрвин, — Леви поравнялся с командующим.       Непоколебимая уверенность Эрвина совсем не давила на капитана. Рядом с командующим, в отличие от многих, он не ощущал себя незначительным, никчёмным. В свете его ослепительного упрямства, собственная тень капитана становилась мрачнее. Рядом с командующим Леви был не просто силён — с ним его жизнь приобретала смысл. И пусть Стены обрушатся на головы тех, кто попытается его этого смысла лишить.       — Да. И мы обратим это в свою пользу, — Эрвин выступил в центр комнаты, обращая на себя внимание присутствующих, — Нам предстоит нелёгкая задача. Переворот. Мы перевернём не просто власть, мы перевернём саму судьбу.       Довольная собой, Элита лукаво улыбалась, разглядывая свору разведчиков. Им повезло, что знания о внешнем мире оказались в её надёжных руках. Будь она хоть на каплю такой, какой видел её этот свет, не оставила бы в живых никого, кто имел отношение к её мучениям, страданиям. Изрезала бы тела детей, осквернила души взрослых и плясала бы на их костях, наслаждаясь солёными брызгами чужой крови. Но, пожалуй, были те, кого она бы тронула с неохотой.       Элита медленно перевела взгляд на капитана. Да, его смерть принесла бы мало удовольствия. Его смерть означала лишить себя жизни. Уничтожить страсть, любопытство, влечение. И Эрен… Глаза мальчишки горели ярко, освещали путь тем, кто шёл позади него. Убить его означало уничтожить нежность, упорство, стремление. А убить Элиана — всё равно, что уничтожить саму сущность тепла и находчивости.       Убить их означало убить себя.       А Элита страсть как хотела жить.

***

      Эрен прогрессировал довольно медленно. Едва-едва за столько дней улучшил навыки частичного затвердевания. Но это никак не поможет ему в бою с Райнером. Прочность его брони поистине поражала воображение. А с такими успехами Эрен не был готов не только одолеть Райнера, но и вернуть Шиганшину.       Ханджи вознамерилась вновь ставить свои опыты. Она не давала Эрену спуску вот уже несколько дней. Элита тихо хмыкнула, наблюдая за её стараниями.       — Эрен, ты должен сосредоточиться! Не теряй точки контроля, — не отрывая глаз от своих записей наставляла Ханджи.       Ответом ей послужило невнятное, но очевидно недовольное рычание.       — Может, позволите ему немного передохнуть? — Моблит с сожалением в глазах кружил вокруг Эрена, фиксируя любые изменения в его теле.       — Ничего не желаю слышать, Моблит, — глаза учёной зловеще блеснули за стёклами очков.       — Она же его так до смерти загоняет, — Жан, лениво облокотившись о дерево, неохотно наблюдал за Эреном.       — Будто тебе есть дело, — Элита разминала затёкшую шею, сидя в корнях того же дерева.       — Я из-за него столько пережил, не хотелось бы, чтобы он вот так просто помер.       — Извините, — Армин осторожно присел рядом, приминая траву, — Меня вот уже несколько дней мучает один вопрос.       Элита нехотя перевела взгляд на мальчишку. Чуть покрасневшие от жара солнца щёки, чистые голубые глаза. Поистине сама невинность.       — Попробуй спросить, избавь себя от мук, — Элита прищурилась, заглядывая Армину в глаза.       — Не пугай детей. Мало толку, если у них мозги набекрень съедут, — капитан Леви скрестил руки на груди, неотрывно наблюдая за попытками Ханджи слепить из Эрена образцового титана.       Леви, Элиту и Жана приставили наблюдать за экспериментами и, в непредвиденных обстоятельствах, быстро среагировать и пресечь любую опасность. Капитан почти смирился с тем, что куда бы он ни шёл, незримой тенью за ним следовала она. Оправившаяся от недавних травм она, кажется, вновь почувствовала себя бессмертной. Привычная усмешка, лукавый блеск в глазах и дерзкое поведение неотрывно ступали нога в ногу с капитаном. И он совсем не был против.       — О, капитан, вы всё ещё здесь? — невинно глядя снизу вверх пропела Элита.       Она сидела у его ног. Изящная, плавная. Лучи заходящего солнца аккуратно огибали её тело, тень свежей листвы подчёркивала зелень глаз. Больших и наигранно невинных. Она внизу, под ним. Деланно беззащитная, игриво покорная, подчинённая. Его тень накрыла её тело полностью, нависла призрачной угрозой над тонкой шеей.       Капитан отвернулся резко, лишая себя саморазрушительного удовольствия созерцать.       — Так, о чём ты там спрашивал? — как ни в чём не бывало обратилась Элита к Армину.       — Да, я… В общем, вспомнил, что командующий Эрвин Смит называл вас «госпожой Варнхольт». Почему?       — Хм, запомнил, значит? А ты толковый, береги голову на плечах. Ну да это не секрет, — Элита сложила ладонь козырьком и взглянула на вечернее небо, — Там, откуда я родом, тоже есть знатные семьи.       — Такие же, как у нас? — бросил Жан через плечо.       — Да нет, куда страшнее.       Армин не был уверен, понял ли он Элиту верно, или она игралась с ними, как бывалая кошка со слепыми мышатами. Но интуиция подсказывала — она не любительница полуправды.       — А, как есть-то хочется, — Жан покосился в сторону Микасы и Хистории, таскавших припасы на кухню.       — Сегодня готовит Хистория, ужин обещает быть вкусным, — Армин жизнерадостно улыбнулся, обращаясь не то к другу, не то к Элите.       — Прелестно, — буркнула она, поднимаясь.       Кажется, Ханджи, наконец, отняла свои вездесущие руки от Эрена, и теперь он был временно свободен. Закончив свою тренировку, он тут же обратил взгляд на свою наставницу. Кивнув ему в сторону леса, Элита направилась под сень вековых сосен.       — Куда это они? — Армин глазами проследил за Эреном.       — Не бери в голову, Армин, — капитан Леви ловко развернул его к их небольшому дому, — Шагай на ужин и прибереги порцию для Эрена.       — Есть!       Лихо сорвавшись с места, Армин подцепил под руку Жана, и вместе они направились в сторону кухни. Капитан изо всех сил боролся с порывом пойти за ней следом. Конечно, для того, чтобы выяснить, что она до сих пор скрывает от всех них. Дёрнув губами, Леви раздражённо цокнул.       Уж себя бы мог не обманывать.

***

      Густой лес встретил гостей приятной прохладой и лёгкой влагой, оседавшей на вороте рубашки. Шелест листвы уносил вдаль слова, что должны быть скрыты, и усмирял мысли, что беспорядочно метались в голове.       — Что с тобой происходит, Эрен? — нахмурившись, выпалила Элита.       — О чём вы? — Эрен непонимающе уставился на наставницу.       Вместо ответа Эрена встретил стремительно летящий в его сторону каблук. Не успев увернуться, Эрен тут же пошатнулся. Не позволив себе упасть, он в последний момент отскочил подальше, лишь бы не попасться снова.       — Ты будто обмяк, куда подевалась твоя решимость? — Элита скрестила руки, не двигаясь с места, — Не пытайся меня обмануть. Что тебя беспокоит?       Эрен стыдливо потупил взгляд. Он не мог признаться в слабости даже самому себе, что уж говорить об Элите или о ком-то ещё. Иногда Эрену казалось, будто он сходил с ума. Будто всё, что окружало его, — всё не по-настоящему, чей-то искусный, морочащий голову фокус. И Эрен не в силах был понять, когда это представление, наконец, закончится. С каждым месяцем кто-то норовился выбить из него остатки духа, но тот, почему-то, никак не иссякал.       — Я… — Эрен в нерешительности поджал губы.       — Растерян. Разбит. Что там ещё? — Элита выгнула бровь, смотря на Эрена горящими пренебрежением глазами.       Эрен не заметил, как быстро подрос. Смотрел теперь на наставницу с ещё большей высоты, но отчего-то ощущал себя букашкой под её сапогом. Собственная значимость улетала в никуда, оставляя за собой след горькой пустоты, всякий раз, когда он оказывался перед Элитой.       — Наверное, так…       Элита раздражённо выдохнула. Ребёнок. Совсем ещё дитя. И она добровольно нянчилась с ним: следила, чтобы не пускал сопли; проверяла, не разревётся ли в неподходящий момент. Даром, что шнурки сам завязывал. От себя тошно. Когда она успела так размякнуть?       — Послушай внимательно, Эрен, — Элита подошла к мальчишке вплотную, кожей ощущая его неуверенность, — Скажу один раз. У всех есть слабости.       Эрен раскрыл было рот, но Элита не дала ему заговорить.       — Да, даже у меня. Но никому об это ни слова, — Элита заговорщически сощурила глаза и приложила к губам палец, — В сущности, поэтому я тебя и позвала. Ты поможешь избавиться мне от одной слабости. Я, в свою очередь, помогу тебе.       — Но как я могу помочь вам? — глаза Эрена забавно округлились.       — Так уж вышло, Эрен, что моя кровь существует для того, чтобы бороться с твоей, — Элита сжала руку в кулак, влажный хруст пальцев эхом отразился от множества листьев и унёсся прочь, — Но мир — штука коварная, — она улыбнулась, облизнув сухие губы, — Твоя кровь, отличная от моей, но так на неё похожая, способна ей противостоять. Иначе, как заметил Жан, вы бы уже все передохли.       Эрен нервно сглотнул. Подобные формулировки заставляли уши краснеть от гнева, ведь всё же Элита говорила о нём и близких ему людях.       — И… В чём же эта слабость заключается?       — Так ты ещё не понял? — Элита хмыкнула, вплотную приближаясь к Эрену, — Ведь именно ты и показал мне её во всей красе, — она ткнула его пальцем в грудь, заставляя пошатнуться, — Я покажу.       Не успел Эрен опомниться, как Элита коснулась пальцем его лба. Холодное прикосновение её кожи запустило по спине неровный строй мурашек. Она стояла так близко, что он чувствовал напряжение её тела, различал едва уловимый запах сладкой карамели, и ясно слышал скрежет плотно сжатых зубов. Едва коснувшись Эрена, Элита замерла, выгибаясь дугой. Челюсти сжались так крепко, что исказили строгое, но весьма миловидное лицо наставницы, придавая ей вид истинной мученицы. Изо всех сил она старалась не закричать от прошибаемой насквозь боли. Острыми когтями чудовищная боль дёргала за ниточки нервов, разрывала их на рваные куски и разбрасывала ошмётки по телу. Яркая пелена мук на глазах лишала мир контуров и очертаний, а звон в ушах лишал последней возможности ориентироваться в пространстве.       Эрен замер в исступлении, глядя на искажённые муками тело и лицо наставницы. Ей не хватало сил разомкнуть слабое прикосновение кожи к коже, тело казалось парализованным, но совсем не лишённым чувствительности. Решительно нахмурив брови, Эрен принял единственное верное решение — со всей возможной силой пнул Элиту в живот, отталкивая как можно дальше от себя. Если он сотворил с ней такое, как мог он теперь приближаться к наставнице? Казалось, мимолётное касание кончиком волос раздавит её и сдует останки по ветру.       Пролетев по земле, Элита с трудом приподнялась на локтях. Дыхание восстанавливалось плохо, на лбу проступил холодный пот. Щурясь и широко улыбаясь, Элита всё же поднялась на ноги. Тело её била мелкая дрожь.       — Ну как тебе, Эрен?       Сжав кулаки, он наблюдал за наставницей с почтительного расстояния. Взгляд упрямых глаз был устремлён на измученное болью лицо, капли пота завораживающе блестели в лучах красного солнца.       — Как я могу вам помочь?       — Очень просто, — шумно выдыхая, Элита двинулась навстречу Эрену, — Я буду касаться тебя столько раз, сколько потребуется, чтобы научиться подавлять эту боль. И ты, Эрен, не станешь сопротивляться, — она вновь оказалась слишком близко к нему, — Ты поможешь мне научиться контролировать это. Не будешь отнимать руки, будешь желать причинить мне боль. Иначе это всё не имеет никакого смысла. Ты понял?       На минуту Эрен замешкался.       — Если это поможет людям… Поможет мне защитить близких… Да, я готов помочь.       — Славно, Эрен. Это поможет защитить близких не только тебе. Если я научусь преодолевать эту боль, смогу действовать открыто, в удовольствие, — Элита блаженно запрокинула голову, — Со всей своей силой. И смогу сделать то, на что ты не решишься никогда. Я смогу помочь тебе. И остановить, если потребуется.       Элита вгляделась в глаза мальчишки перед собой. От былой нерешительности в глазах остался лишь едва различимый след, изо всех сил цепляющийся за жизнь. Взгляд готового к борьбе юноши, взгляд силы, неотступности.       Элита протянула Эрену руку. Едва взглянув на неё, Эрен бережно, но без колебаний, ухватил протянутую руку за предплечье. Молчаливый договор, согласие помочь друг другу стать сильнее.       Теперь это их маленький секрет.