Благородная кровь

      Лёгкая качка убаюкивала тело, но разум отчаянно сопротивлялся этой колыбельной. Элита пришла в себя неожиданно резко. Боль тяжёлым молотом билась о стены черепной коробки, крохи сознания остро пульсировали где-то в висках, живот скрутило в тугой узел. В носу стоял отвратительный запах — смесь трав и чего-то ещё, с чем маленькая Элита прежде не сталкивалась. Тошнота подкатывала к горлу при каждом слабом вдохе, но и без того пустой желудок не желал испражниться. Не издав ни звука, Элита прикусила губу.       Кромешная тьма вокруг не позволяла ничего разглядеть. В хрупкое тело острыми когтями впился беспощадный холод. Элита больше не была одета в тёплые тренировочные штанишки, а мягкая жилетка, отороченная блестящим мехом, и вовсе канула в небытие. Ботиночки, прошитые серебряной строчкой и украшенные искусной вышивкой, теперь жили только в воспоминаниях. Худые, босые стопы отчего-то были мокрыми. Одеревенели пальцы на ногах, покалывало от стужи кончик носа. Аккуратно присев на корточки, Элита пошарила вокруг себя рукой.       Деревянный пол, насквозь пропитанный водой, тут же пахнул на детскую ладошку холодом. Элита выдохнула на замёрзшие руки облачко пара, растёрла пальчики. Тело била крупная дрожь, морозный воздух сковывал дыхание. Если она останется сидеть — замёрзнет насмерть быстрее, чем успеет понять, где она и как отсюда выбраться.       Собрав в кулак силы, Элита, опершись о сырую стену, попыталась подняться. Мир внезапно покачнулся с такой силой, что Элита приложилась головой о древесину стен. В нос ударил запах сырости и соли…       Голова загудела ещё сильнее, но Элита поняла — она на корабле. На стародревнем, деревянном судне. Одном из тех, что оживали лишь в легендах и сказках о воинах прошлого. Те четверо мужчин, что похитили Элиту, кажется, оказались нецивилизованными варварами.       Узкая полоса света заставила Элиту взглянуть наверх. Отворилась дверца, и на ведущей в трюм лестнице показался человек. Проникающего снаружи света оказалось ничтожно мало, чтобы разглядеть его лицо, но Элита заметила, что вошедший мужчина оказался необычайно высок, его тёмные волосы струились по плащу, теряясь где-то в его складках. Длинные, они придавали мужчине ещё большей таинственности.       Скрип деревянных ступеней заставил Элиту поморщиться. Зажмурившись, она шагнула назад и, оступившись, упала на мокрый пол. Озноб бил не переставая. В тщетной попытке согреться, Элита обхватила себя руками и поджала ноги.       Тяжёлые шаги становились всё громче, пока лёгкое дуновение не коснулось детского личика. Мужчина присел на корточки и тихо хмыкнул. Резко вскинув руку, он схватил лицо Элиты, с силой сдавливая мягкие щёки, и притянул ближе к себе. Элита зло зашипела, теряя равновесие.       — Очнулась, малышка? — его голос оказался приятным, мужественным, но яркие нотки ехидства и высокомерия сквозили в нём, не переставая, — Добро пожаловать на борт, госпожа, — мужчина шутливо склонил голову, беззвучно смеясь.       Элита глядела на него молча. В самую бездну непроницаемых глаз. Щёки свело, но её упрямство и злость были выше всякой боли. На мгновение Элита поймала себя на мысли о том, что у незнакомца очень тёплые руки.       — А ты из молчаливых, да? — мужчина притянул лицо Элиты так близко к себе, что теперь касался носом её щеки, — Какая мягкая кожа… Вкусная, — он втянул воздух, принюхиваясь.       Элита держалась изо всех сил, чтобы не позволить себе скривиться от отвращения. Омерзительные речи мужчины отравляли слух, а от вездесущих глаз, казалось, не спрятаться даже в такой непроглядной тьме. Элита не видела, но ощущала — его глаза изучали: медленно, откровенно и бесстыдно. Это взгляд хищника. Такой же, как у Него. Элита поняла, нельзя злить его, нельзя показывать слабость, нельзя бояться. Сжав кулаки, она продолжала неотрывно смотреть на похитителя.       — Но знаешь, что самое вкусное в детях вроде тебя? — его горячее дыхание опалило кожу. Захотелось содрать её, расчесать в кровь, — Ваши маленькие, непоколебимые сердечки! — улыбаясь, почти взвизгнул мужчина, — Их жалкие трепыхания, когда вы понимаете, что вас не спасут.       Свободной рукой мужчина скользнул по груди Элиты. Замерев у сердца, мужчина недовольно нахмурился. Элита боролась со страхом и гневом, не позволяя сердцу управлять ею. Оно билось ровно, размеренно, как если бы не знало никаких потрясений.       — Хм, неудивительно, что за такую малышку отвалили кучу золота, — мужчина слегка задумался, отводя взгляд, — Но, знаешь, оно быстро наскучивает, — похититель жалобно вздохнул, — Но вот что не наскучило бы никогда, так это видеть горячие слёзы отчаяния, стекающие по твоим нежным, сладким щёчкам! — безумно улыбаясь, мужчина впился несомненно тёмными глазами в её, проникая глубже, разрывая зрачки, — И твой жалобный скулёж! Ну давай же, покажи голосок, услади мой слух!       Элита крепче стиснула зубы, заставляя себя молчать. Она не могла отвернуться, не могла избавиться от липкости страшных глаз, скрытых спасительной мглой. Сердце слушалось неохотно, оно почти бесстыдно трепетало от страха, разбивая в крошку грудную клетку. Но Элита не издаст ни звука в угоду своему похитителю, она не позволит чужим страстями цвести и множиться в плодородной почве своих страданий. Как не позволяла этого Ей. Элита не пискнет, не захнычет. Она будет держаться стойко и не позволит жалкому человечишке выситься над ней. Ни перед ним, ни перед кем-либо ещё она ни за что не склонит головы. Так воспитала Элиту Она, такой была Элита всегда, ведомая тонким лезвием своей собственной судьбы.       На миг мужчина словно задумался. Наклонившись к самому уху, он прошептал, низко, почти утробно:       — Упрямица? Это даже к лучшему. Обожаю ломать таких, — он оскалился, срываясь на хрип, — Вы все одинаковые. Напускная бравада, гордость, а после… Лишь кучка жалкого дерьма, молящая о пощаде. Запомни хорошенько мой голос, маленькая, запомни эти слова, этот запах. Мы ещё встретимся, и тогда я возьмусь за тебя всерьёз.       Мужчина отпустил Элиту. Не успела она размять затёкшие щёки, как тяжёлая рука, со свистом рассекая воздух, обрушила на неё удар.       Маленькое тело спиной ударилось о сырой и шершавый борт. Мир затянуло в мрачный водоворот.       Элита вновь лишилась сознания.

***

      Ханджи, по обыкновению, шла вразвалочку, широко размахивая руками. Майор пребывала в отличном расположении духа, и это не могло не радовать Моблита. Он шёл позади, неотрывно глядя на макушку Ханджи, что в свете утреннего солнца отливала красным.       — И зачем ты меня сюда притащила? — мрачно сдвинув брови, Элита искоса глянула на Ханджи.       Моблит тихо выдохнул. Его словно силой заставили вынырнуть из светлой и нежной гармонии образов и ощущений, коими и была для разведчика Ханджи.       — Увидишь! — очки Ханджи ярко блеснули, — Тебе понравится!       Учёная по-свойски похлопала Элиту по плечу, заставляя ту скривиться от излишнего панибратства. Элита не хотела признаваться самой себе, но, кажется, она привыкла к членам их немногочисленного отряда. Её по-прежнему отвращали привычки Ханджи, всё так же ей доставляло удовольствие наблюдать за капитаном Леви, и ночами она пылала от мыслей о скорой кончине Эрвина Смита. Но Элита не могла не признаться самой себе — несмотря на то, что Ханджи по-прежнему оставалась шумной, непостоянной и неаккуратной, она тем не менее сохраняла упрямый и нерушимый настрой на никому не ясное будущее. Подобное отношение к делу не могло не вызывать уважения.       Будучи в боевом настрое и сегодня, Ханджи потащила Элиту к конюшням, не успела та выйти из душа. Эрен, с раннего утра ожидавший тренировки с наставницей, вылупился на учёную круглыми глазами, а после взорвался подростковой истерикой. Поступившая «низко и бесчувственно» Ханджи невинно развела руками, обещая мальчишке вернуть Элиту в скором времени. Элите оставалось только догадываться о том, как Эрен, ворча, пинал под ногами камни и то и дело огрызался на ни в чём не повинного Армина. В уголках её губ расцвела едва заметная улыбка. Элита поспешила тут же её отогнать.       — А если не понравится, обещаешь робко прильнуть к телу Моблита и погладить его по голове? — Элита скосила лукавый взгляд на разведчика, облизывая губы.       Маленькая уловка, призванная подцепить на крючок мелкую рыбёшку в лице Моблита Бернера. Элита забавлялась всякий раз, когда он невинно краснел, когда изо всех сил кусал щёки, силясь не выдать охватившего с ног до головы волнения.       Моблит покраснел сразу же.       — Майор, позвольте отлучиться! — не дождавшись ответа Ханджи, Моблит юркнул в ближайший коридор.       — Да, чудная у тебя зверушка, Ханджи, — довольно улыбаясь, протянула Элита.       — Не надо о нём так, — Ханджи вдруг посерьёзнела, — Он заслуживает большего уважения.       — Как скажешь, — криво ухмыльнулась Элита.       Тем временем разведчицы добрались до временного кабинета Ханджи в Тросте. За его дверьми Элиту ожидала сама сущность беспорядка. На столе небрежной кучей валялось разобранное УПМ; в углу у окна, сохраняя идеальный баланс, возвышалась башня из книг; у одной из стен стоял внушительных размеров стеллаж. Его прочные дубовые полки приютили разного вида устройства, пробирки и прочий хлам.       — Осмотрись, если хочешь, пока я найду тут кое-что, — пропыхтела Ханджи, копаясь в груде неопознанных Элитой вещей.       Было бы славно, если бы Моблит был здесь и помог учёной. Порой Ханджи казалось, будто без Моблита она жила, как без рук. Моблит знал буквально всё: от того, где найти нужную книгу, до того, когда Ханджи в последний раз меняла постельное бельё. А ещё Моблит помнил о том, что Ханджи особенно любила смородиновый чай. На миг женщина нахмурилась.       — Слушай, тогда в горах Нидоу, — Ханджи замерла, покручивая в руках примитивный стетоскоп, — Ты потому не мёрзла, что в подобных краях росла?       Мысли Ханджи менялись в её голове с поразительной скоростью. Они перескакивали с одного место на другое, становясь вдруг важными, а после перепрыгивали в самый дальний угол её сознания, становясь незначительными.       — Вроде того, — Элита, скрестив руки, стояла у двери и наблюдала за Ханджи.       — А, нашла! — учёная торжествующе вскинула вверх руку, — Я поручила нашему отряду инженеров сделать кое-что для тебя.       Ханджи смела со стола лишние барахло и водрузила на него своё творение. Широкое лезвие, схожее с лезвиями УПМ, крепилось к плотной пластине. Элита провела пальцами по её выпуклой поверхности. Похоже на кожу — плотную и очень аккуратно простроченную. На пластине было несколько стальных креплений, очевидно предназначавшихся определённым пазам.       — Пришлось помучиться с креплением, но, уверена, оно того стоит, — Ханджи взяла в руку одну из пластин, — Эти лезвия специально для тебя. Отряду требуется твоя боевая мощь, но… — Ханджи смущённо отвела взгляд, — Твои руки приносят мало пользы. Поэтому, — улыбнулась Ханджи, — Мы с Отрядом снабжения придумали это, — учёная прижалась к пластине щекой и принялась нежно перебирать пальцами её шероховатости.       Элита раздражённо фыркнула, а после переспросила:       — С Отрядом снабжения?       — Верно. Не смотри так, — с обидой в голосе Ханджи упрямо взглянула на Элиту, — Отряд снабжения годится не только для того, чтобы баллоны с газом подавать. Именно он воплощает в жизнь самые смелые задумки Разведкорпуса! — Ханджи указала на себя пальцем, широко улыбаясь. Элита и не сомневалась, что Ханджи единолично заправляла этим цирком, — Так вот. Эти лезвия крепятся к пластине и ничем не уступают в остроте и прочности привычным лезвиям УПМ. По сути, это они есть. Инженеры поработали над длиной и оставили оптимальную. В свою очередь пластина крепится к сапогам. Для этого в сапогах увеличили высоту подошвы и все необходимые крепления и механизмы спрятали внутри неё. Если лезвие затупится или сломается, сбросить его можно простым нажатием кнопки на подошве сапога. Предполагается, что делать ты это будешь ногой. Но вот прикрепить само лезвие к пластине, к сожалению, так просто не выйдет. Придётся поработать руками, — Ханджи виновато улыбнулась, не отводя от Элиты счастливых глаз.       — Что за взгляд? — Элита фыркнула, беря в руки придуманный Ханджи и воплощённый в жизнь инженерами инструмент.       Вес действительно мало отличался от клинков УПМ, лезвие сбалансированно. Минус в том, что вставлять заточенные лезвия голыми руками будет весьма неудобно. Но в теории, это нововведение Ханджи должно было сделать Элиту значительно более полезной на передовой.       Учёная следила за Элитой, по-прежнему не отводя от неё взгляда. Элита закатила глаза.       — Спасибо, — буркнула она.       — Знала, что ты оценишь! — будто пробудившись ото сна, Ханджи вновь стала активно жестикулировать, — Конечно, без УПМ ты так или иначе не обойдёшься. Всё же оно незаменимо для полётов. Рукоятями будешь контролировать газ, так же будешь носить с собой баллоны и лезвия.       — Да-да, я поняла. Теперь-то что?       — Не терпится попробовать в действии, да? — Ханджи любовно поглаживала своё творение, — Я соберу это всё, и отправляйся к отряду. Мы с Моблитом задержимся, — учёная принялась закидывать в сумки самое разное барахло, в том числе и новое усовершенствованное УПМ Элиты.       — Придумала что-то ещё более смертоносное?       Ханджи обернулась, блеснув из-за очков карими глазами. Соединившие в себе свет утренней зари и тень несметного числа вещей в кабинете, они бросили вызывающий кровавый отблеск на стены вокруг. Элита ясно различила — это азарт. Искренний, безумный.       — Можешь не отвечать, — хмыкнув, отмахнулась Элита, — Я и так всё вижу, — коварная усмешка обнажила зубы, выпуская наружу звериный оскал.       Элита развернулась так же стремительно и неожиданно, как переменился взгляд учёной при разговоре о том, что она могла бы считать не только чем-то несоизмеримо полезным, но и своим… Детищем.       Она оставила Ханджи одну и направилась к конюшням. В сердце разлилось неприятное… Тепло. Элита была благодарна Ханджи, её своеобразной заботе. Сложно представить, сколько времени и усилий она затратила на эту свою разработку.       Элита мысленно чертыхнулась. С каких пор её стали волновать чужие старания? Ей не нужна ничья забота.              Взмахнув волосами, Элита подставила утренним лучам своё лицо. Оно назойливо лезло в глаза, опаляло щёки. Видно, это его острые лучи пронзили её самое сердце.       Иначе не могло и быть.

***

      Эрен в своих тренировках с Элитой особенно облюбовал одну поляну. На самом её краю высился огромный булыжник. Чужеродный, он так сильно выделялся на фоне общего пейзажа, что даже казался уродливым. Но если Эрену нравился шелест полевых цветов в лёгком дуновении ветра, то вот его наставнице пришёлся по душе именно уродливый камень.       Так и сейчас Элита сидела, облокотившись спиной о булыжник, пытаясь выровнять дыхание. Ей по-прежнему было больно. Тело нестерпимо ныло даже тогда, когда контакт с Эреном уже давно был разорван.       Они тренировались много, вдали от лишних глаз. Но несмотря на частоту тренировок, Эрен всё ещё отказывался действовать всерьёз. Сколько бы раз Элита не задвигала ему в челюсть за неповиновение, Эрен стоял на своём. Неужели так сильно проникся к ней чувствами, что не мог заставить себя намеренно причинить ей боль? Элита дёрнула губами. Слабак. Как ни старайся, что ни лепи — Эрен есть Эрен.       Сейчас он упражнялся с УПМ в лесу, позволяя наставнице отдохнуть. Длинная тень вытянулась неподалёку от Элиты.       — Паршиво выглядите, леди, — голос Элиана лился подобно мёду, и Элита могла поклясться — его лазурные глаза лучились улыбкой.       Элита слабо улыбнулась, оценивая шутку лорда.       — А ты злопамятный, — она с ленцой взглянула на Элиана.       Он стоял, вглядываясь в горизонт. В уголках глаз собрались смешливые морщинки. Встречный ветерок раздувал его солнечные кудри, рубаха свободно развевалась, огибая тело лорда, а запущенные в карманы брюк руки придавали его виду ещё большей непринуждённости.       — Да, я прекрасно помню тот день, Элита, — Элиан перевёл на неё взгляд.       Тот самый день. День его необычайной тоски по умершим, день жалости к себе, одиночества. Он помнил её дикий, злобный взгляд. Помнил, как обещала убить его, держа в руках поднос с пирожными. Как пытливо глядела ему в глаза за игрой в правду. И вот теперь…       Её взгляд переменился. И вряд ли Элита была этому рада. Наверняка отгоняла прочь непрошенные чувства, совсем не желанные воспоминания. Но Элиан был рад. Рад тому, что лёд её сердца понемногу таял. Он был искренне счастлив от того, что к этому он тоже приложил руку.       Элиан искрился как солнце — яркое, тёплое, благодатное. И от его света Элите хотелось зажмуриться. Отвернуться, не смотреть. Он проникал не только в глаза, но в самую душу. А в её душе не было места теплу.       — Это майор Ханджи придумала? — Элиан присел рядом с Элитой, кивая в сторону лезвий на её сапогах.       — Ага. Довольно удобно, если привыкнуть.       — Как успехи?       — Эрен… Молодец. Могло быть хуже.       — Я не о нём, — Элиан внимательно посмотрел на Элиту, будто пришпиливая к камню позади, — О ваших уникальных тренировках.       Элита, не желая подтверждать сомнительные теории Элиана, усмехнулась:       — Лорд Слухов во всей своей красе. И о чём нынче щебечут твои пташки? — Элита обнажила клыки, приближаясь к лицу Элиана.       — Не пытайся меня обмануть. Не выйдет, — непривычная сталь его голоса всё же застала Элиту врасплох, — Я знаю, ты видела книгу семейных хроник в моём поместье.       — И что же?       — Ты не туго соображаешь, Элита, наверняка всё поняла. И, верно, осознаёшь, что я могу быть куда более осведомлён, чем кажется на первый взгляд?       Элита помнила преамбулу книги, что Линда — служанка лорда — услужливо предоставила Элите для досуга.       «Их фамилия звучит, как звон хрусталя. Прекрасно, хрупко, холодно.       Сибераны.       Они подобны замёрзшему озеру: сверкающее величие манило снаружи, но в глубинах тонули выдающиеся смельчаки. Их род начал своё шествие ещё до того, как были возведены первые башни Старого Севера. С благословением холода.       Одни называли их защитниками порядка, другие — кукловодами под маской дворянства. Кто-то говорил, что Сибераны рождались без сердца. Кто-то — что с двумя. Но все сходились в одном: эта фамилия не прощала слабости.       И всё же, за столетия силы и власти, их кровь припорошил не только иней. Было и золото. Тёплое, хрупкое, чистое — как солнце, что редко освещало их земли.       Эта книга не станет оправданием. Она — напоминание. Свеча в тумане времени.       Истина таится не в победах. Она зреет в трещинах».       — А, лорд, а вы тот ещё фрукт, — Элита прильнула к Элиану, пробежалась пальчиками по его плечу, — И сколько же в вас прячется гнилых зёрен? Надеюсь, бедная служанка не лишилась языка за такое нелепое разглашение семейных тайн? — широко улыбнулась Элита.              — Разве я похож на такого лорда? — картинно оскорбился Элиан.       — Там, откуда мы родом, это в порядке вещей, — Элита оторвалась от лорда и устремила взгляд в небеса. Зацепившись за несущиеся по небу облака, она подумала, что, быть может, их принёс сюда родной северный ветер.       — Я совсем ничего не знаю о тех местах…       — Ну и кто из твоей родни наглухо двинулся, раз вы оказались здесь?       — Моя мама.       Горечь в голосе лорда лилась, словно кровь из перерезанной вены. Тёмная, густая, она текла медленно, продлевая мучения. И Элиан всякий раз добровольно резал себе глотку, выпуская наружу самые страшные, самые мрачные воспоминания. Он всякий раз истекал кровью и медленно умирал в клетке своего печального прошлого.       Элита не знала и не хотела знать эту историю. Будь она кровожадной, слезливой, счастливой или поучительной. Куда приятнее и упоительные наблюдать, как Элиан захлёбывается в муках собственной совести. Желание свести с ним счёты не покинуло Элиту. А потому ей не должно быть жаль Элиана, она не может сострадать своему мучителю. Пусть раз за разом разрывает старые раны, пусть прижигает их огнём стремления и упрямства. Пусть горит, а она с наслаждением посмотрит.       Из леса стремительно вылетел Эрен. Он ловко приземлился неподалёку от наставницы.       — Уже устал? — бросила Элита, поднимаясь. Лорда Сиберана она не удостоила и взглядом.       — Конечно! Я же тут не сидел, — проворчал Эрен, нервно стягивая с себя УПМ, — А вы кто? Так и не успел с вами познакомиться.       — Лорд Элиан Сиберан, — он поднялся с места, подходя к мальчику, — Приятно, наконец, познакомиться, — Элиан протянул руку.       Эрен без колебаний пожал её, не отводя глаз от лорда. Элита глухо вздохнула.       Не может быть… Элиан не унаследовал кровь берсерков. И почему он вообще выжил? Его мать — уроженка дальних земель, а отец — наследник проклятой крови. Почему их союз смог породить дитя? Почему Элиан существовал? Стремление мира порождать нечто исключительное, кажется, не собиралось иссякать.       Их взгляды пересеклись. Его — нежный, яркий, открытый и согревающий. Её — прохладный, таинственный, затягивающий в омут. Что-то больно кольнуло в сердце.       Она никогда не была здесь одна.

***

      Непробиваемым слоем болтался в воздухе столовой запах постной похлёбки, что сготовили сегодня Саша и Конни. Льдом застыл аромат травяного чая, что пил капитан Леви. Даже чёрствый хлеб в общей тарелке давил на плечи.       Пастор Ник мёртв.       Элита не знала, кто он и чем помог Разведкорпусу, но по кислыми минам Леви и Ханджи поняла — приятного мало. Элита улыбнулась уголком губ. Пусть бы эти священники все передохли. Чтобы искоренить чуму, сперва должно избавиться от крыс.       — Паршиво дело, — нахмурившись, Леви оглядел остатки Разведкорпуса, — Они не намерены отпускать Эрвина, так?       — Официального распоряжения пока не поступало, — Ханджи поправила очки, — Но было приказано приостановить экспедиции за Стены, а значит…       — Хотят в тиски нас зажать.       — Боюсь, в скором времени Корона объявит нас вне закона.       — Да плевать мне на эту побрякушку, — Леви крепче сцепил пальцы на чашке, — Что делать с ними? — капитан небрежно кивнул в сторону сидящих рядом Эрена и Хистории.       — Они зачем-то нужны лорду Райссу, — Ханджи оперлась руками о стол, — Они ни за что не должны попасть к нему в руки.       — Кстати, об этом, — Элиан, до сих пор стоявший у стены с непринуждённой улыбкой на лице, подошёл ближе и вынул из внутреннего кармана конверт, — Узнаёте?       В мрачных отблесках пламени треснутая посередине печать из сургуча казалась плоской и безжизненной. Однако рисунок на ней угадывался безошибочно.       — Райсс, — прорычала Элита, чувствуя, как мир вокруг внезапно подёрнулся красной дымкой ярости.       Хистория невольно поёжилась, отводя от Элиты глаза. Все в отряде знали о происхождении Хистории, и Элита тоже. Но, по всей видимости, она не испытывала злости по отношению к девушке. Элита жила, движимая яростью к самому лорду Райссу, не к его отпрыскам. Именно так она однажды и сказала Хистории, когда ей не посчастливилось остаться с Элитой наедине. Но отчего-то Хистории было больно… И очень стыдно.       — О чём он написал? — Леви скрестил руки на груди, пристально наблюдая за Элианом.       — Это приглашение на званый ужин. Он пройдёт во дворце короля. Приглашена вся знать, — Элиан взмахнул рукой так, словно объяснял нечто совершенно очевидное.       — И зачем ему это? — Ханджи закусила губу, разглядывая письмо.       — Это не просто жест снисхождения или вежливости, — стал пояснять Элиан, — Это официальное приглашение. Визит обязателен. Вероятно, лорд Райсс собирается дать важное объявление.       — Это сыграет нам на руку, — начала Ханджи, — Пока знать будет занята своими делами, нам удастся скрыться. Тем более, они наверняка задействуют для порядка Военную Полицию.       Леви прикрыл глаза, потирая переносицу, когда услышал:       — Я пойду туда, — Элита невидящим взглядом смотрела перед собой.       Её сжатые зубы, безжизненный взгляд и напрягшаяся спина кричали капитану — не отпускай.       — На кой хрен ты туда собралась? — плотнее обычного стиснув зубы, спросил Леви.       — Убить его.       Ребятня, стоявшая у стен по стойке «смирно» внезапно оживилась. И живее всех живых был, конечно, Эрен.       — Да вы спятили? Кто вас отпустит одну?       — Кто тебе сказал, Эрен, — сталь её голоса, словно пощёчина, заставила Эрена прикусить язык, — Что я буду одна?       Элита перевела взгляд на Элиана, чьё лицо не потеряло мягкости и светящейся улыбки.       — Верно, — лорд согласно кивнул, — Помимо прочего, я направлюсь на приём, сопровождая сестру.       — Сестру? — Ханджи удивлённо вскинула брови.       Элиан, казалось, только и ждал момента упомянуть о такой важной детали его жизни. Элита слабо дёрнула губами — показушник.       — Вы же не думали, что я способен проворачивать… Разное в одиночку? — жеманная улыбка лорда в одно мгновение превратилась в коварную усмешку.       — Тогда и я пойду! — Эрен решительно выступил вперёд, сжимая кулаки.       — Эрен! — Микаса ухватила друга за руку, удерживая.       — Не глупи, — небрежно бросила Элита, — Ты нужен Райссу, как и Хистория. Вы тем более не должны мозолить ему глаза.       — Но и вы нужны ему, разве нет? — Эрен упрямо смотрел на наставницу, не желая проигрывать в этой схватке.       Элита осклабилась:       — А ты не такой уж и дурак, Эрен, — она приблизилась к нему, улыбаясь, — Только вот не подумал — меня он хочет всего на всего прикончить, а вот ты, — Элита ткнула Эрена в грудь, — Совсем другое дело, идиот.       Эрен резко втянул воздух, готовый парировать выпад наставницы.       — Мы с Моблитом направимся в Трост. Будем разведывать обстановку, — Ханджи говорила решительно и твёрдо.       — Да, а моя задача — сберечь малышню, — Леви устало прикрыл глаза.       Офицеры на миг замолчали. Элиан и Элита, уже всё для себя решившие, не торопили их, позволяли принять неизбежное, ведь сами они научились принимать неотвратимое уже очень давно.       Грохот двери заставил стены кухни содрогнуться. Конни и Жан влетели, подобно вихрю. Первым в себя пришёл Жан.       — Капитан, пора убираться отсюда!       — Спокойно. Что случилось?       — Сюда приближаются солдаты Военной Полиции, — всё ещё не восстановив дыхание, объяснял Конни.       — Ублюдки, — процедил Леви, — Марш собираться! Не оставьте после себя ни намёка на дальнейшие передвижения.       — Есть!       Дети разбежались быстро, всегда готовые сорваться с места. Эрен задержался у двери. Бросил недовольный взгляд на наставницу и, не получив ответной реакции, ушёл.       Ханджи, схватив Моблита за шкирку тоже поспешила удалиться. Бедный Моблит едва поспевал за размашистыми и очень быстрыми шагами майора. До чего же они комичны.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — Леви обращался к Элите, не смотря на неё, — Ты не пойдёшь.       — Я не спрашивала твоего разрешения.       — Я и не разрешал. Ты не пойдёшь, — Леви говорил чётко, словно отбивал пулемётной очередью.       Элита не заметила, как под общую шумиху исчез и Элиан. Он, казалось, наслаждался сложившимися обстоятельствами. Он блистал и был главным героем наспех сколоченной сцены. Лорду представился шанс проявить себя и выпустить, наконец, припрятанный в рукаве козырь.       Элита склонила голову, любопытно наблюдая. Голос её сделался низким, свистящим.       — Я должна пойти, Леви.       Капитан вздрогнул. Наконец, он посмотрел на неё. Её упрямый взгляд прожигал дыру в пространстве вокруг, разрывал материю. Её решительность была осязаема. И среди всей этой тяжести мягким облаком повисло оно — Леви. Его имя, мягко подброшенное ввысь, теперь опадало, словно пушистое перо, — нежно, деликатно.       Мольба. Скрытая, подёрнутая пеленой отрицания, — это была она. Просьба. Та, от который подгибались колени; та, что заставляла болезненно сжиматься сердце и выплёвывать из лёгких кровь. Просьба в безликой обёртке собственного имени.       Леви подошёл к ней, не отпуская от себя взгляда тёмных, зелёных глаз. Она выглядела, как всегда, непоколебимой, тонкой и плавной. Только сейчас в глазах не читалась привычная насмешка, не угадывалось пренебрежение.       — Ты можешь спорить сколько угодно, — тихо произнёс Леви, — Но я не позволю тебе пойти.       Элита сузила глаза, придвигаясь непозволительно близко к лицу капитана.              — Не позволишь? — она усмехнулась, — Капитан, ты можешь командовать отрядом. Но мной — никогда.       Её ровные, чёрные брови, подобны острым стрелам. Её глаза — два мятежных водоворота. Её волосы — струящаяся ночь. В этих чудесах природы Леви терял себя и не стремился находить.       Капитан понимал — не она опутывала его чарами и не она силой привязала его к себе. Он сам шёл к ней в руки. Сам хотел увязнуть в её глазах. Желал захлебнуться жаром её души.       Поравнявшись с ней, Леви положил руку на её плечо — узкое, костлявое, но стоически выдержавшее всё, что когда-либо на него обрушивалось. Краем глаза заметил, как она повернула голову, разглядывала его лицо. Его нахмуренные брови, его серые глаза, почему-то переливающиеся жёлтым, его ровный нос и спокойно вздымающуюся грудь.       Она знала — он не желал её отпускать. Впервые за долгое время кто-то хотел остаться рядом. Чувствовать её дыхание на щеке, ощущать тепло тела неподалёку. Она хотела остаться. Но крови она жаждала больше.       Леви настойчиво, мягко сжал её плечо. Повернул голову и заглянул в глаза. Сказал решительно, словно боясь передумать.       — Не сдохни там.       Отчего-то задрожали пальцы. Элита коснулась руки капитана своей — быстро, будто боясь обжечься.       — Никогда, Леви.       Капитан не отбросил её руки. Убрал свою с её плеча и, не оборачиваясь, ушёл.       Как же чертовски больно. Любить.

***

             Сборы завершились быстро. Разведчики во главе с капитаном Леви, словно преступники, скрывались под покровом ночи и под развевающимися пологами своих плащей. Сейчас они вынуждены разделиться, шнырять по норам, словно крысы, в надежде свершить безумный план Эрвина Смита. И в надежде выжить.       Ханджи и Моблит ушли первыми. Груз ответственности, так внезапно лёгший на плечи капитана, давил беспощадно. В последний раз бросив взгляд на временный штаб, распластанный у подножия холма, Леви скомандовал:       — Держимся вместе. Идём.       Нестройное «есть» оставило за собой неприятное послевкусие. Кислое, оно заставило съёжиться сердце. Леви оставлял позади нечто важное. Нечто, на что не смел обернуться.       Элита и Элиан держались чуть в стороне. Оба устремили взгляды на безлунное небо. Этой ночью луна погасла, не отгоняя мрак неизвестного от путников.       Эрен прошёл мимо наставницы. Сверкнул ясными глазами так, будто намеревался прожечь в ней дыру. Элита, конечно, даже не шелохнулась.       Когда разведчики скрылись в лесу, Элиан повернулся к Элите.       — Теперь и нам пора.       — Да, — Элита медленно перевела на него взгляд.       — Что ты чувствуешь? — Элиан шёл чуть впереди, словно защищая спутницу от враждебного мира.       — Разве я могу позволить себе такую роскошь? — съехидничала Элита, поравнявшись с лордом.       — Я же уже говорил — не пытайся меня обмануть.       — Даже не думала. Боюсь, я не такая искусная лгунья, как ты. Когда ты собирался рассказать о сестре?       Элиан на секунду задумался.       — Никогда. Если бы мог, спрятал её ото всех и оберегал.       — Но Совет о ней знает.       — Разумеется. Но не думай, что это плохо, — Элиан улыбнулся — хищно, кровожадно, — На самом деле, тем хуже для них.       — Я уже, было, подумала, что вам более нечем меня удивить, лорд Сиберан.       — Поверь, ты меня совсем не знаешь.       — Да плевать. Мне достаточно остаться с тобой наедине, чтобы ты сам не желал скрываться от меня.       — Кстати, об этом, — Элиан остановился, — Может, уже хватит так бездарно таиться? — бросил он в сторону редеющего леса.       — Поиграл и хватит, Эрен.       Шумно раздвигая ветви, из леса вышел Эрен.       — Твоё злобное дыхание за версту слышно, — Элита грациозно подлетела к нему и щёлкнула по макушке.       — Я иду с вами! — уклоняясь, процедил Эрен.       — Кто сказал? — Элиан насмешливо оглядывал мальчишку.       Весь покрытый сосновыми иголками, он не вызывал ничего кроме жалости.       — Я сказал, — не глядя на наставницу, Эрен пошёл вперёд.       — А, может, оно и к лучшему, — Элита двинулась следом.       — Не думаю, — Элиан педантично расправлял кружевны манжеты.       — Посмотрим, чего он стоит, — Элита говорила громко. Так, чтобы Эрен наверняка услышал, — А сдохнет — так и поделом ему.       Эрен плотнее сжал челюсти. Он докажет Элите, что она возилась с ним не напрасно. Покажет, как вырос благодаря их тренировкам. Он вобьёт в её голову — ей не обязательно терпеть невыносимую боль, чтобы справиться с обстоятельствами.       Он возьмёт всё на себя.       Так он решил.