Благородная кровь

      Биение сердца казалось вездесущим: гулким эхом его удары отдавались где-то в животе, молотом колотили в груди, надоедливо въедались в виски. Предательски дрожали пальцы. Глаза оставались настолько сухими, будто за веки насыпали песка. Элиан хотел бы заплакать. Хотел бы дать волю собственному страху, но он давно научился его скрывать. И уже давно разучился бояться за себя.       Щёки чесались, глаза ныли, но Элиан боялся разжимать собственные руки. Сцепив их в замок на коленях, он надеялся, что дрожь уймётся хотя бы ненадолго. И надежда эта никак не желала найти свой конец, подпитываемая бескорыстным детским сердцем.       Но всё же Элиан боялся. Боялся так сильно, так отчаянно, что не смел отвести взгляда от двери в свою комнату. В детской, где подушки и покрывала были обиты самым дорогим в Стенах бархатом, он чувствовал себя в безопасности. Только здесь его согревали тепло камина и радость былых воспоминаний. Прятаться здесь — в самом углу комнаты за тяжёлыми портьерами — стало спасительной привычкой.       Сегодня он перешёл черту дозволенного, перешагнул не только через своё собственное бессилие, но и через каждого члена Совета, оставляя их волочиться где-то позади. Сегодня он собственноручно изменил судьбу. Нет. Судьбы. Свою, их… И её.       Пастор Дин, как обычно, привёл Элиана к той девочке в камеру. Но на этот раз счёл нужным доверить всю процедуру самому Элиану. Пастор оставил маленького лорда одного и поспешил удалиться, одарив его напоследок снисходительной, дежурной улыбкой.       Прошло два года с тех пор, как Элиан встретился с ней впервые. Два года он регулярно приходил к ней в камеру, заставлял себя не отводить от неё взгляда, уверял самого себя — он ничего не способен изменить. За эти два года они не обмолвились и парой слов. Он оставил в её сердце память о нескончаемой боли, зародыш ненависти и мщения. Она подарила ему полукруглый шрам, что навечно отпечатал в сердце горесть его деяний.       Но в этот раз всё будет по-другому. Ему уже не десять, он вырос, он уже научился быть тем лордом, какого так отчаянно желал увидеть в нём отец. А теперь Элиан решил стать тем, кем сам хотел быть. Он решил для себя — он спасёт эту девочку.       Она сидела на давно прогнившем стуле в холодной камере. Элиан развернул мешочек, что принёс с собой, не глядя на неё, и достал резной футляр со шприцом. Руки действовали сами, совсем не нуждаясь в командах разума. Элиан проделывал это так много раз, что сбился со счёта. Но сейчас…       Содержимое шприца отличалось от привычного. В этот раз в нём не было той гадкой жидкости, что они брали с королевского титана. Сегодня в нём обыкновенный яд. Всё же, было нечто удобное в том, чтобы быть богатейшим лордом — любые указы Элиана исполнялись неукоснительно и в высшей степени удовлетворительно.       Элиан посмотрел на девочку. Её руки бессильно свесились вдоль тела, голова упала на грудь, острые коленки выглядывали из-под полов длинной рубахи, лезвиями торчали кости на плечах. Они давно перестали её связывать — так бессильна она была.       Закусив губы, Элиан достал ещё один шприц. Он не знал, сработает ли его содержимое, но был твёрдо уверен — он попробует. Он попробует её спасти.       Вскинув голову и смело глядя перед собой, Элиан подошёл к ней. Опасливо и нежно провёл по сгибу локтя. Огромные, вечно не заживающие синяки цвели на её коже ядовитыми разноцветьями. Отняв пальцы от холодной кожи, Элиан ввёл иглу. Прозрачное содержимое устремилось в бесконечный поток по организму, вздулись вены на её руках.       Ничего не произошло. Элиан обречённо мотнул головой. Не может быть, чтобы он не сумел… Девочка зашевелилась. Сухой, разрывающий горло кашель нарушил тишину. Она стала кашлять так громко, так надрывно, что Элиан испугался. Не убил ли он её ненароком?       Отбросив шприц, он подлетел к девочке, встряхивая её за плечи. Она медленно приоткрыла глаза. Безразличный, бесцветный взгляд ни за что не цеплялся. Она глядела словно из-под мутной пелены. Грудь легко подрагивала, всё ещё терзаемая кашлем.       Элиан облизнул пересохшие губы.       — Ты сбежишь, слышишь? — он упрямо взглянул на неё, но не встретил ни намёка на сознание в её глазах, — Я оставлю камеру открытой. Нет, я… — Элиан зажмурился, отгоняя прочь ненужные мысли, — Я закрою, но ты вскроешь замок, слышишь? Я их задержу, и никто сюда не придёт. У тебя будет достаточно времени, я обещаю.       Девочка медленно, пересиливая боль, перевела взгляд пустых глаз на Элиана. Мрачные, глубокие, совсем не детские они смотрели на него необычайно пристально и цепко. Она начала понемногу приходить в себя. Элиан с облегчением выдохнул.       — Сработало, хорошо… Я ввёл тебе лекарство. Оно должно вывести из тебя часть… Той гадости, — Элиан брезгливо поморщился, — На это я тоже сберегу время. Тебя будет тошнить, но ты потерпи немного, хорошо? — маленький лорд участливо улыбнулся в попытке согреть сердце девочки.       Элиан поднялся и принёс к ногам девочки мешочек, что захватил с собой.       — В этом шприце яд, — он потряс перед её лицом резным футляром, — Как бы я не старался, наверху тебя обязательно встретит стража, — лорд виновато поджал губы, — Одного шприца хватит на пятерых. А здесь, — Элиан потряс мешочком, — Одежда и немного припасов на первое время.       Девочка медленно взглянула на Элиана. Кажется, она всё ещё совсем не узнавала его. Что же он с ней сделал? Стиснув зубы, Элиан подошёл к ней и обхватил за хрупкие плечи, обнимая.       — Ты только выживи. Выживи, и я исправлю свою ошибку. Я заставлю их пожалеть о том, что они сделали. Заставлю пожалеть самого себя. Я обещаю.       Элиан крепче сжал её плечи, снедаемый тревогой, стыдом и отчаянием. Он хотел разрыдаться прямо здесь, на её плече. Хотел заливать слезами землю, по которой она ходила. Хотел умолять о прощении, склоняться перед ней на колени, но… Разве этого достаточно, чтобы искупить свою вину? И разве сейчас это поможет ему? А ей? Он должен быть сильным. Должен быть мужчиной — непоколебимым, надёжным, отзывчивым. И сейчас его сердце отзывалось на зов совести.       Стиснув зубы, Элиан глубоко вдохнул. В нос ударил отвратительный, резкий запах. Она пахла дурно, но вопреки всему Элиан не сморщился, не скривился. Вдохнул поглубже, силясь запомнить последствия его слабости и наивности.       Холодная рука скользнула по его предплечью. Слабые пальцы легонько стиснули ткань рубахи. Элиан отпрянул от девочки, заглядывая ей в глаза. Большие, они всё ещё оставались мутными. Девочка, медленно моргнув, собиралась что-то прошептать, но сил совсем не хватало. Она лишь крепче сжала пальцы и едва заметно кивнула.       Слёзы предательски задрожали в уголках глаз Элиана.       — Не благодари. Только обещай, что выберешься.       Она вновь кивнула. Увереннее, чем прежде.       — Хорошо, — Элиан разомкнул объятия и прошёл к выходу из камеры, — Береги себя.       Не осмеливаясь больше взглянуть на неё, Элиан запер камеру и оставил ключ неподалёку. Если постарается, она его достанет. Смаргивая слёзы, Элиан направился наверх.       Теперь он должен сделать всё, чтобы она выжила.

***

      Временное поместье лорда мало изменилось с тех пор, как Элита была здесь в последний раз. Оно встречало гостей с распростёртыми объятиями, мгновенно погружая их в атмосферу уюта, роскоши и лоска.       Элита слабо фыркнула, взглянув на Эрена. Его и без того большие глаза, казалось, расширились ещё больше. Он стремился вобрать в себя всё, с чем никогда прежде не был знаком. Его глаза неустанно блуждали по лепнине потолка, по выверенным линиям колонн и, конечно, по цветным витражам.       — Чувствуйте себя как дома, — лорд учтиво улыбнулся.       Очевидно, Элиану реакция Эрена доставляла огромное удовольствие. Лорд лучился теплом, радостью и самоуверенностью.       — Через час подадут ужин, — Элиан выверенными движениями разгладил рукава пиджака, — Познакомлю вас с сестрой. Всё же, следует в лицо знать тех, с кем предвидится прыгнуть в омут с головой, — глаза лорда озорно блеснули.       — Надеюсь, твоя Линда угостит нас чем-нибудь особенно вкусным, — Элита по-хозяйски скинув сапоги, прошагала к высокому креслу у камина.       — Не сомневайтесь, — Элиан ласково улыбнулся, — Отдохните с дороги. Оставлю вас одних, — поклонившись, лорд удалился.       Элита с удовольствием растянула перед камином затёкшие ноги и блаженно откинулась на спинку кресла. Тепло камина облизывало ступни, тишина поместья усыпляла бдительность.       Неуверенные шаги со стороны заставили Элиту обернуться. Эрен, последовав примеру наставницы, так же скинул сапоги. К тому же, посчитав это более порядочным, снял и форменную куртку с плащом. Он сел на самый край кресла и принялся ёрзать, словно не представляя, как использовать его по назначению.       — Прекрати уже, — прошипела Элита, — Сядь поглубже и наслаждайся жизнью.       Эрен придвинулся ближе к спинке, аккуратно положил руки на подлокотники. Чудно. Эрен чувствовал себя неуютно. Вся эта роскошь словно не принадлежала таким, как он. Эрен искоса глянул на Элиту. Она прикрыла глаза и наслаждалась уютом. Но та наставница, которую он знал, тоже не принадлежала этому миру. И сейчас она выглядела чуждо. Будто лишняя в этом месте.       — Будешь так пялиться, глаза вывалятся, — Элита лениво приоткрыла глаза, наблюдая за Эреном.       — Ничего я не пялюсь! — гневно сверкнув глазами, он тут же отвернулся.       — Неуютно?       — Даже не знаю, — Эрен сжал кулаки, — Всё это так…       — Чересчур?       Эрен согласно кивнул.       — Знаю, о чём ты думаешь. «Он живёт так роскошно, этот напыщенный лорд, пока беженцам из Марии не во что даже одеться», — Элита говорила спокойно, будто рассуждала о будничных делах.       — Разве это справедливо?       Звонкий смех наставницы больно резанул слух. Он сквозил пренебрежением, будто Эрен спорол несусветную чушь.       — Что такое справедливость, Эрен? — Элита вмиг посерьёзнела.       Эрен задумался. Справедливо жить без тени страха. Справедливо наказывать тех, кто заслужил быть наказанным. Справедливо… Убить предателей? Поджав губы, Эрен промолчал.       — Видишь? — Элита хмыкнула, — Для тебя справедливо защищать друзей, даже если придётся изрезать на лоскуты тех, кто умело ими притворялся. Для них справедливо желание вернуться домой и выбраться из той помойной ямы, в которой они гнили всю свою жизнь, — безучастие в голосе наставницы поражало, — Для меня справедливо отомстить тем, кто… А, в общем-то, справедливо просто убивать, — широко улыбнувшись, Элита пожала плечами.       Наставница поднялась с кресла, потягиваясь. Эрен скользнул по ней беглым взглядом. Движения её были плавными, точными и грациозными. Тело — гибким и быстрым. Раньше он жаждал стать сильнее, научиться у Элиты новому, быть похожим на неё. Но теперь… Он хотел защитить и её тоже.       — Так какая она — справедливость — на самом деле? — Элита смотрела на Эрена свысока, пригвождая его к спинке кресла.       — Я не знаю.       Элита подошла ближе. От неё пахло сырой землёй и свежестью хвойного леса. И сама она походила на безлунную, холодную ночь.       Элита наставнически потрепала Эрена по макушке, напоследок отвесив подзатыльник.       — За что? — негодуя, Эрен вскочил с кресла.       — Не сомневайся в том, чего не знаешь, Эрен, и не бойся. Страшись того, в чём наверняка уверен.       Эрен замер, глядя в глаза наставницы. Глубокие, непроницаемые они затянули его в пучину неизведанного. И как он раньше не замечал, сколько всего сокрыто в их недосягаемой глубине?       — Идём, взглянем на покои.       Элита развернулась и направилась к широкой лестнице, не оглядываясь на Эрена.       — Есть!       Он побежал вслед за ней босиком, шлёпая ногами по холодному мрамору пола. Он будет бежать за ней столько, сколько нужно.       А не сможет бежать — поползёт.

***

      За поздним ужином сестра лорда Сиберана так и не присоединилась к их бравой компании. Элиан уточнил, что она не в силах спуститься в столовую. Но Элите едва ли было до этого дело. Линда приготовила чудесные блюда и даже не позабыла о любви Элиты к сладостям, однако сама к ужину не присоединилась.       Сочные эклеры, воздушные пирожные, пышные булочки с помадкой — всё это Элита не смела оставить без внимания. Эрен набивал живот поджаристым окороком, щедро сдобренным ягодным соусом. Элиан ограничился хрустящим хлебом, смазанным нежным сыром и вялеными томатами.       И вот теперь, когда Эрен и Элита остались наедине, они могли потренироваться. Эрен сидел, едва прислонившись к стене. Ему казалось, что он не смел даже одеждой коснуться той золотой краски, какой были расписаны стены спальни. Элита же, скрестив ноги, сидела напротив.       — Вы готовы? — Эрен упрямо взглянул на наставницу.       — Обижаешь, — она усмехнулась, — Давай руку.       Лишь только Эрен потянулся навстречу, Элита тут же крепко ухватилась за его предплечье. Тонкая спина резко выгнулась. Эрену показалось, что у наставницы захрустели зубы. Однако теперь он оставался почти спокойным. Многие тренировки помогли им выяснить — боль иллюзорна. Тело Элиты не страдало физически от контакта с Эреном. Все увечья, что она получала, Элита наносила себе сама. Прикусывала язык, сдирала с ладоней кожу, до хруста костей вскидывала руки. Но даже осознавая обман, тело не способно было ему противиться.       — Подняться сможете?       Не дожидаясь ответа, Эрен стал вставать на ноги. Он держал руку наставницы крепко, не позволяя ей отстраниться, даже если бы она захотела.       Элита исподлобья взглянула на своего непутёвого ученика. Глаза её лихорадочно блестели, у кромки волос на лбу собрались капли пота. Однако улыбка, что расползлась по её лицу, дала Эрену понять — он зря сомневался.       Элита покрепче ухватилась за его руку. Её ногти больно царапали кожу, мелкие бусинки крови переливались в свете луны. Эрен привык. Он понимал… Нет, он пытался понять боль наставницы. Старался быть чутким и внимательным.       Коленки Элиты предательски дрогнули, Эрен свободной рукой придержал наставницу. Она слабо отмахнулась.       — Не вздумай… Мешать, — сквозь зубы процедила Элита.       Неуверенно, но она всё же встала. Выпрямила спину и даже вскинула голову, утверждая своё совершенство. Сколь мала она была перед Эреном, столь же величественной ему казалась. Эрен не знал, не помнил, сколько раз он уже восхищался той, кого выбрал себе в наставницы. И всякий раз он не мог перестать.       Она была несгибаема. Её волю не сломить. Прекрасная и ужасающая. Живой блеск крови в зелёном омуте глаз. Эта боль — ничто. Обстоятельства — ничто. Мир — ничто.       Эрен отпустил руку наставницы.       — Вы отлично справились! — приобняв Элиту за плечи, он улыбнулся.       — Убери руки, Эрен, — слабо отмахнулась она, — Я в порядке.       Элита, едва переставляя ноги, добралась до постели. Забралась с ногами на шёлковые простыни и откинулась на подушки. Вскинув бровь, взглянула на Эрена. Он стоял, ожидая её дальнейших указаний. Образцовый солдат. Усмехнувшись, Элита похлопала рядом с собой. Эрен, смущаясь, присел.       — Кстати, об «отлично справились», — передразнила Элита мальчишку, — Ты по-прежнему не стараешься.       — Я не могу делать вам больно, — Эрен не смотрел на наставницу, разглядывая собственные руки.       — Ты можешь и делаешь.       — Вы понимаете, о чём я, — огрызнулся Эрен.       — Глупый мальчишка, — Элита подскочила и отвесила Эрену затрещину, — Полагаешь, не наступит такого момента, когда ты будешь вынужден сделать это? — она схватила Эрена за грудки, — Ты, кажется, не понимаешь. Я хочу мстить, и я буду. Хочу видеть их перерезанные глотки, хочу собственными руками выпотрошить им брюха, хочу по локоть быть в их крови.       Она говорила медленно, тихо, почти шипела. И Эрен видел, какой яростью наливаются её глаза. Он чувствовал телом — она взбудоражена. Взвинчена до предела, словно заводная игрушка. И почему-то её чувства находили в груди Эрена свой отклик. Собственное тело словно тянулось к ней. Жаждало забрать то, чего так не хватало. Смелости, страсти, ярости, решимости, крови.       — Я знаю, Эрен, что не сдержусь. Потеряю контроль, себя. Такова моя сущность, природа. Нас с детства учат это контролировать, учат слышать и слушать себя. Но я не умею, не успела постичь это искусство, — Элита отпустила Эрена, разводя руками, — Сорвавшись, я не остановлюсь. Кровь вскипит, до предела натянутся инстинкты. И тогда, — она облизнулась, словно хищник, заприметивший жертву, — Я убью всех.       Элита потянулась к лицу Эрена, втягивая носом его запах.       — Первым делом я возьмусь за тебя. За беспомощного мальчика-титана. Даже так я чувствую твою сущность, твой запах, — она скользнула носом у его шеи, — Он опьяняет, отравляет моё существование. Ты — враг. Тебя я убью первым, — Элита ноготком провела по щеке Эрена, оставляя на ней красный след, — Потом убью капитана Леви. Сильный, опасный, совершенный и невероятно аппетитный. О, он будет в ярости, — Элита кокетливо хихикнула, — После разорву на части Микасу. Подавленная после твоей смерти, лишённая всего человеческого, она станет менее аппетитной, но всё ещё достаточно желанной добычей. Я буду рвать её медленно, всякий раз напоминая о том, что именно она не сумела сберечь тебя. Слёзы будут литься по её щекам. Я соберу их в бокал и подниму тост в честь её бессмысленной жизни. А когда прикончу остальных, порублю на кусочки милого Армина. Жалкого, ничтожного, неинтересного. Такого, что мир едва ли изменится после его смерти.       Эрен сжал кулаки, не отводя глаз от Элиты. Зрачки её расширились, радужки блестели так ярко, так привлекательно, что Эрен мысленно чертыхнулся. Все её слова отравляли разум. Он чувствовал кожей её желания, отзывался на её жажду крови и ненавидел её. Ненавидел за то, что смела говорить так о его друзьях. Клокотал внутри него зверь, что в любой момент готовился вырваться из груди и разорвать наставницу прямо здесь, на этой постели. Залить шелка её гнилой, зловонной кровью. Вытащить из неё мерзкую душонку и сожрать целиком.       — Я чувствую эту ярость внутри тебя. Родную, яркую, — Элита коснулась груди Эрена там, где бешено колотилось его сердце, — Но будь уверен, моей ярости хватит на нас двоих. А потому, — Элита отстранилась от Эрена, взгляд её приобрёл привычный вид, — Ты должен суметь меня остановить.       Эрен медленно моргнул. Огонь наваждения отступил быстро, уступая место холодной трезвости рассудка.       — Если… Я не смогу? — лёгкая хрипотца в голосе Эрена всё же выдавала его волнение.       Элита улыбнулась.       — Сможешь. Не справишься один, помогут другие. Но, Эрен, ты должен хотеть сделать это. Ты, добрая душа, не хочешь причинять мне боль, но, я надеюсь, что ты хочешь спасти своих приятелей. А это, увы, одно и то же.       — Но вы же тоже… — Эрен поджал губы, не осмеливаясь договорить.       — Всё же, ты забавный, — Элита, не глядя на Эрена, помахала ему рукой, — Проваливай. Завтра тяжёлый день.       Эрен кивнул, скорее самому себе, нежели наставнице. Бесшумно выскользнул из её спальни, аккуратно прикрывая тяжёлые створки дверей.              Всё-таки, Элита заботилась о нём. По-своему, нехотя, но заботилась. Впору и Эрену отплатить той же монетой. Если его забота заключалась в том, чтобы остановить наставницу болью и кровью…       Эрен сжал кулаки.       Он сделает это.

***

      Почему-то сегодня Элита не хотела выбираться из постели. Даже предвкушение сладостной мести не могло поднять её на ноги. И это жутко раздражало. В очередной раз поместье Сиберана воздействовало на её чувства и память. Элита вспомнила, как приятно раскинуть руки и ноги по гладким, прохладным простыням и глядеть в высокий потолок, представляя себя той самой великой Вигдис.       Такие моменты выдавались Элите редко, а потому она, сама того не осознавая, бережно хранила память о них на задворках сознания. И здесь, в этом, казалось бы бездушном поместье, пробудились воспоминания той маленькой, ещё не сломленной девочки, что грезила о героях прошлого.       Выругавшись, Элита всё же заставила себя подняться. Им с Элианом и Эреном нужно проговорить план. Хоть они и потратили на это всё то время, что добирались до поместья, повторить не будет лишним. Особенно для одарённого на память мальчишки.       Элита даже не успела накинуть лёгкого платья на ночную сорочку, когда в дверь вежливо постучались. Впрочем, Элита никогда не стыдилась и не стеснялась своего тела. Если есть желающие посмотреть на него, то пускай.       — Войдите.       Дверь раскрылась беззвучно, и на пороге комнаты появился Эрен. За его спиной возвышался златокудрый лорд, чья улыбка была такой горячей, что плавила сердце.       — Доброго утра, леди, — Элиан шутливо склонил голову, — Вижу, вы совсем потеряли счёт времени и едва не проспали, — лорд окинул Элиту многозначительным взглядом, — Эрен, подай даме хотя бы простыню.       Эрен, сбитый с толку, уже направился к кровати, когда Элита хлёстко шлёпнула его по руке.              — Совсем безмозглый, — удручённо вздохнула она, — Погляди на его довольную рожу.       Действительно, таким довольным Элита не видела Элиана, пожалуй, никогда. Словно кот — сытый и облюбленный — он расплылся в свете солнечных лучей.       Эрен перевёл взгляд на лорда и тут же процедил:       — Так вы издеваетесь?       — Брось, брось! — Элиан вскинул руки в примирительном жесте, — Разве я смею? К тому же в присутствии дам.       Элита, вздёрнув бровь, переспросила:       — Дам?       Элиан лукаво улыбнулся. В его глазах больше не плескались через край нежность и ласка. Они приобрели стальной блеск, наполнились ядом и такой уверенностью, что у Элиты перехватило дыхание. Элиан вдруг показался ей воплощением совершенства и идеала. В нём сочеталось всё: теплота наружности, красота и грация тела, пленительность манер и внутренняя сила, необузданный гнев, искра алчности, что после себя оставит лишь пепелище.       — Верно. Позвольте познакомить, вас, наконец, со своей милой сестрой.       Элиан отступил в сторону. Перед взором Эрена и Элиты предстала одетая в лёгкое, отороченное кружевом, лиловое платье…       — Линда? — Элита в мгновение ока подлетела к девушке, — Лицом вы схожи, не отрицаю, — Элита повертела личико Линды, силясь найти различия, — Это дурная шутка, Элиан.       Казалось, эта девушка, так отчаянно похожая на Линду, не имела ничего общего со служанкой в переднике. Они были невероятно схожи внешне, но то, как разнилось их поведение, невозможно не заметить. Та Линда — кроткая, учтивая, миролюбивая и невинная. Эта — статная, хладнокровная, элегантная.       — Прошу прощения, что разочаровала вас, госпожа Варнхольт, — Линда склонила голову, — Однако ваши слова мне оскорбительны, — девушка вскинула голову, сморщив нос.       — Ну надо же, — Элита облизнулась, — И где ты прятала свой характер в прошлый раз?       Линда, вскинув бровь, одарила Элиту таким холодным и высокомерным взглядом, что та, не удержавшись, расхохоталась.       — Эрен, такими ты себе и представлял знатных особ, да?       — Ну… Вроде того, — замялся Эрен.       — Если моё присутствие более не обязательно, я пойду, брат.       Несмотря на весь апломб, с каким Линда позволяла себе говорить с Элитой, перед Элианом она вдруг становилась кроткой. Линда присела в реверансе и глубоко поклонилась.       — Хорошо, сестрица, ты отлично справилась, — Элиан тепло улыбнулся и пригладил на макушке сестры волосы.       Линда широко улыбнулась брату. Её карие глаза вобрали в себя сияние его улыбки, тепло его рук, и теперь Линда стала вновь похожа на ту девушку, с какой Элита впервые познакомилась в этом доме.       Получив дозволение брата, Линда торопливо убежала.       — Это что ещё за хрень, Элиан? — Элита зло сверкнула глазами.       — Извини, но, — Элиан прикрыл рот рукой, — Твоя реакция бесценна!       — Я бы тоже хотел знать, если кому-то интересно! — Эрен скрестил руки на груди, привлекая к себе внимание.       — Конечно, конечно, только давай сперва позволим леди привести себя в порядок, Эрен, — Элиан указал ему на дверь.       Щёки Эрена стали пунцовыми, когда он всё же сообразил. Не стоило ему смотреть на наставницу. Её полупрозрачная сорочка едва ли прикрывала хоть что-нибудь. Благо, она стояла к нему спиной.       — Я это… — Эрен резко отвернулся, не желая даже краем глаза видеть наставницу в таком виде, — Иду я!       Оставляя за собой шлейф лёгкой прохлады, он вылетел из спальни Элиты.       — Всё же, неплохая из тебя выходит наставница, — Элиан лучезарно улыбнулся.       — Да уж, — хмыкнула Элита, — А ты — изумительный интриган.       — Рад, что заметила. Одевайся и спускайся в каминный зал, — Элиан развернулся и прикрыл за собой дверь.       И всё же, Элиан не принадлежал этому миру. Словно экзотический фрукт на прилавке с яблоками — сочный, яркий, источающий пленительный аромат — он всё равно чужой.       И Элита точно знала, где он найдёт своё место.

***

             Линда, улыбаясь, наливала ароматный ягодный чай в позолоченные чашки. Эрен смотрел на девушку, не отрываясь и не смея нарушить повисшую в каминном зале тишину. Насколько мало он был знаком со знатными особами, настолько же явно он понимал — девушка перед ним не дворянка. Перестала ей быть. Словно резко сменив личину, она предстала теперь перед ними в обличии служанки и услужливо подливала чай и подавала пирожные.       — Благодарю, Линда, — Элиан прикрыл глаза, улыбнувшись.       Линда поклонилась и заняла место по правую руку от брата.       — Прошу прощения за то, что вы томились нетерпением так долго, — зоркие глаза Элиана безошибочно обнаружили недовольный взгляд Элиты, — Настало время объясниться.       — Да, так что валяй, — Элита махнула рукой, отпивая чай.       Всем видом она пыталась показать — ей безразлично. Но Элиан видел её насквозь. Ему всё же удалось удивить такую непроницаемую госпожу. Самодовольная усмешка скользнула по красивому лицу.       — Покойный лорд Сиберан был жестоким человеком, — лицо Элиана внезапно потеряло краски, — Движимый жаждой власти, он замечал только тех вокруг себя, кто был ему полезен. Таким был и я. Наследник несметных богатств, роскошных угодий и семейного дела, — Элиан недобро усмехнулся, — Но отец не замечал, что величайшим его сокровищем была женщина, что беззаветно его любила. Его сын, что искал тепла отцовского сердца. А вскоре и дочь, что так и не познала ласки родителей.       Элита следила за Элианом неотрывно. Лицо её оставалось непроницаемым, но на одно мгновение она вновь почувствовала это. Боль. Боль запертой где-то в глубине детской души. Сострадание. Всего на секунду в сердце зародилось щемящее сочувствие. Она сочувствовал тому ребёнку, каким когда-то был Элиан.       Он рассказывал, и изменялось его лицо. Жёсткое, высеченное из могучей тверди дорогого камня. Его глаза, налитые гневом, ненавистью, что отравляла не только сердце самого Элиана, но и, казалось, проникала в сердца Элиты и Эрена, находя в них пристанище. Её бутон расцветал и поражал кровь, заставляя сочувствовать молодому лорду ещё больше.       — Я был его большим разочарованием, — продолжил Элиан. Его голос давил. Тягучий и плотный, он обволакивал с ног до головы, — Я напоминал ему о слабости, что заставила его пойти на необдуманный шаг — полюбить нашу мать. Я напоминал ему её, и он ненавидел меня за это. Желал изменить, подавить. Я был сильно привязан к сестре. Она — единственное, что осталось от мамы, её последнее великолепное творение. И как несправедливо! — Элиан всплеснул руками, — Линда так похожа на отца. Его глаза, его волосы, его лицо. Но её душа — ранимая и бесконечно светлая — отблеск матери на багровой глади сердца.       Эрен стиснул зубы. Ему было жаль. Но он совсем не понимал боли лорда. И тем более не понимал боли наставницы. Его семья была идеальной. Он любил и был любимым. Возлюбленное дитя, рождённое от двух сердец, влюблённых в этот мир. Мог ли он желать большего? Но этот мир не был благосклонен к ним. Он отнял у Эрена детство, отнял семью. Ненависть, что сочилась из лорда, сумела коснуться самых потаённых уголков души Эрена. Дети не должны страдать. Никогда. Эрен давно решил для себя — в его мире не будет места детским страхам и страданиям.       — Отец знал, что лучший способ причинить кому-то боль — это ранить его любимого. Того, за кого, не задумываясь, порвёшь пасть, — Элиан оскалился, подобно грозному зверю, — Когда не стало мамы, я твёрдо решил защитить сестру, уберечь от влияния отца. И он об этом знал. В тот вечер он буйствовал особенно сильно. Сначала посмел стыдить меня в присутствии дворян, а позднее кулаком выбил дух из моего тщедушного тела. Но к тому моменту я научился не бояться его, научился оставаться холодным и безразличным к собственной боли. И тогда… Он направился в детскую. Линде было всего четыре, — Элиан устало прикрыл глаза в слабой попытке отогнать воспоминания, — Она сидела на полу и аккуратно раскладывала в книге засушенные листья деревьев, лепестки цветов. Он ворвался в её мир как ураган, схватил её за руку и с силой потянул наверх. Линда никогда не умела сопротивляться и по какой-то неведомой причине всегда тянулась к нему.       Линда, не вымолвив ни слова, покорно глядела под ноги. И лишь лёгкое подрагивание ресниц, залёгшая меж бровей морщинка боли твердили — она помнила, видела и слышала всё, о чём говорил брат.       — Я вбежал за ним следом, — продолжил Элиан, — Вцепился в его руку, пытался защитить сестру. Но что мог мальчишка против взрослого и опытного мужчины? В тот момент я испугался. За неё, — он перевёл взгляд на сестру. Элита почувствовала, как на смену ненависти пришли тепло и ласка, — За душу, что мы делили на двоих. Отец схватил Линду за шею. Она даже не сопротивлялась. Глядела на него полными слёз и непонимания глазами. Оставалась спокойной и недвижимой, точно тряпичная кукла. Отец взбесился и отбросил Линду к стене, будто ненужный хлам.       — Ясно, — Элита подала голос, — Травма головы, стало быть?       — Верно. Врачи не могли понять, что с ней делать. Линда вела себя странно. Будто травма всколыхнула в ней задвинутые в глубину души чувства. Сподвигла её защищать близких и защищаться самой. Всякий раз это происходит внезапно. Но тем не менее, она никогда не перестаёт быть собой. Моей милой сестрой.       — Простите, — Эрен несмело подался вперёд, — Но ваша сестра преображается так, что… — он неопределённо повёл рукой, — Они два абсолютно разных человека!       — Верно, — Элиан улыбнулся, — Знаешь ли ты, Эрен, о том, что человека делает человеком? Стремления, убеждения. У Линды они меняются так сильно, что ты воспринимаешь её совершенно другой, даже если внешне она неизменна.       — Не скажи, — хмыкнула Элита, — Даже черты её милого лица становятся жёстче. Так что легко принять леди-Линду и служанку-Линду за двух разных особ. Но в этом и кроется весь смысл, да, Элиан?       — Умная, — улыбнулся лорд, — Никто из высокородных господ никогда не видел Линду в подобном обличии, — Элиан бегло оглядел сестру, — Они знакомы только с леди Сиберан. А потому моей правой рукой, моими глазами и ушами всегда была неприметная, никому не известная, не вызывающая интереса служанка.       — Браво, лорд, — Элита игриво хлопнула в ладоши, усмехаясь, — Вы в действительности умелый кукловод! И какая же Линда поможет нам сегодня?       Глаза лорда блеснули почти зловеще, когда он поднялся с кресла и отбросил со лба кудри.       — Обе.