Благородная кровь

      Узкие переулки Троста, его вымощенные неровной кладкой мостовые, кособокие домишки на самом отшибе и крепкие каменные жилища горожан побогаче — всё это стало настолько родным для Элиты, что она и с закрытыми глазами не потерялась бы в этом мерзком муравейнике.       Чем дольше Элита оставалась здесь, тем более противными и жалкими становились местные жители. Праздные гуляки, безответственные военные, скулящие в подворотнях нищие, брезгливо морщащие носики богачки. Сколько важности на их лицах, сколько спеси. Мишура, скрывающая за блеском абсолютное ничто.       Элита скиталась по улицам Троста вот уже пять лет. Она не заметила, как выросла. Да и никто не замечал. Её травили ядами, пичкали титанической жидкостью, она голодала и совсем не видела света. Не удивительно, что Элита так и не изрослась. В её возрасте другие девушки обретали привлекательные формы, превращались в женщин, расцветали, словно дурманящие цветы. Элита же походила на ободранный куст с колючими ветками. Но это было ей на руку.       Довольно часто её путали с мальчишками, что поначалу позволило Элите стать лидером уличных беспризорников. Но сколь бы неизменным не оставалось её тело, столь явно же изменялись её голос и черты лица. Мальчишки взбунтовались, узнав, что всё то время ими заправляла девчонка. Но Элита утвердила свой авторитет, заставляя детей подчиняться ей безоговорочно. Она натренировала тело, вспоминая тренировки с Ней, укрепила дух и взрастила в сердце жгучую ненависть.       Пять лет Элита жила, где придётся. Пять лет убивала, потому что могла и хотела. Первое время после побега она зализывала раны, но после перестала скрываться. Где-то внутри неё разгорелся алый пожар мести. Плевать, если погибнут другие, безразлично на судьбы ни в чём не повинных горожан. Она желала мстить. Всем, кто причастен к злодействам и надругательствам над её телом и душой. Элита плохо помнила, как выбралась из темницы, размылись черты лица её благодетеля. Но она отчётливо видела перед собой лица ненавистных дворян.       Элиту искали приспешники Короля. Находили и умирали. Её кровь пробудила в ней дремлющего зверя, которого она не желала приручать. Он срывался с цепи, тянул за собой, рычал яростно и неистово, брызжа слюной, а Элите это нравилось. Нравилось быть совершенной в своём безумии, нравилось возвышаться над очередным трупом, чьи конечности бились предсмертными судорогами. Так она жила, так услаждала больную душу. Буйная, бесстрашная и очень коварная — она обрела незавидную славу. Её имя привлекало внимание, внешность стала чересчур узнаваема. И тогда он нашёл её. Пусть Элита обрела невиданную мощь, пусть ей не было равных в сноровке и ловкости, но ко встрече с ним она не была готова. Элита стала самонадеянной, пренебрегала осторожностью, и это стоило ей свободы. Снова.       Говорят, он искал Элиту. Долго, словно бы растягивая удовольствие. А когда нашёл, не стал церемониться. Изрезал своих солдат, дабы унять рвущееся наружу нетерпение, а после, как и тогда в детстве, наотмашь хлестанул Элиту по лицу. Невообразимо быстро, ловко, она почти увернулась, но он предвидел этот манёвр и двинул навстречу удивлённому лицу коленом. Сознание утекло мгновенно.       И вот теперь она снова здесь. В мерзких, дышащих смертью катакомбах. В этот раз её не усадили на стульчик, не установили и факела. Руки болтались где-то над головой, скованные тисками совсем не ржавого железа. Придя в себя, Элита хмыкнула. По всей видимости, её здесь ждали. Элита стояла уверенно, босыми ступнями ощущая сырость полов. Голова гудела, нос изнывал от боли — кажется, он был сломан.       Сколько Элита болталась на цепях в одиночестве, она не знала. Ход солнца в окошке под потолком угадывался с трудом. Еды и воды не приносили совсем. Быть может, прошло не больше недели.       В тот день он пришёл к ней. Всё ещё необычайно высокий, в чёрных одеждах, скрывающих мужскую фигуру. Он держал в руках факел, и в этот раз Элита смогла его разглядеть. Длинные чёрные волосы мужчины вуалью струились по плечам. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, мужчина оставался молчалив, растягивая в соблазнительной улыбке тонкие, остро очерченные губы. Глаза мужчины говорили за него. Чёрные, как сама ночь, они блестели ярким, колючим огнём. Тонкой нитью его взгляд прошибал насквозь и пригвождал к месту. Пустыми зрачками он бессовестно ковырялся в душе, терзал сердце. Он был красив и моложав. Прошло семь лет с их первой встречи в трюме корабля, а он совсем не изменился.       — Я же обещал, что мы ещё встретимся, — его голос, словно журчащий неподалёку ручей, манил, заставлял податься навстречу.       Мужчина стянул с себя чёрный плащ, оставаясь в брюках и изящной рубахе. Конечно, тоже чёрных. Ловким движением умостил факел где-то неподалёку от Элиты.       — Смотришь на меня так, будто незнакомца увидела, — мужчина невинно улыбнулся, подходя ближе, — Неужели я так изменился? — он отбросил с лица Элиты волосы, очертил пальцем скулу, невесомо коснулся носа.       Элита стиснула зубы, скрывая боль.       — За это прости. Я не собирался ломать тебе нос, ты сама вынудила! — мужчина растерянно пожал плечами, — Но не волнуйся, я сразу же его вправил. Не хотелось уродовать такое славное личико ещё больше, — носом он коснулся её щеки, где цвёл уродливый синяк, втягивая воздух, — Ты так изумительно пахнешь! — его голос, до этих пор манкий и тягучий, теперь сочился детским, почти невинным восторгом.       Элита впервые за столько лет по-настоящему растерялась. Она не понимала, что этот человек мог выкинуть в следующее мгновение. Его настроение сменялось так быстро, так непредсказуемо, что Элита не поспевала привыкнуть. Если она хотела выбраться отсюда, должна была найти какой-то подход к нему… Но он был многолик и так же фальшив, как мир внутри унылых Стен.       — А ты вот изменилась, — вновь протянул мужчина, — Подросла, — чуть отойдя, он оглядел Элиту с ног до головы, — Сколько лет прошло? Семь? Так ты совсем взрослая! — чуть разочарованно вскликнул он, — В пятнадцать в пору и жениха искать, — мужчина нахмурился, — Но знаешь, выглядишь ты куда моложе, такой… Удобной. Это не может не радовать, — его голос стал глубоким и бархатистым, затягивал в водоворот неясных чувств, — Скажи же что-нибудь, — мягкими пальцами он поддел её подбородок, — Какая всё-таки мягкая… — не удержавшись, он скользнул языком по бархатистой коже, — И такая сладкая.       Элита не вздрогнула, не увернулась. Только незаметно стиснула пальцы где-то там, над головой. Сердце беспокойно стучалось о рёбра, хаотично разбредались по голове мысли. Но Элита не давала себе разувериться — она выберется отсюда. А он станет для Элиты отличным учителем. Научит её подстраиваться, терпеливо выжидать, подавлять рвущиеся наружу чувства, отгонять страх мановением одной лишь мысли. А после падёт от рук ученика.       — Как жаль, что сегодня я вынужден тебя оставить, — нехотя отрывая руку от Элиты, прошептал мужчина, — Но не переживай, я вернусь совсем скоро!       Быстро схватив свой плащ, мужчина спешно покинул катакомбы.       Облегчённый вздох слетел с сухих губ Элиты. Он ушёл. Этот безумец, лицедей. Элита зажмурилась, приводя дыхание в норму. Успокоилось и сердце.       Она справится. Как и всегда.

***

      Он пришёл снова через пару дней. Подмышкой держал увесистый кожаный свёрток, а в руках — серебряное блюдо, накрытое таким же серебряным клошем.       Элита невольно сглотнула, предательски заурчал живот. Невольно дёрнув от раздражения губами, она устремила взгляд на мужчину. Образ его не изменился, лишь волосы теперь были перевязаны шёлковой лентой.       — Честно говоря, я так ждал нашей встречи! — примостив блюдо на ящике неподалёку, он хлопнул в ладоши, — Поверь, сегодня будет весело, — он лучезарно улыбнулся, раскрывая кожаный свёрток.       Элита совсем не удивилась, когда увидела сложенные в нём разного рода режущие инструменты. Она знала — это неизбежно. Они не простят ей подобного унижения. Не простят побега, не простят убийств доверенных лиц, не простят за то, что водила их за нос так долго.       Махнув рукой, мужчина пригласил войти мальчишку. Он тащил за собой обитый бархатом стул и маленький приставной столик. Уместив их в самом центре, мальчик спешно удалился.       — Ах, какой вид, — устроившись на стуле и пристроив на столике блюдо, мужчина любовался Элитой. Подняв с блюда клош, он глубоко вдохнул, — И какой дивный аромат! Чувствуешь?       Элита чувствовала. Всеми клетками измученного, оголодавшего тела. Жареный в грибном соусе окорок источал настолько пленительный запах, что желудок стягивало в узел.       — Поверь, — смакуя кусочек окорока протянул мужчина, — Твой аромат куда более изысканный и манящий. Ох, прости! Ты, верно, проголодалась? — он вскочил на ноги, отрезая кусочек мяса, — Попробуй, — мужчина подошёл к Элите, протягивая к её рту вилку, — Не упрямься, ведь я не знаю, когда тебя покормят.       Элита поджала губы. Ни за что она не примет еды из его мерзких рук.       Мужчина вздохнул, опуская голову.       — Не думал, что придётся начать с этого так рано.       Элита не успела вздохнуть, когда его могучая рука сжала её тонкую шею. Он смотрел на неё сверху вниз с удивительной смесью холодного презрения и отвращения в глазах. Длинными пальцами надавил ей на щёки, вынуждая раскрыть рот.       — Ненавижу неподатливых детей.       С силой он сунул кусок мяса в рот Элиты, закрывая его. Она жевала с трудом, боялась подавиться. Тяжёлой руки от шеи он пока не отнимал. Убедившись, что Элита проглотила всё без остатка, мужчина её отпустил.       — Сразу бы так. Пойми, мне совсем не нравится делать тебе больно! — словно извиняясь, залепетал он, — Знаешь, давай-ка поднимем тебя повыше, — он прошёл к стене камеры, где крепились цепи, и резко потянул их на себя.       Руки с силой, безвольно дёрнулись вверх. Ноги потеряли опору. Жёсткие кандалы сдирали кожу, обжигали холодом. Элита шикнула от боли, задёргала ногами. Заныли наверняка вывихнутые плечевые суставы.       — Ах, совсем не подумал, — торопливо мужчина убрал со столика блюдо и приставил его к ногам Элиты, — Так должно быть легче.       Элита носочками нащупала шершавую поверхность дерева. Дыхание совсем сбилось, выступил на лбу пот.       — Чудно, чудно, — мужчина задумчиво склонил голову, — Но всё ещё не то.       Он прошёл к ящику, вытянул из кожаного свёртка изящный нож.       — Хочу полюбоваться твоим телом, — низко прорычал мужчина, приближаясь к Элите.       Его глаза блестели, как у бешеной псины в подворотне, чья жизнь отмеряла последние часы. Ловким движением он разрезал в клочья её и без того драное платье. Грубо, резко отбросил в стороны лоскуты, оставляя Элиту совсем нагой.       Он дышал глубоко, возбуждённо. Лихорадочно, словно в болезненном припадке, блестели его глаза.       — Совершенство.       Он подошёл к ней ближе. Бледная кожа покрылась мурашками — мерзкими и липкими. Элита не отводила глаз от мужчины и не дёргалась. Знала — он такого не простит. Внутри всё сжалось от отвращения. К нему, к самой себе. За всё это время Элите посчастливилось не оказаться в сальных ручонках пьяниц, повезло не попасть в бордель. А теперь её телом распоряжался этот безумец. Элита сжала зубы, прикрывая глаза.       Его мягкие пальцы коснулись шеи. Медленно опустились к выпирающим ключицам. Очертили едва заметную округлость груди.       — Восхитительно! Просто невероятно!              Он прижался щекой к Элите, губами едва касаясь соска. Его дыхание опаляло кожу, покрывая густой грязью. Элита прикусила губы. Вытянув язык, самым кончиком он облизнул сосок и замычал, в блаженстве прикрывая глаза.       — Моя сахарная госпожа! Никому тебя не отдам, — он отнял лицо от груди, заглядывая в глаза Элиты и прижимаясь к ней всем телом, — Буду наслаждаться тобой бесконечно!       Он вновь прижался к её груди. Прошёлся пальцами по животу, огладил бёдра — везде, где дотягивались его руки. Накрыл широкой ладонью лобок. Оторвавшись от Элиты, разочарованно протянул:       — Это нужно убрать, — нахмурился, цепляя пальцами короткие волоски, — И всё же, ты уже выросла…       Он отошёл от Элиты. Наконец, она позволила себе открыть глаза. Его штаны упруго натянулись, не скрывая его вожделения. Элита брезгливо поморщилась, закусывая щёки. Хоть бы не разрыдаться.       Нутро сдавило. К горлу подкатил ком. С силой проглоченная еда вырывалась наружу. Омерзительно. Унизительно. Защипало глаза.       Детство Элиты было не сладким. Издевательства маленькой Идалин, суровые наказания и пренебрежение госпожи Левирии закалили маленькую Элиту. Но даже в ту пору никто не позволял себе надругаться над её телом. Элита вне зависимости от обстоятельств оставалась госпожой. Здесь — в проклятых землях, и там — в суровых краях. Она упрямо взглянула на мучителя, представляя, как он давится собственной кровью.       — Но это не значит, что перестала быть по-детски прекрасной! — широко улыбаясь, мужчина повертел в руках тончайший скальпель, — Я же говорил, что не хочу делать тебе больно, но я человек подневольный, — он грустно вздохнул.       Элита не верила ни единому слову, слетавшему с его губ. Не верила его ужимкам и улыбкам. Она верила лишь его глазам. Хищным, алчным и до невозможности бешеным.       Он вновь подошёл к ней, смотря теперь прямо в глаза.       — Непокорная, — лицо его стало непроницаемым, — Настоящая госпожа северных далей. Но я уже говорил однажды. Я люблю ломать таких, как ты, — прошипел он, скользя плоской частью скальпеля по животу, — И я обязательно сорву с твоих нежных губ стон.       Мужчина провёл остриём нежно, почти любовно, оставляя на не тронутом до этих пор теле маленький надрез. Он словно пробовал её. Испытывал её тело, прощупывал нежность кожи. Крохотный надрез где-то у бедра едва пульсировал. Элите не было больно. Такое она могла терпеть часами напролёт.       — Нежная, — мужчина собрал пальцем кровь и испробовал её, словно редчайший в мире деликатес, — Вкусная! И в самом деле отличается от нашей. Но это по силам понять лишь истинным гурманам.       Он оглядел плод своих стараний, покачивая от удовольствия головой.       — Моя сахарная госпожа, ты так прелестна в своей беспомощности! Но правду говорят — к хорошему быстро привыкаешь, а я отнюдь того не желаю. Хочу наслаждаться тобой как можно дольше, — взгляд его тёмных глаз, казалось, потемнел ещё больше, когда он в последний раз втянул носом запах её плоти, — До скорой встречи!       Махнув рукой, он схватил блюдо и ушёл. Инструменты, конечно, оставил для дальнейших развлечений.       Оставшись одна, Элита долгое время глядела в одну точку, не в силах собрать себя воедино. С губ сорвался всхлип. Затем ещё один. И ещё. Впервые за долгое время она заплакала. Искренне. Не тая пережитых чувств, делясь с пустотой камеры своей болью, своим отчаяньем. Взывая к ненависти и ярости внутри себя.       Слёзы опаляли кожу, оставляли за собой красные, зудящие полосы. На губах выступила кровь. Элита терзала их так яростно, так неистово, лишь бы звуки её унижения и печали не покинули этих стен. Влажная пелена скрывала от глаз мир. Где-то внутри Элиты, в самом дальнем уголке души, завыл зверь — жалобно, надрывно. А после зарычал, содрагая сознание.       Элита вдруг засмеялась. Громко, ярко, совсем безумно. Никому не дано сломить волю северной госпожи, никому не подвластно подчинить её. Элита знала — она убьёт его. Медленно, мучительно, так ласково и сладко, что потеряется в накатывающих волнах удовольствия.       Лишь мысль о мести сохраняла рассудок. Лишь так Элита смогла выжить.

***

      — А без этого совсем никак? — проворчал Эрен, зачёсывая за ухо непослушную прядь.       — Ты же не хочешь, чтобы тебя узнали, верно? — Элиан добродушно улыбнулся, скрестив на груди руки.       Они вышли на подъездную дорожку и готовились сесть в карету. Обитая пурпурными тканями, она являла собой истинную роскошь. Колыхались на ветру золотые кисточки занавесок, мягкое пламя канделябра внутри призывно плясало, выглядывая из окошка.       — Дамы вперёд, — Элиан подал руку Линде, провожая к карете.              Элита не могла не признать, сестра лорда выглядела безупречно. Холёная кожа сияла теплотой, убранные в высокую причёску волосы, подобно горькому шоколаду, таяли на свету, кружевной ворот-стойка удлинял тонкую шею, а строгий, но не лишённый изящества фасон бордового платья выгодно подчёркивало точёную фигуру.       — Госпожа Варнхольт? — со строгостью в голосе позвала Линда, — Вы следом.       Тихо хмыкнув, Элита поднялась в карету. Следом залетел Эрен и неспешно поднялся лорд. Кучер повёл коней.       — Скажите, я выгляжу совсем глупо, да? — мученически протянул Эрен, заглядывая в глаза наставнице.       — Что ты? — искренне удивилась она, — Для этого тебе совсем не нужен парик!       — Очень смешно, — Эрен сузил глаза, — Я серьёзно спросил.       — Нет, ты не выглядишь глупо. Чем-то похож на друга своего. Как его? Жан.       — Что? — взвился Эрен, — На этого придурка?       Эрен принялся стягивать с себя парик, но Линда была мастерицей перевоплощений — прикрепила его так, что без своих волос не оторвать.       — Угомонись, — прошипела Элита, — Сам за мной увязался. Теперь не ной и не создавай проблем. Мы с тобой не должны привлекать внимания, помнишь? — изящно покручивая в руках русую прядь парика, Элита стукнула Эрена по голове, — Тем более так мы худо-бедно похожи на брата и сестру.       — Конечно, если не приглядываться, — лукаво протянул Элиан.       — Брат, я отлично постаралась. За вуалью шляпки госпожу Варнхольт не признать, а Эрен… — она бегло оглядела насупившегося мальчишку, — Из приглашённых гостей никто не знаком с ним лично.       — Да, но от солдат Военной Полиции придётся побегать. Справишься? — Элиан дружелюбно улыбнулся.       — Да говорил же уже. Естественно!       Элита громко, привлекая внимание, фыркнула.       — Вы не согласны? — Эрен горящими глазами уставился на наставницу.       — Да нет, только… — она нагнулась ближе к Эрену и, потянув того за ухо, приблизила к себе, — Не вздумай дело запороть. Изобью тебя сама, а после к капитану Леви на дожитие отправлю!       — Да понял я! — Эрен вырвался из хватки наставницы, потирая ухо.       Элита поправила белоснежные перчатки, отбросила за спину русые волосы и убедилась в том, что шляпка прикреплена надёжно.       — Леди, — заговорил Элиан, — Ваши сумочки.       Из-под бархатных сидушек кареты, Элиан вытянул две парчовые сумки, расшитые сияющими в свете заката камнями.       — Мои люди всё подготовили.              — Да, действительно, — Линда придирчиво осмотрела содержимое.       Карета тем временем выехала на брусчатку города. Путь до Митраса займёт ещё около часа. Элита прикрыла глаза и откинулась на спинку бархатного сиденья. Элиан с Эреном повторяли план сегодняшнего вечера. Линда молчаливо слушала, временами дополняя слова брата. Эрену это было полезно. Все понимали — он и величайшая приманка, и пороховая бочка.       Элита верила в него. Верила, что справится, быстро среагирует в случае непредвиденного. Но тем не менее переживала. Она должна защитить его, уберечь от цепких лап Райсса. Плевать на осторожность, на план. Если Эрен окажется в опасности, Элита отправится за ним.       Тихо цокнув, Элита поморщилась.       Ну и глупости.

***

      Зал приёмов Его Величества Короля Фрица совсем Элиту не удивил. Эта глупая марионетка, по нужде взявшая на себя роль Короля Стен, очевидно была слепа ко всему, что окружало её. Король сидел на вычурном алом троне чуть на возвышении, скучающе подпирая голову. Пустой взгляд блуждал от лица к лицу, не задерживаясь ни на ком подолгу. Будто заточённый в мрамор, Король не двигался и будто не дышал.       Элита презрительно изогнула губы. Презренный клоун. А всё вокруг — бутафория, насмехающаяся над ней. Над благородным Разведкорпусом. Над жалкими муравьями в кольце Стен. Метнув недовольный взгляд в сторону названных братьев и сестры, Элита раздражённо одёрнула Эрена. Мальчишка вертел головой, словно болванчик, раскрыв рот.       Эрен в одно мгновение ощутил себя ничтожно маленьким. Он терялся в сиянии золота на стенах, утопал в собственном отражении в отполированном до блеска полу, слепило пламя роскошных люстр. Даже стены особняка лорда Сиберана не давили на Эрена так сильно. Презренная букашка. А его сапог шагал рядом, каждым вдохом обещая раздавить на месте.       Эрен взглянул на наставницу. Она выглядела такой лёгкой и невесомой в своём наряде, что невольно Эрен поджал губы — не должна она здесь быть. Но после ощутил тяжёлую ауру наставницы. Там, где ступала она, где тонкие каблучки отбивали свой похоронный марш, клубилась неподъёмная гуща, что заставляла подгибаться колени. Словно удушливый, режущий глаза чёрный дым, её уверенность, животное давление низвергалось из-под полов её светлого, невинного платья.       — Не пялься, — не поворачивая головы, шикнула Элита.       Она держалась ровно, истинная госпожа. Упрямо глядела перед собой, скользя взглядом по вензелям на изумрудном фраке Элиана. Он был любезен и улыбчив, но совсем не как всегда. Многоликий. Он нацепил лучшую из масок. Словно гигантский паук, он обволакивал ядовитыми речами каждого и каждую, а после затягивал в объятия своей липкой, блестящей паутины.       Элиан завёл беседу с одним из лордов, представляя тому своих «кузину и кузена».       — Сами понимаете, такой возраст, — смешливо протянул Элиан, — Пора бы и жениха под стать сыскать.       — Лорд, вы так печётесь о семье. Это похвально, — улыбаясь, протянул лорд с широкой щёткой усов, — А где же леди Сиберан?       — Ах, милая сестра пожелала побеседовать с юными леди. Общество брата в последнее время наскучивает ей чересчур быстро.       Они ещё вели ничего не значащую беседу, когда Элита бегло оглядела зал. Линды не было видно. Кажется, к своей части плана она уже приступила.       Лёгкое дуновение непроницаемой тьмы заставило Элиту резко перевести взгляд. Казалось, неуловимая дымка только что пронеслась перед глазами… И тут же исчезла во всепоглощающем свете богатства. Элита напряглась. Напрягся живот, пальцы слегка дрогнули в тщетной попытке поймать сам воздух. Что-то было не так. Страх. Элита боялась. До боли закусив щёку, она взглянула на Эрена.       За него.       Она испугалась за этого подростка, так отчаянно желавшего быть похожим на неё. Но почему? Из-за чего? Нечто неуловимое скользило по залу, скрывалось в тени и поглощало сам свет, лишало возможности дышать.       — А ваш кузен, лорд Сиберан, ещё не подобрали ему подходящую партию? — супруга усатого лорда игриво прикрыла веером лицо, что совсем не скрывал её разгорячённых пухлых щёк.       Эрен напрягся, краснея. Взглянул на Элиту то ли ища поддержки, то ли проклиная её за то, что сам увязался за ней.       — Что вы, господа в его возрасте озабочены совершенно другим, — отмахнулся Элиан, — Верно, Дарен?       — А-ага… То есть, всё верно! — Эрен вытянулся, расправляя плечи.       — Вы так милы! — хохотнула супруга лорда, — Это обезоруживает.       Заиграла музыка. Надрывные виолончели сочились тоской и серостью. Музыка тяжело давила на плечи. Элите подумалось — такая композиция совсем не кстати. Запорхали над клавишами рояля гибкие пальцы музыканта. Звонкие, чистые ноты отражались от белоснежных стен и били точно в сердце.       — Что ж, не пристало дамам скучать на столь великолепном торжестве, — нежно улыбаясь, Элиан повернулся к Элите, — Позволите? — он протянул руку, облачённую в прохладный и белоснежный, словно снег, шёлк перчатки.       — Вы абсолютно правы, лорд Сиберан, — глубокий, чуть игривый голос заставил Элиана на неуловимое мгновение потерять лицо и отнять руку, — Быть может, вы доверите госпожу мне? Всего на один танец?       Говоривший появился словно из тени — незаметно, бесшумно. Поперхнулась супруга усатого лорда, да и сам он забегал глазами по залу, ища подходящий для себя уголок. Элита замерла на месте, лишённая слуха, голоса, всякого воплощения человека. Прямо перед её лицом показался расшитый жемчугом рукав чёрной рубахи. Его кружевные манжеты едва дрогнули, когда человек протянул навстречу Элите бокал вина.       — Леди не против выпить?       Элита медленно, словно растягивая это мгновение, подняла на говорившего взгляд. Она всей душой желала встретиться с ним, и отчаянно умоляла кого угодно — лишь бы это произошло не сейчас. Не тогда, когда она выряжена в сковывающее движения платье. Не когда рядом с ней Эрен, дотянуться до которого не позволено никому. И почему-то мелькнула мысль — лишь бы не на глазах у Элиана.       Элита узнала его сразу. Её дорогой Учитель стоял здесь, чужеродный в отблеске золота и пламени. Словно бездонная дыра, он затягивал всё внимание в свои глубины, закапывал заживо на самом своём дне, даже не выплёвывая костей.       — Как я могу отказать вам, лорд… — Элита, невинно улыбнувшись, опустила глаза. Она не сорвётся. Не сейчас. Позже, когда Эрен будет в безопасности, а лорд Райсс убит.       — К чему обременять себя статусами и именами? — Учитель плавно повёл рукой, отмахиваясь, — Простого «лорда» будет достаточно, — он улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой.       — Кузен? — Элита обратилась к Элиану, ожидая его разрешения.       Он едва заметно сузил глаза. Элиан уловил фальшивую вежливость в голосе Элиты, подметил, как напряглась тонкая спина. Колючая мысль пронеслась в голове Элиты: что, если Элиан знал? Конечно, он был знаком с этим человеком, но знал ли Элиан, что он творил с Элитой? Знал ли он, что Учитель будет здесь?       Элита скрипнула зубами, упрямо глядя на Элиана.       — Конечно, кузина, — улыбнулся лорд, подхватывая ловкими пальцами ещё один бокал, — И ты, кузен, — Элиан склонил голову, смотря на Эрена.       Этот острый взгляд заставил Эрена подорваться с места и неловко схватить бокал. Отчего-то покалывало пальцы. Эрен усилием мысли заставил себя унять бушующие нервы. Словно натянутый до предела один сплошной рефлекс, Эрен был готов на что угодно. Ожидал подвоха от кого угодно. И ему совсем не нравился этот «лорд», что пялился на наставницу, изучая.       — Лиара, — он решительно подошёл к Элите, чуть подхватывая её за локоть. Чужое имя неприятно обожгло губы, — Быть может, стоит уступить первый танец мне или кузену? — чуть сжав пальцы на локте Элиты, Эрен заставил себя не смотреть на этого лорда.       — Какой благородный джентльмен! — бархатистый смех Учителя заставил Эрена вздрогнуть, — Я не обижу вашу сестру. Напротив, подарю незабываемые впечатления, ведь кто знает, когда мы свидимся вновь?       Казалось, он обращался только к ней. Убеждал только Элиту, давал обещания, что исполнит с особой страстью. Элита помнила все «незабываемые впечатления», что Учитель когда-то подарил ей. Самый дорогой, самый бесценный подарок. За него Элита вернёт Учителю сторицей.       — Милый брат, — Элита успокаивающе огладила руку Эрена, — Мне приятно твоё беспокойство, но верь своей старшей сестре, хорошо? — она мягко улыбнулась, прикрывая глаза.       Эрен на мгновение потерялся. В этой искренней, самой живой на свете улыбке. Его наставница, его учительница, его пример и идеал улыбалась ему так по-настоящему! Впервые! Элита заботилась о нём, стремилась держать подальше от самого пекла, а он — безмозглый идиот — добровольно в это пекло лез. И всякий раз боялся не за себя, а за Микасу и Армина, за Хисторию, да даже за этого придурка Жана. Такой была и она.       Эрен стиснул зубы, отпуская Элиту. Пусть он мал и неопытен, да и вреда приносит больше, чем пользы, но он ни на секунд не оторвёт от Элиты глаз, пока рядом с ней находится этот «лорд».       — Ты права, — Эрен отступил на шаг, — Выпьем!       — За семью! — восторженно воскликнул усатый лорд, отойдя от временного замешательства.       Звон бокалов, словно удар настенной пушки, эхом отозвался в ушах. Элита ощущала на себя изучающий взгляд Учителя. Он смотрел на всех и только на неё одновременно. Его чёрные глаза казались всевидящими, а снисходительная улыбка — ужасающе острой. Элита была уверена — Учитель её не узнал. Пока что.       Вино, густое и приятно терпкое, оставило после себя мягкое, похожее на что-то послевкусие. Словно призрак прошлого, этот шлейф замер на губах, не позволяя за себя ухватиться. Элита взглянула на бокал, силясь разглядеть в нём ответы на свои вопросы. Но он, конечно, оставался безмолвен.       — Теперь танец? — Учитель протянул руку — могучую и совершенно изящную.       Элита вновь ощутила тяжесть музыки, водопадом бьющей по груди. Она давила на сердце, лишала возможности вздохнуть. А невообразимый холод Учителя облачал гнетущую влагу в лёд, замораживая тело до кончиков пальцев.       — Разумеется, — Элита натянуто улыбнулась, вкладывая свою руку в его.       Учитель бережно обхватил её маленькую ладонь пальцами, вовлекая Элиту в танец. Танец жёсткий, не терпящий ошибок ни в одном полушаге. Его крепкая ладонь накрывала спину Элиты почти целиком, словно бы отрезая любой путь к отступлению. Его глаза притягивали, как зачарованные омуты, — мрачные, холодные, безумные, но невыносимо притягательные.       Элита едва удержалась, чтобы не скривиться. Учитель всегда был таким — омерзительно пленительным. Что бы он не сотворил в своей жизни, сколько бы детских невинных душ не уничтожил, сколько бы ненасытным он не был, всё же оставался беспощадно обаятелен.       — Вы нервничаете? — он нарушил тишину, не отрывая от Элиты глаз.       — Ваше общество смущает меня, — чуть прикрыв глаза прошептала она.       — Находите меня привлекательным?       — Сомневаюсь, что вы не знаете ответа.       — Верно, — Учитель улыбнулся, — Но и вы невероятно хороши собой. Ваша хрупкость, нежность… — его рука крепче прижала Элиту к себе, — Вы словно куколка!       — Благодарю вас, лорд.       — Я бы желал заглянуть в ваши глаза, не скрываемые прелестной шляпкой.       Сквозь плотную сетку шляпки Учитель не мог разглядеть её глаз, но Элита была уверена — лихорадочный блеск её ненависти, её буйства, что волнами билось в зрачках, он считал безошибочно. Сколь бы переменчивой Элита не была, сколь многого бы не почерпнула от мужчины, что держал её в крепких объятиях танца, она всё ещё помнила. Помнила данное самой себе обещание — убить, уничтожить, истребить.       Музыка стала ритмичнее, лихо затягивала в водоворот не известных Элите шагов. Этот танец, что вскружил её чувства, был Элите чужд, непривычен. Но Учитель — её партнёр — был умелым кавалером. Он вёл её уверено, не давая оступиться. Вёл к середине зала, заставляя всех расступиться перед ним и едва ли не склонить в почтительном страхе голову. Но Элита глядела бесстрашно, лишь временами игриво отводя взгляд.       Элегантным вихрем они пронеслись мимо выстроившихся вдоль стены слуг. Зоркий глаз Элиты безошибочно угадал в одном из лиц Линду. Покорно сложив на переднике руки, она следила за гостями. Ждала.       Кротко улыбнувшись, Элита ответила:       — Сколь многим дамам вы вскружили головы подобными речами, лорд?       — Не многим, — уклончиво ответил Учитель, — Предпочитаю дам, что способны вскружить голову мне, — его полушёпот коснулся уха Элиты, когда он приблизился, — Это большая редкость.       Элита слабо хмыкнула. Её Учитель предпочитал общество детей — не тронутых, ещё не запятнанных грязью бытия.       — Была одна особа. Очаровательная и холодная, как снег, — улыбнулся он, — Молода и невинна, она была столь же желанна, сколь и недоступна.       Живот скрутило тугим узлом. Недоступна? Разве такой она была?       — И что же? — полюбопытствовала Элита.       — Мы расстались несколько лет назад, — разочарованно протянул Учитель.       — Вы не искали её?       — Она сама найдёт меня, леди, — ласково, почти нежно ответил он, — И когда это произойдёт, будьте уверены, я встречу её, как подобает настоящему джентльмену.       Он медленно отстранился, высвобождая Элиту из кольца тёплых рук. Его прикосновения казались удушливыми, волнительными. Элита слабо вздрогнула, тут же беря себя в руки.       — Что ж, убеждена, она будет счастлива увидеть вас вновь.       Его невообразимо глубокие, живые глаза встретились с её, скрытыми вуалью. Оба силились разглядеть друг в друге что-то, что так неумолимо притягивало, лишало духа и воли.       — Сестра! — Эрен появился словно из ниоткуда, — Кузен велел привести тебя.       — Не смею задерживать, — Учитель сдержанно поклонился.       — Благодарю вас за танец, — Элита вежливо склонила голову.       Эрен подхватил наставницу под руку, скорее уводя от лорда. Он совершенно не нравился Эрену. Его чувства, его разум, доведённые до неидеального совершенства рефлексы — всё кричало Эрену: этот человек опасен. И в особенности опасен для Элиты.       Она поспешила вслед за Эреном, крепко сжимая его локоть. Он рядом. Он в порядке. Надолго ли? Элита не могла знать. Стиснув зубы, она не позволила себе повернуть головы, не позволила себе мельком скользнуть по повторяющимся лицам придворных дам и господ.       Золотая макушка Элиана, словно маяк в затерявшейся дали, сияла впереди тысячей солнц. Он стоял вполоборота, улыбаясь. Мягкие черты его лица, плавные движения рук успокоили Элиту. Он всегда был рядом. Незримой тенью, непокорным лучиком света.       Выдохнув, Элита улыбнулась.       Они, наконец, переходят к следующей части плана.