Благородная кровь

      В день, когда Леви на своих руках вытащил её, захлёбывающуюся собственной кровью, из пелены ярости и бушующего отчаяния Эрена, а после передал в руки орвудских врачей, он остался ненадолго один.       Сидя у окна тесной комнаты, Леви размеренно дышал, устремив взгляд в пустоту. Губы плотно сжимали край чашки, когда капитан делал один глоток чая за другим. Это варево горчило так, что в пору закашляться, но Леви терпел, держа отвращение в узде. Все его мысли были направлены на неё. На то, что он увидел.       Леви мог бы разговорить мальчишку, но он понимал — Эрену, должно быть, чрезвычайно хреново. Он едва не убил ту, что считал своим ориентиром и путеводителем в мире, в котором легко потеряться. Леви и сам совсем недавно воочию наблюдал за смертью Кенни. Единственного, кто делил с ним кровь, кто наплевал на него не при рождении, а чуть позже.       Леви был опустошён. Не было ни горечи, ни отчаяния, ни надежды. Он жил, ведомый чьей-то невидимой рукой. Она настойчиво толкала в спину, не давая свернуть с пути, что считала верным. Она направляла капитана по каменистой прямой, сапоги то и дело вязли в грязи, но рука не знала устали. Она всё толкала и толкала вперёд. И Леви шёл, не оборачиваясь. Неужели до сих пор у него не было своей воли, своих желаний? И всё из-за проклятой крови, что наполняла тело, что делала его смертным.       Леви отставил чашку в сторону. Микаса чувствовала то же самое? Вряд ли она задумывалась — слишком юна и предана другу. Леви не хотел ранить её детские чувства правдой. Он и сам жил без лишних забот, пока такая нужная мудрецам истина не влезла в и без того покалеченную башку.       Может, поэтому она его так раздражала? Она не подчинялась невидимой руке. Не искала ничьей поддержки, не шла по заранее проложенной кем-то тропе. Она была той, кем Леви перестал быть очень давно. Была такой же поломанной девчонкой, каких он привык видеть в Подземном городе, только гордой, и выросла под сенью голубого неба.       Леви встал со стула, поправил воротник. Затворничество всегда было не по его части. Одиночества хватало и в мыслях. Выйдя из своей комнаты, Леви направился к конюшням. Лошади, отдохнувшие и накормленные, стояли спокойно. Капитан запряг одну из них, вскочил верхом и направился к столице.       Митрас встретил капитана прохладой. Ночной воздух неприятно перебирал волосы, залезал под рубаху. Пришпорив коня, Леви во весь опор помчал ко дворцу. Высшее командование ещё бодрствовало. Оно и к лучшему.       Не таясь от командиров, Леви прошёл к кабинету Эрвина. Он пустовал. Капитан надеялся дождаться командующего, чтобы попросить дозволения посетить пленника, но взгляд почти равнодушных глаз скользнул по оружию, небрежно оставленному на столе.       Леви сжал зубы и тихо цокнул. Эрвин знал, что капитан придёт. А покоящееся на столе оружие — крючок, призванный подцепить крупную рыбу. Леви медлил. Хотелось схватить его со стола и немедля продолжить задуманное так же сильно, как не хотелось вновь быть ведомым незримой дланью.       — Чёрт бы тебя побрал, Эрвин, — выругался Леви, всё же хватая со стола оружие, что чудным образом напоминало ему оружие Кенни.       Не встретив на своём пути преград, Леви добрался до небольшой темницы. В столице она, скорее, была временным пристанищем на пути преступников в тюрьму Троста. Тускло освещённый коридор совсем не давил на капитана. Он остановился перед камерой, где пребывал «неприкосновенный гость», как выразился Эрвин, когда они с Леви впервые его навестили.       Отворив решётку, Леви прошёл к одинокому стулу, на котором сидел высокий черноволосый мужчина. Как прежде, так и сейчас, капитан не мог определить его возраст. Мужчина сидел, по рукам и ногам прикованный к стулу. Массивный железный ошейник крепко сжимал его шею. Он открыл глаза и с ног до головы оглядел капитана.       — Капитан Леви, рад снова вас видеть, — поприветствовал он сухо, растянув в улыбке губы.       Его разорванная рубашка со следами запёкшейся крови легко вздымалась от размеренного дыхания. Всем своим естеством он излучал такую уверенность, что совсем не вписывалась в антураж.       — Знакомая вещь? — Леви направил принесённое с собой оружие на мужчину.       Смешок слетел с его сухих губ.              — Как же моя сахарная госпожа с ним рассталась? Неужели померла?       Леви едва заметно скривился. Какая, к чертям, «сахарная госпожа»? Какого ляда он так говорил о ней?       — Жива и здорова, на твою беду.       — А, славно, — протянул мужчина, — Не терпится свидеться с нею вновь.       — Я задал вопрос, — Леви опасно приблизился.       — Да, нетерпеливый капитан, знакомая. Так же хорошо, как и маленькой Элите. Неужели не рассказала? — его чёрные глаза опасно блеснули, отражая свет одинокого факела на стене.       — За тем и пришёл. Не уверен, что знаю, как с этим обращаться, но зубы оно точно выбьет. Так что заткни пасть и отвечай по делу. Что это?       — Пистолет. Оружие, вам — дикарям, до селе незнакомое.       — Как работает?       — Вставляешь патроны, спускаешь курок и бум! — рассмеялся пленник.       Звук оборвался резко. Без лишних церемоний Леви ударил мужчину в челюсть тяжёлой рукоятью пистолета. Взметнулись в воздух прилипшие ко лбу грязные чёрные волосы. Пленник сплюнул скопившуюся кровь и вновь улыбнулся.       — Так бы сразу, капитан!       Самообладание Леви начало давать слабину. Человек перед ним был безумцем. Осознание нежно коснулось мозга — вот от кого она понахваталась этой дряни. Что он с ней делал, раз она стала так похожа на своего мучителя? Леви столько раз твердил ей и самому себе, что непременно узнает, какие секреты она хранит, и теперь ему выпал такой шанс.       — Как давно вы с ней знакомы?       — Я забрал её к себе, когда малышке было восемь. Такая славная девочка, просто сказка! — мужчина блаженно прикрыл глаза, — А потом она сбежала. Я искал её так долго, что она успела превратиться в прелестную юную деву. Мы провели с ней изумительные годы. Каждый наполнен сладостными встречами. И пусть ты всадишь мне пулю в лоб, если совру — я наслаждался каждой клеткой её тела.       Тело среагировало быстрее, чем Леви успел подумать. Движимое инстинктами, оно стремительно сократило расстояние между двумя хищниками, запертыми в клетку. Сапог капитана с тяжестью опустился на стул между ног мужчины. Рукой Леви оттянул его за волосы и процедил сквозь зубы:       — Где патроны?       — Поверь, ей хватит одного.       Леви не ответил. Он ударил быстро, ломая мужчине нос. Влажный хруст умаслил слух. Леви заводился не на шутку. Было ли дело в ней или в этом ублюдке, что издевался над ребёнком… Леви знал. Знал и запрещал себе отвечать.       — Я задал простой вопрос, — холодно произнёс Леви.       — Ты не из-за патронов пришёл, — усмешка так и не исчезла с лица пленника, — Ты пришёл из-за неё. Нашёл удобный предлог. О, как бы я хотел быть на твоём месте! — чёрные глаза расширились, пожирая капитана, — Ещё немного насладиться тем произведением искусства, что я создал! Ты уже видел её тело, капитан? Обещаю, тебе понравится!       Следующий удар капитана пришёлся пленнику в живот. На этот раз Леви бил рукой. Остервенелое желание изувечить подонка, кожей почувствовать его горячую кровь застилало глаза. Разум капитана не помутился ни на мгновение. Лишь тело — смертная плоть — поддавалось ярости. Жалобно скрипнул стул. Мужчина закашлялся, восстанавливая дыхание. Сапог Леви придавил брючину заключённого.       — Ещё слово о ней, и я раздавлю твои яйца.       Мужчина внимательно посмотрел на Леви. Улыбка не сходила с его лица, что приводило Леви в бешенство.       — В стене, — наконец заговорил пленник. Медленно, смакуя каждое своё слово, — В моей комнате в летней резиденции бывшего короля. Верхняя кладка, третий камень слева от окна.       Леви не отпустил его.       — Сколько?       — Два магазина и ещё россыпь. Патроны разные. Не все подойдут.       — Кто ещё знает?              — Никто, — усмехнулся мужчина, — Я похож на идиота?       Леви отступил и намеревался уйти. Неожиданно в сознании промелькнуло далёкое воспоминание — она перед ним, без рубашки, прикрытая лишь волосами. Выцветшее на спине клеймо. Едва заметный шрам на боку, что тянулся от груди к спине. Молочно-белый, ровный и безупречный.       Леви остановился, не дойдя одного шага до решётки камеры. Мужчина позади склонил голову, с интересом наблюдая за капитаном. Леви присел на одно колено. Глаза его оставались равнодушными, как не изменилось и выражение лица. Казалось, он впервые знал, что нужно делать. Капитан вынул из высокого сапога нож — простой, совсем не изящный. Его деревянная рукоять местами потёрлась, а на лезвии появились мелкие зазубрины. Леви нож не точил, он был нужен как оружие, дарующее избавление в муках.       Поднявшись, Леви заткнул пистолет за пояс. Пленник присвистнул.       — А капитан на самом деле человек? Или только пытается им быть?       Леви развернулся и подошёл к мужчине. Ловким движением ножа разорвал остатки рубахи, обнажая мужскую грудь. Пленник был хорошо сложен, мышцы груди и живота бугрились под блестящей от пота кожей.       — Я совсем не разбираюсь в искусстве, — сказал Леви холодно, разглядывая свой нож, — Твоего мне не понять. Зато разбираюсь в боли.       Не успел пленник ответить, как тупое, зазубренное лезвие вошло в его кожу. Леви смотрел в его черные глаза, вглядывался в красивое лицо. Он хотел увидеть боль. Хотел обнажить всё человеческое, что скрывалось под этой маской хвастовства.       Нож шёл туго, то и дело цепляясь за мясо. Мужчина задёргался, изредка постанывая. Но Леви было мало, ничтожно мало. Ему нужен был крик, надрыв. Капитан вогнал лезвие глубже, продолжая пытку. Брюки пленника насквозь пропитались густой кровью, прилипли к плечам волосы, задрожала в судорожном дыхании грудь.       Когда первый вскрик оглушил могильно тихое помещение, Леви с силой выдернул нож. Голова мужчины свесилась на грудь. Леви вновь схватил его за волосы, заставляя взглянуть на себя. Мужчина с трудом моргал, готовый вот-вот потерять сознание.       — Сдохнешь раньше, чем она к тебе явится — из-под земли достану.       Одёрнув от пленника руки, словно от вшивой собаки, Леви направился к выходу. К чертям эту головоломку.       

***

      Ханджи уже неделя, как выпустила Элиту из своего плена. Поначалу Элита желала контролировать всё, что делала учёная с её пистолетом, а потому выслушивала все её бредни. Однако продержалась она не долго. К моменту, когда восхищение творением её родичей перешло к восхвалению неуязвимости титанов, Элита не стерпела.       Теперь, когда Ханджи уехала из Орвуда, чтобы всецело отдаться исследованиям, Элита бездельничала. Казалось, ни город, ни его военная база не были предназначены для настоящих битв. Красивая бутафория да и только. Не спасал и хранящийся в надёжном месте пистолет. Ханджи заявила, что узнала всё необходимое. К тому же, учёная днями и ночами корпела над чертежами, лишая сна и милого Моблита.       — Капитан! — мальчишеский голос раздался откуда-то из-за спины.       — Чего тебе? — Элита обернулась. Это был Армин.       Юноша приветливо помахал рукой и посеменил навстречу.       — Я тут заметил… — Армин смущённо почесал затылок, — Вы бродите одна и, может, хотите присоединиться к нам? Мы пытаемся тренироваться.       — Да ну? — Элита выгнула бровь, — Приглашаешь?       — Ну вроде того.       — Ладно, идём.       Глаза Армина счастливо загорелись, а искренняя улыбка, казалось, сделала его лицо ещё более миловидным. Юноша повёл Элиту к опушке неподалёку от тренировочной площадки, а она всё думала, чем заслужила эту улыбку. Армин видел, как Элита наблюдала за смертью Эрена — мальчишки, одного из многих. Армин видел, как она чуть не убила Эрена сама совсем недавно, и тем не менее улыбался ей.       — Армин, как ты себя чувствуешь? — отчего-то хотелось отблагодарить юного разведчика за доброту.       Он на миг остановился, словно не ожидал участия со стороны своего капитана, а после оглянулся, тут же натянув улыбку.       — Всё в порядке, правда…       — Правда в том, что ты лжёшь, — Элита склонила голову, наблюдая за Армином. Подошла к нему ближе и заглянула в глаза.       Такие яркие, синие, будто само море. И такие печальные, полные сомнений и неуверенности. Армин стоял, не смея пошевелиться. Под кожу словно запустили тысячи иголок. Они кололи и царапали, заставляя тело биться мелкой дрожью, но взгляд капитана не отпускал. Напротив, держал крепче.       — Вы так непохожи, — Элита отступила и оперлась о дерево, — Ты и Эрен.       — Да, вы правы, — Армин улыбнулся, опуская глаза, — Я совсем другой. Иногда думаю, почему Эрен и Микаса вообще… — он не договорил, поджав губы.       — Всё же что-то общее у вас есть. Оба сопли на кулак мотаете, — фыркнула Элита, — Всегда нужен кто-то вроде тебя, Армин.       Юноша вздрогнул, поднимая на Элиту глаза. Щёки слегка тронул румянец, а глаза пытливо рыскали по её лицу в ожидании продолжения.       — Кто-то, кто станет голосом разума и удержит от безрассудства. Это вовсе не означает, что ты трус или прячешься за спинами друзей, — глаза Элиты сузились, — Ты делаешь больше, чем Эрен и Микаса могут понять. Эрен придурок, а Микаса… Про неё ничего не могу сказать. Ты им нужен. Не забывай об этом.       Элита оттолкнулась от дерева и пошла вперёд. Армин быстро поравнялся с ней.       — Я… А кто ваш голос разума, капитан?       Элита взглянула на Армина, не поворачивая головы. Под тяжёлым взглядом капитана с губ Армина сошла его прелестная улыбка. Элита глядела так, что подкашивались коленки.       — Я сама себе разум.       Дальше они шли молча.

***

      Ещё спустя неделю Эрен вежливо, как он мог, напомнил наставнице о том, что она так и не собрала свой собственный отряд.       — Ну, вы могли бы взять меня, я и так уже под вашим командованием.       Элита участливо заглянула ему в глаза, похлопала по плечу и сказала:       — Эрен, ты не стоишь десятерых моих людей.       — Они что, тоже в титанов превращаются? — взвился Эрен, — Или, может, вас лучше меня знают?       — Ты не знаешь меня, Эрен.       Избегая капризов подростка, Элита быстро направилась к себе в комнату. Недавно разведчики вернулись в Трост. С момента их давнего отбытия, комната Элиты не принимала новых посетителей. Элита сидела за столом, устремив взгляд в окно. Ей предстояло разобрать целую стопку бумаг — сводная информация по кандидатам в её отряд. И всё же, Эрен и впрямь не стоил десятерых её людей. Эрен стоил тысячи.       Ему об этом знать не обязательно. Да и сама Элита не при каких условиях не возьмёт Эрена к себе. Он должен научиться быть самостоятельным, он должен верить в себя, он должен понять — Элита его союзник, но не друг. Да и ко всему прочему, Эрен всё же член блистательного отряда Леви. Элите не хотелось нарушать идиллию давно сплотившегося вокруг друг друга костяка разведчиков.       Элита лениво оглядела бумаги. Большая часть кандидатов — те же новобранцы, что и отряд Леви, остальные же выходцы Гарнизона и Военной Полиции. Что ж, Элита не намеревалась собрать команду мечты. Ей нужен был ресурс, который можно бросить на дело без сожалений. Её команда — это марионетка, а она — кукловод.       Отобрать десятерых оказалось не так просто и не так весело. Когда список кандидатов был передан Эрвину, он незамедлительно отправил распоряжение командирам подразделений. Избранных должны были направить напрямую к Элите, тогда как остальные прибудут в штаб Троста.       Элита медленно шагала мимо ряда вытянутых по струнке разведчиков. Они собрались в стороне от основного штаба, скрытые от любопытных глаз. Четыре девушки, шесть юношей. Запоминать все их имена Элита не собиралась — это ни к чему. Большая часть из них сдохнет уже через пару недель.       Одна из девушек следила за движениями Элиты особенно внимательно, в то время как остальные старались смотреть поверх капитана. Элита остановилась напротив разведчицы. Её круглые, серые глаза не мигали, а бледное лицо не выражало никаких эмоций.       — Твоё имя? — Элита прищурилась, разглядывая девушку.       — Лаура Вайсс, капитан, — отчеканила она ровным голосом.       — Тебя что-то смущает, Лаура? — Элита хищно улыбнулась и скрестила руки на груди.       — Для чего нас собрали здесь, отдельно от остальных?       — Чтобы пройти отбор в мой отряд.       — Мы не похожи на особый или элитный отряд, капитан, — Лаура стояла смирно, и лишь в цепких глазах угадывалась непокорность.       — Верно, вы совсем не особенные, — Элита принялась вглядываться в лица остальных, проходя мимо, — Потому вы мне и нужны.       Сапоги подняли облако пыли, когда Элита резко остановилась напротив юноши.       — Твоё имя?       Юноша задрал голову так высоко, что с трудом сглотнул застрявший в горле ком. Растрёпанные на макушке волосы пропускали через себя лучи вечернего солнца и горели кроваво-красным огнём.       — Флок Форстер, капитан.       — Представь-ка своих приятелей, Флок, — Элита отошла на небольшое расстояние, чтобы суметь разглядеть всех собравшихся.       — Лаура Вайсс, — начал Флок, — Из Разведкорпуса, мы учились вместе.       Лаура сжала зубы и с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. Элита заметила, и девушка тут же — впервые за это время — отвела взгляд.       — Эйла Норд, — продолжил Флок, — Из Разведкорпуса, мы…       — Это скучно, Флок, — Элита широко улыбнулась, приближаясь к юноше, — Это всё я прекрасно знаю. Я хочу услышать их слабые стороны, понимаешь? Хочу знать о своём отряде больше.       — Эйла… — Флок тяжело сглотнул, отводя взгляд от капитана, — Она плохой солдат. С трудом держит в руках клинки, её тошнит при виде крови.       Лаура, стоящая неподалёку, сжала кулаки. Взгляд серых глаз уже должен был прожечь в щеке Флока дыру. Девушка, названная Эйлой, изо всех сил старалась не шевелиться и даже не моргать. В её глазах уже собирались слёзы. Должно быть, от обиды.       — Марк Штайн, — грубый голос заставил Флока дёрнуться на месте, — Себя я представлю сам.       Элита перевела взгляд от напуганного мальчишки к мужчине, что был на две головы выше Флока. Его русые волосы спадали на лоб, а хмурые густые брови придавали лицу выражение упрямства и уверенности в себе.       — Валяй, — Элита не отходила от Флока, от чего у него задрожали пальцы.       — Я служил в Военной Полиции. Слабостей не имею.       — Раз уж ты представился сам, как и хотел, позволим Флоку продолжить.       — Есть, капитан! В общем, про Марка я ничего не знаю, — глаза юноши беспокойно забегали по песку под ногами, — Кроме того, что он молчун.       — Отлично! — Элита хлопнула разведчика по плечу, — Спасибо за информацию, Флок.       Наконец, она отошла от юноши, позволяя тому вздохнуть спокойно. Оглядев собравшихся, Элита посуровела. Её тяжёлый взгляд ненадолго задержался на Лауре. На сей раз девушка смотрела куда угодно, кроме как в глаза своего нового капитана.       — Лаура Вайсс, — Элита, не повернув головы, ожидала, когда девушка сделает шаг вперёд. Разведчица шагнула навстречу голодному волку и замерла, вытянутая струной, — Марк Штайн, — мужчина, не колеблясь, выступил вперёд, — Эйла Норд, Норма Реджинальд, Флок Форстер. Остальные свободны.       Выдохнув с облегчением, оставшиеся пять человек отдали честь и, изо всех сил стараясь не торопиться, направились в сторону штаба.       — Мне казалось, вам нужны мы все, — Лаура обратила внимание всех на себя.       — Милая девушка, что зовёт себя разведчицей, — Элита повернулась к отряду спиной, — Мне никто не нужен. Ни вы, ни Разведкорпус, ни эти чёртовы Стены на этой чёртовой земле. Уясните одно, — она развернулась к разведчикам, пожирая взглядом одного за другим, — Я не собираюсь подыхать ближайшие лет пятьдесят. Мне не нужны покорные солдаты, что пойдут за меня на смерть. Мне нужны те, кто ради меня ни за что не умрёт.       Глаза Флока расширились от удивления. Всё время ему твердили о том, что его основная цель — отдать сердце за людей, но его новый капитан, казалось, мыслил иными категориями. Впервые Флок задумался: почему он должен умирать? В особенности за тех, кого никогда в жизни не видел. В ту же секунду Флок дал себе мысленную пощёчину. Он не эгоист. Он солдат. Он… Хотел жить.       Марк, лёгким движением головы отбросив с глаз чёлку, едва заметно улыбнулся. Лаура поджала губы. Эйла изо всех сил старалась унять дрожь в пальцах, а Норма, молчавшая до этих пор, вскинула руку.       — Норма? — Элита перевела взгляд равнодушных глаз на девушку.       — Капитан Варнхольт, какими будут ваши первые указания?       — Отправляйтесь к остальным. Поспешите выбрать себе лучшие комнаты и как следует выспитесь. С завтрашнего дня я не дам вам ни одной свободной минуты.       — Какова цель наших будущих тренировок? — с вызовом бросила Лаура.       Губы Элиты растянулись в кошмарной улыбке, когда она ответила:       — Ваша цель — не сдохнуть через две недели.       Махнув отряду рукой, Элита направилась к казармам. Прикрыв глаза, она шла мимо собравшихся неподалёку солдат. Где-то там чесали языками Эрен и его приятели. Но Элита не обращала внимания. Ей хотелось смыть с себя усталость. Хотелось очистить мысли. Плевать, что не выбрала десятерых. Плевать на то, что скажет Эрвин и командование. Ей не нужно столько человек, достаточно и пятерых.       Пожалуй, именно столько смертей она сможет себе простить.

***

      После торжественной речи Эрвина и принятия в ряды Разведкорпуса новичков, разведчики собрались в огромной зале и принялись за праздничную трапезу. После революции Разведкорпус перестал быть стеснённым в средствах, а потому столы ломились от мяса. Молочные поросята, фаршированные яблоками утки, ароматный картофель, горы свежих овощей и даже слегка забродившие соки.       Юноши и девушки, мужчины и женщины — пировали все. Столовый зал быстро наполнился задорным галдежом, хмельными байками и беззаботным смехом. Элита уныло ковырялась в своей тарелке, сидя за офицерским столом. Грудь сдавила тревога. Глядя на всё это веселье, Элита думала о самой себе более обычного.       Отчего ей стало так тяжело? Она обзавелась привязанностями. Сперва Эрен, затем капитан Леви и лорд Сиберан. А теперь и хвост из пяти разведчиков. В голове буйствовали два начала: одно не желало увидеть закатившиеся навеки глаза детей, а другое… Другому началу было наплевать.       — Капитан Варнхольт, — тихо обратился Эрвин.       Элита лениво перевела на командующего взгляд, не шелохнувшись.       — Что?       — Я прошу вас встретить наших гостей. Уверен, ваше общество придётся им по душе.       Элита тихо цокнула. Поднимаясь из-за стола, она мельком взглянула на Леви. Его лицо не выражало ни толики эмоций, а тело оставалось по обыкновению напряжённым. Едва заметно улыбнувшись, Элита пошла прочь из столовой.       У подъезда к штабу капитана встретили пара разведчиков и роскошная карета. Элита театрально закатила глаза. Отдавшие честь разведчики быстро ретировались.       Элиан ловко выбрался из кареты. Одетый в строгий костюм, он выглядел внушительно и опасно в темноте опустившихся на мир сумерек. Следом за лордом вышла Линда. Та, что была учтивой и милой. Её каштановые волосы струились по плечам, а добрая улыбка делала девушку безумно похожей на брата.       — Лорд, леди, — Элита учтиво склонила голову, — Добро пожаловать в нашу скромную солдатскую обитель.       — Ни к чему подобное притворство, Элита, — Элиан широко улыбнулся.       — Госпожа Варнхольт, мы рады снова видеть вас, — Линда вежливо склонила голову.       — Да, точно. Идёмте за мной. Ваши вещи, должно быть, уже доставлены?       — Да, — Линда поравнялась с Элитой, — Брат позаботился об этом ещё утром.       Впрочем, Элите было неинтересно. Линда, приметив это, понимающе улыбнулась и продолжила путь, разглядывая штаб Разведкорпуса. Элиан оставался позади и за весь путь не проронил ни слова, что было на него совсем не похоже.       Дошли быстро. Как и полагалось аристократии, комнаты им выделили в офицерском крыле. Оставив брата с сестрой одних, Элита ушла к себе. Из окна её коморки виднелись горящие в столовой огни, то и дело оттуда вываливались порядком охмелевшие мужчины и женщины да широко улыбающаяся детвора. Стоило ли наливать и им? Элита раздражённо задёрнула занавески.       Она ловко приподняла одну из половиц. Увесистый Vargel приятно холодил ладонь. Элита уселась на прохладную постель и принялась разглядывать холодные блики, отскакивающие от полированного металла оружия. Затуманенным взором она проходилась по дулу, рукояти и спусковому крючку. Бездумно вынимала и вставляла обратно почти пустой магазин.       В груди вскипала ярость на саму себя. Во что она превратилась? В неженку, какие бесили её до скрипа зубов. Сердечные тревоги выбивали из колеи и мешали трезво мыслить. Как капитану Леви удавалось оставаться таким хладнокровным постоянно? Разве он не обрастал дорогими ему знакомствами?       Тихо прорычав, Элита прикрыла лицо руками, с силой вжимая ладони в глаза. Как же её это бесило! Этот уют, это ощущение семьи, близости и давно позабытой любви. Но было ли её сердце способно дарить любовь, а не единолично забирать себе?       Элита откинула голову на стену позади, выдыхая. Да, когда-то она могла любить. Она любила брата и любила Его. Так же сильно, как ненавидела Её. Элита засмеялась. Мысли об этой ненавистной женщине помогли Элите так долго продержаться там, дома, и в этой жалкой глуши. Какая ирония.       Раздался лёгкий стук в дверь. У гостя были незавидные перспективы — так и остаться за дверью или лишиться какой-нибудь конечности. Снедающее изнутри одиночество, вгрызающаяся в сердце тоска были Элите милее. И от того ярость накатывала с небывалой силой.       — Проваливай! — прокричала Элита в никуда.       Упрямый гость, не замешкавшись, вновь постучал. С силой вцепившись в рукоять пистолета, Элита направила его на дверь.       — Мозги вышибу, если не провалишь, — прошипела она, движимая злостью на саму себя.       — Извольте, госпожа! Но я принёс для вас удивительное угощение.       Элиан. Его голос, его — Элита могла поклясться — снисходительная улыбка заставили руку дрогнуть. Закусив губы, она отвела руку за голову.       — Заходи.       Элиан осторожно открыл дверь. Узкая полоса света скользнула по лицу Элиты, ударила в глаза. Лорд ступал тихо, неся в руках перевязанную шёлковой лентой коробку. Когда Элиан подошёл ближе, Элита учуяла сладкий, тёплый аромат пышных булочек.       — Линда испекла, — ласково улыбнулся Элиан, развязывая замысловатый бант из ленты, — Знаешь, она бывает строга к себе, потому что считает себя досаждением.       Элиан вынул одну из булочек и протянул Элите.       — Знаю, ты любишь сладкое.       — Да, — Элита приняла сладость из рук лорда, — Но булочки не купят моего расположения, Элиан.       Он рассмеялся. Так легко и непринуждённо, так звонко и красиво, что руки Элиты на мгновение замерли в воздухе. Наваждение прошло так же быстро, как кусок нежного сдобного теста угодил в бездонный желудок.       — Я и не смел, — Элиан поставил коробку на стол и присел рядом с Элитой, — Мне достаточно того, что ты жива.       Его яркие глаза вглядывались в бледное лицо девушки, что с таким упоением наслаждалась самой простой из возможных булочек. Её удовлетворение было почти осязаемым, и Элиан испытал невероятное облегчение. Впервые за долгое время он был по-настоящему счастлив. Здесь, в этой мрачной комнатушке, с девушкой, что так отчаянно порывалась его убить, и с сопящей в соседней комнате сестрой.       — Кстати, — Элита быстро дожевала булку и теперь облизывала пальцы. Сладкая помадка оставляла после себя неприятную липкость, — Как тебе это удалось?       — Что «это»?       — Этот фокус с лордом в чёрном. Знаешь, я готова была изрезать тебя на месте, — Элита ухмыльнулась.       — Да, так и должно было быть. Ты злилась, и этой злости хватило для того, чтобы… — Элиан поджал губы.       — Чтобы не умереть. Это хотел сказать?       — Да. Пожалуй, да, — вздохнув, Элиан прижался затылком к стене.       — А если бы я тебя всё же убила тогда? Если бы мне не хватило воли отбросить ярость и чуть-чуть подумать? — Элита опасно приблизилась к мужчине, вглядываясь в его профиль.       Он скосил на неё взгляд и произнёс:        — Тогда это был бы самый приятный способ умереть.       Он приподнялся резко, сердце Элиты, казалось, дрогнуло. Не то от неожиданности, не то от предвкушения. Золотые кудри Элиана несмело касались её лица, щекотали лоб и нос. Его размеренное дыхание обжигало кожу, заставляя забыть о бесконечном холоде. Его нежный, участливый взгляд пожирал её, а Элиан никак не мог наесться.       — Ты не должен быть здесь, — глухо произнесла Элита.       Кончик пальца ненароком задел оставленный на постели пистолет. Холод этого касания неожиданно показался неправильным, чужеродным и фальшивым. Ей не нравился холод, когда рядом был Элиан. И это чувство разрывало изнутри. Она не могла сдаться, не могла позволить блаженству залить тело с ног до головы.              — Да, не должен. Как и ты, — его пальцы почти невесомо коснулись её щеки.       Да, Элиан должен был быть в гнилом Совете под сенью фальшивого Короля, а она — благородная дама — в своих родных землях. Но вот они оба здесь. Чужеземцы, что так долго отказывались принять самих себя, что так долго бежали от прошлого и совсем перестали думать о будущем. Но они вспомнили. Вспомнили, кем хотят быть. Рядом с ней Элиан знал, кем являлся. Рядом с ним, Элита знала, что такое дом.       Его губы — тёплые и мягкие — коснулись её. Но теперь Элита не ударила лорда. Она замерла в нерешительности. Тогда Элиан, осмелев, поцеловал Элиту сильнее. Сладость недавнего десерта смешалась с его вкусом и таяла где-то во рту. Она растекалась по горлу, обжигала само сердце.       Элита ответила на поцелуй резко и дёргано, как умела. Её ласки больше походили на борьбу. Она терзалась сама и терзала Элиана. Желала поглотить, не поддаться этим чувствам. Приподнявшись на колени, Элита обхватило лицо лорда руками. Пальцы проскользнули в шёлк его волос.       Руки Элиана обвились вокруг хрупкого тела, бережно прижимая Элиту к себе. Животом она чувствовала, как билось в груди его сердце. Билось так бешено, так дико. Из-за неё. Он целовал её нежно. Не думал о боли, что она причиняла, не чувствовал ничего, кроме её холодных рук на щеках и едва заметно дрожащей спины.       Их губы сплелись в танце, в котором он позволял ей вести. Хаотично, беспорядочно и дико. Прочь все мысли и сомнения. Им было хорошо. Здесь и сейчас. Не существовало титанов, не было казарм. Только он и только она. Только их согретые друг другом губы. Только их покалеченные сердца.       Элита отдавалась поцелуям Элиана со всей страстью, на какую была способна. Она таяла, как помадка на горячей булочке, от его прикосновений. Она растекалась лужей, как снег в солнечный апрель. Она теряла себя, чтобы вновь собрать по кусочкам.       Это был их конец.