Ходынка

Пробуждение всем далось нелегко. Хотя они даже не сговаривались. И предшествующие сегодняшнему утру события у всех них были совершенно разными.

Я забыл про сон, Он мне уже давно не нужен. Я не против зла, Но без добра я съем себя на ужин.

Лера, проворочавшаяся до двух ночи, в конце концов упала в жаркий взволнованный полусон, который к семи утра вылился в жуткую головную боль и вмятины на припухшей коже по всему телу. Торопливый душ и пробежка до метро под зонтом и в тяжёлых раздумьях не повысили её настроения: вчера вечером неприятный вопрос подставы с лицензиями она не решила, при этом наивно попавшись в сети шантажа, а на почте Разумовского, к которой она имела доступ через корпоративный аккаунт, со вчерашнего вечера не появилось ни единого нового письма от Юмжит. И это напрягало даже сильнее, чем прямое ожидаемое приглашение. Ещё её ждал явно не простой разговор с не оправдавшим ожидания Волковым… К тому же перед глазами перманентно застыл ухмыляющийся образ Алтана с синюшней от неонового сияния кожей и чёрными змеями-косами, с его ввинчивающимся пристальным взглядом, полным твёрдой ядовитой уверенности, что Лера вылезет из кожи вон, но защитит босса от клеветы и посягательств на чистоту его репутации и психического здоровья. И ведь она это сделает. Черт бы побрал.

Ждать, бежать, дышать и видеть, Кого-то сильно ненавидеть, Или сильно кого-то невзначай обидеть, Ждать, бежать, дышать, видеть И терпеть!

Олег проснулся на другом конце города одновременно с Лерой, но в отличие от неё — он спал всю ночь без пробуждений и тревог: давно научился отключаться перед отходом ко сну, методом медитации закрывая всем кошмарам путь в его подсознание. Но это не помешало ему, задумчиво прихлебывая на балконе кофе из чашки с надписью про скандинавов в Югре, хмуро и трезво обдумать вчерашний богатый на события день и потенциальные грядущие последствия — сегодня его ждало собеседование с нанятым для проверки его адекватности специалистом, а после следовало бы проведать Серого, изучить подробнее здание, уже свободнее ориентируясь благодаря выученным назубок схемам переходов и этажей, и, наверное, попробовать пообщаться с сотрудниками, чтобы составить более подробную картину иерархии. Полон рот забот, подумал Олег, сгоняя взмахом руки наглого голубя с засранной им же перегородки балкона, и это я ещё не трудоустроен до конца.

Звезда блеклых дней! Постой, не взрослей, Оставь свой тяжелый нимб, Представь: мы теперь одни. Границ печали больше нет, Закрыло дымкой белый свет, Свеча — и холод наших рук — Это всё, что осталось…

Сергей, допоздна вчера выяснявший отношения с двумя своими диаметрально противоположными соседями по голове, спал как младенец, совершенно истощенный и чрезвычайно удовлетворенный «переговорами», в очередной раз пришедший к тому же тупику, что и прежде: Тряпку защитим, но каждый по-своему; Петербург спасем, не гнушаясь методами. В голове было тихо, лишь чуточку гудело, но это уж давно привычное дело. С удовольствием потянувшись на мятых простынях, Сергей выбрался из постели и резво направился в ванную, пыша энергией, словно свежая батарейка. — Марго, привет! Загрузи-ка план на день. И на неделю. — Доброе утро, Сергей! Делается!

Орудие убийства — холодное оружие, Не различаю лица, твои глаза лишь на уме. Орудие убийства — сердце холодное, как лед, В твоей груди искрится, И лишь любовь меня спасет.

Кирилл Гречкин, умаявшийся за активную ночь с Алтаном и к тому же некоторое время назад окончательно забивший на университет, мог себе позволить валяться до обеда, похрапывая на скользких шёлковых простынях, раскинув руки и ноги. Дагбаев же, разлепив глаза и сфокусировавшись на экране телефона, вскочил моментально, чертыхаясь, и кинулся в душ и одеваться, перерывая весь гардероб с зубной щеткой в зубах и одновременно пытаясь заплести волосы — он безбожно опаздывал на утренний брифинг с сестрой и её ближайшим советом. Хорошо хоть бежать не далеко — достаточно спуститься вниз по лестнице и пройти мимо гостиной в приемную. Подтягивая повыше ворот, чтобы закрыть засосы — старые и свежие — Алтан глядел на себя в зеркало и считал секунды, не зная, хватит ли ему времени, чтобы замазать синяки под глазами. — Да прекрати мандеть, Ал, восемь утра! — беззлобно буркнули из глубин подушек, наблюдая за ним глазами без единого намека на сонливость. — Иди нахрен, Кир, — тут же равнодушно, не в шутку и не всерьёз, отозвался Алтан, скрупулёзно оправляя рубашку. Каждого из них сегодня ждали проблемы — кого-то помощнее, кого-то пообходительнее. С сегодняшнего дня начался отсчёт событий, которые не мог предсказать ни один из них. Хотя каждый внёс в них свою лепту… *** На данный период времени Лере было откровенно интересны только две вещи: во-первых, зачем Алтану понадобились сила и власть Птицы при наличии у него самого наверняка не меньшей силы и власти? Во-вторых, почему Волков решил, что ему вот так просто всё сойдёт с рук?! И если первый вопрос она собралась решить, поднявшись к себе в кабинет и углубившись в ожесточённую переписку с Алтаном (не дай бог кто-то подслушает тему их переговоров!), то за второй Макарова принялась безотлагательно, остановившись у КПП снаружи башни посреди сырого утра и нервно оглядывая улицу и небольшой аккуратный голый сквер, примыкающий к забору Vmeste.

Было странное время, И не было слов…

Волков не заставил себя ждать — его быстрые лёгкие шаги застали Леру малость врасплох, особенно когда он поздоровался с ней со спины. Юристка, и без того взволнованная не на шутку, подскочила на месте. — Я думала, вы со стороны метро придёте, — резко произнесла она в оправдание своему испугу, будто Волков её в чём-то жестоко обманул. Быстро оглядела его с ног до головы, будто бы оценивая и сравнивая со вчерашним, первым, впечатлением — не ошиблась вчера, всё же было что-то в нём неуловимо небезопасное, хоть и скрытое за дежурно-непроницаемым выражением лица и строгим простым костюмом, — Я вас ждала, — холодно сообщила она, — Давайте отойдём, надо кое-что обсудить.

И был каменный город, Засыпанный снегом.

— Может, лучше подняться в кабинет? — предложил Олег, ничем не выдавая нервозности или хотя бы волнения. Кажется, он сегодня отлично выспался, недовольно и чуточку завистливо подумала Лера, мотнув головой в ответ и отводя его в сторону, к скамейкам сквера, где вовсю орудовали дворники, сражаясь с растаявшими грязными лужами вчерашнего снега. Свистели, пробуя голос, самые отчаянные птички, курлыкали попрошайки-голуби, ринувшиеся было к парочке толпой, но вскоре, обнаружив, что люди пришли вовсе не их кормить, недовольно расползлись по скверу, шныряя под пустыми лавочками. Выбрав для конфиденциальности хорошо обозреваемый со всех сторон пустой проход между двумя лысыми влажными клумбами, Макарова остановилась и повернулась к покорно следующему за ней Волкову. — После нашего вчерашнего знакомства при необычных обстоятельствах я полагала, что ваше отношение к работе будет серьёзным и преданным, — выпалила Лера на одном дыхании фразу, которую придумала в метро, и тут же ощутила, как же всё-таки нелепо это прозвучало — картинно и наигранно. Молчаливо изогнувший бровь Волков явно подумал о том же, но не перебивал, — Не думайте, что мы не сможем вас засудить даже при условии, что соглашение о неразглашении было подписано уже после того как вы, собственно, разгласили тайну компании. Я лично подам иск, как только мы с Сергеем Викторовичем уладим формальности, то есть — до конца текущей недели. До конца недели у вас есть ещё возможность убедить конкурентов отказаться от идеи использовать полученные ими от вас данные, а вам — убраться как можно дальше от компании и Сергея Викторовича, и впредь на нашем пути не возникать. Она глубоко вздохнула, переводя дыхание, ощущая, как горят скулы от сдерживаемой праведной ярости — если бы не пикантность тайны Разумовского, она бы ещё сегодня до обеда обратилась в суд. А Волков всё смотрел на неё, не меняясь в лице.

И в немой темноте Незнакомых дворов…

— Полагаю, на этом наши деловые взаимоотношения закончены, — добавила Лера, намекая, что в башне ему рады больше не будут — уж она об этом позаботится. А Олег отвёл взгляд, посмотрел налево, направо, будто кого-то ища… а потом снова вернул свои вежливо удивлённые глаза к её рассерженным глазам. — Это какая-то необычная, прогрессивная проверка? — спросил он с толикой недоумения в голосе, — Я понял каждое слово, которое вы сказали, но смысл для меня почему-то остался далёк, простите. Видимо, дело в низком содержании кофеина в моём утреннем кофе. — Дерзости только ухудшают ваше положение, — предупредила Лера, отступая на шаг, плотнее закутываясь в голубой плащ, — Прощайте. На будущей неделе увидимся в суде, — она развернулась, торопливо зашагав обратно к воротам КПП, как будто всерьёз опасалась, что Волков погонится за ней. — Так постойте, кому я… разгласил тайну? — спросил её в спину Олег, не сдвинувшись с места. Макарова с лёгким мстительным удовольствием расслышала в его голосе волнение и обернулась, сдерживая улыбку и сохраняя бесстрастное лицо: — Вам следует лучше продумать свою линию защиты. Сбросить ответственность посредством сфабрикованного незнания закона вам не удастся, ведь основным свидетелем по делу буду выступать я. — Как ловко вы завуалировали слова «прикинуться дурачком», — искренне восхитился Олег, — Только давайте всё же проясним ситуацию. Потому что я понятия не имею, что вы имеете в виду. Я в Петербурге только два дня, как вы помните. А до этого Сергея и его… тайну я видел больше трёх лет назад. Да в конце концов, я даже во Vmeste попал только после приглашения от него!

На пустых остановках, Под северным небом, Я искал себе место, Я шел на огни!

— Уже лучше, — съязвила Лера, скрещивая руки на груди, — Прокурор оценит. — А ещё, с вашего позволения, добавлю важную деталь, — Олег, будто задетый за живое её иронией, вдруг пересёк несколько метров, разделявших их, парой беззвучных лёгких шагов, приближаясь практически вплотную, понижая голос, пристально глядя остолбеневшей от вспышки тревоги юристке прямо в глаза, — Я заступаю на должность начальника службы безопасности, — «уже не заступаете», хотела ляпнуть Лера, но что-то в его взгляде заставило её проглотить нелепую подколку, — А значит, в мои обязанности входит изучение конкурентов и принятие мер против любых их ухищрений. Итак, Валерия, кто из конкурентов оказался в курсе тайны Сергея?

Я хотел узнать способ, Как снова стать полным.

— А вы многим её докладывали? — Леру вдруг бросило в краску. Осознав, что она стоит на расстоянии менее вытянутой руки, так близко, что даже ощущает запах его духов и видит пропущенные за бритьем островки щетины на подбородке, она сделала шаг назад, отдаляясь, отбрасывая взгляд в сторону, как клинок после боя — хотя битва ещё только началась, разве не так? — Никому, Валерия, — устало выдохнул Олег, разводя руками, — Возможно, мы ещё не достаточно знакомы для таких признаний, но я, знаете ли, не совсем идиот. — История-то интересная. Самое то для шантажа и для газет, — пробормотала Лера. Действительно. Тот факт, что Волков при всём его опыте и недюжинном уме, вдруг прокололся бы так легко и в первый же день, как-то не приходил ей в голову. — Ему уже угрожают? — Олег едва заметно напрягся всем телом, подобрался, будто гончая перед прыжком через овраг. — Вы же понимаете, что я вам не скажу, верно?.. — Тогда я сам у него спрошу?

Одинокие дни, Эти долгие ночи, Пугали меня… Но я любил их, и видел Волны…

Лера уставилась на него практически с ненавистью — к себе. После того как он подошёл ближе, пронзая её насквозь своими тёмными, умными глазами, её мысли окончательно запутались между собой; она сдавала шахматные фигуры одна за другой, выражая козыри не теми словами — а он легко обходил все её бюрократические ловушки, будто смеясь над ней. С чего она вот так разом вдруг поглупела?! — Дагбаевы, — выпалила она раздражённо, как будто он силой выбил из неё это признание, а не собирался посодействовать в решении нарисовавшейся проблемы, — Они держат несколько фирм с многолетней историей. Целыми поколениями трудятся на благо своих кошельков, — наплевав на субординацию, она буквально выплюнула эти слова, неосознанно почти копируя похожее выражение Разумовского. — Дагбаевы, — Олег повторил фамилию шёпотом несколько раз, что-то вспоминая, — А! Клан Дагбаевых, «Золотой Цветок» же им принадлежит? — Точно, — вздохнула Лера, расцепила руки и потёрла пальцами начинающие пульсировать виски. Нестерпимо захотелось кофе. Она украдкой глянула по сторонам — может, поблизости найдётся какая-нибудь кофейня, которую она прежде не замечала? — Эта фамилия была указана в списке партнёров, который мне вчера прислали, но вы говорили о конкурентах. Так как ситуация обстоит на самом деле?

Моя честная песня, Мой старый мотив.

— Так и обстоит, — уныло протянула Макарова, мученически поднимая взгляд в небо, — И партнёры, и вроде бы инвесторы, и конкуренты в какой-то степени, и просто вредители. Они как химера — пока говоришь с одной головой, вторая тебя в это время кусает за жопу. — Красочно, — Олег рассмеялся рваным хриплым смехом, и Лера сама невольно печально улыбнулась своей неожиданной, но меткой метафоре. Затем они синхронно посерьёзнели вновь, рассеянно глядя на гуляющие по узорчатой плитке одинокие пластиковые стаканчики, ещё не пойманные дворниками, — Значит, им известно о Сереже. И они этим воспользовались? Каким образом? — Старый добрый шантаж. — Сережу шантажируют? — Меня. — Вас? — удивился Олег, — Почему вас?

Моя живая душа, Моя чистая совесть…

— Потому что знают, что я пополам разорвусь, но никому не позволю разрушить всё, что сделал для города Сергей Викторович. А значит, сделаю всё, что мне скажут, — обречённо признала Лера, коря себя за ненужную, презренную искренность — но ничего не могла с собой поделать, надоело держать всё в себе, месяцами, годами. Так себе оправдание слабости перед чужим одобрением, конечно… Однако Олег взглянул на неё внимательнее, но по-доброму, с участием и странным, больным пониманием.

Мой сломанный голос, Мой прерванный стих.

— И что они требуют взамен? Долю акций? Или чтобы им уступили какой-то жирный тендер? — Не важно, что они требуют взамен, Олег Давидович, — отмахнулась Лера как можно беспечнее, хотя внутри у неё всё в комок ужаса свернулось — вот уж этой новостью из мира бизнеса и бандитов девяностых она точно делиться не собиралась, — Важно, что они откуда-то получили эту информацию, и могут воспользоваться ею в любой момент. — Что конкретно им известно? — Они оперируют тем, что Сергей Викторович… не один, — прежде чем сказать это, она внимательно огляделась и понизила голос. Ну надо же, хорошая послушная девочка Валерия Макарова второй раз за двенадцать часов нарушает собственноручно созданную клятву никогда и ни при каких обстоятельствах не обсуждать свое странное руководство, — А я не ожидала этого, и отреагировала неправильно, поэтому, можно сказать — подтвердила их предположения. Но, в конце концов, — торопливо, будто снимая с себя вину, добавила она, вскидывая на него взгляд, — Откуда-то же они это узнали! Нельзя просто ткнуть пальцем в небо и… — Я понял. Так, — Олег помолчал, что-то тщательно обдумывая. Лера, стоящая к нему уже практически плечом к плечу, прислушалась к моменту, взвешивая, насколько же приятно находиться рядом с кем-то уверенным и умным, и обсуждать действительно важные, сложные вещи. Непозволительная роскошь после надоедливых бюрократов и принципиальных ханжей, — Сережа, я так понял, не в курсе? — Думаете, стоит ему сказать? — засомневалась Лера. — Нет. Не потому, что мы будем действовать за его спиной, а потому, что почти наверняка это вызовет новый рецидив, — Лера поражённо уставилась на него, и Волков пояснил: — Я же говорил, что давно уже знаком с этим его товарищем. — Т… товарищем? — неосторожно переспросила Макарова, ощутив, как ёкнуло сердце.

Моя слепая мечта, Моя жестокая повесть.

— Ну да. С которым мы вчера как раз и имели счастье пообщаться. Серый зовёт его Птица, — Олег похлопал себя по карманам, — Вы курите?

Эти черные окна, Страшные лица…

— Птица, значит, — медленно кивнула Лера. «А третий как же?» — едва не сорвалось с её языка, когда она второй раз за двенадцать часов брала из галантно открытой пачки сигарету и подкуривала от чужой зажигалки, глядя куда-то в пространство, сквозь огонь. — Вам дали какие-либо сроки выполнения требований? Сколько времени у меня есть? — деловито, жестко спросил Олег, затягиваясь, беспокойно оглядываясь и вскидывая голову навстречу тускло блистающей башне. Лера, выпуская из лёгких моментально унесённый ветром дым, по инерции взглянула туда же, где на самой стеклянной вершине сидели трое как один.

Эти рваные сны, Молчаливые войны…

— Немного, — тихо ответила она, — Но эту лавочку сплетен нужно прикрыть. Сегодня Сергей Викторович скорее всего поедет на встречу с Дагбаевой, а значит, времени осталось… не осталось. — Встречу назначила она? В ваших силах её отменить или перенести? — Ещё пока не назначила, но вопрос времени, когда она состоится. Дело в небольшом косяке, который допустили мы с отделом закупок. Но на актах приёмки стоит моя подпись, а значит, спрашивать будут с меня, — Лера почувствовала себя неуютно от мысли, что прямо сейчас её больше всего беспокоит собственная судьба в компании, чем, собственно, сам косяк, и замолчала, опустив взгляд. — Все ошибаются, — будто прочитав её мысли, успокаивающе сказал Олег, — Уверен, Сереж… Сергей Викторович поймёт. Он всегда отличался проницательностью.

Я хочу научиться Не ждать продолжения, Стереть себе память, Просыпаться и видеть Волны…

— Я прослежу, когда поступит приглашение. Прямо сейчас и проверю, кстати, — Лера, зажав сигарету губами и часто моргая от дыма, начала копаться в телефоне. В почте Разумовского с момента её последней проверки появилось несколько новых писем — рекламных и коммерческих — но ни одно из них не было от секретаря Дагбаевой или от самой Дагбаевой. Юристка тихонько выдохнула с облегчением, пряча телефон: — По крайней мере, есть надежда, что я смогу сегодня найти Сергею Викторовичу занятие поинтереснее, чем переговоры. Он терпеть не может деловые встречи. А Юмжит Дагбаеву терпеть не может ещё сильнее, — поделилась она. — Можно вопрос? — Олег повернулся к ней всем корпусом, предварительно выдохнув дым в сторону, — Почему вы с ходу решили, что это я — крыса? — Вы пришли, и в тот же день со мной связался Дагбаев, — смущённо пробурчала Лера. Видимо, вчерашний ягодный дым из вейпа столь затуманил её здравый смысл, что она даже не дала себе труда задуматься, что Алтан добивался личной встречи с ней и только с ней ещё за несколько дней до приезда Волкова — а значит, уже тогда знал о тройственности Разумовского. К тому же… кажется… нет, нельзя, конечно, это брать на веру, но диалог о Разумовском ясно говорил, что Волков знает только про две личности своего рыжего детдомовского друга. Либо же ловко скрывает свою причастность, а Лера стоит тут, уши развесивши, и благодарно собирает на них лапшу. Но что-то всё равно теплилось внутри — что-то, уверенное в чистоте совести Волкова перед Разумовским. — Кто ещё мог знать об этой тайне? — голос Олега снова вырвал её из раздумий. — По моим данным, никто, — твёрдо мотнула головой Лера, — Сергей Викторович не слишком людим. — Это на него похоже. — Роль секретаря выполняет Марго, а я просто оказалась рядом в момент, когда однажды появился Птица, и тогда он рассказал мне правду. Поэтому он всё ещё держит меня рядом с собой, — Макарова не договорила. Договорил Олег. — Чтобы при опасности иметь возможность быстро заставить вас замолчать, — мрачно подтвердил Волков. Лера взглянула на него — вопреки тону, он улыбался чему-то. — Что смешного? — Ничего. Его вкус в людях практически не меняется. — О чём это вы? — растерянно переспросила Лера, наблюдая, как Волков ловким броском по длинной дуге отправляет окурок в урну, стоящую неподалёку, а затем, спрятав руки в карманы и со словно бы просветлевшим лицом, направляется к воротам.

Моя честная песня, Мой старый мотив…

— Давно уже начался рабочий день, Валерия, — сказал он, повернув голову на ходу, — Мой телефон у вас есть. Дайте мне знать, если что-то изменится. Мазл тов. — Ладно, — негромко ответила Лера, не поняв последнюю фразу и даже не решившись переспросить, глядя ему вслед так долго, словно ожидала, что он обернётся. А затем, вздохнув, всё же заторопилась за ним, отправляясь, наконец, на работу. *** Мазл тов… он сам не знал, что ещё помнит это выражение из далёких-далёких времён детдома. По словам Серёжи, это были практически единственные слова на иврите, которые он запомнил в кругу своей когда-то существовавшей семьи. Это означало что-то вроде пожелания удачи, и Олег понятия не имел, почему вдруг при разговоре с Лерой вспомнил и бессознательно употребил его. Наверное, всё дело в Серёже. В появлении в его жизни рыжего Серого. Никаких сомнений, всё дело в этом невозможном, странном мальчишке в растянутом фиолетовом свитере с совами, который с горящими восторгом глазами, размахивая руками, рисуя схемы на последней странице тетради по литературе, шёпотом рассказывал ему об эпохе Возрождения и о Декадансе. Который всегда на прощание говорил ему эту волшебную фразу, «мазл тов», и они оба верили, что она приносит удачу. В пустом лифте, пахнущем средствами для уборки, он сразу нажал кнопку последнего этажа, ту, что без подписи, и долго смотрел через прозрачную стену на волнующийся сизый залив, трескающийся чистым седым льдом. Почему-то дышалось не так легко, как прежде в этом городе. Неужели отвык от сырости? Жабры атрофировались, пока он жил среди пустынных сухих ветров?

Только это — только между нами, Ничего не будет между нами!

— Серёж, — позвал он, заглядывая в залитый электрическим белым светом офис. Из-за стола тут же порывисто вскочили, приветственно раскинув руки ему навстречу в развевающемся пёстром халате: — Олег! Чудно, что решил заглянуть. Хотел извиниться за вчерашний досадный форс-мажор. Садись! — Волков на секунду замер, оценивая обстановку и заодно всматриваясь в цвет глаз — просто на всякий случай, — О-о, ну и что ты ожидаешь увидеть? — Серый, лукаво склонив голову, толкнул его кулаком в плечо, — «Но всё-таки чернел он на глазах, глаза его белели как щелчок»? — Я помню только про «глаза полны заката, сердца полны рассвета», — отшутился Олег, и, судя по беглой улыбке Разумовского, тот тоже не собирался заострять на предосторожностях старого друга внимание.

Это только, только между нами — Ничего не будет между нами!

— Ознакомился вчера с документацией? — Сергей, довольно скалясь, уселся на диван, с которого вчера скатился, ударенный в затылок бутылкой. Олег машинально взглянул на стол и на ковёр — следы вчерашнего вышедшего из-под контроля празднества исчезли, словно и не было ничего, — С огромным удовольствием выслушаю предложения. Люблю, когда кто-то берёт управление в свои сильные умелые руки, — снова усмешка уголком рта, острый взгляд из-под бледных ресниц. Он определённо взвешивал каждое слово и вкладывал в них тот самый смысл, который сейчас недоумённо улавливал Олег, не ожидавший такого напора прямо с порога. Нет, конечно, они, как считается, что-то испытывали друг к другу в старшей школе и после, и это звучит как отличный повод для добрых ностальгических шуток, но всё равно было как-то совсем не в духе вечно смущённого Серого. Может, Птица узнал о существовании цветных линз?.. но нет, глаза выглядят живыми… Будет ли несправедливым по отношению к оживившемуся Разумовскому, если Олег отгородится от намеков? Воспоминания о лихорадочном блеске жёлтых глаз казались живее самых знакомых ночных кошмаров. Как и взгляды внимательных синих глаз, глядящих одновременно с пониманием, стыдом и сердитой обидой.

Я могу испортить вечер, Быстротечно Кануть в Лету, но…

— Для начала следует разобраться с системой видеонаблюдения и отладить работу охраны на КПП, — вежливо ответил на вопрос Олег. Беззастенчиво врезающийся в его лицо весёлый яркий взгляд не мог обмануть его — несмотря на внешнюю дурашливость, Серый вслушивался в каждое слово, взвешивал и запоминал. Если, конечно, это и вправду был тот же человек, которого когда-то знал Олег, — Кто этим раньше занимался?

Сегодня со мной…

— Марго, — Сергей пожал плечами, отбросив изящным взмахом упавшую на скулу рыжую прядь, — Она у меня умница. Но я с удовольствием понаблюдаю за вашим соревнованием за место под солнцем. — Поле битвы — виртуальная реальность! — со смешинкой отреагировала где-то в подпотолочных динамиках милая помощница. Разумовский сверкнул гордой и одновременно мягко-снисходительной усмешкой. — Знаешь, что я вспомнил? — спросил вдруг Олег. Сергей заинтересованно приподнял брови, — Помнишь фразу такую, «мазл тов»?

Злоба дня развяжет руки, Если не умру со скуки…

— Мазл тов? Да, помню, — ни секунды не задумавшись, подтвердил тот, блеснув солнечной улыбкой, захлестнувшей негатив, призрачно бьющийся где-то в уголках глаз и в нервности движений, — Это была наша кодовая фраза прощания. — Точно… — неловко согласился Олег.

Я как волк в овечьей шкуре, Стойко перенёсший бурю.

— Забавно, что ты её вспомнил. Возвращение домой благоприятно влияет? — оскалился Сергей без угрозы, а затем без перерыва выпалил, блеснув улыбающимися, чуть безумными глазами: — Есть предложение. Пробежимся по местам подростковой славы? Я сегодняшние дела перенёс на завтра, и к вечеру буду свободен. Надеюсь, у тебя тоже нет планов, потому что отказы не принимаются, дорогой друг, — он подался вперёд и схватил холёными, как всегда прохладными ладонями руку Олега, крепко, покровительственно сжав, глядя ему в глаза.

Да… это то, что называется «мечта». И я не готов отказаться от себя!

— Хорошая мысль, — осторожно подтвердил Волков, невольно заражаясь уже полузабытой атмосферой яркости и свободы, которая в детстве преследовала их приключения всякий раз, стоило им остаться одним на пустом берегу, или у заброшенного здания фабрики, или у забытых временем гаражей…

Но мне не важно — я совсем не чистоплюй, Быть может, на мне Иудин поцелуй?..

Сергей довольно рассмеялся, откидываясь на спинку дивана, выпуская его руку из своих ладоней и забирая их мимолетное прохладное тепло: — Я зайду к тебе на этаж в шесть. Надень удобную обувь!