Шесть

После криков все стихает. Ничего больше не происходит. Только я и природа — ничего более. Поворачиваюсь на спину. Маленькие снежинки тихо опускаются на землю, некоторые из них касаются кожи лица, практически неощутимо тая. Небо покрывают воздушные бесформенные облака, и они настолько светлые, что из глаз начинают течь слезы, однако взгляд отвести от них совершенно невозможно. Пахнет горелым. Словно кто-то жарит мясо и при этом абсолютно не следит за ним. Неприятный запах. Кажется, что он заполняет легкие, не давая отстраниться от него. Это запах… смерти. Наверняка она именно так и пахнет: неприятно, смрадно, с явным оттенком горелого; от него никуда не денешься, он распространяется, дотягиваясь до куда сможет. Такой удивительный контраст: тяжелый запах смерти и легкие кружащиеся снежинки. Причудливое сочетание, вызывающее противоречивые чувства — тревогу и спокойствие. Быть может, смерть так и приходит? В спокойствии, принося с собой тревогу? — Руби? — слышится голос, словно через толстый слой воды. — Руби… — уже более отчетливо. — Солнце, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Марко. Я перевожу на него взгляд, ничего не отвечая, лишь только кивая. Он помогает мне принять положение сидя, а затем заводит растрепавшиеся волосы за уши. Задерживается на несколько секунд у моей скулы, легко касаясь ее. — Ты можешь нас телепортировать? — осторожно спрашивает он, и я снова киваю. — К Даррену. Напоследок я смотрю за его плечо — на труп девушки, что лежит абсолютно неподвижно. От него исходит еле заметный дым, а когда я кидаю взгляд на ее лицо, повернутое в мою сторону, то сердце непроизвольно падает: ее глаза выжжены, но ощущение, словно они смотрят в душу. Я перестаю смотреть на труп и перевожу взгляд на свои ноги. Марко, видя мою реакцию, встает, отходя к трупу, а через несколько секунд я чувствую еще больший запах гари. Несложно догадаться, что он сжигает ее дотла. Затем он снова подходит ко мне, берет за руку и несильно сжимает, словно оказывает знак поддержки. Я прикрываю глаза и представляю задний двор дома Даррена. В этот раз ощущение пустоты, которое возникает при перемещении, так гармонично сочетается с внутренним состоянием… Мы оказываемся на заднем дворе дома Даррена. В Канберре практически стемнело, поэтому за домом плохая видимость ввиду того, что свет находится только у главного входа. Я осматриваюсь, убеждаясь в том, что никто не видел наше внезапное появление, да еще и на чужом участке. Только сейчас замечаю, что Марко придерживает меня, хотя это совершенно необязательно, потому что я достаточно хорошо себя чувствую. Физически. — Я, наверное, не буду к нему заходить, — произношу я чуть осипшим голосом. — Если что, я буду у себя. Марко хочет что-то ответить, но я уже телепортируюсь в свою квартиру. Это происходит так быстро, что я даже не успеваю почувствовать процесса — видимо, я «разогнала» свои способности. Снимаю с себя верхнюю одежду и обувь и прохожу в ванную комнату, чтобы привести себя в более-менее приличный вид; по ощущениям, я выгляжу просто ужасно. Превозмогая внезапно навалившуюся усталость, я полностью раздеваюсь, а затем включаю воду, чтобы умыться. Остекленело смотрю на собственное отражение в зеркале, заостряя внимание на кровавых следах около глаз и под носом. Это вызывает неприятные воспоминания, поэтому я наклоняюсь и смываю их теплой водой, а затем использую очищающую пенку для лица. Выключаю воду и промокаю лицо полотенцем, снова смотрясь в зеркало — из неприятного лишь усталость, а на кровь нет ни единого намека. Внезапно чувствую новую волну головокружения и упираюсь руками о края раковины. Нужно принять душ, а затем лечь спать. Голова все еще кружится, и я, испугавшись, что упаду в обморок, сажусь на пол душевой, подставляя лицо под теплые струи воды. В голове снова всплывают воспоминания прошедших часов, и я не в силах их отогнать. Я видела, как Марко превращает ледяной поток в огненный. Это было… красиво и пугающе одновременно. Языки пламени буквально пожирали лед, и с каждой секундой они были все ближе к рукам Асты, пока не… добрались до нее. Они нещадно лизали ее кожу, а она пронзительно кричала. А затем упала и больше не поднималась. Ее глаза… вместо них — две прожженные дыры с пеплом, а от них тянутся багровые следы, похожие на ожоги. Ей было так больно… должно быть, еще больнее, чем обычному человеку: в конце концов, она была криокинетиком. Знала ли она, что это был ее последний день? Если да, то предупредила ли она своих близких? Ее родные… наверняка они будут волноваться о ней. Они ведь совершенно не знают, что с ней произошло, и вряд ли когда-либо даже догадаются. И самое страшное — все это сделал с ней Марко. Тот, кому я доверилась и с кем решила идти до конца. Чувствует ли он вообще вину? Задумывается ли о близких и родных тех, кого убил и собирается убить? Я уже не уверена, что смогу пройти с ним этот путь до конца. А если я откажусь, он и до меня доберется? За всеми размышлениями не замечаю, как по моему лицу скатываются не только капли воды, но и слезы. Я зажмуриваюсь, считая до трех, а затем аккуратно встаю. Головокружение проходит, остается только слабость. Я быстро купаюсь и выхожу из душевой кабины, снова проваливаясь в воспоминания и мысли. Асте было больно не только физически, но и морально. Я это скорее почувствовала, чем увидела. Было в ее крике нечто… сожалеющее. Она хотела жить, но ее лишили этой возможности. К горлу подкатывает тошнота, и я сглатываю ком в горле, пытаясь сохранять спокойствие. Так хочется сесть где-нибудь в углу и расплакаться от бессилия и того, что произошло. С появлением Марко моя жизнь перевернулась с ног на голову — и вовсе не из-за этой глупой влюбленности, как я думала поначалу. До его появления я жила вполне себе обычной жизнью: работала, проводила время с семьей, часто гуляла. А теперь я замешана в убийстве человека и, кроме того, могу телепортировать предметы и людей. Слишком резко все поменялось. Я наспех одеваюсь и прохожу в спальню, включаю ночник. Сажусь на кровать и вслушиваюсь в тишину. Ни единого звука — прямо как тогда, после убийства Асты. Так же тихо, спокойно… только в этот раз нет запаха горелой плоти, что не может не радовать. Хотя я уверена, что он будет преследовать меня еще очень долгое время. Несмотря на усталость, спать не хочется, поэтому я продолжаю сидеть на кровати, касаясь холодного пола босыми ногами и смотря в окно. Даже мысли больше не лезут в голову, даже они устали. А может это просто я лишилась способности мыслить… Неожиданно раздается звонок в дверь, отчего я резко дергаюсь. Это ведь Марко пришел проверить меня? Перевожу взгляд на часы рядом с ночником — время перевалило за девять. Неужели я так долго пробыла в ванной комнате, что Марко уже успел поговорить с Дарреном? Нервно сглатываю, пытаясь привести внезапно сбившееся дыхание в норму. Ничего страшного не происходит, просто пришел Марко… это ведь обычное дело — он и раньше заходил ко мне. Только раньше он не был убийцей. Подхожу к входной двери и смотрю в глазок: все верно, это именно тот человек, которого я ожидала увидеть. Делаю глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю. Спокойно, Руби, все будет хорошо. Марко ведь никогда не желал мне чего-то плохого, так? Тогда почему сейчас я должна ожидать чего-то недоброго? Он наверняка просто зашел проверить меня. Обычное дело. Открываю дверь и пускаю его внутрь. Он здоровается со мной и тут же спрашивает о самочувствии. — Бывало и лучше, — честно отвечаю я, следя за тем, как он разувается, а затем проходит в ванную комнату, чтобы помыть руки. Следую за ним. — Тебе нужно отдохнуть, Руби. Вымыв руки, он приближается и обнимает меня, отчего я невольно напрягаюсь. Всего каких-то пару часов назад он убил человека, а теперь вот так просто обнимает меня. От этого пробегают неприятные мурашки, но я стараюсь выкинуть все это из головы. Мне бояться нечего — это факт. Нужно просто успокоиться, отдохнуть, отвлечь себя от этих тяжелых воспоминаний. — Я вряд ли сейчас смогу уснуть, — тихо произношу я. — Наверное, нужно выпить чашку зеленого чая. — Я сделаю, — тут же отзывается Марко. — Ты пока идти в гостиную. Его серо-зеленые глаза внушают такое спокойствие и умиротворение, что я, сама того не замечая, постепенно начинаю успокаиваться, а мысли насчет случившегося — уходить из головы. Заторможено киваю и прохожу в гостиную, где включаю торшер, сажусь на диван и укрываюсь пледом. Слышу, как Марко ставит чайник на плиту, как открывает кухонный шкафчик. Или я просто представляю себе, потому что он все это делает практически бесшумно. Сейчас я не одна. Я могу позволить другому человеку позаботиться о себе. Даже если этот человек совсем недавно совершил бесчеловечное преступление. И я даже никак не препятствовала этому. Я откидываю голову на спинку дивана и прикрываю глаза, представляя себе, что нахожусь где-то, где меня никто не достанет. Там, где есть лишь тишина и спокойствие. Там, где нет людей, проблем и сверхспособностей. Это действительно помогает мне расслабиться. Через какое-то время в гостиную заходит Марко, и я немного вздрагиваю от неожиданности. — Прости, не хотел тебя пугать, — извиняется он и ставит чай на журнальный столик. Я коротко киваю. — Иди ко мне. Он притягивает меня к себе, и я осторожно кладу голову на его грудь, чувствуя, как он обвивает мою талию руками. Прикрываю глаза и концентрируюсь на равномерном стуке его сердца. Ритм не сбивается, внушая мысль о том, что сейчас все хорошо и что беспокоиться совершенно не о чем. Может, в какой-то степени это и правда? Что будет дальше? Он собирается убить всех, у кого есть сверхспособности. Когда он это сделает, что будет со мной? А с ним? Должно быть, у него есть чертовски возвышенная цель, иначе способы ее достижения были бы более человечными. В горле образуется ком, потому что в голове крутится вопрос, от которого все холодеет внутри. Мне очень страшно услышать ответ, потому что он может быть таким ужасным, что я потеряю весь смысл жить. Однако если оставить вопрос без ответа, то это незнание будет пожирать меня изнутри, пока окончательно не сведет меня с ума. — Ты и меня убьешь? — тихо спрашиваю я, чувствуя, как из левого глаза скатывается слеза. — Что? — тут же удивленно переспрашивает Марко, видимо, растерявшись. — Когда ты закончишь с остальными… — так же тихо поясняю я, стараясь не давать волю эмоциям. — Ты убьешь меня? — Руби, конечно, нет! — восклицает он и поднимается, из-за чего я тоже принимаю положение сидя. Он обхватывает мое лицо руками и обеспокоенно смотрит прямо в глаза. — Я никогда не причиню тебе вред, обещаю, — он притягивает меня к себе, крепко обнимая и поглаживая по спине, а я не выдерживаю и даю волю слезам. — Когда это все закончится, мы сможем жить спокойно, не боясь, что кто-то уничтожит нашу жизнь, — шепчет он. — Ты мне дорога, и я не выдержу, если с тобой что-то случится, — я сжимаю пальцами его свитер, продолжая беззвучно рыдать. — Поэтому я и сказал тебе, что ты можешь в любую минуту бросить меня… я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. Я немного отстраняюсь от него и вытираю слезы, а он лишь обеспокоенно смотрит на меня. Тянусь к чашке чая и отпиваю маленький глоток. Горячая жидкость приятно разливается по пищеводу, и я, всхлипнув в последний раз, кажется, начинаю успокаиваться. — Это просто все так… — шепчу я, разглядывая кружку. — Ужасно. Я до сих пор не могу выкинуть из головы то, как ты убиваешь ее… — Руби, посмотри на меня, — серьезно произносит Марко, беря меня за свободную руку. — Руби, пожалуйста, — я делаю то, что он просит. — Если бы я это не сделал, то ты бы пострадала или, еще хуже, была бы уже мертва. Мы были бы мертвы. Это было необходимо. Я продолжаю смотреть на него, не моргая. То, что он говорит — абсолютно логично, и я разумом я это понимаю. Однако сердце не может просто так смириться с тем, что нам действительно надо было убивать человека. Быть может, я просто не понимаю всей опасности ситуации? Если бы я действительно почувствовала угрозу жизни, то наверняка бы не стала впадать в такое состояние, как сейчас. Мысли возвращаются к другой девушке, которая почти что успешно справилась с тем, чтобы прикончить меня. Я отвожу взгляд куда-то в сторону, остекленело уставившись в никуда. Еще бы несколько минут, и она бы меня действительно убила… — Руби? — встревоженно спрашивает Марко. — Руби, пожалуйста, не пропадай… — Другая девушка… — говорю я со страхом. — Она почти убила меня, — перевожу взгляд на Марко, в чьих глазах перемешалась гамма эмоций, начиная с сочувствия и заканчивая непониманием. — Она каким-то образом блокировала мои способности, поэтому я не могла ее телепортировать в другое место. Она словно управляла мной. Я чувствовала сильное давление, от которого нельзя было избавиться. И чем дольше я пребывала в том состоянии, тем хуже мне становилось. В какой-то момент я почти потеряла сознание, но каким-то чудом выловила секунду и отправила ту девушку на набережную, куда мы с тобой изначально телепортировались, — я замолкаю, глядя на Марко широко распахнутыми глазами. — Она собиралась убить меня. Он осторожно кивает, и я чувствую, как подкатывает новая волна паники. Возвращаясь к чаю, отпивая его маленькими глотками, стараясь не думать о том, что я только что сказала. Марко тем временем осторожно поглаживает меня по спине. — Думаешь, она как-то контролировала твои способности? — я резко перевожу на него взгляд. Не хочу об этом говорить, но он все никак не отстает. — Я просто пытаюсь понять, с кем мы имеем дело, — успокаивает Марко. Я пожимаю плечами в ответ на его вопрос и возвращаюсь к чаю, уже не вникая в то, что он говорит дальше. — Значит, она знала, как ты используешь силы. А узнать можно… если ты можешь залезть в голову другому человеку. И кто так может делать? — он на секунду делает паузу. — Телепат! — радостно восклицает Марко и смотрит на меня в ожидании хотя бы какой-то реакции. Я перевожу на него взгляд я приподнимаю уголки губ в притворной улыбке: я совершенно не слежу за его рассуждениями, а потому немного не понимаю, как я должна была отреагировать. — Ага, — кидаю я для вида. — И это не очень хорошо, потому что телепаты способны на многое. Наверное, — он продолжает свои мысли вслух, однако на этот раз я стараюсь слушать его. — Если она могла контролировать твои силы, то наверняка сможет обратить их против тебя же. А там и убить можно… — мрачно заканчивает он, но, видя мой испуганный взгляд, берет меня за руки, успокаивая. — Я обязательно поговорю с Дарреном об этом, и тогда мы что-нибудь придумаем. Нашим жизням не будет грозить опасность. Обещаю. Я киваю и, высвободив свои руки из его, беру в руки кружку чая, залпом опустошая ее. Краем глаза замечаю, что Марко наблюдает за каждым моим движением, словно я сумасшедшая, которая пыталась покончить с собой, и теперь за мной нужно присматривать. Еще чуть-чуть, и меня это начнет раздражать. — Тебе срочно нужно отдохнуть, — уверяет он. — Ты сегодня и так слишком много пережила, — я киваю и отставляю кружку на журнальный столик. — Я сам помою кружку, а ты иди ложись спать. — Ты останешься со мной? — с надеждой в голосе спрашиваю я. — Я не смогу уснуть в одиночестве. — Конечно, — кивает он. — Иди в постель, я скоро приду. Я выхожу из гостиной и снова захожу в спальню, замечая ночник, который я так и не выключила. Осторожно оглядываюсь по сторонам, обхватывая свои плечи руками, словно ожидаю, что сейчас что-то произойдет. Выдыхаю и ложусь в постель, кутаясь в одеяло. Снова не слышно никаких звуков, и от этого начинает клонить в сон, но я упорно держу глаза открытыми, дожидаясь Марко. Я не хочу засыпать без него — хочу убедиться, что он действительно будет рядом. Хочу почувствовать тепло его объятий, внушающее спокойствие. Однако сколько бы я ни сопротивлялась, усталость берет верх, и я засыпаю.

***

Опавшие засохшие листья, то и дело встречающиеся каждые несколько шагов, неприятно касаются босых стоп, заставляя идти все быстрее и быстрее. Они тихо хрустят, ломаясь под моим весом. Наконец листья сменяются холодной землей, и я понимаю, что выхожу на опушку леса. Поднимаю голову вверх, пытаясь разглядеть луну, но вижу лишь ее часть, не успевшую скрыться за плотными тучами. В лесу так темно, что с трудом можно различить собственные пальцы на расстоянии вытянутой руки. Не так далеко слышится хруст ветвей, и я резко поворачиваю голову в сторону, откуда исходил звук, замирая и прислушиваясь. Однако ничего больше не происходит, словно кто-то затаился там, в темноте. Я настороженно прищуриваюсь, не сдвигаясь с места, и пытаюсь унять отчего-то учащенное дыхание. Так и проходят последующие минуты — в тишине и настороженности. Опускаю взгляд под ноги, которые настолько замерзли, что я не в состоянии пошевелить пальцами. Пижамные штаны к низу сильно испачканы; черная грязь резко контрастирует с белоснежной тканью. Очередное легкое дуновение ветра заставляет меня поежиться и обхватить руками свои плечи в попытке сохранить остатки тепла. Все еще продолжаю стоять посреди опушки, неизвестно чего ожидая. Я от кого-то убегала. Затем перешла на шаг. И вот я здесь. Похоже, я оторвалась, но никакой гарантии, что меня не найдут на опушке леса, нет и быть не может — в конце концов, я стою абсолютно неподвижно, а преследователь наверняка разыскивает меня, не теряя ни секунды. Вдруг слышу, как шуршат листья, ломаясь и издавая при этом тихий, но характерный хруст. Хмурюсь, тщательнее прислушиваясь к источнику шума, и распознаю неторопливые шаги. Однако хруст листьев несоразмерен им; как будто их ломается больше, чем нужно. И все это происходит позади меня. Если я побегу дальше, то опять окажусь в лесу, где намного темнее, чем здесь, на опушке. С другой стороны, я не знаю, что преследователь от меня хочет, из-за чего оставаться тут может быть еще опаснее. К тому же, мне нечем себя защищать. Если коротко — у меня нет никаких шансов. Хруст листьев стихает, и я понимаю, что тот, кто находится позади меня, вышел на опушку. Шаги окончательно становятся бесшумными, однако я все равно не оборачиваюсь, уставившись в темную пустоту впереди. Чем дольше я ничего не слышу, тем чаще бьется мое сердце и тем больше сбивается его ритм. Я до боли сжимаю свои плечи, боясь разжать пальцы — если сделаю это, то точно побегу. Но будет поздно. — Ему нельзя доверять, — раздается тихий шепот прямо за моей спиной. Я осторожно сглатываю и все-таки разжимаю пальцы, опуская руки и поворачиваясь к незваному собеседнику. Слышу лишь грохот собственного сердца, которое выстукивает бешеный ритм. Передо мной стоит человек в черном плаще, лицо которого скрыто глубоким капюшоном. Он не двигается, и я делаю абсолютно то же самое, ожидая развития ситуации. Однако он молчит, а я слишком встревожена, чтобы что-то произнести. Делаю глубокий вдох и выдох, пытаясь восстановить дыхание. Это получается далеко не с первого раза, но человек терпеливо ждет, пока я приду в нормальное состояние. — Кому нельзя доверять? — дрожащим голосом спрашиваю я. Человек ничего не отвечает, не двигаясь, и я начинаю думать, что мне это просто кажется и что на самом деле я здесь совершенно одна. Но листья, голос — я точно это слышала, мне не могло показаться. Почему же этот человек бездействует? — Кто ты? — спрашиваю я, однако вновь не получаю ответа. Продолжаю всматриваться в глубокую тень под капюшоном, покрывающим его голову и скрывающим лицо. Кем бы этот человек ни был, кажется, он даже не дышит: плечи не приподнимаются, он полностью статичен. Тогда, может, это действительно не реальный человек, а плод моего воображения? Приподнимаю дрожащую руку и тянусь к капюшону незнакомца, намереваясь его снять. Когда я почти касаюсь его, останавливаюсь, в нерешительность замирая. Моя рука достаточно близко к его лицу, и я бы уже почувствовала его дыхание на собственном запястье, но вместо этого я ощущаю лишь холод. Тогда я наконец касаюсь его капюшона, но в это же мгновение человек испаряется, а плащ падает на землю, как ненужная вещь. Я в растерянности оглядываюсь по сторонам, не понимая, что происходит. Вокруг лишь плотная темнота, в которой практически невозможно что-либо разглядеть, и никаких людей или чего-то, что могло бы сойти за человека. Я опускаюсь на землю, садясь на колени, и в нерешительности смотрю на оставленный плащ. Прикасаюсь к холодной ткани, и в эту же секунду начинаю чувствовать несильную головную боль. Наплевав на это, прикасаюсь к плащу второй рукой, тщательно ощупывая его. На кожу падает капля, и я с непониманием поношу руку ближе к лицу, чтобы рассмотреть. Это… кровь. Незамедлительно ощущаю металлический привкус крови в горле и провожу костяшкой пальца под носом — все точно, у меня носовое кровотечение. В это же мгновение головная боль резко усиливается, и я отдаленно вспоминаю, что такое уже когда-то было. Хватаюсь руками за голову и зажмуриваюсь. Вокруг слышится хруст веток и листьев, и с каждой секундой он становится все отчетливее, а головная боль — сильнее. За всем этим следует тот самый шепот, твердящий, что кому-то нельзя доверять. Все это сводит меня с ума, и я пронзительно вскрикиваю то ли от боли, то ли для того, чтобы отогнать этот назойливый шепот. Густой мрак вокруг меня начинает деформироваться, и я проваливаюсь во тьму.

***

Резко подскакиваю в постели, не понимая, где я и что со мной происходит. Вокруг темно, и я пытаюсь нащупать любой источник света поблизости, но попытки остаются безуспешными. Неожиданно кто-то хватает меня за левое запястье, и я вскрикиваю, а затем включается свет. — Тише, Руби, это я, — успокаивает Марко, притягивая меня к себе. — Все хорошо, не бойся. Я начинаю плакать, отходя от того, что только что произошло. Немного успокоившись, я чуть отстраняюсь от Марко и непонимающе смотрю на включенную лампу, что стоит на прикроватной тумбочке. Ее свет хоть и тусклый, но все равно ослепляет меня. — Почему не было света? — спрашиваю я, слыша испуганные нотки в своем голосе. — Не знаю, — отвечает Марко, и только сейчас я замечаю, что он тоже немного дезориентирован. Он встает и подходит к отчего-то потухшему ночнику, включая его. На секунду он загорается, а затем снова потухает. — Похоже, тебе нужен новый ночник. Я устало выдыхаю и обхватываю свои колени руками, утыкаясь в них лбом. Марко, ничего не спрашивая, поглаживает меня по спине, стараясь успокоить. Я жду, пока дыхание и сердцебиение придут в норму, а затем ложусь, укрываясь одеялом. — Мне приснился такой странный сон, — тихо произношу я, и Марко ложится рядом, внимательно наблюдая за мной. — Словно я оказалась ночью в лесу, босиком, совершенно одна. По-моему, я от кого-то убегала, но в итоге преследователь поравнялся со мной на опушке, — я делаю паузу, раздумывая, стоил ли рассказывать о том, что мне сказали. — А когда я захотела снять с него капюшон, чтобы увидеть лицо, он буквально испарился. — Ты перенапряглась сегодня, тебе нужен нормальный отдых, — произносит Марко и целует меня в лоб. — Попробуй заснуть. — Не выключай свет, — прошу я, и он согласно кивает. Отворачиваюсь от него, чтобы свет лампы не слепил глаза и, чувствуя, как Марко обнимает меня сзади и крепко прижимает к себе, закрываю глаза, надеясь, что кошмары сегодняшней ночи закончились. Утром, приняв горячий душ и почистив зубы, я прохожу на кухню, где и застаю Марко, готовящим завтрак. Ну прямо как у себя дома! — Доброе утро, солнце. Как спалось? — спрашивает он. — К счастью, без сновидений, — я подхожу к нему, наблюдая за процессом готовки. — Блинчики? — Не говори, что не любишь, — хитро отвечает он, и я усмехаюсь. — Ты хорошо себя чувствуешь? — я киваю. — Голова не болит? Слабости нет? — Все хорошо, правда, — отвечаю я, закатывая глаза. — Но неприятный осадок после вчерашних событий остался, — чуть грустнее добавляю я. — Как думаешь, что будет дальше? — Гадать можно сколько угодно, — серьезно отвечает он и вытирает руки полотенцем, а затем поворачивается ко мне. — Сейчас тебе главное отдохнуть и как можно меньше думать о таких вещах, поняла? — притягивая меня за талию, произносит он и целует в кончик носа. — Все будет хорошо. — Надеюсь, — с толикой грусти говорю я. Марко прав. Ничего хорошего не будет, если я не отдохну. И почему я только соглашаюсь с ним? Что вообще он для меня значит? Кажется, я готова идти за ним и в огонь, и в воду — это ли называется любовью? Любовь… Не уверена, что испытываю именно ее по отношению к Марко, но по-другому то, что происходит между нами, назвать нельзя. Влюбленность? Я и раньше была влюблена, однако в этот раз все по-другому. Привязанность? Но откуда бы ей взяться? Или же это просто глупое самопожертвование, которое ни к чему хорошему не приведет. Нет. Нельзя думать о таких плохих вещах. И нужно продолжать следовать плану Марко — если придется убить каждого, кто имеет сверхспособности, то пусть так и будет. Да, это морально сложно, потому что приходится переступать через себя и закон, но раз уж мы начали всю эту историю, придется ее закончить. За этим обязательно последует наказание в любом его проявлении. И это будет абсолютно справедливо. Вывод один: если я начала помогать Марко, нужно идти до конца. В крайнем случае, я всегда смогу отказаться участвовать в этом.