Шесть

По возвращении домой Марко и Даррен незамедлительно начинают ссориться, что становится удивительным, потому что все пошло по плану и закончилось благополучно. Для нас. — А, может, ты и правда что-то скрываешь? Даррен оскорбленно смотрит на Марко, беря небольшую паузу, прежде чем ответить. — Ты в своем уме? Я вам помогаю! Стал бы я этим заниматься, если бы и правда что-то скрывал? — Знаешь, я склонен верить телепату, — язвительно возражает Марко, на что Даррен лишь усмехается. — И это очень опрометчиво, потому что из телепатов получаются хорошие лжецы, — холодно отмечает он. — Ей ничего не оставалось, кроме как манипулировать тобой, чтобы ты прислушался и сохранил ей жизнь. — И как, по-твоему, это должно было сработать? — Будь ты не таким импульсивным, то наверняка смог бы додуматься использовать телепата, чтобы узнать обо мне всю правду. А так тебе придется верить мне, лжецу, — с сарказмом выделяет он последнее слово, — на слово. — Я смогу и сам узнать, в чем дело, — злобно скалится Марко, а затем резко поворачивается ко мне. — Ты ему веришь? Я лишь пожимаю плечами. Все это время я молча наблюдала за их перепалкой, даже не вникая в суть ссоры. Марко отворачивается и снова что-то гневно говорит Даррену, а тот в тон ему отвечает. Я устало выдыхаю, на миг прикрывая глаза, и прихожу к выводу, что здесь и без меня отлично справляются. Сейчас я им вообще не нужна, да и будет лучше, если я оставлю их один на один — пусть и дальше выясняют отношения. Незаметно телепортируюсь к себе домой в самый разгар их ссоры. Время близится к полуночи, и единственное, что я хочу — уснуть, забыв о реальном мире хотя бы на несколько часов. Приняв душ, я наконец захожу в спальню, первым делом включая ночник. Мой взгляд задерживается на окне. На улице идет сильный дождь, из-за чего раздается звонкий стук капель о подоконник, разносясь по комнате. Грозный ветер бьет в закрытые окна, словно пытаясь выбить из них стекло, однако его силы для этого, к счастью, недостаточно. Ложусь в постель, укрываясь одеялом, и закрываю глаза. Несмотря на усталость, сон никак не идет, и я переворачиваюсь на спину, одолеваемая потоком мыслей о сегодняшнем дне. Сегодня Марко убил еще двоих. Я не видела эти наверняка изуродованные трупы, нарочно отвернувшись от Фаррэя в момент его убийства. Однако я не была лишена способности слышать, и теперь отчаянные крики боли эхом отзываются в моей голове. В прошлый раз мне было гораздо хуже. Теперь же я чувствую странную опустошенность. Наверное, это и происходит с теми, кто встает на темную сторону? Поначалу ты приходишь в ужас от одной только мысли о том, что тебе придется отнять жизнь у человека, а после совершения убийства пугаешься самого себя. Повторяя, ты начинаешь с этим свыкаться, а дальше все идет по накатанной — чем больше ты делаешь плохих вещей, тем больше теряешь себя. И так до тех пор, пока не превратишься в бездушное подобие человека. Я думала, что будет легче. Наивно верила в лучшее, продолжая творить худшее. Почему я не послушала Кейт? Почему я не осталась с ней? Все могло бы получиться иначе, останься я там. Без меня у Марко едва были бы шансы. Чувство вины не дает мне жить спокойно, и я понимаю, что заслужила это. Нельзя творить такие плохие вещи и при этом чувствовать себя хорошо. За все нужно платить цену. Я распахиваю глаза и сажусь в кровати. Что, если не все потеряно? Что, если я еще могу что-то исправить? Отступать в последний момент — неправильно, но когда речь идет о жизнях людей, думаю, можно сделать исключение. Я позволила умереть троим людям, но могу спасти четвертого. И раз уж я не хочу в открытую предавать Марко, потому что, по всей видимости, у меня есть к нему какие-то теплые чувства, то придется действовать иначе, пытаясь изменить его мнение и, может, даже мировоззрение. Я не буду мешать ему в поисках последнего человека, но в самый последний момент, если он все так же будет твердо стоять на своем, я телепортирую его, спася хотя бы одну жизнь. Но я должна действовать решительно. Когда я телепортировалась вместе с Кейт, мне не хватило уверенности остаться с ней, и я переместилась обратно. В тот раз я не смогла остановить Марко, хотя была не согласна с его мыслями и поступками, но сейчас я просто обязана собрать себя по кусочкам и действовать правильно. Каких бы усилий мне это не стоило. Даже если мне придется заплатить собственной жизнью. Похоже, красивой истории любви, о которой я грезила столько лет, не суждено сбыться. На душе становится тяжело, словно черная смерть с косой все это время была неподалеку от меня, ожидая, когда я буду готова отдать ей свою жизнь.

***

Из-за того, что разница во времени между Форт Вермильоном и Канберрой составляет шестнадцать часов, при прибытии в этот маленький поселок городского типа у меня возникает ощущение, что я телепортировалась не в пространстве, а во времени. Когда я покидала Канберру, было восемь часов вечера, в то время как в Форт Вермильоне все еще двенадцать часов дня. И это все один и тот же день! Это заставляет меня задуматься о том, имею ли я реальную возможность телепортироваться не только в пространстве, но и во времени. Мучимая этой навязчивой мыслью, интересуюсь у Даррена, который снова увязался вместе с нами, и тот отвечает, что в теории такое возможно, но на практике — вряд ли. Я заметно грустнею, потому что, если бы и впрямь могла телепортироваться в прошлое, смогла бы изначально убедить Марко никого не убивать. Решаю, что оставлю поиски последнего человека со сверхспособностями парням — в конце концов, я здесь в роли проводника. Форт Вермильон оказывается очень тихим и спокойным местом. Я бы даже сказала, чересчур — у меня действительно складывается впечатление, что время здесь остановилось. Лазурная вода реки, на берегу которой и находится этот городок, едва колеблется от легкого ветерка, приятно обдувающего лицо. Высокие деревья, которые только-только успели обрасти листьями при смене сезонов, умиротворенно склоняются над домами, сгущаясь где-то вдалеке. Я завороженно рассматриваю здешнюю природу, которая так идеально сочетается с мощеными дорогами и двухэтажными небольшими домиками Форт Вермильона. Это место словно причудливое царство спокойствия и тишины. Никто никуда не спешит, и я сама поневоле начинаю двигаться медленнее. Я бы хотела остаться здесь жить. Может даже навсегда. Марко, видя, как я ухожу в себя, осторожно берет меня за руку, ведя за собой, пока я все еще нахожусь под этими природными чарами. Через какое-то время мы останавливаемся неподалеку от очередного дома, который ничем особо не отличается от остальных — разве что у этого на веранде стоит маленький столик, за которым можно позавтракать или поужинать. Хотя, наверняка это не единственный дом с такой «особенностью». Я вопросительно смотрю на Даррена, который, хмурясь, что-то рассматривает на часах. Затем он переводит взгляд к дому, всматриваясь в одно из окон, и я машинально повторяю за ним, видя молодую девушку с копной рыжих волос. Снова перевожу взгляд на Даррена и замечаю, как уголки его губ чуть приподнимаются и тут же опускаются, словно он старается подавить улыбку. — Все указывает на то, что эта девушка — та, кого мы ищем… — Но? — нетерпеливо спрашивает Марко, и по его тону я понимаю, что вряд ли он ее пощадит. Слишком уж хочет приступить к делу. — Но в ней недостаточно Иной материи, — мыслительный процесс отображается на его лице, отчего он неподвижно продолжает смотреть на дом, точнее, как будто сквозь него. — Обычно так отображаются осколки метеорита. — Так, может, в этом доме просто осколок метеорита, а его хозяин в другом месте? — предполагаю я, но Даррен никак на меня не реагирует. — Странно… очень странно, — бормочет он, возвращаясь к часам и что-то там настраивая. — Знаете, я давно ничего не ела, — отвлекаюсь я. — Мы, пожалуй, пойдем с Марко в кафе, а ты тут пока… разбирайся. Я беру еще не успевшего начать возмущаться Марко под руку и тяну его в сторону кафе «Бэйкин Гуд», которое успела заприметить, пока осматривала здешнюю местность. Даррен, кажется, вообще не обращает на нас внимание — он лишь кивает, все так же не сводя глаз с часов. Есть в его поведении что-то странное, однако не думаю, что у меня есть основания полагать такое — в конце концов, он частенько ведет себя таким образом. Сидя в кафе и ожидая заказ, мы с Марко разговариваем. Точнее, это он начинает говорить, а я просто молча сижу и выслушиваю его. Когда речь заходит о том, что совсем скоро вся эта история с убийствами закончится, что-то внутри непроизвольно сжимается, и я нахмуриваюсь, что не скрывается от внимательного взгляда Марко. — Что такое? — обеспокоенно спрашивает он. — Ты плохо себя чувствуешь? — Нет, — отрицательно качаю головой. — У меня странное чувство, словно должно произойти нечто плохое, — я делаю паузу, осторожно заглядывая ему в глаза. — Может, нам не стоит… ну, знаешь… — я понижаю голос до шепота, потому что мы находимся в людном месте, — делать это? — выделяя последнее слово, спрашиваю я. — Руби, назад пути уже нет, — так же шепотом отвечает он, и я разочарованно отворачиваюсь от него, однако он накрывает мою руку своей, и я возвращаю взгляд. — Со стороны, может, и не видно, но мне все это дается не так легко, как думаешь. Сейчас я веду себя… спокойно, но когда все это закончится, я уверен, моя совесть не даст покоя. — Так не делай то, что собираешься! — Я не могу. Я и правда считаю, что рано или поздно другие бы нас предали, и тогда уже мы бы могли умереть. Я всего лишь выбрал то, что выгоднее для нас с тобой. — Можно подружиться с последним человеком. — Да, а когда он или она рано или поздно узнает о наших… делах, то дружбе явно придет конец, — возмущенно возражает он, и я на это уже ничего не отвечаю. — Почти все закончилось, солнышко, — он нежно проводит рукой по моей щеке, и я непроизвольно улыбаюсь. — Давай поговорим о чем-нибудь другом, — предлагает он, и я тут же соглашаюсь. Следующие пару часов мы проводим за разговорами, совмещая их с едой и совершенно не замечая, как летит время. Мне это напоминает нашу первую совместную прогулку, когда я еще даже не получила способности. Тогда мы тоже говорили обо всем на свете, старались узнать друг друга. В тот день наши головы не были забиты этими чертовыми сверхсилами, и оттого было так легко на душе. Мы могли спокойно идти, обсуждая наше раздельное прошлое и мечтая о совместном будущем. Но все это начало рушиться с появлением способности телепортироваться. И я лишь усугубила это, втянув во все Даррена. Если бы мы тогда к нему не пошли, то даже и догадываться об остальных людях со сверхспособностями не стали! Получается… в какой-то степени, и я виновата в том, что сейчас происходит? Я выныриваю из водоворота мыслей, возвращаясь в реальность, где Марко с искрой в глазах что-то рассказывает, а я улыбаюсь и не думаю о том, что ждет нас впереди. Его захватывающий монолог прерывает вибрация моего телефона, и я, извиняясь, читаю сообщение, которое только что прислал Даррен. Внутри снова появляется то странное ощущение, не предвещающее ничего хорошего. — Это Даррен, — говорю я. — Он пишет, что нашел девушку со сверхспособностью и ждет нас… в лесу. — В лесу? — удивленно переспрашивает он, и я киваю. — Он расписал, как туда добраться. И нам стоит поторопиться, потому что первое слово сообщения — «срочно» с восклицательным знаком. Мы, не забыв расплатиться за весьма вкусный обед, направляемся к Даррену. Очень странное местоположение: нам приходится пройти абсолютно все дома Форт Вермильона от «Бэйкин Гуд» — благо, они тянутся не бесконечно — и выйти на узкую тропинку, ведущую в лес. Как гласит сообщение от Даррена, мы скоро увидим здание, похожее на сарай. Вот в него нам как раз и надо. По дороге успеваю насладиться природой — до чего же здесь хорошо! Когда кончаются дома, начинается безмолвный лес, полный высоких, могучих деревьев. Думаю, когда детские писатели описывают, как их главный герой заблудился в лесу, они вспоминают подобные этой местности — здесь такая же тихая, даже в какой-то степени мистическая, атмосфера. Мой восторг перекрывает нарастающее чувство волнения, разбавленное легким оттенком нерешительности. Мы близимся к концу, вот только пока непонятно, чего. Четкого плана у меняя нет, да и придумывать его было бы бесполезно, потому что я не могу предположить, как сложится ситуация — вполне возможно, что она и вовсе обернется против меня. Самое главное — предотвратить убийство человека, имеющего сверхспособность. Наконец мы и правда видим простое, но хлипкое здание из деревянных досок, напоминающее сарай. Я настороженно смотрю на это строение, а Марко осторожно толкает дверь, первым заходя внутрь. Главное, чтобы там не было никакой ловушки. Какая, к черту, ловушка? Это же Даррен? Мотаю головой, стряхивая эти бесполезные мысли, и следую за Марко. Внутри оказывается светло, потому что в одном углу крыша у этого сарая отсутствует, вследствие чего сюда проникает солнечный свет. Теперь, когда я могу мимолетно окинуть взглядом окружающее меня пространство, понимаю, что это больше напоминает заброшенный склад — тут и там на полу разбросаны всякие инструменты по типу молотков и отверток, а в дальнем углу валяются какие-то коробки. Да уж, интересное место для встречи. Недалеко от входа вижу Даррена и ту самую рыжую девушку. Сейчас удается рассмотреть ее лицо: рассыпчатые веснушки, виднеющиеся даже в полутени, мутно-зеленые глаза, напоминающие болотную тину, с длинными тонкими ресницами. Она улыбается, по-видимому, приветствуя нас, отчего на щеках появляются милые ямочки, пусть и едва заметные. Брови, имеющие дугообразную форму, расслаблены, и на лбу нет ни единой складки. — Привет, — неуверенно протягиваю я, и Марко здоровается вслед за мной. — Меня зовут Руби, а это Марко. — Это Мелани. Уверен, что ей очень приятно с вами познакомиться, — отвечает за девушку Даррен, и я отмечаю, что та даже не пыталась это сделать. — Она… не разговаривает. Я в удивлении приподнимаю брови вверх. Девушка, получившая сверхспособность — немая? Вот уж неожиданный поворот! — Нам посчастливилось встретиться неподалеку от этого леса, — рассказывает Даррен, и Мелани согласно кивает. — Как выяснилось, она заметила нас прежде, чем мы успели с ней познакомиться, и сама подошла ко мне, начиная выяснять, по какому мы здесь делу. Я не против этого, просто рассказываю им, — поворачивается он к девушке, адресуя ей последнее предложение, а затем возвращается к нам. — Мелани тоже столкнулась с осколком метеорита, и с тех пор пытается понять, что за последствия он принес. «Но у меня нет никаких способностей», — добавляет Мелани, быстро написав эту фразу в блокноте. — Либо ты о ней пока не знаешь, — пожимаю я плечами. — Ты рассказал ей о наших силах? — спрашиваю я у Даррена, и он согласно кивает. — Вообще, я знаю, какая именно способность у Мелани, — серьезно заявляет Даррен. — Она может забирать чужие силы. Повисает тишина, и тот факт, что Марко ничего не сказал за все это время, настораживает. С чем боролись, на то и напоролись, получается. — А… откуда такая уверенность? — интересуюсь я. — Есть некоторые… данные, — уклончиво отвечает он. — Ну и логика, конечно. В этот момент входит еще один человек, и мы с Марко машинально расходимся в стороны, чтобы его пропустить, потому что он целенаправленно направляется к Даррену. Замечаю, что лицо Мелани на секунду принимает испуганный вид, и понимаю, что что-то здесь не так. Перехватываю ее взгляд и приподнимаю брови, безмолвно задавая вопрос. Она лишь чуть качает головой, словно подтверждая мои худшие опасения. — Знакомьтесь, это Ноа — один из моих верных помощников, — поясняет Даррен, указывая на высокого мужчину с пронзительно-голубыми глазами. — Помощников? — непонимающе спрашивает Марко. — Все-таки у тебя есть секреты. — Как и у всех людей, — холодно отмечает Даррен, и я с ужасом понимаю, что в его поведении что-то изменилось. Словно он долгое время носил маску, которую теперь наконец смог снять. — В чем дело? — спрашиваю я, и мой друг переводит взгляд на меня. — Помощников в чем? — Руби, Руби, Руби… — протягивает он, подходя ко мне, не прерывая зрительного контакта. — Ты всегда была такой доверчивой, что никогда не замечала подвохов. Неужели ты и правда думала, что такая сенсация, как приобретение сверхспособностей, пройдет без моего участия и тем более ведома? — он обходит меня, оказываясь сзади. — Это все эксперимент, — слышу едва улавливаемый шелест его плаща. Хочу повернуться, чтобы посмотреть ему в лицо, но не успеваю: он резко обхватывает меня одной рукой, а через секунду я чувствую, как в шею вонзается тонкая иголка, и что-то постепенно проникает в мой организм. Это длится не больше нескольких секунд, но ощущается как вечность, потому что чем больше непонятного вещества оказывается в моем организме, тем хуже мне становится. — Отпусти ее! — вскрикивает Марко, и его голос слышится как сквозь толщу воды. — Без проблем, — отзывается Даррен, отпуская меня. Я тут же оседаю на пол, не в силах бороться со смертельной слабостью. В глазах практически темно, в ушах — усиливающийся звон, а все тело словно вибрирует изнутри. Марко тут же кидается ко мне и придерживает меня за плечи. — Что… ты… сделал… — хриплю я, когда звон в ушах стихает. — Антиматерия, — спокойно отвечает он, и я поднимаю на него голову, пытаясь рассмотреть в его глазах человечность. Боковым зрением замечаю, что Ноа удержит Мелани. — Подавляет Иную материю в твоем организме. А поскольку Иная материя меняет ДНК человека, соприкоснувшегося с ней, то получается, что Антиматерия тебя просто… убивает. — Я тебя уничтожу… — гневно проговаривает Марко, но его тут же прерывают. — Не думаю. Видишь этот прелестный осколок метеорита? — он показывает небольшой кулон на шее. — Он защищает меня, так что свои способности на мне ты точно не используешь. Какая жалость, верно? — Зачем тебе все это? — проговариваю я, чувствуя, как становится тяжело дышать, а кости — ломить. — Если ты про свою скоропостижную смерть, то это просто издержка. Мне невыгодно, чтобы ты оставалась в живых, — он в раздумьях склоняет голову набок. — Я долго решался на это, правда. В конце концов, ты многие годы была моим другом, человеком, который меня поддерживал. — И этим ты ей отплатил? — ошеломленно спрашивает Марко, но Даррен игнорирует его. — Не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо, — продолжает он. — Все наши разговоры по душам были правдой. Все, что я говорил тебе, было правдой, — на его лице появляется легкий оттенок грусти. — Но между дружбой и карьерой я выбираю последнее. Понимаешь, сейчас сделать какое-то научное открытие так сложно, что приходится действовать, как многие выразятся, неправильно. — Ты все это подстроил? — шепчу я, не сдерживая слез от душевной боли, которая гораздо сильнее физической. — Конечно! — восклицает он, и всякая грусть покидает его. — Знаешь, было нелегко отследить этот маленький метеорит, а разделить его на шесть равных частей — еще сложнее. Ну, на семь, если быть точнее… — он указывает на свой кулон. — Как ты… — я недоговариваю, начиная сильно кашлять. — Как ты не подвергся его влиянию? — Ну, мне хватило мозгов работать с ним не голыми руками. Наступает очередной приступ, и в глазах снова темнеет, а кости начинает ломить еще сильнее. Я буквально чувствую, как эта Антиматерия вырывает все, что я получила от осколка метеорита. Ощущаю каждую клеточку тела, снова закашливаясь — легкие словно чем-то забили, отчего каждый вдох дается с трудом. — По моим подсчетам, тебе осталось несколько минут. Что-нибудь хочешь сказать напоследок? В период просвета замечаю, что вены и сосуды на руках почернели. И чем насыщеннее оттенок, тем меньше я чувствую конечности. Похоже, и правда все кончено… — Таких людей не должно существовать не Земле… — остервенело хриплю я, собрав свои силы по кусочкам. — Ты… чудовище… — Сказала та, которая влюблена в убийцу, — хмыкает Даррен. — Когда все это закончится, я обязательно организую твои похороны. Только вот… гроб нужно будет держать закрытым, а не то люди испугаются твоего вида. Боль вспышкой оглушает меня, и я обмякаю на руках Марко, по лицу которого стекают слезы сожаления. Он немного приподнимает меня, что-то бормоча, но я лишь обессиленно выдыхаю. — Я не хочу… умирать… Воспоминания проносятся в голове, как калейдоскоп, причиняя еще больше боли. Вот я со своей семьей в Уэстон парке. Мы беззаботно о чем-то разговариваем, удобно устроившись на большом клетчатом пледе, который постелили на сочную зеленую траву. Моя сестра, смеясь, рассказывает очередной школьный случай, и мы все внимательно ее слушаем. Мама, доставая из плетеной светло-коричневой корзинки еду, осторожно раскладывает ее на пледе, а папа ей помогает, тепло улыбаясь. — Родители… я не успела ничего им рассказать… — замерев, шепчу я, а перед глазами все еще стоит та счастливая картинка. — Марко, — перевожу на него взгляд, и от этого движения новые слезы вырываются наружу, — скажи им… пожалуйста! Они должны знать, что произошло… — я уже не сдерживаюсь, начиная рыдать. — Конечно, — таким же шепотом отвечает он, быстро кивая. — Руби, я не хотел причинять тебе боль. Я действительно старался действовать из лучших побуждений, потому что… ты мне дорога, — он с нежностью проводит большим пальцем по моей щеке, утирая слезы. — Ты мне показала, что значит иметь человека, близкого сердцу. Резкая боль внезапно становится плавной, медленно растекаясь по всему телу, и я зажмуриваюсь, молясь, чтобы все это побыстрее закончилось. Я больше не могу терпеть. Эта боль… она изматывает, не дает уйти из этого мира спокойно. — И еще… — на несколько секунд я стискиваю зубы, пытаясь подавить болевые ощущения. — Сделай кое-что для меня… — я чуть приподнимаю одну руку вверх, пытаясь притянуть Марко к себе, и он, понимая, что я пытаюсь сделать, наклоняется ко мне. — Не дай Даррену уйти живым, — шепчу ему на ухо. — Он — зло… не Мелани. — Ты хочешь, чтобы я… — удивленно спрашивает он, — убил его? — Он чудовище… и должен заплатить своей жизнью за все то, что сделал. Наступает новый приступ кашля, и я отчаянно цепляюсь пальцами за одежду Марко, пытаясь найти опору. Уже не ощущаю ступней, зато чувствую эту невыносимую боль, которая словно пытается прорвать каждый дюйм моих тканей. В голову совершенно неожиданно приходит мысль, что это похоже на те самые ощущения при телепортации. Так же охвачено все тело непонятными ощущениями, а после наступает такая же невесомость. Только сейчас это процесс увядания, а не перемещения. Должно быть, остальные чувствовали что-то похожее. Угасание их способностей, жизней… это было невыносимо для них. Теперь я могу в полной мере прочувствовать то, что ощущали они, когда Марко сжигал их заживо изнутри. — Как-то это затянулось, — нервно произносит Даррен, и я еле разбираю его слова, потому что в ушах нещадно шумит. — Не то, что я ожидал… — Ты навсегда останешься в моем сердце, Марко… — проговариваю я на последнем издыхании, чувствуя, как сильно стягивает губы из-за сухости. — Все получилось не так… как я хотела, — последние минуты, а возможно и секунды жизни растягиваются в вечность, причиняя боль. — Но я рада, что… встретила… тебя… В глазах совсем темнеет, а боль неожиданно исчезает. Обессиленно закрываю глаза, чувствуя, как ухожу во всепоглощающую тьму, которая медленно окутывает мое сознание, как мать бережно пеленает свое дитя. Отдаленно ощущаю, как то-то трясет меня за плечи, издавая какие-то звуки, доносящиеся до моего слуха лишь обрывками. А потом я не чувствую ничего.