ханагоори: чужая собственность

Третий день подряд Хенджин не может прийти в себя. Очередное утро, в котором новости не устают мусолить произошедшее. Родители Феликса за завтраком с замиранием дыхания смотрят то на экран телевизора, то на сидящего в небытие Хвана - Ли постоянно находится рядом с ним, на вид беспокоясь о его состоянии, а на самом деле наслаждаясь этой временной слабостью. Наконец-то Хван не нуждается в ком-либо за пределами своего квадратного метра. - убийца не оставил отпечатков. Предположительно, им является также пострадавшая девушка из вагона - в ее руках обнаружен нож, а на запястьях несколько следов удачной попытки самоубийства,- слышится статичный голос корреспондента. Все движется по отсутствующему плану Феликса, ведь идея с имитацией самоубийства показалась ему ну максимум красивой, но никак не практичной. Хван в тот момент прислушивается, задерживая взгляд на полупустой тарелке с традиционным японским омлетом перед собой. - камеры не запечатлели четкого силуэта убийцы, но обнаружено несколько очевидцев на месте преступления,- на экране высвечивается мотающийся видеоролик, когда кто-то явно исподтишка пытался снять разговор следователя с Хенджином и Рэм. Енбок тянется к пульту и неожиданно для родителей выключает телевизор. - нечего напоминать,- строго и коротко излагает собственную позицию насчет увлеченности города этой ситуацией. О, да, немало проблем он доставил и без того нервному обществу своим выступлением. - да..- замкнуто отвечает мама, стараясь лишний раз не нагонять паники. Они узнали о произошедшем лишь на следующий день, когда Хван весь день пролежал в своей комнате и даже не вышел на ужин. Феликсу не оставалось ничего, кроме как находиться рядом с ним.. Держать его нежную руку в своей, заглядывать в пустующие глаза и своими влюбленными методами внушать ему, что все хорошо. Хенджин жив, а на остальных ему самому должно быть абсолютно все равно. - Джин-ни, у тебя сегодня важная лабораторная,- напоминает Енбок, успев досконально изучить расписание младшего - кто, как не он должен помогать Хенджину? Его любовь - тот же стресс, хотя и очень приятный.. И нужно много душевных сил, чтобы в ответ дарить счастье, какое дарят тебе. Ведь если не отдавать любовь, ты станешь надменным божком, который до самой смерти упивается поклонением себе. А Ли несомненно чувствует, что он Хвану небезразличен. Он в этом уверен, не на все сто правда, но после происшествия в метро.. нет, сомнений быть не может. Хенжин любит только Феликса. Он никому не доверяет так, как доверяет другу детства. Младший не сразу улавливает слова Ли, но, пожалуй, быстро перерабатывает информацию. Точно, учеба.. совсем вылетело из головы. Перед глазами только десятки трупов, мелькающая фигура напуганной подруги и.. какая-то темнота. Память пытается стереть большую часть произошедшего, напуская некий туман в разуме Хвана. Память — крайне странная художница: она подновляет имеющиеся краски жизни и испепеляет серые оттенки, сохраняя только лишь самые яркие цвета и самые выразительные силуэты. Парень незаметно вздыхает, отодвигая от себя тарелку - нужно продолжать жить, как раньше. Его ранимая психика явно была не готова к подобному, но ведь по правде ничего и не произошло серьезного, верно? Хенджин недолго наблюдает за странным блеском глаз Феликса, который очевидно не вписывается в черты его безэмоционального лица. - все хорошо,- одними губами произносит Ли, рефлекторно играясь привычным гипнозом глубины своего голоса: Хван невероятно хочет верить всему, что улавливает его слух на этих нотах. Парни невнятно благодарят родителей за еду и направляются в комнату младшего, дабы взять необходимые ему вещи и наконец вернуться в университет. Такое чувство, что с момента последнего их пребывания в этом заведении прошло невероятно много времени - и, честно говоря, хотелось бы еще столько же пролежать в тишине и вдали от суматохи. Хенджин попросту не хочет выходить на улицу с неожиданно зародившимся страхом смерти в груди: он давит по ночам и хватает за горло крепкими пальцами, душит что есть мочи.

***

Всюду говорят о том, что произошло. Осторожно общаются с Хенджином, как будто каждое слово сможет его задеть - они правы, ему вообще не стоит вспоминать увиденное. Каждая частичка его тела вздрагивает от представления иного исхода событий. Он мог быть.. одним из них. Он мог быть убитым. А Феликс непосредственно уверен, что такого быть не могло и не может. До тех пор, пока жив он сам, Хвана никто и пальцем тронуть не посмеет. Старший сидит на парах, как ни в чем не бывало, на пальцах то и дело прокручивая бесполезную ручку - лекция по никому не нужному предмету, по которой даже экзамена не будет, один только зачет перед сессией. А с этим Ли справится без особой подготовки. Его великолепной памятью восхищаются даже те, кто к нему относятся с презрением - с первого курса он не выделялся среди остальных, когда все наоборот пытались свои достоинства в каждый пробел сунуть. Будто кому-то это действительно нужно. Енбок смотрит на затылки одногруппников, сидящих перед ним. Такие хрупкие существа.. Один только удар сзади - и тело безжизненно свалится по силе притяжения к земле, к своему истоку. Возможно, в некоторой степени Ли помешан на теории матрицы, но обычно он предпочитает не брать во внимание опровергающие это факты. Да в целом, какое ему дело до создания мира? Он мечтает лишь о глобальном геноциде, о каком-нибудь зомби-апокалипсисе, дабы стать сильнейшим и подогнуть под себя всех, кто с трудом будет выживать. Воздвинуть Хенджина на роль божества. На ранних этапах духовной эволюции человечества его фантазия создала по образу и подобию существа разумного таких богов, которые, действуя по своей воле, должны были определять мир явлений или хотя бы как-то повлиять на него. Люди считали, что можно изменить предначертания богов в свою пользу посредством магии или молитвы. Идея Бога, как ее подает религия, в настоящее время является всего лишь жалкой сублимацией этой старой концепции богов. Ее антропоморфный характер вытекает, к примеру, из того факта, что человек обращается к божеству только в мелкой молитве, а просит его о выполнении своих огроменных желаний.

***

Перед глазами странно мельтешат мысли, невнятно внушая Енбоку его собственные идеи. Словно.. на языке возникает горьковатый осадок от пустоты, ниспадающей к полу прозрачной, но тяжелой дымкой с глаз Хенджина. И эта пустота в его красивых глазах пугает гораздо больше, чем любая ярость - в ней нет ни жалости, ни сочувствия к тем, кого Феликс так беспощадно убил. Или может совершенно наоборот? Хван не может найти себе места, потому что лицезрел чьи-то настоящие страдания. Честно, Ен не намерен его успокаивать. Он лишь сторонний наблюдатель, способный сделать слишком многое, лишь бы заполучить желаемое. Хван Хенджина. Пальцы Ли нервно сжимают ручку, стоит только облику младшего перед глазами возникнуть – и это ничуть не хуже наркотического опьянения. Енбок замирает, вбирает в себя мало воздуха и чувствует, как кровь внутри неторопливо густеет. Каждая часть тела словно становится самостоятельной, а мозг растворяется кислотными парами внутри черепной коробки. Зависимость от него была не нитью, связывающей два сердца, а тупой ржавой цепью, сковавшей душу и волю обоих. Феликс — словно виноградная лоза, которая, потеряв собственную опору, мертвой хваткой вцепилась в него, высасывая потенциальную жизнь, но и самостоятельно погибая в этом смертельном объятии. Но разве Ли не наслаждается этим? Каждая мысль о том, как Хван встает против Енбока, узнавая о всех его поганых деяниях во имя любви – да черта с два, это совершенно ненормально, Феликс отголосками мыслей осознает свои ошибки – все оно яд, но Ли жадно ловит каждое из них, как путник в пустыне — каплю росы. Напущенное равнодушие Ликса - нож, вонзающийся в грудь Хенджина ежедневно, но почему-то по ощущениям он с самого начала был готов терпеть эту боль, лишь бы оставаться рядом, пусть и в качестве тени или призрака, растворенного в чужом существовании. Феликс потерял себя в отражении его глаз. С того момента больше не видел собственных желаний, собственных стремлений и в некоторой степени собственной ценности.. он стал эхом его голоса, тенью его движений, пустой оболочкой, наполненной лишь страхом потерять его. Страхом, в котором Хенджина забирает кто-то другой. - Енбок, у вас все хорошо?- преподаватель, как оказалось, подошла ближе к парте Феликса, с легким переживанием в глазах обратившись к студенту. Она ведет у них разные дисциплины второй год подряд, включая даже семинарские занятия, так что осведомлена об умственных способностях Енбока неплохо. Он резко поднимает на нее взгляд, слишком неожиданно для себя рассеивая пелену размышлений, а следом слышит сквозь гробовую тишину помещения хруст – ручка ломается в его руке пополам, а в блокноте перед ним оказывается совершенно не конспект. Преподаватель с непониманием хмурится, глядя на лист бумаги перед Феликсом, а тот спокойным жестом кладет на него ладонь. Нежно, словно прикасается к самому Хенджину. - по-моему, вы несколько отвлеклись от темы. Прошу к доске,- спокойно, но настойчиво продолжает преподаватель. Енбок опускает взгляд на причину ее сомнений и чувствует, как сердце снова пропускает удар. «Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин Хенджин» ровным, чистым и отточенным почерком. - блять..- срывается с его уст почти беззвучный шепот, а сам Феликс хватает блокнот с рюкзаком и мигом вылетает в коридор. Глядит по сторонам, не замечая поблизости Хвана и осознавая, насколько же бешеная любовь превратилась в навязчивую идею, болезненную одержимость. Он следит за ним, как хищник за долгожданной добычей, в каждом его слове ища подтверждение своей значимости, а в каждом взгляде — надежду на спасение. Контроль теряется. Енбок теряет способность здраво мыслить, а в теле появляется ненормальная дрожь – добром это не кончится, поэтому он в скором времени оказывается за рулем собственной машины. Что, если просто въехать на развороте под фуру? Это же достаточно смелая смерть. Но будет ли жалеть Хенджин? Будет. Феликс почему-то не сомневается, но торопливо достает из бардачка дневник, наспех кинутый туда еще с утра. Почему-то Ен почувствовал, что он пригодится, хотя обычно он не рисковал носить настолько личную и компроматную вещь с собой. «А если рассказать ему, что пару дней назад в том вагоне метро именно я это сделал?» - почерк становится неровным. Дыхание сбивается, ладони начали странно потеть. «Невменяемый, одержимый, больной. Все это знаю. Но что я могу поделать? Без него – вот эта литая пустота. Ты ведь, Джин-ни, всегда не чувствуешь опасность.. не любишь, когда адреналин бьет в кровь, давая понять, что ты еще жив. А без него тебе будто выключат свет. Я просто за тобой смотрю. Издалека. Не трогаю, не вмешиваюсь. Просто хочу знать, что с тобой всё в порядке. С кем ты, что делаешь, о чём думаешь. Глупо, понимаю. Ты бы возненавидел меня, если бы узнал. Но разве ты хоть раз смотрел на меня так, как я смотрю на тебя? Разве ты хоть на секунду задумался о том, что я чувствую? А я… Я готов на все. Готов стать тенью, призраком, лишь бы быть рядом. Готов довольствоваться крохами твоего внимания, случайными взглядами, обрывками фраз.. хотя нет. Я вру себе же. Это как наркотик. Чем больше получаешь, тем больше хочется. И чем больше боишься потерять, тем отчаяннее становишься. Нужно уйти. Сейчас же. Пока не наделал глупостей. СНОВА. Пока не сорвалась. Но сердце сжимается в комок. Какая-то боль. Невыносимая боль. Нужно что-то делать. Нужно сходить и забрать его с пар.» Мысли путаются. Енбок совершенно не осознает, с какой скоростью пишет и как сильно сжимается свободная рука, потому что новая волна страха одолевает с непонятной ему силой.. что это? Почему резко возникло дикое сомнение, что.. а что? В чем? «Нет. Стоп, нельзя. Нельзя ему мешать. Он должен быть спокоен. Даже если это спокойствие не со мной.» Ли остановился. Что за бред? Почему Хенджину должно быть спокойно? Почему он вообще имеет право находиться в присутствии потенциальных соперников Феликса? Они же все только и хотят затащить в постель такого прекрасного, невинного и невероятного Хвана. «Ложь. Все это ложь. Я не могу не хочу. Я должен быть рядом с тобой, Хенджин. О, черт, я снова это деаю.» В тексте появляются ошибки. Феликс несдержанно швыряет дневник вместе с ручкой на соседнее сиденье и закрывает лицо руками, чувствуя, как кожа пылает. Почему Хенджин заставляет его мыслить так странно? Может быть все-таки не стоило убивать такое количество людей и та девушка вовсе не виновата в общении с Хваном? Ведь люди – это социальные существа. Енбок старается отвлечься на летящие за окном предметы, пока руки крепко удерживают колесо руля и мысли сосредотачиваются исключительно на дороге. Шум мотора. Оглушающий, липкий, словно смола. Шум мотора, пропитавший каждую клеточку его тела. Раньше Феликс его любил. Шум мотора — это покой, умиротворение, возможность услышать свои мысли. Теперь же он внезапно – его палач, его вечный упрек, кричащий громче всех сирен. В голове — обрывки фраз, вспышки воспоминаний, как кадры из сломанного проектора: его лицо, когда он вернулся домой после произошедшего. Его глаза, наполненные холодными слезами. Мертвое молчание, словно он погиб вместе с теми людьми. Да разве он может понять тех, кто уже мертв? Глупо сожалеть о тех, кого уже не вернуть, так ведь? Но.. Феликс ведь не хотел. Честно. Он не хотел их убивать. Он не приходил в метро с целью перерезать глотки невинным женщинам или детям, он просто переживал за младшего. Это произошло… как будто само собой. Он не убийца. Это слово — мерзкое, отвратительное, словно слизь, заползает в разум Енбока, отравляя каждую мысль. Он пытается отгородиться от него, как можно глубже спрятаться, зарыться в землю, но оно в последнее время постоянно преследует, как тень. Страх? Животный такой, парализующий страх. Страх перед полицией, перед судом, перед тюрьмой. Страх перед осуждением, презрением Хенджина.. он ведь никогда Ли не простит, если узнает. А если полиция выведет след на Енбока – то узнает. Он думал, что должен пойти и признаться, самостоятельно сдаться властям, понести наказание. Но.. а кто же будет оберегать Хвана? Нет, Феликс не может просто взять – и бросить свой смысл жизни. Хенджину нужна защита. Но есть ещё кое-что, что удерживает его. Не надежда на спасение, нет. А… облегчение? Да, это страшное, чудовищное слово — облегчение. Словно тяжёлый груз свалился с его плеч, словно болезнь, мучившая его годами, внезапно отступила. Да, возможно это неправильно. Это безумие, но эта мысль — как слабый луч света в тёмной бездне — даёт силы дышать. Шум мотора давит все сильнее. Скоро Феликс тупо задохнется в нем.. скоро он поглотит его целиком. И тогда Хенджин исчезнет. Навсегда. Енбок возвращается домой и без лишних звуков закрывается в своей комнате, спуская облегченный выдох. Он в безопасности. Почему-то ему начало мерещится, что люди вокруг знают, что это был он. А вдруг Хенджин вернется домой и скажет, что все понял? Вдруг найдутся свидетели, которые ему расскажут, что убийца в капюшоне – это Феликс? Его светлый Ликс-и.. его друг детства. Его.. любовь? Ох, черт, как только Ли мог забыть. Хван не может себе позволить любовь. Он же хочет стать звездой. А что, если он действительно станет зведой? Ли бесшумно достает запрятанный нож, до сих пор хранящий на себе следы убийства толпы людей – в горле оседает огромный ком. Не получается даже вдохнуть, поэтому парень медленно садится на пол и сжимает рукоять оружия сильнее. Убийца. Феликс, ты убийца. Ли проигрывает в голове эту фразу голосом Хвана еще раз, лишь бы вызвать в себе хоть каплю сожаления. Знаете, когда все чувства обостряются до предела, запах становится резким и отвратительным, а воздух — плотным и удушающим. Звуки превращаются в какофонию, каждый шорох — предвестник гибели. Зрение фокусируется на источнике угрозы, отсекая всё остальное, превращая мир в узкий прогал страха. Тело будто бы не принадлежит Феликсу, когда он медленно кладет нож на пол перед собой. Мускулы напряжены до предела, челюсти сжаты. Инстинкт — единственное, что осталось. Инстинкт собственности. Нет места для размышлений, для анализа, для планов. Страх обжигает, словно кислота, разъедая остатки разума, превращая Феликса в животное, ведомое лишь первобытным ужасом.. Он словно сквозь толщу воды слышит звук уведомления на телефоне, хотя четко помнит, что ставил его на беззвучный. Выдыхает и берет гаджет в руки, немного расслабляясь мышцами после высветившегося на экране сообщения Хенджина. Фел, видимо, совсем забыл, что должен был после занятий дождаться младшего, но, кажется, сообщение совершенно не об этом. Какая-то Рэмира пригласила их на очередную вечеринку.

***

- Ликс-и…- нежное звучание сокращения имени голосом Хвана отражается сомнительным эхом, и Енбок совсем не сразу осознает, что слышит это не во сне. Чувствует трепетное касание к своему плечу, но вовсе не ощущает чужого присутствия. В какой-то момент ему просто захотелось поверить, что Хван – его больная фантазия. Но, кажется, он не прав. Глаза с трудом разлипаются, мыльным эффектом стараясь словить силуэт напротив: кажется, он присел на корточки, чтоб быть на одном уровне с Енбоком. Неужели тот заснул прямо на полу? - Ликс-и, что случилось? – Хенджин приглядывается к ножу в руке старшего, очевидно начиная ловить некоторую панику. Черт. Он не должен был этого видеть – теплится в мыслях Ликса, как только он окончательно просыпается. Он смотрит в испуганные глаза младшего, бесшумно отпуская оружие на пол и почему-то не находя так быстро слов в оправдание. — это… кровь? – Хван не перестает присматриваться, и от паники задерживает дыхание, - ..ты сделал себе больно? Ты же знаешь, что всегда можешь со мной поделиться мыслями? - не проходит и минуты, как Енбок видит слезливые искры в глазах напротив, в таких красивых глазах напротив. Слава богу, Хенджин просто решил, что Феликс резал себя. Он облегченно выдыхает от осознания, что младший пока что не успел выстроить логическую цепочку, поэтому нежно касается его руки в ответ, стараясь передать всю ту бурю эмоций, которая ощущалась некоторое время назад. - все хорошо, Джин-ни, - это просто банальные слова, не позволяющие людям до конца поверить своим глазам. Феликс толкает рукой нож подальше под кровать и поднимается с пола, за собой утягивая и Хенджина – нечего лишний раз показывать свои слабости. Мельком старший замечает, о, боги, свой дневник, валяющийся практически под столом, потому и берет Хвана за руку, уверенным шагом направляясь к выходу из комнаты. И неожиданно понимает, что за руку никого не брал. Сердце пропускает удар, а в висках начинает неадекватно пульсировать. Это был один из тех случаев, когда неоценимая привычка курить становится особенно драгоценной и утешительной. Мир сужался до одной точки — пространства за спиной. Оно жило. Оно прямо-таки дышало. Оно смотрело.. Воображение, этот предатель, уже рисовало картины: безликая тень, искажающая геометрию комнаты; знакомое лицо, но с абсолютно пустыми глазницами. Каждый вариант был хуже предыдущего, потому что ни один не укладывался в рамки здравого смысла. Время продолжало ныть, становилось тягучим и липким. Секунда длилась вечность, и в этой вечности успевало промелькнуть тысяча кошмаров. Енбок медленно оборачивается, боясь увидеть за своей спиной то ли реального Хенджина, то ли вообще кого-то другого. Чужого. Ненужного. Не Хенджина. И в этот миг между осознанием того, что там, и реакцией на это, рождалась самая настоящая, первозданная паника. Паника, не знающая слов. Лишь тихий, свистящий выдох, в котором потонула вся вселенная. Ни-ко-го. В дверь слышится осторожный стук, словно человек за ней боится осуждения. Феликс сразу понимает, что все-таки настоящий Хенджин... рядом. Он прямо за стенкой. И это незримое чувство паники от галлюцинаций испаряется, потому что Ли смело выходит из комнаты, привычно не давая другу даже взглянуть внутрь. - Ликс-и, - точно такое нежное, такое же сладкое тоном Хвана ласкает слух Феликса, а на лице полное умиротворение. Все, как и всегда. Ничего не случилось. - мне звонила подруга, - Хенджин замялся, складывая руки в замок и будто бы опасаясь реакции старшего, - ..она пригласила на вечеринку в честь дня рождения Минхо. Точнее, как, не она, а…- он опять запинается, как только видит сжавшиеся руки в кулаки у старшего. И ведь Хван совсем не понимает, с чем это связано. Переживает? Ревнует? Но Хенджин же смелый, а Феликс ему никогда не причинит вреда. - в общем, я бы хотел пойти с тобой, - младший натягивает спокойную улыбку, словно не он пару секунд назад подумал о чем-то совершенно странном. Нет, ну правда, какие глупости, Феликс и ревновать? Плотская ревность – это всего-навсего результат воображения, а также и мнения человека о самом себе. Сопернику он приписывает те скверные мысли, какие у него самого были при таких же обстоятельствах.