Заложники своих обещаний.

      Вокруг здания толпится охрана, на территорию пропускают специально обученные люди и все это рассчитано только на одно: лишь бы ничего раньше времени не узнали журналисты.       Мужчины и женщины в формах охраняют территорию и даже не догадываются, что один человек уже давно успел пригласить журналистов и даже некоторых из них провести к дому через потайные ходы.       Девушка в небесно-голубых брюках и с объемными рукавами светлой рубашки, закрывающей даже шею, спешит в здание следом за помощницей хозяйки. С самого порога Алиса чувствует, как становится все менее комфортно от холодной величественности дома. Розоволосая журналистка хочет обнять себя, попытаться согреться, но вовремя вспоминает, что держит в руках маленькую камеру, и с досадой тихо фыркает.       Девочка останавливается возле маленькой лестницы и запинается, дожидаясь, когда Янг ступит хотя бы на первую ступеньку.              — Эта лестница — одна из многих секретных ходов в этом доме, она поможет вам избежать столкновения с полицией и незаметно добраться до нужного места, — шепчет помощница Эттвуд и еще тише, собираясь с силами, дополняет, — Ее… ее, кажется, еще не унесли… На втором этаже, после лестницы по коридору прямо, до двери в центре, и направо. Будьте осторожны, пожалуйста.       Янг отмахивается от надоедливой девчонки, как бы показывая, что и без нее знает. А когда поворачивается, то девочки рядом уже не оказывается.       Где-то на улице начинается ссора полиции с другими, более трусливыми журналистами. Янг слышит, как «опоздавшие» просят полицию дать официально заснять произошедшее, громко напоминают о праве общества знать о том, что происходит в их стране, и розоволосая девушка недовольно закатывает глаза: эти «достойные соперники» уже крадут ее средство давления.       Снова слыша, как кто-то мужским голосом отправляет СМИ в сторону, подальше от дома, Эли отвлекается и спотыкается, едва не падая на лестнице. До конца остается две ступеньки, а Янг, теперь боясь отстать от перил, начинает жалеть, что отпустила девочку.               — Куда она говорила? — тихо пытается вспомнить Алиса, прячась за стеной, но получается плохо, — Второй этаж, по коридору и налево? Направо? Или до конца дойти и потом только налево или направо?       Янг отряхивает и поправляет запылившиеся брюки, как вдруг слышит чей-то мужской голос:             — Позже подойдем, значит. Ало? Нет, это не тебе, извини. У тебя все в порядке? На улице становится шумно. Я подойду через несколько минут и помогу.       Журналистка слышит, как отдаляются шаги, и как на другой лестнице на несколько секунд мелькает бежевый пиджак. Становится совсем тихо и только тогда девушка «вылезает из стены», закрывая за собой потайной ход, и, вооружившись камерой, спешит в единственную комнату с открытой дверью.       Янг верит, что ошибки быть не может. Если труп еще здесь, значит, не стали бы закрывать двери, верно?       Аккуратно, на носочках, девушка крадется по деревянному полу до нужной комнаты и, осторожно заглядывая внутрь, в следующую же секунду бьет кулачком о стену.              — Вот же дрянь! — Янг уже смело заходит внутрь, даже не опасаясь, что кто-нибудь может ее услышать, — «Еще не унесли, успеете снять — материал будет как бомба»! Ничего нельзя доверить…       Эли перекладывает камеру из одной руки в другую и задумчиво разглядывает кабинет, уже смирившись с тем, что никакой обещанной «бомбы» не будет. Поскольку это была единственная открытая дверь, значит, тело уже вынесли. А все остальные, скорее всего, заперты, но Алиса это еще проверит позже.       В комнате шкафы с книгами, обычный рабочий стол и огромное окно, заменяющее стену. За столом, отвернувшись в сторону окна, стоит кресло с высокой спинкой, а возле окна, на подоконнике, расставлены где-то расплавившиеся, а где-то еще не полностью свечи.       Трупа нигде нет, а журналистка подходит ближе и замечает, что на столе лежат и, отражая свет из окна, блестят наручники. Руки сами тянутся к камере, и девушка аккуратно фотографирует и браслеты, и даже несколько ватных дисков, измазанных в чьей-то засохшей крови.       Девушка самодовольно улыбается: из этих фотографий можно будет выдвинуть хорошую линию обвинения против Грэя, раз читателям так понравилась тема о том, что полиция боится внезапно разбогатевшего парня.       Как бы играясь, Янг водит аккуратным пальцем по спинке кресла, задумчиво разглядывает фотографии. Выглядит неплохо, а главное провоцирующе. За все эти мучения начальство давно должно ей очередное повышение.       Солнце засвечивает снимки, а стоять надоедает, поэтому Алиса с силой толкает спинку, разворачивая кресло к себе, и неожиданно начинает кричать.       В кресле, прямо рядом с Янг, сидит покойница. Эттвуд ужасно бледная и взгляд у нее уставший, смирившийся. Женщина сидит в кресле, а на ее покрывшейся едва заметным синим кольцом шее висит сильно зажатый галстук. А крик Алисы, кажется, слышен уже даже на улице.       Алиса, впервые видя мертвого человека так близко, не может перестать кричать. Все внутри переворачивается от отвращения, на глаза наворачиваются слезы страха. Девушка пытается отойти, забывая про свою руку на кресле, и рука трупа из-за движения падает на подлокотник, пальцами касаясь брюк журналистки, а крик девушки переходит в сдавленные всхлипы.       Внезапно из-за спины появляется рука в тканевой перчатке. Янг даже не сразу понимает, что происходит, когда кто-то закрывает ей рот, а другой рукой притягивает к себе:              — Тише, тише, нам ведь не нужно здесь еще больше людей, верно?       Янг сразу же узнает его голос и пытается успокоиться, отворачиваясь лицом от трупа. Крик стихает сам по себе, а Форд, прижимаясь щекой к волосам Алисы, продолжает успокаивающе нашептывать девушке на ухо:              — Все в порядке, все нормально, для новичков это обычная реакция. Давай отойдем, ладно? — Алиса вместе с парнем делает неуверенный шаг назад и замечает, как сильная рука отстраняется от ее талии и одним движением отворачивает труп обратно к окну, — Вот и все. И зачем же ты здесь, раз мертвецов боишься?       На этот раз Эли, услышав в голосе насмешку, поворачивается, чтобы сказать что-то очень плохое и яркое Крису, но «спасатель» случайно сталкивается с ней, и камера из рук светловолосой девушки с треском падает на пол. Кусочек стекла маленькой видеокамеры отваливается, пока журналистка, забыв про Форда и даже про труп, с негодованием смотрит на поломанную дорогую аппаратуру под ногами:              — Все снимки… пропали!              — Все равно их публикация была бы запрещена.               — А с тобой я вообще разговаривать не хочу, аферист.       Форд видит, что девушка ворчит больше для вида и сама опускается на колени, под «Хорошо, что эту комнату уже осмотрели» от Криса собирая осколки камеры.       Не проходит и нескольких минут, как блондин опускается рядом на корточки и протягивает одну из отломавшихся деталей непрошенной гостье. Девушка с недоверием смотрит на него и, фыркая, забирает деталь, но продолжает молчать и раскладывать запчасти по карманам. Хочется достать телефон, заснять хотя бы на него, но Форд частично прав и это останавливает — снимки, сделанные таким образом, действительно запретят сразу же после публикации, может быть даже вместе со статьей. Хотя плюсы все же есть — Алиса увидела все, как есть. И даже повстречала тут его.       Розоволосая девушка поднимает взгляд на своего помощника напротив. Он аккуратно дотягивается до очередного кусочка видеокамеры и снова с хитрой улыбкой протягивает ее, а Лиса забирает и наконец прерывает молчание:             — Значит, Каспера Хилла ты не знаешь и вообще не там работаешь? И с вечера тогда случайно пропал?       Крис улавливает сарказм и с самодовольной улыбкой отвечает «Верно», тут же получая маленьким, по сравнению с телом парня, кулачком по плечу:              — И тебе еще хватает наглости врать мне прямо в глаза?               — Я не соврал тебе ни в одном слове.       Янг закатывает глаза, ясно давая понять, что дважды на это не купится, но, замечая серьезное выражение лица Форда, решает дослушать.              — С вечера я ушел по работе. А по поводу Хилла… Каспер, насколько я знаю, отвечает за переговоры с журналистами. На дела выезжает редко.              — А ты тут тогда кем работаешь?             — Я криминалист, милая, — поднимаясь, теперь откуда-то сверху отзывается Форд, — С Каспером лично пересекаюсь редко, к следователям почти никакого отношения не имею.       Янг поднимается следом, чувствуя, как в карманах свободных брюк лежат детали. Запускает в них руку и задумчиво нащупывает стекляшку, сразу же озвучивая свои мысли:              — Если узнаю, что ты мне и сейчас соврал, то жди неприятностей.              — Я никогда бы не стал врать человеку, который меня интересует.              — Я знаю, милый, просто шучу.       Алисе хочется поговорить еще, но явно не здесь. На первых этажах все громче слышатся разговоры, и голос Форда снова привлекает внимание к своему обладателю.              — Будут проблемы, если полиция найдет тебя здесь.              — Я уйду так, как пришла. Так, что ты даже при всем желании и следа моего не отыщешь.       Розоволосая девушка гордо разворачивается на каблуках и аккуратно крадется к выходу, ее действительно уже заждались. Но внезапно возвращается, всего на несколько секунд, и, достав что-то из своего кармана, запихивает это в карман куртки блондина.              — Там подробный адрес и номер телефона на случай, если снова потеряешься. Заедешь на ужин, заберешь свою куртку и заодно побольше расскажешь о себе. Мне нравятся истории.       Крис усмехается и выходит из комнаты следом за Янг. Провожать ее не хочется ‐ есть риск, что потом не отстанет, но зато мешать их работе она больше не сможет. Тем более со «случайно» разбитой камерой.       Форд врал и не хотел говорить ей правду больше, чем она сможет найти про него в досье: этого не знаю, того два раза в жизни видел, с этим вообще не знаком.       Врала и девушка, хоть и намного меньше, чем криминалист. Куртка, которую она пообещала отдать Форду у себя дома, на самом деле и сейчас лежала в машине коллег Янг. Розоволосая журналистка не расставалась с ней уже несколько дней.       Алиса исчезает за стеной, а Крис только сейчас замечает, как поцелуем отпечатался след от ее помады на внутренней стороне тканевой перчатки, и сжимает ладонь в кулак.       И все же Крис думал об Алисе намного меньше, чем она о нем.       Форд возвращается обратно к комнате и все мысли о журналистке заканчиваются на том, как отмыть ее помаду от перчаток. Блондин даже не сразу замечает фигуру, стоящую возле входа и опирающуюся спиной о стену, но без проблем ее узнает.       Это стоит Хилл. Крис прикидывает, сколько времени назад чувствовал чужое наблюдение за собой, и понимает, что брюнет находится тут уже давно. Пришел на поднявшийся шум и, наверное, видел и их с Янг разговоры, и перешептывания, и его ей помощь, а потом спрятался и снова вернулся.       Улыбка исчезает с лица Криса. Становится как-то неудобно, даже несмотря на то, что Хилл повседневным тоном интересуется «Труп уже забрали?», и от этого естественного равнодушия становится еще более неприятно. Форд подтверждающе кивает, отвечая на вопрос, а сам догадывается — действительно, все видел.              — По поводу Янг…             — У нее твоя куртка, я слышал, — Каспер усмехается и замечает чужую визитку в руках блондина, которую он ему протягивает:              — Она мне не нужна.              — Мне тоже, я девушками не интересуюсь.       Форд, не находя слов в ответ, молчит, а в голове Хилла складывается пазл.       Лису, судя по всему, интересует Крис. Именно Янг сейчас чертовски популярна, ее слушают и слышат. Она несет чушь про их отдел и провоцирует.       А еще Алиса помешала нормальным переговорам Хилла с другими журналистами, которые почти завершились в его пользу.              — И все же навести ее потом, ради куртки, — Каспер взглядом на несколько секунд задерживается на визитке, давая понять, о ком идет речь, но Форд начинает заметно сомневаться, и тогда брюнет продолжает, — Именно та куртка для меня очень важна.       Этих слов оказывается достаточно, чтобы Крис пообещал заехать.       Форду не хочется приезжать. Он даже еще не знает, как потом будет от нее сбегать, но если Касперу нужно, значит Крис съездит.       Форд видел, как задумчиво сверкали синие глаза, разглядывая визитку, и догадывается, что вся эта поездка далеко не только ради куртки. Но за каждую выполненную просьбу Хилл щедро платит, поэтому Крис всегда рад стараться.       На лестнице слышатся поднимающиеся с первого этажа шаги, а Крис, не обращая на это внимания, тянется за поцелуем, но Каспер даже и не думает о «предоплате». А Крис усмехается — за эту недоступность он готов отдать даже свою жизнь. Знает, что не потребуется, но все равно готов на многое, лишь бы быть с этим человеком.       Форд позволяет Хиллу вернуться в комнату, якобы всего несколько секунд назад он не стоял и не разговаривал с брюнетом, а сам приветственно улыбается появляющемуся в коридоре Итану:             — А я все думал о тебе, — Форд улыбается все шире, замечая на себе строгий взгляд ртутного цвета, — Когда оставишь своих журналистов, Луиса и снова придешь ко мне в гости? Если и в этот раз не получится, то знай, что я свободен почти каждый вечер и, если надо, утро следующего дня. Адрес назвать?       Рид крепче сжимает листы бумаги с допроса прибывших первыми патрульных и молчит, а Тейлор обходит Форда и заглядывает в кабинет. Оттуда ему кивает Хилл, и шатен снова переводит взгляд на Криса.               — Лучше назови причину смерти Эттвуд. Удушение?               — Бинго. Задушили своим же галстуком со спины. Жертва почти не сопротивлялась. Возможно не ожидала, а, может быть, знала и доверяла. Следы вокруг поместья вообще размыло. Я отпечатки снял, но готов поспорить, что тут будут пальцы и Грэя, и Эттвуд, и даже первых покойников, ведь все они тут были. Ну а точнее, как обычно, смогу сказать только после вскрытия в отчете.               — Постарайся в ближайшее время, пожалуйста, — вмешивается в разговор Лу, замечая, что Тейлор над чем-то задумывается, — У нас вырисовывается серьезная версия.       Итан поднимает голову, встречаясь взглядом с глазами небесного цвета, и молча кивает. Девочка и в принципе все указывает на то, что Грэй вчера был в этом доме. Но «быть в доме» и «убить» — это разные вещи, поэтому последнее еще нужно проверить и доказать.             — Как думаешь, убийцей может быть женщина?              — Исключено, — Форд отрицательно качает головой, всем видом показывая невозможность подобного, — Хватка мужская, оттренированная.       Рид и Итан молча обмениваются взглядом и прекрасно понимают друг друга: если Мерфи-младший хоть как-нибудь причастен к убийствам, то их ждет скандал.