Заложники своих обещаний.

      В ванной комнате нет окон, но есть настежь открытая дверь и двое людей. Парень сидит на краю ванны и перекатывает во рту белую таблетку, иногда надкусывая ее острыми клыками. В комнате душно даже несмотря на то, что в небольшой квартире открыты все окна, а брюнету иногда кажется, что он задыхается.       С его скрытого под легкой одеждой тела еще стекают капли воды (удачная попытка Даниэль снизить температуру, не смешивая лекарства), а перед самим парнем на коленях стоит девушка. Ее длинные белые волосы достают до пола и грозятся еще немного и испачкаться о кровь на полу, поэтому Мерфи осторожным движением руки, стараясь не мешать подруге, поднимает пряди ее волос и придерживает на весу.       Хейз сидит на полу в своей ванной комнате, старательно игнорируя то, как на плитку из чужой раны капает кровь, иногда смешиваясь с каплями воды и становясь еще больше. Брюнет, сидящий напротив, морщится и иногда чертыхается, но терпит, а Дани, делая очередной слой бинта на ране, произносит:             — На самом деле, тебе еще очень повезло. Зашивать не придется, а температура через два-четыре дня должна прийти в норму.       Блондинка старается не показывать волнение, но Грэй слышит, как иногда затихает ее голос и чувствует, как дрожат чужие теплые руки. Иногда девушка поднимает на парня виноватый взгляд и тихо, почти шепотом произносит:               — А если мы тебя таким лечением случайно убьем?             — Если не убьем мы, то это сделает инфекция, так что выбор у меня не особо большой, — Мерфи подбадривающе улыбается и тут же чувствует, как Хейз потуже затягивает бинты, — Ты же сказала, что все лучше, чем мы думали, так зачем волноваться?             — Это антибиотик, Грэй, тут вообще непредсказуемо…       На девушку снова накатывает паника. Да, она лечила людей на дому, но это было всего несколько раз и тогда больше напоминало первую помощь. Лечение на дому, без нужных вещей и медицинского наблюдения, всегда ее напрягало, ведь это ответственность за чужие жизни.       Но тогда это были люди, которых Хейз видела в новостях и в газетах с надписью «Разыскиваются», а теперь это ее друг, который когда-то спас ей жизнь.       А Мерфи улыбается и даже тихо смеется с такого сосредоточенного лица блондинки, наклоняясь и, языком пряча таблетку за щеку, целуя Даниэль в макушку.             — Если ты меня сейчас убьешь, то тело закопай где-нибудь на кладбище. Труп среди трупов вряд ли будут искать.       Девушка, совсем не понимая причину хорошего настроения друга, забинтовывает рану и откусывает кусочек бинта острыми зубами, завязывая бантик на накаченной бледной ноге. Мерфи, сидящий в черной объемной футболке и обычных серых штанах, отпускает подвернутую штанину и поднимается, стараясь ступать босиком мимо луж из крови на полу.       Даниэль поднимается следом и, глядя на кровавые пятна на плитке, задумчиво произносит:             — Нужно стереть кровь.              — Стереть так, чтобы?..              — Чтобы насовсем.       Мерфи, слыша ответ, останавливается на выходе и наклоняется к открытой тумбочке, выуживая оттуда несколько тряпок и перекись водорода.              — Как в прошлый раз сама или составить тебе компанию?       Хейз, забирая из чужих рук одну из тряпок и перекись, отрицательно качает головой, давая понять, что прекрасно помнит, что нужно делать, и Грэй выходит из ванной.       В их квартире почти ничего не поменялось. Все такое же светлое, немного неубранное и домашнее.       Грэй, выходя из коридора, проходит мимо спальни Даниэль. Здесь разобрана помятая кровать, одна из подушек валяется на полу, а другие смяты и сложены в одну мягкую горку. Над кроватью горит белый свет единственного светильника и шумит вентилятор, а в одной из стен сделаны окна, открывающие вид на ночной, уже давно спящий город.       На деревянном стуле, который находится прямо возле кровати, висит скомканная и мягкая одежда на ночь, а у изголовья постели стоит, опираясь о стену, высокое прямоугольное зеркало.       Мерфи подходит к нему, замечает в отражении красивое, подтянутое тело в домашней одежде и почти сразу же выходит из комнаты, слыша шум воды из ванной.       Коридор, поворачивая уже в другую сторону, ведет Грэя в кухню, а брюнет замечает по дороге «телевизор с водой» — любимый и единственный аквариум для водных питомцев Хейз.       Это почти самый обычный и старый телевизор, который больше напоминает коробку со стеклом и кнопками. В нем прозрачный экран, верх которого постоянно запотевает из-за воды, а внизу черно-белые камни, редкие водоросли и больше ничего. Мерфи не знает, но последние питомцы девушки погибли несколько дней назад, потому что Хейз забывала следить не только за собой, но и за рыбами.       А в кухне на столе лежит серый ноутбук. В нем на паузе стоит «Ходячий замок», а рядом на тарелке лежит надкушенный тост с медом и бананом — единственная еда блондинки за несколько дней.       На столе стоит бутылка молока и Мерфи открывает ее, делая глоток и сразу же выплевывает в раковину рядом, морщась и включая воду из крана. Парень, не обращая внимание на попадающие в лицо волосы, которые снова становятся мокрыми из-за воды, наклоняется к струе и пытается словить губами капли, чтобы запить этот довольно неприятный вкус прокисшего молока.       Наконец брюнет отстраняется от крана и, вылив оставшееся молоко в раковину, выключает воду, а на кухне как раз появляется Хейз, до которой быстро доходит, что и ей, и Мерфи давно пора было бы перекусить.       Блондинка встречается взглядом с Грэем и они, поняв друг друга без единого слова, наперегонки срываются с места к холодильнику. Несколько секунд у дверей холодильной камеры длится толкучка, Даниэль даже умудряется случайно наступить Мерфи на пальцы ног, но наконец протискивается к пустым полкам, пока проигравший парень нависает сверху.       Пустые и холодные отделы, на которых вообще-то должна была быть еда, производят мрачное впечатление, и Мерфи опускает подбородок на чужую голову, удобно устраиваясь.             — У меня в кармане старой одежды есть деньги. Могу составить список продуктов; сходишь в ближайший круглосуточный магазин, купишь, а я приготовлю.       Хейз хочет отказаться, но внезапно проснувшийся за несколько дней аппетит неприятно сводит желудок, и Мерфи с улыбкой воспринимает урчание чужого живота за положительный ответ.       Несколько свежих купюр с нулями каким-то образом оказываются зажаты в руках Дани, которая тут же прячет их в карман брюк.             — Значит, сегодня на ужин блинчики с малиной?              — Если сможешь раздобыть ингредиенты, — кивает в ответ Грэй и замечает, что Хейз уже спешит в сторону коридора. Но внезапно блондинка останавливается и, как бы сомневаясь, стоит ли поднимать эту тему, уточняет:              — Зачем ты приходил к Белинде?       Мерфи чувствует ее сомнение в необходимости своего вопроса, шаткую веру в него, Грэя, и стыд за то, что не может до конца поверить другу. И все же Грэй не осуждает ее за это.              — Ты веришь, что Грейс, Брюса и Белинду убил я?       Обычный вопрос, без сарказма, наезда, ловушек, и такой же быстрый ответ:              — Нет.             — Я хотел найти ту фотографию раньше полиции, — Мерфи делает неясные жесты руками и, забрасывая попытку объяснить все наглядно, зачесывает назад свои мокрые волосы, — Ну, фото, где мы с тобой. Мало ли как бы потом эта картинка отразилась на твоей жизни. Правда, когда я пришел, в доме ее уже не было. Видимо, кто-то нашел ее до меня.       Мерфи видит, как девушка возвращается и, достав что-то из куртки, отдает парню, а сама снова исчезает в коридоре и отвечает уже оттуда:              — Я отдала вторую часть полиции. Надеялась, что это поможет найти тебя невредимым.       Грэй несколько секунд смотрит на обрывок фотографии, на которой Хейз целует его в лоб, и, достав зажигалку, подходит к «пепельнице» — пустой банке от коллы. Огонь загорается и фотография сгорает быстрее, чем Даниэль успевает как-либо это прокомментировать. Грэй заливает в пепел воду из-под крана и с легкой грустью отвечает:               — Красивый был снимок. Мой любимый. Но так для тебя безопаснее.              — Все равно никто о нас не узнал, — пожимает плечами уже собравшаяся в магазин Дани, — Эттвуд потом сама звонила полиции. Рассказывала, что ты жил у разных людей: то у девушек, то у коллег ночевал, иногда даже спал в кабинете в клинике.              — Но ты ведь знаешь правду. Знаешь, что я жил с тобой — и тебе платить меньше, и мне в компании веселее.               — А с девушками и парнями обычно уезжал к ним или в мотели, знаю, — Даниэль протягивает последнее слово, словно свою любимую вишневую жвачку, и улыбается, — Но я ведь не могла им это сказать. Возникли бы вопросы, откуда я это знаю. К слову о полиции…       Хейз замолкает посередине предложения, не зная, как дальше объяснить ситуацию Грэю.       И Хейз, и Мерфи знают, что блондинка — ноль в юриспруденции. Все то время, пока было тихо, ее делами занимался Грэй, для которого это стало чем-то вроде хобби, а Дани в это время тренировалась в программировании. Все заслуги, благодаря которым девушка сейчас входит в список лучших адвокатов Америки, принадлежит Мерфи, который распутывал дела, помогал найти оправдание и построить Хейз карьеру.       Всем было удобно — брюнет не скучал после клиентов, а Даниэль не мучила себя нелюбимой работой.       Но когда Грэй исчез, а блондинку назначили как помощь полиции, Даниэль едва не прокололась, что понятия не имеет, как расследовать дела.             — Я направлена в помощь отделу, который работает над убийством Эттвуд и твоих родителей, — легкое пожатие плечами.              — Но?..              — Но я ничем не могу им помочь. Меня не воспринимают как помощь, а надежды продолжают возлагать.       Мерфи хитро улыбается и смотрит на часы на стене, а после снова обращается к девушке.               — Я не умер от инфекции, не умер от антибиотиков, но я чувствую приближение своей голодной смерти. Сбегай в магазин, а после что-нибудь придумаем.