Заложники своих обещаний.

      Утро начинается со звонков Луиса своим коллегам и письмам в общий чат о том, почему на работе только Дэвид и Мэтти.       Форд знает, что Даниэль, скорее всего, снова «тусуется на заброшках». Теперь, возможно, даже с Итаном, раз его тоже нет. Эмили спит или просто не хочет приходить, как это делает Каспер. А Криса отпустил сам Рид.       На то, чтобы отпроситься в четвертый раз с работы, у криминалиста ушел час. Объяснение всегда одно: «Для пользы отдела». А на самом деле, Форд уже давно заворачивает в сторону дороги к Янг и только сильнее сжимает в кулаки замерзшие руки в карманах.       Под ногами непривычно для города местами скрипит снег, а Крис обходит слякоть и лужи, в мыслях молясь, чтобы не поскользнуться где-нибудь по дороге.       За это небольшое время Алиса, как сказал Каспер, начала считать Форда своим полноценным парнем. Они встречались тогда, когда Янг во время работы писала о том, что скучает, или когда она звонила с требованием, чтобы Крис сейчас же приехал, потому что ей скучно. Форд приезжал только «по вызову». Ехать самому к ней не было ни малейшего желания.       Зато свою роль влюбленного парня криминалист отыгрывал настолько хорошо, что в последнее время Алиса звала его просто для того, чтобы послушать завистливый шепот своих коллег.       «Как жаль, что он занят».       «Не удивительно, что она ему понравилась. Хорошая пара».       «У них такие красивые отношения… Алиса говорила, что он романтик».       Форду не нравились эти сплетни, но нравился их результат. Янг сама начинала верить, что они встречаются, просто Крис забыл прямо ей об этом сказать.       Некоторые из шепотов помощниц Янг были правдой. Например, Форд старался ухаживать красиво. Так, как всегда хотел, но не имел возможности ухаживать за Каспером.       Вечерние походы в кино, рестораны, дорогие подарки. На все это Форд тратил свои деньги, ни разу не заикнувшись с требованием об оплате рядом с Каспером. А сколько раз он признавался Янг в любви…       Каспер на днях почему-то вынес вердикт: влюблена. Но расслабляться по этому поводу Форду запретил. Уверял, что это только начало всего дела.       Крис до сих пор помнит их внезапно начавшийся разговор на крыше. Вместо романтики тема снова повернулась в сторону журналистки.              — Скоро она попросит у тебя помощи. Ты поймешь, когда это случится. Поймешь, и подкинешь Янг версию о том, что Грэй Мерфи убивает не ради денег для себя, а ради того, чтобы очистить мир от таких гнилых людей, как его родители, Эттвуд и другие знакомые. Богатые люди, которые явно не могли разбогатеть просто так. Как будто бы именно над этой версией наши сейчас работают в отделе.       Форд тогда впервые за весь вечер посмотрел на Хилла прямо. Но Каспер продолжал опираться о перила, рассматривая что-то внизу, на асфальте с прохожими, и не шутил.               — Ты думаешь, люди не поверят в версию с миссионером, и поэтому Алиса потеряет свою популярность? — попытался угадать криминалист.       Каспер в ответ на это только спокойно улыбнулся, уже представляя, как будет уничтожать все аргументы Янг на встречах.              — Нет, совсем наоборот. Я думаю, что они поверят. Особенно активисты.       Крис так и не понимает, что в этот раз придумал Хилл, но послушно выполняет. И в очередной раз едет к заскучавшей Янг, даже не догадываясь, какой разговор его ждет.       Алиса лежит на кровати возле окна, завернувшись в теплое одеяло. На розовые пушистые волосы попадает приглушенный свет зимнего солнца, оставляя пятна бликов, а яркая помада в очередной раз неосторожно вымазывает белое покрывало.             — Знаешь, я вспомнила, где ее видела. Неужели это та дрянь, которая стерла мне интервью с горничной Эттвуд? И что только Крис в ней нашел…       С того момента, как Алиса пропустила выпуск статьи, у нее начались неудачи. Ей сильно досталось от хозяйки издания за потерянное время и деньги. Полиция теперь осторожничала с Янг больше, чем с кем-либо другим, мешая получить любую новую информацию. Она начала терять только что появившуюся популярность, ее единственного агента в полиции разоблачили и уволили. К тому же ко всем этим проблемам свалилась эта «белобрысая катастрофа», которую несколько дней назад ее уволенный агент видел с Крисом.       По словам бывшего полицейского, Форд шел рядом с ней, рассказывая что-то смешное, а блондинка трепала его по волосам и ярко улыбалась. Все это и не только уже через час знала Янг.       Помощницы Алисы оказались тоже довольно полезны. В тот же день вместо работы Эли заставила их найти на Хейз полное досье, узнать о ее слабых местах по мнению общества и даже раздобыть соц. сети. И вот сейчас, листая чужую страницу, Алиса с недовольством комментирует каждый изъян Даниэль:              — Милая, ты видела ее губы?       В ответ из телефона на громкой связи раздается голос одной из ее подруг:             — Накачала, что ли?              — Да какая разница? — тут же, почувствовав укол самооценки, отзывается Янг, — Все равно выглядит, как идиотка. И зачем только такое постить…             — А одежда… Ты видела это безобразие? — поддакивает голос в трубке.              — Боже мой, она что, разрисовывает брендовые вещи? Лучше бы отдала тем, кому они действительно подойдут, а не будут смотреться, как тряпки на костлявом теле.              — Ни фигуры, ни лица, — в телефоне слышится разочарованный вздох, — Милая, я правда не понимаю, почему Форд на нее повелся. Ты ведь в разы лучше, красивее… И по формам, и одежда у тебя куда более привлекательная! А эти дурацкие пластыри на ее руках я вообще не хочу комментировать…              — Ничего, сейчас Форд вернется и я ему все выскажу, — в очередной раз повторяет Алиса.       Голос подруги в телефоне продолжает отвешивать комплименты, а Янг борется с желанием бросить трубку — сама прекрасно знает, что Хейз очень даже красива, и понимает, что эти комплименты от подруг — не более, чем утешение.       Когда Алиса в первый раз увидела фотографии Хейз, то сразу почувствовала соперницу. Пухлые красивые губы, длинные белоснежные волосы, странно украшенная, но по-своему стильная одежда. Даниэль красива, а Янг уже который день мечтает выцарапать ей или хотя бы себе глаза.       Она позвала Форда сегодня раньше, чем обычно. Не просто для того, чтобы побыть в его компании, к которой она так привыкла, а чтобы высказать ему в глаза все, что наболело за эти несколько дней.       Янг едва не до треска сжимает в руках телефон и снова хмурится. О да, она выскажет ему все.       В коридоре раздается звонок в дверь, и Алиса, обрывая подругу на полуслове, даже не попрощавшись бросает телефон, спеша к двери. «Все самое лучшее», что она нацепила сегодня на себя для того, чтобы продемонстрировать Крису, кого он теряет, давно помялось и сейчас только быстро тащится за ней по полу в виде хвоста от платья, но Янг это не заботит. Она винит себя, но спешит открыть Форду дверь и успокоить свое дыхание. Как будто бы она шла к двери медленным шагом, ведь она «прекрасна в своей бесчувственности» и вообще ей «конечно же на него плевать».       Дверь открывается и на пороге появляется он, а огромный букет цветов прямо перед носом заставляет Янг немного успокоиться и сделать шаг назад. Совсем не вовремя просыпается дурацкая нежность.              — Вычитал, что сегодня день, когда нужно дарить цветы самым красивым девушкам, — Форд с очаровательной улыбкой делает шаг вперед, за порог, и одной рукой закрывает за собой дверь, а другой — протягивает цветы Алисе, — Дарю.       А Эли забирает букет, вспоминает, что всего несколько дней назад он точно также улыбался той «белобрысой стерве», и уклоняется, не позволяя Форду оставить на своей щеке приветственный поцелуй. Вторую попытку «поздороваться» Крис не предпринимает.             — На самом деле, я позвала, чтобы поцеловать тебя, но кое-что вспомнила и решила не глупить.       Форд чувствует, что намечаются проблемы, но отвечает с прежней улыбкой, стягивая с себя легкую куртку:              — Что-то случилось, любовь моя?              — Да нет, — пожимая плечами, наигранно-безразлично отзывается Янг, — Просто я не понимаю, почему ты так усердно пытаешься от меня избавиться.       Форд вешает свою куртку и даже не смотрит на Алису, хотя в голове бегущей строкой повторяется приказ Каспера. Не потерять над ней контроль. И в голову не приходит ничего лучше, кроме «наступления».       Крис подходит ближе, заставляя Янг упереться спиной в стену, и наклоняется, касаясь своим носом ее. Девушка замирает с букетом в руках, видимо, понятия не имея, как лучше на это отреагировать, а Форд все с той же улыбкой оставляет на ее щеке поцелуй:             — Неужели я заставил тебя так думать? — Форд наклоняется еще ближе, щекоча теплым дыханием шею девушки, и довольно серьезно продолжает, — Прости, любовь моя. Хочешь, сегодня же в качестве извинения сходим на выставку? Потом зайдем в магазин, куплю тебе огромную плюшевую игрушку и еще несколько букетов цветов. Только прости.       Последнее слово Крис тянет особенно долго и ласково, а Янг крепче сжимает букет в руках, надавливая им на грудь парня, чтобы заставить его отстраниться. Заглушая удары сердца, девушка все еще пытается говорить то, что обязана:             — Мне ничего не нужно. Извини за то, что лезу.              — Ты вовсе не лезешь, — скрывая появляющееся раздражение, терпеливо отвечает Форд, — Если хочешь побыть одна, то это тоже не проблема. Я вернусь на работу, а ты только позвони, когда снова захочешь меня увидеть, ладно?       Крис уже отстраняется, взглядом ища куртку, как вдруг нахмурившаяся Янг язвительно отвечает:              — А чего это ты так решил? Даниэль на работу вернулась? — букет шумно и совсем неаккуратно падает на комод рядом в коридоре, а Алиса, стараясь держаться как можно более гордо, снова безразлично пожимает плечами, — Можно ведь просто сказать «Мне надоело твое нытье, пока».       Лиса не видит, как Крис именно для этого открывает рот, но тут же вспоминает Хилла и затыкается. Разбираться со всеми этими подозрениями и истериками на пустом месте становится просто противно, но Форд все равно предпринимает очередную попытку помириться:             — Любовь моя, мы с Дани просто друзья. Коллеги по работе, заняты одним и тем же делом. К тому же, если честно, я вообще не понимаю, чем вызвал твою ревность.             — Вы шли в обнимку по отделу и миловались, — «немного» приукрашивает правду Эли, — Вас видела моя знакомая.              — Мы не обнимались и не миловались, — теряя терпение, но пока что все еще спокойно объясняет Крис, — Мы просто шли и смеялись с шутки, которая появилась в отделе. Нельзя ведь обвинять в измене парня, который просто прошелся рядом с другой девушкой.       В этот раз Форд говорит правду. Это действительно была самая обычная и даже безобидная шутка про любовь Дэвида к рису, которую Росс сам же и запустил. И с Даниэль они не «миловались». Просто шли рядом.       А Алиса чувствует, что начинает проигрывать, но так ничего и не отвечает. Признавать очевидное еще больнее, чем понимать, что Форд видит эту девушку каждый день, что он с ней работает и, раз смеется, значит близко общается.       Почему-то именно сейчас в подсознании Янг появляется воспоминание, что Крис так и не предложил ей встречаться официально. Может быть он вообще спит со своей этой «подругой», а с ней, Алисой, так, для общества гуляет?              — Не нужно преувеличивать, — вспоминая последние слова криминалиста, отвечает журналистка, — Ты просто пытаешься перекинуть вину на меня, как обычно.       Крис смотрит на нее уже куда более серьезно, хотя все еще надеется помириться. Но Янг упрямо отворачивается к букету, начиная понемногу его разрушать, и Форд не выдерживает:             — Ты ведь понимаешь, что это бред.              — Могу говорить, что хочу, — все также театрально-безразлично, отрывая у какого-то цветка лепестки, отвечает Янг.       В кармане брюк Криса вибрирует телефон, отрезвляя мысли криминалиста. Возможно, это Каспер интересуется результатами поездки к Алисе. И, действительно, Форд чувствует, что они говорят уже слишком долго.       В несколько шагов блондин подходит к девушке и аккуратно забирает ее руку от букета, прижимая ладонью к своему лицу. Поверх чужой теплой руки сразу же оказывается немного согревшаяся с улицы рука Форда, а Крис ласково целует запястье Янг.             — Прости меня, дурака, — удивительно ласково шепчет криминалист, поворачиваясь лицом к ладони Алисы, и теперь, с закрытыми глазами, нежно целуя и ее, — Я действительно виноват и готов извиниться. Ты же знаешь, как я дорожу тобой.              — Так значит перестань меня отталкивать, потому что это обидно, — уже почти поддаваясь на нежность отвечает Алиса, — И тогда тебе придется мне за прощение помочь.       Янг не замечает, как становится гораздо внимательнее Крис, а в ответ слышится уже давно готовая фраза:              — Для тебя я согласен на все, что угодно.             — Ты ведь слышал, что уволили моего человека, да? — уже совсем мирно, поглаживая красивое лицо Форда, уточняет Алиса, — Так вот. Будешь рассказывать мне все, что происходит в работе по вашему делу вместо него. В качестве платы за прощение!       Крис не может сдержать улыбку восторга, восхищаясь тем, как все предвидел Каспер, а Лиса решает, что это похвала ее хитрой идее.             — Я расскажу тебе все, — помня инструкцию, согласно отвечает Крис, — Но у меня есть одна просьба.              — Какая?             — Пиши немного более… безобидно, что ли. Чтобы меня не разоблачили и не уволили.             — Как хочешь, — быстро соглашается журналистка и тут же хватает Форда за рукав, — Но статью начнем писать прямо сейчас.       Они уходят внутрь квартиры и в течение следующего часа Крис успевает убедиться, что Хилл был прав во всем. «Настоящая» версия про мессионера-Грэя захватывает Янг с головой, и Форд, иногда заглядывая в чужой ноутбук, даже замечает кусочек из статьи.       «…Так неужели началась охота на элит общества, которую так старательно скрывает и не может остановить полиция?..»       И все же статья получается уже не такая громкая и провокационная. Крис не знает, почему точно. То ли из любви Алисы к нему, то из-за ее нежелания потерять последнего агента.       Номер выходит уже вечером того же дня. Его снова раскупают с бешенной скоростью, но Янг так и не узнает, что между собой люди начинают называть ее статьи «ручными» и гадать, что же произошло тогда, когда Лиса не опубликовала статью.