Заложники своих обещаний.

      На улице непривычное красно-синее небо. Оно порванными кусками облаков разлетается над городом и закрывает собой исчезающий белый месяц и такое же появляющееся солнце.       Теплее не становится, даже наоборот. Итан чувствует бело-желтый свет через окна столовой и старается отвлечься на темную папку с документами в своих руках. Получается не особо хорошо, потому что теперь мешают воодушевленные глаза напротив. Мешают и, как кажется Тейлору, согревают.       Луис, с по-настоящему золотыми на солнце волосами, сидит за тем же столиком, что и шатен. Он иногда поднимает взгляд на коллегу, который то ли специально, то ли по привычке не шевелится, и снова наклоняется к блокноту перед собой.       Рид рисует парня, чье невыспавшееся лицо, заметные синяки под глазами и покусанные губы сейчас кажутся еще более красивыми, чем обычно. Он помнит все это наизусть. Даже если Итан сейчас поменяет позу или уйдет, Луис уверен, что сможет закончить портрет по памяти.       Блондин чувствует, что может нарисовать шатена даже с закрытыми глазами — так глубоко отпечатался в подсознании его образ. Может, но все равно поднимает глаза на «живой референс» и лишний раз аккуратно рассматривает то, что никогда не позволит себе нагло разглядывать.       У Итана взъерошенные, не достающие до плеч длинные прямые волосы, к которым хочется прикоснуться. Хочется словить этого вечно занятого чем-то парня, посадить рядом с собой и просто хотя бы раз расчесать его. Чтобы в живую почувствовать мягкость чужих кофейного цвета прядей.       У Итана два пальца на левой руке заклеены самым обычным аптечным пластырем, но на одном все равно заметна запекшаяся кровь. Рид догадывается, откуда эти царапины, и снова мысленно предлагает шатену все то же:             — Хочешь, я буду готовить тебе завтрак? Обед, ужин. Все, что захочешь, только дай разрешение.       И в ответ мысленно получает тот же самый ответ:              — Мне двадцать три, а не три, Луис. И я в состоянии о себе позаботиться.       «В состоянии», а сам еще немного и перейдет на воду. Выпил два стакана и желудок молчит час. Быстро, удобно и экономно.       У Итана помятая классическая одежда, которая так ему идет и которая даже в таком виде смотрится на нем словно «так все и надо». Луис не раз делал ему комплимент на эту тему. Еще чаще старался что-то предлагать из своей одежды, когда видел, что погода не соответствует требованиям начальства. Но шатен каждый раз оказывался упрямее.       У Итана безразлично-уставший взгляд из-под полуприкрытых глаз, который Рид опасается, но так желает заметить на себе. Шатен был таким еще в студенческие годы, и все же это не помешало Луису влюбиться.       Рид старается передать на рисунке все: мягкость волос, старательно заклеенные царапины, красивую одежду и запоминающийся взгляд. Но когда в очередной раз смотрит на Итана, то понимает, что лучше оригинала все равно не получится.             — Небольшой набросок, — блокнот переворачивается и по деревянному столу аккуратно пододвигается прямо под папку в руках младшего, — Стараюсь не забывать то, чему когда-то очень старался научиться.       Тейлор откладывает папку в сторону и даже закрывает ее, серыми глазами внимательно рассматривая рисунок. Луис ждет его слов, как приговора. Но когда видит едва заметную улыбку на лице Итана, то ярко улыбается ему в ответ.             — Я думаю, у тебя талант.       Тейлор не первый, кто говорит это Риду. Но первый, чьи слова Луис действительно слышит.               — Дело не во мне. Просто ты очень красивый.       Блондин видит, как Итан отворачивается в сторону, закрывая часть своего лица волосами, и как уже откуда-то из-за папки сдержанно отвечает «Спасибо». А еще Луис видит покрасневшие кончики ушей и чувствует, что это лучше, чем любая награда.       Рид рисовал бы портреты Тейлора десятками, сотнями, тысячами или миллионами, лишь бы в ответ снова замечать это плохо скрываемое смущение. Но пока что все, что может Луис, это наслаждаться моментом.              — Будешь еще чай? Я закажу.             — Не нужно. Собрание уже скоро, хочу подготовиться.       Луис знает, что Итан уже готов. Давно готов, ведь эти собрания устраивают только с теми, кто оказывает важное влияние на ход расследования. Обычно на них присутствует только Луис (и то далеко не в качестве награды), но в этот раз пригласили еще одного человека. И в самом начале им оказался совсем не Тейлор.       На встречу, на которую шатен мечтал попасть с момента начала работы здесь, пригласили Даниэль, а Итан тогда так и не понял за что. За то, что блондинка водит за нос весь отдел? Или за то, что просто присутствует на работе, по большей части не принося никому пользы?       Но поделать ничего не мог. Тейлора пригласили только по просьбе Луиса. Рид уже давно успел понять характер Даниэль и смог договориться о том, чтобы позвать и Итана. Знал, что шатен спасет все собрание.       В пустой с утра столовой отдела раздаются тяжелые шаги и знакомый голос:             — Итан, Луис, рад вас видеть. Мисс Хейз еще не с вами? Бэтти! Бэтти, что у нас сегодня в меню на завтрак? Латте? Да, было бы замечательно.       Престарелый мужчина в бежевом жакете поверх голубой рубашки с отцовской улыбкой и тихим кряхтением подсаживается к парням, заставляя Луиса пододвинуться по круглому дивану вплотную к Итану.       Рид чувствует, как начинает сильнее биться сердце, обещая оставить на ребрах синяки, когда Итан неудачно двигается и задевает своим плечом его. Тейлор тут же поднимает на его глаза и по-прежнему сдержанно, но с сожалением произносит «Прости». А Луис с яркой улыбкой и словами «Все в порядке» махает рукой, задевая только что принесенный Альфреду Гамильтону латте.       Стеклянный стакан переворачивается прямо на рисунок, беспощадно покрывая портрет молочной пеной, а Луис тут же поднимается и тянется за салфетками на краю стола. Не дотягивается, а все попытки Рида одним предложением прекращает с интересом наблюдающий за всем Гамильтон:             — Красиво нарисовал, но блокнот уже не спасти.       Луис волнуется, незаметно на загорелой коже даже краснеет и не видит, как к его новым брюкам по столу катится еще не до конца пустой стакан. Итан реагирует раньше и пытается перехватить стекляшку. Но та, задетая тонкими пальцами, только откатывается в сторону и падает со стола, разбиваясь прямо под ногами собравшихся.       На шум со стороны кухни прибегает Бэтти. Она не сразу понимает, что произошло, и поэтому снова убегает, чтобы немного позже вернуться уже с аптечкой и мусорным ведром.       За это время Тейлор пытается собрать под столом осколки. Получается плохо. То ли потому, что мешает Луис со своим «Итан, не нужно». То ли потому, что руки выдают волнение — первое собрание, а начинается так ужасно.       Подоспевшая Бэтти с непониманием смотрит на то, как старающийся побыстрее закрыть эту неловкую ситуацию Тейлор выкидывает окровавленное стекло в поставленную мусорку. «Высокий вежливый блондин» и вовсе как-то непривычно резко забирает у буфетчицы аптечку, ставя ее прямо на свой теперь закрытый блокнот с испорченным рисунком и ища спирт и бинты.       Самым спокойным на фоне этого волнения кажется только мужчина с редкими прямыми волосами пепельного цвета, зачесанными назад. Он осторожно отодвигается подальше от лужи из напитка и крови на полу и от испачканного стола, тихо приказывая Бэтти принести салфетки и еще одну порцию латте.       Время начала собеседования заметно затягивается, но Луис отказывается начинать его, пока Итан промывает руки от собственной крови под водой. И только когда чужие ладони в новых небольших порезах оказываются старательно забинтованы блондином, а стекло и грязь на столе убраны, Гамильтон поднимается из-за стола и просит проследовать за собой в кабинет.       Итан выходит сразу же следом за Альфредом. И только Луис, выкидывая в мусорку с окровавленными салфетками блокнот со своим лучшим рисунком, замечает, как из-за новых ран шатен теперь более аккуратно держит ту самую темную папку с документами. * * *       Они идут по еще пока что пустым коридорам и, может быть не очень осторожно, обсуждают дело. Альфред, держа в руках латте, с дружелюбной улыбкой слушает то, что зачитывает из своей черной папки Тейлор, и немного укоризненно поглядывает в сторону залюбовавшегося Рида. А Луис идет в стороне и гордится тем, что у него работает такой умный парень.       Итан высказывается гораздо серьезнее, чем на встречах с коллегами, а оба начальника чувствуют — готовился не один день. И только Луис понимает, что за этой собранностью Тейлора все равно мучает та же мысль, что и самого блондина:       «А где же Хейз?»       С молчаливыми переглядываниями они доходят до кабинета Гамильтона и Луис открывает дверь, пропуская внутрь сначала Альфреда, а потом и Итана. В самом конце заходит сам и только по скрываемому беспокойству Тейлора понимает, что что-то здесь не так.       Понимает, и внезапно чувствует дежавю.       В кабинете, видимо, не найдя себе места, прямо в кресле Гамильтона сидит Хейз. Ее широкие, совсем как в тот день, длинные брюки напоминают платье и свисают в сидения, пока девушка по-турецки сидит в чужом кресле на колесах.       Луис с трудом догадывается, как мыслила Даниэль, чтобы прийти к идеи сесть на этот стул. Обычно подчиненные отчитываются стоя, либо начальство само заходит к ним, поэтому во всем кабинете есть только два стула. И, к несчастью для Итана и Рида, Хейз выбрала не тот.       Луис смотрит на Альфреда, который от удивления готов еще немного и выронить из рук стакан с латте, и еще быстрее переводит взгляд на шатена. А Итан понимает все сам.       Парни быстро переглядываются и что-то молча для себя решают, прежде чем Тейлор бросается отвлекать Альфреда разговорами о событиях в деле и о плановых мероприятиях, а Луис с виноватой улыбкой сбегает к Даниэль.       Хейз, словно вредный белый кот, категорически отказывается вставать со своего нагретого места. Риду даже начинает казаться, что дело вовсе не в странном характере блондинки, а во влиянии Эмили Моррис на новую коллегу. И все же Даниэль пересаживается, когда Луис подставляет ей, как девушке, другой свободный стул, взглядом упрашивая пересесть на него.       Встреча, с самого начала обреченная на провал, напоминает о себе, когда Альфред суровее, чем обычно, отвечает на какие-то фразы Итана «Нет».              — Простите, но что значит «Нет»? — Тейлор надеется, что ему послышалось.              — Это значит, что я не дам разрешение на поиск черной бухгалтерии Эттвудов и Мерфи, Итан, — спокойно и немного грустно отвечает старик, направляясь к своему месту, — Мне жаль.              — Но мы ведь понятия не имеем, на чем Мерфи и Эттвуды начинали свой бизнес.              — Почему же? Имеем, и об этом четко написано в досье. Луис, пожалуйста.       Альфред протягивает руку, и Рид тут же подает ему какую-то серую папку со стола. Гамильтон держит ее в руках и, что-то найдя, вслух читает:              — «Первый заработок у обоих семей был результатом крупной сделки, дальше последовала удача, навыки Эттвудов, Мерфи и прочее». Все идеально.              — Слишком идеально, — не сдержавшись, отвечает Итан.       Начальник смотрит на Тейлора разочарованным взглядом. Кажется, что еще немного и Альфред, словно Каспер, просто поднимется с кресла и уйдет отсюда. Но вместо этого Гамильтон только откладывает папку в сторону и устало потирает переносицу.              — Итан, объясни, пожалуйста, почему ты не хочешь работать над версией, где в убийствах подозревается Грэй Мерфи?       Итан молчит, ну потому что а что ему сказать? «Мои догадки основываются на показаниях девушки, которая врет всему отделу и которая сейчас отсиживается в углу, расслабленно жуя жвачку»? Или, может быть, «Я не могу вам ничего сказать, потому что я обещал никому не говорить. Но Грэй не имеет отношения к убийствам». Хотя с чего вдруг у самого Тейлора такая уверенность в этом?       Шатен молчит и понимает, что Альфред на все его слова отзовется репликами Хилла, а Гамильтон воспринимает молчание Итана за ответ.             — Не можешь объяснить. Хорошо. Тогда, может быть, ты предложишь какую-нибудь другую версию?              — Тех улик, которые сейчас у нас есть, мало, — наконец отзывается детектив, — Они по большей части косвенные и основываются только на наших догадках.              — А какие прямые улики ты хочешь, мальчик мой? — сдерживая смех, который больше напоминает кашель, уточняет старик, — Может быть селфи Грэя на фоне трех трупов? Наша работа и заключается в том, чтобы находить улики и строить догадки. А со всем остальным разбирается суд.              — А если виноват не Грэй? — не уступает Итан, — Что если это дело рук кого-то из прошлого Мерфи и Эттвудов? Я прошу доступ к черной бухгалтерии Мерфи и Эттвудов именно для того, чтобы разобраться в этом.              — Довольно.       Гамильтон внезапно поднимается над столом и Тейлор узнает в этом жесте Каспера во время общения с журналистами. Теперь старика не переубедить.              — Вы занимаетесь этим делом уже далеко не первую неделю, Итан. Луис обещал мне, что вы сможете вести дело вдвоем, что ты уже достаточно взрослый для этого поручения. И я поверил ему, ведь у меня никогда не было вопросов к твоим прошлым заданиям. Но вы уже какое время мусолите дело, которое давно пора отдавать в суд.             — Но, сэр… — пытается вмешаться в разговор Луис, но Альфред поднимает руку, запрещая кому-либо перебивать его.              — Нет, я не хочу больше ничего слушать. Луис, с этого дня Грэй Мерфи объявляется в розыск не как главный свидетель, а как подозреваемый. Отдай нашим направления на поиск сбежавшего миллионера, пусть ищут.             — А что насчет меня, сэр? — сдержанно уточняет Итан, до побелевших костяшек незаметно сжимая папку в руках.             — Тебя, Итан, я отстраняю от дела.       В этот раз ярким «Какого черта?» реагирует даже Даниэль в стороне, но Гамильтон на это только строго кидает «А вас это и вовсе не касается, мисс» и продолжает:             — Повторюсь, в этот раз ты разочаровал меня, Итан. Дело не в тебе, просто для такого серьезного дела ты еще слишком молод. Побудь пока что под контролем Луиса, хорошо?             — К чему вы клоните?              — Ты больше даже частично не отвечаешь за расследование. С этого дня любые приказы по этому делу имеет право отдавать только Луис.       Итан не может поверить своим ушам. Даже Рид виновато стоит в стороне и как будто бы стремится как можно скорее сбежать отсюда. Тейлор поднимает на блондина взгляд, молчаливо интересуясь «Ничего не хочешь добавить?», но вместо Луиса как будто бы отвечает Гамильтон.             — Прости, Итан, но так будет лучше. Ты и сам знаешь, как тяжело мне дается это решение.       Итан сдержанно кивает в ответ и только отворачивается в сторону беззаботно жующей жвачку Даниэль. Почему-то исчезнувшее чувство раздражения к девушке появляется с новой силой.       Тейлор не видит, как молчащий Луис пристально наблюдает за ним и делает однозначный вывод. Хоть теперь основной версией стал Грэй, Итан все равно все сделает по-своему.       Настенные часы размеренным тихим стуком настойчиво напоминают о том, что день продолжается и что дел еще много. Альфред отходит от своего стола, чтобы что-то сказать парням на прощание, но застревает возле окна и внезапно для всех произносит:             — Кто-нибудь объяснит мне, что это еще за чертовщина?       Итан и Луис реагируют мгновенно. Оба парня подбегают к окну, с полным непониманием вглядываясь в происходящее внизу.       Только Даниэль додумывается открыть соседнее рядом с собой окно, и теперь вся комната наполняется одной единственной фразой:             — Оправдание Мерфи, смерть заслужившим!