Заложники своих обещаний.

      В здании пахнет большим количеством цветов в горшках с землей, дорогим алкоголем и замороженным виноградом. Возле входа, прямо на деревянной двери, наклеены правила этого затемненного места, но посетители уже давно на них не смотрят — знают, что хозяин любит делать исключения. А рядом, буквально в нескольких шагах, начинается бар.       Огромное количество элитного алкоголя в красивых стеклянных бутылках расставлено по полкам на стене. Несколько более дешевых видов, выставленных для привлечения внимания прямо на столешницу, находятся под внимательным взглядом бармена и официанта.       Брюнет в пиджаке и белой рубашке поправляет синий галстук на шее, с сомнением вглядываясь в слишком молодую для этого места клиентку, которая в очередной раз ярко улыбается и просит сделать себе «Несквик». Девушка в пышном алом платье с белыми рукавами является внучкой хозяина, а новенький бармен пока что об этом не знает.       Итан успевает добраться до компании у бара раньше, чем бармен разочаровывает девушку тем, что здесь не продают «Несквик», и даже раньше, чем странную компанию замечает охрана. Со всей возможной вежливостью протягивая девочке руку, шатен помогает ей слезть с высокого стула и отводит к охране с просьбой проводить к хозяину кафешки.       На часах уже давно вечер, а Тейлор в форме официанта снова возвращается на свое место у бара.       Эта кафешка-ресторан возле порта Нью-Йорка — маленький секрет Итана, который работает здесь на вечерних сменах с того момента, как неудачным образом получил то самое наследство.       Работа помощника следователя оплачивается неплохо, но недостаточно хорошо, чтобы содержать такую квартиру. Можно было бы сдаться, продать за хорошие деньги и даже быстро решить несколько финансовых проблем из прошлого. Но Тейлор не захотел. Не захотел не продавать, а расставаться с воспоминаниями. Против воли увяз в них, как в болоте.       Итан не богат, но выглядит стильно, покупает недорогую, но хорошую одежду, живет в престижной квартире. Просто иногда нуждается в подработке официантом.       Платят за вечерние смены немного, да и люди, которые могли бы оставить чаевые, чаще приходят днем, когда шатен работает. Но этой суммы вполне хватает, чтобы поддерживать свое существование до зарплаты в следственном отделе и молчать, молчать, молчать о тех проблемах, с которыми живешь.       Тейлор отвлекается от мыслей, когда бариста подсовывает ему бумажку с новым заказом, комментируя:             — Третий столик в малом зале у окна.       Итан кивает и, пряча бумажку в карман приталенного жилета, с меню в руках направляется в сторону застекленного зала, больше напоминающего один огромный балкон.       В зале всего три свободных места, которые состоят из столиков на двоих, мягких кресел, расставленных по углам цветов и панорамных окон с видом на порт.       Даже зимой вода в порту не поддается воздействию приходящего холода, поэтому яркие бело-желтые огни лодок и катеров здесь заметны всегда. Лучшее, по мнению Итана, сочетание с темными силуэтами высоких зданий и настоящих свеч внутри ресторана.       Тейлор поправляет немного закатавшиеся рукава своей белой рубашки и переступает через порог, вспоминая номер столика. Третий у окна, кажется?       Но додумать Итан не успевает. Только цепляется взглядом в знакомую фигуру у нужного столика и крепче сжимает меню в руках.       Только не он, только не он, только не…       Он.       Тейлор узнает его буквально с первого взгляда. Может быть по задумчивой позе. Или по растрепанным черными волосам. Или по сдержанной усмешке на губах, слишком глубоко отпечатавшейся в подсознании.       За нужным столиком сидит Грэй Мерфи в классической одежде, а какая-то невидимая сила даже приводит Итана в чувства. Напоминает, что здесь брюнет является клиентом. А клиент, как известно, всегда прав.       Но осознание, что Грэй прошпионил, врезается в голову Итана слишком сильно, вызывая странный набор чувств.       Мерфи теперь все знает? Да. Пожалуй, даже идиот сможет сложить в голове образ Тейлора в костюме официанта, меню в его руках и постоянно занятые вечера, о которых раньше знал только Луис (да и то как начальник). А Грэй далеко не глуп.       Он, даже не скрывая усмешку на своих губах, длинными пальцами держит автоматический карандаш, что-то выписывая в книге. А шатен получает второй инфаркт за несколько минут, когда узнает произведение и понимает, где Мерфи его нашел.       В личной библиотеке хозяина ресторана.       Эти книги — знак симпатии глав этого уютного места с видом на сумеречный порт. Они выдаются клиентам, которые кажутся престарелому хозяину хорошими людьми.       Итан чувствует, что не может сдержать язвительную ухмылку. О да, Мерфи с его навыками наемника и возможным послужным списком из четырех трупов можно причислять к святым.       Но по-настоящему пугает вовсе не то, что теперь тайну Итана знает уже второй человек. Настораживает известность Мерфи и то, что его лицо каждый день мелькает в вечерних новостях о разыскиваемых.       Шатен, застрявший на пороге, только сейчас оглядывается по сторонам… И с едва скрываемым удивлением понимает, что совершенно никому нет дела до очаровательного нового посетителя и встревоженного официанта.       Никто из сидящих в стороне людей не хватает телефоны, чтобы срочно позвонить сначала в полицию, а потом и журналистам и произнести «Разыскиваемый сейчас находится в ресторане возле порта, приезжайте скорее!». Посетители этого кафетерия люди удивительно спокойные, старшего поколения или со своими делами. И только это останавливает Тейлора с маниакальной идеей задушить Грэя прямо здесь и сейчас, за нарушение всех их договоренностей.       И шатен делает вежливое выражение лица и в несколько шагов добирается до нужного столика.             — Добрый вечер. Желаете сделать заказ?       Мерфи, все с той же хитрой усмешкой, откладывает книгу с заметками в сторону и забирает из чужих рук меню, сталкиваясь с уничтожающим взглядом серых глаз. Итан молчит, но Грэй без слов слышит крик в чужом подсознании, звучащий примерно как «Ты с ума сошел?! Тебя вся Америка ищет, а ты по ресторанам ходишь!».       Правда, попытка испепелить на нарушителя спокойствия никак не действует. Брюнет только перелистывает страницы и, больше даже не глядя в сторону красивого официанта, дополняет:             — Кажется, вы хотите мне что-то сказать? — и, пока Тейлор всеми силами заставляет себя молчать вместо ответа «Очень даже многое», продолжает, — В таком случае, если решите завести со мной разговор, то подсаживайтесь в перерывах. У меня столик на двоих и второе место абсолютно свободно.              — У нас запрещен флирт с клиентами и сотрудниками, — последнее слово Итан произносит с особым намеком, — на рабочем месте.              — Не стоит называть флиртом то, что является перечислением очевидных фактов.       Шатен возмущенно хмурится и для себя решает больше вообще ничего не говорить Грэю, но неожиданный гость, словно нарочно, рушит и эти планы:              — Боюсь, я затрудняюсь с выбором. Может быть вы можете мне что-нибудь посоветовать?       «Например, уйти отсюда и лишний раз не испытывать удачу?» — мелькает в голове Итана, но отвечает младший совершенно другое:              — Возможно, вам понравятся мармеладные мишки из сока винограда или ванильное мороженое. Все это, к слову, можно заказать на вынос.       Грэй впервые отвлекается от меню и с наигранным подозрением смотрит на Итана:              — Мне кажется, это совсем не то, что вы должны предлагать посетителям. Разве вы не обязаны разводить меня на крупную сумму?              — А разве у вас, в вашем положении, такая сумма имеется?       Вместо ответа Грэй снова становится серьезным и начинает диктовать раньше, чем Тейлор успевает начать записывать:             — Стакан воды, один салат из голубики и банана, одну выпечку «Сердце»… Оно, кстати, у вас имеется в наличии?              — Имеется, — поняв намек, нехотя отзывается Итан.             — И с чем она? — уже про выпечку продолжает Мерфи.              — Просто воздушное тесто и сахарная пудра.             — Замечательно, — с одобрительной улыбкой кивает брюнет, — Тогда запишите таких три, плюс ко всему этому один круассан с шоколадной посыпкой, кусочек «Наполеона» с медом, «Пропущенное свидание в мае» из спрайта, льда и малины… И одно эспрессо, пожалуйста.       У Тейлора заканчивается ручка и оказывается исписано несколько листков в блокноте, когда Грэй наконец решает прекратить мучить шатена. Огромный список из всего оказывается спрятан в карман жилета, а Итан, молча проклиная себя и слишком спокойного брюнета, наклоняется, чтобы забрать меню. Но как только худая рука оказывается на папке, подтягивая бумаги себе, Грэй комментирует:              — Пусть останется на случай, если я решу еще что-нибудь заказать.       А шатен, сдержанно кидая «Конечно», уходит из зала.       Грэй раздражает. Итан, направляясь в сторону кухни, чувствует это особенно сильно, когда снова начинает переписывать заказ в листы для поваров и бармена. Зачем он заказал столько, словно голодал целую неделю? Тейлор готов поклясться, что Мерфи не ест и половины из того, что записано в списке. Куча мучного, кусок торта и какая-то сладкая гадость, которую язык не поворачивается назвать «напитком». Слезы единорогов и сахарных фей, а не «Последнее свидание в мае».       Но вместо дальнейших размышлений приходится идти и все записывать, чтобы потом предъявить Мерфи счет. Интересно, а он вообще сможет заплатить за это? Или «по дружбе» оставит возможность оплаты для Итана?       Сейчас думать об этом бесполезно, да и не хочется. Мерфи — авантюрист, аферист и совершенно непредсказуемый провокатор, а Тейлор убеждается в этом с каждым разом все сильнее и сильнее.       Буквально через несколько минут Итан, со все еще иногда возникающим желанием убить Мерфи, направляется в сторону малого зала, ловко удерживая в руках заставленные подносы. По очереди опуская еду прямо на полукруглый стеклянный стол, шатен ловит на себе внимательный взгляд карих глаз и только хмыкает на это.              — Ваш заказ.       Мерфи учтиво кивает и достает из кармана брюк (Итан почти уверен, что не брюнета) телефон. На экране загорается дата и время, а Грэй интересуется:              — Через сколько вы закрываетесь?             — Через десять минут, — почти с удовольствием отвечает правду Тейлор, — В ваших интересах съесть все это до закрытия, ведь платить придется в любом случае.       Итан почти наслаждается видом, как Мерфи, задумавшись, принимается за еду. Но прекрасная сцена мести прекращается довольно быстро — когда брюнет делает очередной глоток эспрессо и молча протягивает официанту какую-то бумажку. А шатену и гадать не надо, что за она. Такие листы изготавливаются по специальному заказу, да и использует их только одна семья.              — Что это? — из вежливости спрашивает младший и забирает бумажку с подписью из чужих рук, раскрывая ее и вчитываясь в каждое слово.             — Разрешение на вынос всего моего заказа с собой.             — Вам упаковать? — сдержанно интересуется шатен.             — Нет, спасибо, я в состоянии справиться с этой задачей самостоятельно.       Итан уходит, оставляя на столе чек заказов и коротко комментируя «Оплата карточкой или наличными через бар».       Люди расходятся, ведь до закрытия остается всего ничего. Уходят даже повара, а молодой бармен снова подходит к Итану все в той же просьбой:             — Пополнить расходники, помнишь? И протереть поверхности.             — Передавай Дженни «привет», — вежливо кивает Тейлор, а в ответ получает только счастливую улыбку молодого отца, каждую вечернюю смену спешащего домой.       Шатен работает здесь официантом, а не барменом. Но поскольку дома Итана все равно никто не ждет, парень иногда остается и помогает с мелочами другим работникам. Совершенно бесплатно, всегда в тишине и спокойствии.             — Мне сказали, что оплачивать нужно на баре. Могу ли я рассчитаться?       Ну или не всегда.       Тейлор узнает человека за своей спиной даже не оборачиваясь и только заходит за стойку, забирая уже положенный на нее чек с деньгами.             — Ваша сдача.       Мерфи на это отрицательно качает головой:             — Ваши чаевые.       Шатен не верит своим ушам. Мерфи заплатил наличными, даже намного больше, чем было сказано в чеке, еще и поназаказывал предостаточно всего.       Картина складывается в голове Итана самостоятельно. Младший замечает, что кроме них в ресторане никого не осталось, и наклоняется через столешницу, тихо, но очень четко отвечая брюнету.             — Я не возьму эти деньги.               — С ними что-то не так? — интересуется Грэй.              — С оплатой все в порядке. Но вот это, — шатен отстраняется и ладонью пододвигает купюры в сторону Мерфи, — оставь себе.             — Ты их заработал.              — Это было нечестно. Ты просто заказал самые дорогие блюда, которые даже не стал есть и сейчас заберешь вот в этом, — Итан указывает рукой в сторону пакетов с контейнерами на одном из стульев, — домой.             — Я заказал. Ты мне их принес, составил чек, предложил разные блюда. Разве это нелегально?             — Больше половины из того, что ты делаешь, нелегально, — хмыкает Тейлор.       Говорящие часы на стене приятным женским голосом озвучивают время, заставляя Тейлора вспомнить о том, сколько у него еще дел. В принципе, не так уж и много. Хотя если в перерывах между заданиями по полчаса ругаться с Мерфи, то можно уйти домой ночью.       Младший наклоняется под столешницей, доставая из шкафчика палочки для кофе, одноразовые стаканчики, крышки и расставляя все по местам. Скрипят двери и шуршит мусорный пакет, в который выбрасывается несколько поврежденных во время транспортировки стаканов. Где-то в стороне снова исчезает Грэй.       А Тейлору все равно. Может быть у брюнета наконец включился инстинкт самосохранения и Грэй решил покинуть кафешку раньше, чем его на улице остановит вечерний патруль. Может быть Мерфи просто не нашел смысла оставаться здесь и дальше. Может…       В стороне что-то аккуратно опускается на поверхность возле кофеварки, прерывая мысли Тейлора глухим стуком. Итан, уже держа в руках тряпку для выполнения следующей просьбы бармена, поворачивается в сторону Грэя, который, словно прочитав мысли шатена, опускает вещи с верхних полок на нижние.              — Я бы и сам с этим справился, — констатирует факт Тейлор, но все же подходит и проводит сухой тряпкой по поверхности, снова делая стекло прозрачным и наблюдая за тем, как брюнет возвращает бутылку дорогого алкоголя на полку.             — Не сомневаюсь, — коротко отзывается Мерфи.       Они протирают таким образом все полки на стенах и даже столешницу, о которой, вообще-то, речь в просьбе даже не шла. Просто с Грэем получается действительно быстрее и качественнее, поэтому Итан позволяет себе немного поэксплуатировать своего сожителя.       Деньги так и остаются лежать на столешнице, игнорируемые парнями во время уборки. Их не забирают даже тогда, когда приходится поднять купюры, чтобы пройтись под ними тряпкой. И даже тогда, когда Грэй в очередной раз притворяется, что не видит деньги, которые лежат рядом с ним на столешнице.       Они уходят из помещения совсем скоро. Брюнет — вынеся пакет с едой и напитком, шатен — выключив свет в помещении и все же забрав оставленные брюнетом чаевые.       Тейлор спускается с последнего этажа здания по лестнице, про себя надеясь оттянуть момент очередной встречи с Грэем. Скорее всего Мерфи не будет ждать, пока Итан пройдет все ступеньки на лестнице небоскреба. Уйдет намного раньше, а Итан пойдет пешком еще и домой. Видимо, теперь домой к ним.       На улице тихо, синий свет реклам с электронных плакатов на зданиях отражается в затянувшемся облаками серо-фиолетовом небе. Пусто и одиноко, только белые и желтые фонари отражаются на идеально гладкой черной воде порта.       Сделаешь шагов тридцать в сторону неподвижных катеров, упадешь с моста и утонешь.       Правда, сложный вопрос, что хуже: тонуть в темной и на вид вязкой жидкости или в таких же черных и холодных чужих глазах.       Первым, что замечает Итан после того, как закрывает за собой дверь, оказывается пламя свечки. Мерфи в стороне удачно справляется с висящими на одной из своих рук пакетами, другой держа маленькое пластмассовое блюдце. А белую массу на тарелке Итан вспоминает из списка меню самостоятельно. Так же, как и то, что в чеке Грэя этого блюда не было.             — Идем наверх.       Тейлор подходит близко и так, чтобы его слышал только Мерфи, снова произносит:              — Вернемся в ресторан. Ты положишь пирожное на место, а я сделаю вид, что ничего не видел.       Грэй поднимает на шатена заинтересованный взгляд и вслушивается в каждое слово. Но Итан уже знает — внимание старшего еще не показатель того, что Мерфи все понял и сейчас побежит исполнять.              — Я оставил за него деньги возле кассы. Камеры наблюдения должны были это зафиксировать.               — Точно так же, как и факт кражи, — возмущается шатен.              — Тебе за это достанется?              — Тебя это волнует?       Мерфи ничего не отвечает, а Итан невольно опускает взгляд с чужого лица на пирожное в цепких руках. Воздушный зефир с застывшей вишневой начинкой, который смешивается с белой массой в нежно-розовый цвет и заставляет скрипеть зубы от одного только своего вида. Ужасно вкусно, пусть даже почти приторно сладко, и недоступно.       Именно это пирожное буквально через несколько секунд оказывается в руках Итана. Грэй наклоняется совсем близко к чужим рукам, длинными пальцами придерживая зажатую в зубах сигарету и поджигая ее от огня свечки. А Тейлор, только сейчас почувствовавший на улице тепло чужого тела, ловит себя на странных мыслях обнять Мерфи (единственный настоящий источник тепла), просто чтобы больше никогда не мерзнуть.       Это желание кажется шатену почти физически ощутимым, пусть даже абсолютно безрассудным. Но когда Грэй отходит в сторону специально для того, чтобы не дымить рядом с Тейлором, к Итану начинает возвращаться самоконтроль и трезвое мышление.       Свечка задувается, не оставляя Мерфи возможности закурить еще раз, а вопрос появляется сам собой:              — И все же… Куда ты потащишь весь этот сахарный кошмар?       Грэй понимает, что речь идет о пакете в его руке, и с едва заметной усмешкой отвечает:               — Дани обожает подкармливать дворовых котов и собак. К сожалению, я заметил это слишком поздно. Точнее, когда бродяги уже отказывались есть с моих рук мясо, зато с охотой бегали за Хейз с куском медовика на тарелке.       Итан представляет это без особых проблем. Мерфи, стоящий где-то в стороне и укоризненно качающий головой, и Хейз, которая не только сама ест всякую гадость, но и подкармливает ей других.             — Если я правильно помню, животным запрещено сладкое в таких количествах.              — Верно. Поэтому почти все дворовые коты и собаки уже отданы в приюты, где за ними старательно ухаживают. Просто очень редко, по какому-нибудь особенному поводу, им все же разрешают есть эту ерунду. Например, на Рождество.       Шатен хочет сказать что-то еще на тему того, что все равно это вредно и не рассчитано на зверей, но вместо этого задает другой интересующий вопрос:              — Если с «Сердцами» и остальным еще понятно, то кто ест голубику с бананами и пьет спрайт с малиной и льдом?       Мерфи заговорщицки оглядывается и наклоняется, чтобы потушить сигарету о заснеженную плитку лестницы. Но огню для того, чтобы угаснуть навсегда, хватает оказаться в луже из подтаявшего снега. Тогда Грэй ловко закидывает окурок в ближайшую мусорку и в два шага добирается до Итана, тихо произнося:              — Никто не должен об этом знать, но из всех моих бродяг у меня есть бесспорный любимчик.       Тейлор смотрит так внимательно, что Мерфи верит — шатен унесет этот «секрет» с собой в могилу.              — Пушистая белая кошка с зелеными глазами. Любит сбрасывать вещи со столов и спать на спинке диванов. Зовут Даниэль Хейз.       Теперь же младший смотрит так, что Грэй понимает — вместе с недо-секретом в могилу шатен утащит и самого брюнета.       На эту шутку Итан только касается своей раскрытой ладонью чужого лица, заставляя слишком близко находящегося Мерфи отвернуть голову немного в сторону.       Тейлор не хочет это никак комментировать, ссылаясь на вечернюю расслабленность после рабочего дня, а Грэй добивает — забирает чужую руку со своего лица и сплетает их пальцы.       Одно прикосновение, один взгляд черных (и вовсе не карих с темно-оранжевой радужкой ближе к зрачку) глаз, одно молчание на двоих. Один вечер и задумчивое, совсем как в тот раз:              — Скоро будем дома.