Заложники своих обещаний.

      В ночном клубе невозможно дышать. Горячий влажный воздух смешивается с запахом алкоголя, который раздают улыбчивые официантки, а в голове все мешается из-за басовой музыки в колонках.       Пахнет перегаром, дешевыми сигаретами, корицей, клубникой и фейхоа. Да, в клубе продается наркота.       Белые дорожки кокаина, выравниваемые украденными кредитками и всем другим, что попадается под руку, неаккуратно сыплются на одежду очередного посетителя. Кто-то за его спиной с силой хватает расточителя за волосы на затылке и резко ударяет лицом об стол. Белый «сахар» мешается с кровью, стекающей по лицу бедняги. Теперь в клубе одним посетителем меньше.       В разных местах неоновых комнат расставлены открытые бутылки с шампанским. Раньше рядом стояли бокалы, но теперь то, что от них осталось, осколками лежит на холодной плитке, пока пьяные посетители рядом дерутся за оставшийся алкоголь.       Одного человека кидают на пол, лопатками прижимая к осколкам и оставляя на спине несчастного порезы. В зале раздается крик боли, но никто его не слышит. Заглушает тяжелая музыка.       Другой человек, пока «победитель» поднимается с полутрупа на полу, успевает схватить ту самую бутылку шампанского, за которую только что дрались люди, но далеко все равно не убегает. Остальные желающие валятся на него разъяренной толпой, сбивая с ног и хороня под весом своих тел. Рука воришки с шампанским в последний раз почти до хруста поднимается вверх, разливая алкоголь и оставляя новые липкие пятна на плитке и на одежде гостей.       Все веселятся, наблюдая за танцами красивых девушек под кайфом на сцене и смешивая принесенную с собой водку с шампанским, пока на наручных часах хозяина заведения стрелки показывают четыре двадцать утра.       Где-то вверху, над головами двигающейся в исступленном экстазе толпы, раздаются первые предрассветные выстрелы.       Шаг, два. Нога в тяжелых ботинках со всей силы ударяет запертую на слабый замок дверь, выламывая крепления. Железная плита с грохотом впечатывается в стену, задевая собой несколько стоящих слишком близко зевак. Теперь крики заглушают музыку.       Первые несколько минут пьяная толпа не понимает причину чужих воплей. Но клуб внезапно оживает, стоит начать «опоздавшим» заходить внутрь.       По полуразрушенной лестнице спускается парень. В красных огнях клуба его волосы напоминают насыщенный цвет крови, а громкая тяжелая музыка словно становится тише. Теперь все слышат только его шаги.       Следом за рыжеволосым гостем скучающе спускается девушка в черной джинсовой куртке. Она держит в одной руке биту, со стуком тащя ее по ступенькам, а другой рукой протягивает рыжему парню чью-то фотографию, которую у нее сразу же забирают.       Серый и один полностью белый глаз девушки впиваются в чужую спину. Хочется высказать напарнику все, что давно накипело, но вместо этого незнакомка движением свободной руки убирает свои темно-фиолетового цвета криво отрезанные волосы на спину и молча идет следом.       В клуб продолжают заходить люди. Какой-то подоспевший более-менее трезвый охранник пытается задержать гостей, но тут же получает от кого-то из них удар в лицо. Остальные «ходящие костюмы» мешать не решаются.       Майкл идет между расходящейся толпы, взглядом выискивая человека с фотографии. Этот в углу слишком тонкий, тот возле стены слишком высокий…       Внезапно взгляд карих глаз останавливается на абсолютно трезвом человеке за одним из vip-столиков. Рядом с расплывшимся по креслу мужчиной лежит девушка под дозой, а Майкл безошибочно определяет клиента.       И в следующую же секунду замечает щелчок чужих заплывших жиром пальцев и кого-то незнакомого за своей спиной.       Секунда, и железная арматура с силой опускается на то место, где мгновение назад стоял Майкл, разбивая плитку. Пьяный наемник шатается, но поднимает попавшийся под руку лом с пола и не успевает среагировать, как вдруг чувствует удар в челюсть и отключается. Последним, что видит несчастный, оказывается блеск янтарных глаз.       Майкл, больше не желая задерживаться здесь, наклоняется, поднимая с лужи из шампанского, водки и стекла намокшую фотографию. Еще раз кидает взгляд на жирдяя с ролексами на руке и направляется прямо к нему.       До столика остается несколько шагов, а улыбчивый хозяин заведения (еще минуту назад мечтавший разломать голову рыжеволосого парня арматурой в чужих руках) уже пододвигает к краю столика рюмку с прозрачной жидкостью.       Майкл подходит близко и, доставая из кармана зажигалку, поджигает водку. На поверхности появляется ровное синее пламя, но быстро догорает и гаснет, вызывая у наемника кривой оскал.              — Даже не буду спрашивать, что за блядство ты туда намешал.       Улыбка на чужом толстом лице становится еще шире:              — И не надо. Сразу поговорим о деле? — взгляд маленьких глаз без стеснений указывает в сторону своей спутницы рядом, — Сколько таких ты хочешь, чтобы мы могли забыть о моей небольшой задолженности?              — Ты серьезно думаешь, что сможешь откупиться от меня чужими телами?             — Ее тело великолепно, — немного возмущенно отзывается должник, — И во всем, что касается постели…               — …закрой рот и не перебивай нас.       Возле рыжеволосого парня появляется та самая слепая на один глаз девушка. Она забирается на стол с ногами и садится на него по-турецки, заставляя шокированного хозяина невольно произнести:               — Ах ты…              — Если дополнишь… — тонкая рука хватает открытую бутылку водки за горлышко, заставляя жидкость начать выливаться на пол, — то эта херь окажется у тебя между глаз.       Должник с нескрываемой усмешкой переводит взгляд на Майкла, совершенно не веря, что «эта сука» может такое устроить. Но рыжеволосый парень смотрит в ответ так уверенно, что усмешка стирается с чужого лица сама по себе.              — Послушайте, — хозяин клуба неудачно пытается подняться, ударяясь коленом об стол, но под взглядом гостей скоро бросает попытки двинуться, — тот урон, что вы сейчас нанесли моему заведению, примерно соизмерим с моим долгом. Предлагаю сделку… Я забываю, что вы разрушили мой клуб и напугали моих постоянных клиентов, а вы забываете про мой долг и проценты.       Мужчина снова расплывается в широкой улыбке на толстом лице и, игнорируя девушку, протягивает рыжеволосому парню руку для закрепления сделки. Но сразу же жалеет, когда чувствует, как Майкл хватает его за пальцы и с характерным хрустом отклоняет назад, ломая. Напротив под противный стон хозяина клуба раздается безразличное:              — Говоришь, соизмерима задолженность, еблан? Я этого не вижу. Тринадцатая, займись делом.       Пустая бутылка водки отпускается и сразу же в дребезги разбивается на полу, а до этого скучающая девушка слезает со стола и, забирая лежащую рядом биту, направляется к бару.       Один размашистый удар по стеклу витрины, и стоящую рядом скованную страхом толпу волной заливает осколками от бутылок и алкоголем. Второй удар с особым удовольствием приходится по одному из стульев, третий — по коленной чашечке все же решившего вмешаться охранника.       Хозяин заведения только открывает рот, не в силах даже прокомментировать подобную жестокость, и только чувствует, как прямо перед ним переворачивается и падает в сторону стол. Трясущиеся опухшие руки автоматически высовываются перед толстым телом, наивно пытаясь защититься, но даже они не спасают от сильной хватки рыжеволосого парня за грудки.              — Видишь ее? — Майкл кивает в сторону Тринадцатой, но взгляд от должника не отрывает, — Это последнее предупреждение. В следующий раз она своей битой пересчитает твои ребра.       Хватка исчезает так же резко, как и появляется. Последним, что слышит хозяин клуба, оказывается:              — Три дня. У тебя ровно три дня на то, чтобы на коленях приползти к Коулману с деньгами в зубах и извинениями. Время пошло.       Они уходят. Уходят, забирая с собой некоторые понравившиеся вещи из клуба и главного бухгалтера должника.       Майкл знает — для заложника это дорога в один конец. Коулман не станет ждать три дня. «И так ждал слишком долго». Он откроет с помощью бухгалтера чужие счета, разорит хозяина этого притона, а потом убьет. И случайную жертву, и должника, и любого другого, кто встанет на его пути.       Убьет руками Майкла и Тринадцатой.       Компания выходит из подвала, и рыжеволосый парень снова чувствует неприятный холод по всему телу. Ненавистный снег преследует его везде.       Внезапно из клуба по лестнице выбегает один из охранников. Он кричит что-то вроде «Подождите, вы забыли это» и вручает Майклу в руки конверт, еще быстрее убегая обратно. Лишний раз отвечать на вопросы не хочется никому.       Заложника уже грузят в машину люди, Тринадцатая снова лезет за руль, а наемник отходит в сторону и открывает конверт, уже догадываясь, что ничего хорошего это и по буквам вырезанная из журнала надпись «Майкл» не обещает.       Первым из конверта на чужую ладонь выпадает плеер, а следом за ним — фотографии людей. Всех их Майкл знает лично. Всех их Майкл навещал, требуя вернуть задолженности.       Но фотографии оказываются не только должники. Внутри находятся и фотографии заявлений, которые приносили в полицию пострадавшие от рук Майкла люди. Благодаря одному человеку, эти заявления либо «терялись», либо сразу же на входе разворачивались вместе с людьми, ведь копы лишний раз «не разбираются с делами о драках по пьяни».       Последними в конверте оказываются фотографии самого Майкла с выбивания долгов и… фотографии с тех самых гонок?       Рыжеволосый парень грубо матерится. Понимает, что все это время был под слежкой и даже не заметил этого. А палец сам нажимает нужную кнопку в плеере, когда наушник оказывается в ухе.       Первые несколько секунд слышится только режущий шум, а после — механический голос:              — Наемник Майкл Хилл, двадцать пять лет, правая рука криминального авторитета по кличке «Коулман» и старший брат двадцати трехлетнего Каспера Хилла, спикера отдела полиции города Нью-Йорк. Рад знакомству.       Сердце на секунду останавливается, когда Майкл слышит чужой голос. Осознание приходит само: кто-то знает про него абсолютно все.              — Ты удивлен, я знаю. Ты меня ненавидишь, догадываюсь. Но сейчас ты ничего не сможешь сделать. А если я тебя еще недостаточно убедил, слушай дальше, — голос словно у робота тихо усмехается и продолжает, — Я знаю всю твою жизнь. Знаю, как ты сбежал из семьи. Знаю, что такого произошло после, что ты до сих пор чувствуешь свою в этом вину. Знаю о том, как тебя регулярно и очень нехотя спасает брат. Ты уже убедился: мне плевать, сколько раз ты умер по официальным данным. Я прекрасно знаю, что все это одна большая ложь.       На мгновенье рыжеволосому парню становится так же плохо, как в тот день, когда Коулман ни за что убил ребенка. Но Майкл спиной чувствует на себе любопытный взгляд Тринадцатой и заставляет себя слушать дальше.              — Разумеется, все документы в конверте — копии. Оригиналы спрятаны у меня, — незнакомый голос делает паузу, как будто бы понимая, что Майклу нужен перерыв, а после продолжает, пока наемник как будто бы слышит чужую улыбку, — Условия просты. Тебе нужно всего лишь похитить консультанта полиции и ведущего адвоката страны Даниэль Хейз, продержать ее где-нибудь недели две-три и после отпустить. Подробная информация о ее расписании тоже есть в конверте. Если ты это сделаешь, то уже через месяц я уничтожу не только все копии, но и оригиналы. Решение за тобой.       Из плеера снова раздается неприятный шум, заставляя Майкла со злостью достать из уха наушник и сложить все фотографии и вещи обратно в помявшийся в руке конверт.       Новый заказчик не ждет ответа. Он прекрасно знает, что у Хилла нет выбора.