Заложники своих обещаний.

      Отвратительный день. Один из тех, которые нужно просто пережить и двигаться дальше, не оборачиваясь.       Хейз хотела бы так же. Не жалеть, не вспоминать. Но одна только идея забыть Нифи отражается неприятным холодом в районе груди, и блондинка застегивает осеннюю куртку. Дани и самой все еще не ясно, почему каждую зиму она не валится с бронхитом или воспалением легких.       Может потому что знает, что в этом случае всем будет не до нее?       Глупая теория предательски застревает в подсознании, а в мыслях вспоминается два пропущенных звонка Итану. Третий раз звонить не хочется, навязывание всегда слишком унизительно.       Хейз знает, что сегодня, после похорон, даже она вряд ли ответила бы на звонки. В конце концов, она сама отказалась ехать с Моррис, отклонила предложение Дэвида о моральной помощи, а сейчас идет по ночным улицам Нью-Йорка и жалеет себя из-за своего выдуманного одиночества.       Конечно же, это бред. У Хейз есть Грэй, который в прошлом был готов даже умереть за нее. У Хейз есть Итан, который верит блондинке и относится к ее идеям серьезно. У Хейз есть Эмили, которая ломает за нее чужие носы.       Даниэль нельзя назвать одинокой. Но в такие моменты все равно накатывает непонятная жалость к себе.       Под ногами приятно скрипит снег, а руки согревает одноразовый стаканчик глинтвейна. Впереди подаренные Ридом выходные, такие необходимые сейчас для нервов, общество Грэя, Итана и Новый год. Совершенно не время раскисать.       Даниэль расслабленно улыбается, допивая теплую жидкость и выкидывая стаканчик в первую попавшуюся во дворах мусорку. Скоро наступит утро, но светлее станет еще совсем не скоро. И все же мысли успокаиваются и даже дышать становится проще.       Ровно до того момента, пока Хейз не замечает в стороне чужое тело.       Блондинка чувствует дежавю, когда видит в снегу девушку, судорожно обнимающую себя руками. Чужая одежда кажется порванной, а Даниэль пытается не строить ужасные теории и только бросается к незнакомке с каштановыми волосами.       Девушка на снегу едва дышит. Хейз приседает возле нее на корточки и проверяет сердцебиение. А когда чувствует, что частота начинает затухать, как можно спокойнее произносит:              — Меня зовут Даниэль Хейз. Сейчас я вызову вам скорую, пожалуйста, не волнуйтесь. Вы можете назвать свое имя?       Лежащая лицом в снегу девушка продолжает молчать, а Даниэль решает, что довольно глупо задавать вопросы людям в таком состоянии.       Привычка срабатывает автоматически. Хейз поднимается и, доставая из кармана телефон, замерзшими руками начинает набирать номер.       В трубке раздаются первые гудки, когда Даниэль чувствует незнакомую руку, прижимающую к ее лицу чем-то пропитанную тряпку. Осознание происходящего приходит слишком поздно.       Телефон с номером скорой помощи на экране падает из ослабевших рук в снег. Даниэль все еще пытается царапаться, с силой впивая «когти» в чужую руку, но уже догадывается — пострадает только черная куртка, никак не сама кожа нападающего.       Последним, что уже размыто видит Хейз, оказывается совершенно спокойно поднимающаяся с земли и отряхивающаяся девушка, которой только что нужна была помощь. И ее темно-фиолетовые длинные волосы, теперь четко заметные из-под стянутого рукой парика.       Хейз не видит лица того, кто за спиной, и уже не может разобрать в темноте размытое лицо того, кто перед ней.       Она теряет сознание с одной мыслью — ее обманули.