Заложники своих обещаний.

            — Шаг, еще один, еще…       Они спускаются по лестнице, но Хейз видит ровным счетом ничего из-за плотно прилегающей к закрытым глазам повязки. Единственное, что четко чувствуется рядом, это тело Майкла, к которому Даниэль невольно прижимается, чтобы не упасть, его рука на ее талии и собственная ладонь в другой его руке.       Хилл ведет Даниэль по лестнице, практически полностью удерживая от падений, а блондинка догадывается, почему они так долго спускаются пешком: здание настолько старое, что лифт в нем либо сломан, либо просто отсутствует.       В какой-то момент Даниэль снова путает ступеньки и невольно падает в руках Хилла. Наемник на удивление молчит, никак не комментируя повторяющуюся уже не в первый раз ситуацию, и ждет, пока заложница встанет на ноги. А вот Хейз, боясь за свои почти сломанные конечности, высказывается:              — Ты не мог выбрать какой-нибудь другой способ вывести меня из здания?             — Например? — уточняет безразлично, но Дани чувствует: прислушивается.              — Хотя бы закрыть мне глаза руками, а не тряпкой.             — Это галстук.             — А похож на тряпку, — язвит, но на своем настаивает, ведь вдруг еще удастся заставить парня передумать и этим спасти собственное тело от переломов, — Нет, правда, больше вообще никаких вариантов не было?              — Были, — честно признается Хилл, — Как и в прошлый раз, клофелин, может быть удар по затылку. Или ты хотела, чтобы я сам вынес тебя на руках?              — Конечно, — пухлые губы девушки растягиваются в мимолетной улыбке, которая исчезает еще до следующей фразы, — Донес бы меня на руках до лестницы, а потом скинул с нее. Я была бы очень благодарна.              — Ты сама прекрасно справишься со своим убийством, если я сейчас тебя отпущу, — Майкл крепче сжимает мягкую ладонь неблагодарной в своей руке и снова предупреждает: — Сейчас поворот направо, потом два шага вперед и опять ступеньки.       Они проходят тот поворот и еще ступенек десять, но потом Даниэль останавливается, отказываясь идти дальше. В голове рождается план, и девушка его не упускает:              — Мне плохо.             — Холодно? — издеваясь, тянет Майкл. Специально напоминает о том, как его куртка оказалась на ее плечах.              — Я сказала «плохо», а не «холодно», — Даниэль, стараясь активировать все свои актерские навыки, сильнее хватается за руку парня, — Мы скоро будем на улице?              — Еще этаж или…       Майкл не успевает договорить, а Даниэль, чувствуя под ногами очередную площадку, обомлевает прямо в руках наемника, ловко опускаясь на пол. И, к своему удивлению, обнаруживает новую слабость парня: абсолютное неумение оказывать первую помощь при легких недомоганиях.       Несмотря на всю серьезность ситуации, Хейз действительно с трудом сдерживает усмешку, лежа на холодном полу и чувствуя, как впервые растерявшийся наемник пытается привести ее в чувства:              — Хейз?.. — легкое прикосновение чужих ладоней к плечам блондинки, очевидно, не дает никакого результата, — Даниэль, твою мать, ты меня слышишь?       Даниэль слышит. Слышит и про себя злорадствует, что наконец смогла стереть эту маску профессионального убийцы с зазнавшегося веснушчатого лица. А Хилл не придумывает ничего лучше, чем расстегнуть верхнюю одежду девушки, и даже не догадывается, что сейчас действует по плану Хейз.       Из-за движений головы на полу маска сползает ниже, ослабляясь, и Даниэль наконец видит. Конечно, чертовски мало, но все равно лучше, чем полная темнота. Видит и медленно «оживает»:              — Тут невозможно дышать…              — Закрой рот и пытайся именно это и делать, а не разговаривать.       Майкл злится, что на эти несколько минут по какой-то причине потерял маску. Злится, что оказался беспомощным. И очень надеется, что Даниэль его все же не слышала.       Еще через несколько минут Хилл даже помогает Хейз подняться, для себя оправдывая это нежеланием снова возиться с такой ситуацией. Даниэль же об этом не думает вовсе. Только внимательно следит за бетонными ступеньками под своими ногами, стараясь не показывать, что теперь видит, и запоминает все.       Они оказываются на улице, как и обещал Майкл, ровно через один этаж. Даниэль стоит, изучая рисунок из плиток на асфальте, а Хилл отходит в сторону. Судя по звукам, уходит еще дальше и машет рукой.       О том, что рыжеволосый парень снова появляется рядом, Хейз догадывается по своей ладони в чужой руке и резкому:              — Садись в автомобиль.       И Даниэль слушается, а пока садится, то подмечает: машина у таксиста красная.                                            * * *       Уже сидя в автомобиле, Хилл только называет нужный адрес и больше не говорит ни слова, а Хейз продолжает наблюдать.       Во-первых, на куртке, что сейчас странным теплом согревает плечи блондинки, есть царапины от ногтей самой Хейз, оставленные на память в день похищения. Хотя они не особо похожи на царапины и больше напоминают обычную неровность, словно наемник в этой куртке валялся на остром гравии.       Во-вторых, они едут уже четыре минуты и двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…       Да, Даниэль действительно считает каждую секунду и старается запоминать маршрут, в какую сторону сворачивает машина. Удивительно, что таксист за весь путь не проронил ни слова, даже увидев повязку на глазах Хейз. Может быть потому, что тоже случайно заметил заряженный пистолет за поясом у Хилла.       И все же Даниэль надеется на спасенье, и поэтому продолжает аккуратно поднимать и опускать носок обуви вниз, чтобы не сбиться со счета, а сама делает неловкое движение, поправляя волосы и почти касаясь повязки. Особо что-то улучшить не получается: ее руки сразу же перехватываются чужими, с ощутимыми шрамами на ладонях.       Майкл теперь одной рукой удерживает обе руки Хейз, накрыв их сверху одной своей ладонью и вернув на колени к Даниэль. Со стороны похоже, что они самая обычная пара. Только вот таксист, наконец, решает об этом заговорить:               — Вашей даме галстук на лице случайно не мешает?       Таксист, очевидно, обращается к Хиллу, а Даниэль кажется, что где-то она уже слышала этот голос, только с другой манерой речи.              — У меня для нее сюрприз, — неохотно отзывается наемник, — Хочу сохранить его в тайне вплоть до момента приезда.              — И что, она так и будет ехать несколько часов с повязкой на глазах?              — А что, есть с этим какие-то проблемы?       Хилл начинает раздражаться. Блондинка чувствует это по тому, как невольно начинает с силой сжиматься его ладонь на ее руках. Кажется, что еще немного, и рыжеволосый парень сломает ей пару пальцев.       Однако наемник тоже замечает, куда уходит его плохое настроение, и сразу же ослабляет хватку. Правда руки все же не выпускает.              — Проблем нет, — заговорщицки тянет женский голос таксиста, — Но это довольно хреновый способ привести ее на свидание.             — Ее устраивает подобное, — неправдоподобно лжет наемник.              — Устраивает галстук на глазах? Что за хрень. Зайка, у тебя все в порядке?       На этот раз таксист обращается именно к Хейз. Даниэль хочет ответить как есть, но передумывает, когда Майкл подсаживается к ней поближе и незаметно кладет обе ладони блондинки на свой пистолет под курткой.       «Один неверный ответ, и я убью всех в этой машине».       И девушка старательно давит из себя улыбку, отзываясь:              — Все в полном порядке. Скажите, а мы скоро уже будем на месте?              — Через минуту-две доедем до центра города и оттуда еще час. В принципе, близко, так что недолго тебе осталось сидеть с этой хренью на глазах.       Хейз чувствует, как хватка парня полностью исчезает на ее руках. Так понравился ответ или…       Или Хилл заметил, что она считает примерное время езды от проклятого дома?       Даниэль, подсознательно чувствуя, какой вариант ближе, перестает отсчитывать минуты, поднимая вверх и вниз носок обуви, и продолжает считать их в уме. Но опаздывает с решением: Майкл действительно понимает все.       Понимает, что если таксист-Тринадцатая продолжит говорить с Дани, то рано или поздно Хейз узнает голос одного из своих похитителей. И, зная непредсказуемость блондинки, тогда может произойти все, что угодно: от попытки помешать Моне вести машину и до выпрыгивания из автомобиля в движении. Только вот намекнуть наемнице закрыть двери в любом случае не получится — Хейз услышит щелчок и заподозрит неладное.       Хилл понимает, что Даниэль считает время дороги, чем очень усложняет и себе, и ему жизнь. Возможно, раз они доехали до центра, то теперь это не имеет никакого смысла, но сделать хоть что-нибудь все же нужно.              — Ты завтракала?       Вопрос получается неожиданным как для Даниэль, так и для самого Майкла. Но Хейз, стараясь не выходить из роли пары, не сбиваться со счета и при этом намекнуть о своем положении таксисту, отвечает:              — Да. Нашла что-то, что было в квартире. Правда, ты ушел раньше и забыл купить хоть какой-нибудь еды, поэтому завтрак получился не из традиционных.             — А сама ты не могла пойти в магазин?       Мона спрашивает с интересом, но Хилл чувствует, что все это для его провокации. Если Тринадцатая перестанет задавать вопросы, которые многие бы задали на ее месте, то Хейз заподозрит неладное. И если Майкл начнет их игнорировать, то будет то же самое.              — Это не ваше дело, — отзывается по привычке резко и грубо, — Но если на то пошло, то она недавно переехала ко мне и поэтому все еще не может запомнить, где что находится.              — Правда? — с энтузиазмом отзывается «таксист», — Я знаю ваш район как свои пять пальцев, столько раз по работе в нем была… Могу посоветовать несколько магазинов рядом.       Майкл и Даниэль отзываются хором:              — Было бы словно!              — Мы обойдемся.       Хилл, по привычке поворачиваясь к Хейз, чтобы заглянуть ей в глаза и через взгляд передать все свое недовольство, поздно вспоминает, что у Даниэль на глазах повязка. А Мона, отыгрывая роль таксиста, продолжает:              — Я так и не поняла, вы «за» или «против»?       На это отвечает наемник:             — У меня в планах лично познакомить ее с районом. В экскурсоводах не нуждаемся.              — Очень зря, я знакома даже с закоулками. С ними познакомитесь и вы, всего за двадцать… Что, нет? А если пятнадцать?.. Ладно. Всего за десять долларов.              — Долго еще ехать? — Хилл перебивает, игнорируя разочарованный тон той, которой на свою голову разрешил притвориться таксистом.              — Уже приехали.       Майкл выбирается из машины первым и, даже не прощаясь с Моной, вытаскивает следом за собой за руку Хейз. Тут блондинке начинает казаться, что хотя бы в этом жесте таксисту давно пора разглядеть неладное. Но в автомобиле просто закрываются двери, и таксист молча уезжает, оставляя наемника и заложницу стоять на берегу порта.       Под ногами чувствуется засыпанный снегом лед, появившийся здесь из-за воды, иногда лижущей ступеньки. Даниэль чувствует, как становится проще дышать, и без разрешения стягивает с лица повязку, не видя в этом больше опасности. Оказывается права.       Они стоят вдвоем у самых ступенек, спуск которых ведет глубоко в воду порта. Где-то сбоку единственным белым светом на фоне фиолетово-синего неба является мост с «аллеей» из фонарей. Еще ближе, разбиваясь о ступеньки, пенится острыми волнами вода.       Даниэль не верит своим глазам. Кажется, что на улице она отсутствовала вовсе не неделю, а стабильно несколько месяцев.       Блондинка осторожно подходит к краю, спускаясь по ступенькам к воде, и даже не обращает внимание на с чем-то возящегося за своей спиной Хилла, который только предупреждает:              — Пистолет все еще при мне. Попытаешься уплыть — застрелю еще до того, как ты достигнешь ближайших катеров.       Даниэль не отвечает. Только присаживается на корточки и опускает кончики пальцев в фиолетово-синюю, словно небо, гущу воды. Становится холодно и мокро, но Хейз этому даже радуется: хоть какие-то новые чувства кроме ненависти и раздражения на этой неделе.       Сзади опять слышится грубый голос:              — Хватит на воду пялиться, возвращайся давай.       Девушка тихо хмыкает с этой уже привычной манеры речи, но все же поднимается, возвращаясь к парню. И только сейчас замечает стоящую рядом лакированно-красную, по цвету напоминающую коктейльную вишню машину.              — Мы что, серьезно будем кататься на спорткарах?..              — А ты хотела на картинг?       Хилл слабо усмехается, вполне довольный тем, какое впечатление произвела машина, а Дани уточняет:              — Это ламборджини?              — Ламборджини авентадор, — с плохо скрываемой гордостью уточняет Хилл, — Имеет шестилитровый V-образный двенадцатицилиндровый двигатель мощностью до семисот восьмидесяти лошадиных сил. Дизайн разрабатывал сам Фелиппо Перини.             — Я не сяду в эту машину.       Все хорошее настроение от демонстрации автомобиля исчезает сразу же, как только до Майкла доходит смысл слов Даниэль. Ответ вырывается сам:             — Какого хрена?              — Ведьма, эта тачка стоит как две мои почки, — качает головой Хейз, — даже не одна. Если я разобью ее или хотя бы поцарапаю, у меня не хватит денег заплатить за ее ремонт.              — Кто-то в начале нашего знакомства хвастался связями с богатым покровителем, — издевательски отзывается Майкл. В ответ слышится совсем как у него шипение:             — Не вмешивай его в это.       Хейз выглядит серьезно, даже слишком серьезно, чтобы пытаться с ней сейчас спорить. Но Майкл и не планирует: здесь с самого начала не должно было быть второго автомобиля.              — Кто сказал, что я пущу тебя за руль?       Даниэль не понимает, как можно устраивать гонки с одной машиной, если весь прикол гонок как раз в «обгоне», но Хиллу сейчас это и не нужно. Парень просто подходит к машине и, доставая из кармана украденные ключи, нажимает на нужные кнопки, заставляя двери подняться вверх. Хейз это почему-то не впечатляет.       Она, поняв, в чем дело, обходит автомобиль с другой стороны и садится на пассажирское сиденье. Совсем скоро рядом, на водительском, оказывается Хилл.              — Так лестно, что ты даже не пытаешься сбежать.              — У меня на шее и в сумке трекер, а у тебя под курткой пистолет. Пока что не хочется.       Со стороны кажется, что Майкл, опуская двери, продолжает разбираться с использованием дорогого автомобиля, но на самом деле наемник думает совсем о другом. И внезапно это озвучивает:              — Сделай так.       Хилл, копируя тот самый жест Моны, прикладывает свои ладони к щекам и сталкивает внизу запястья.       А Даниэль слишком заметно удивляется такой просьбе.              — Как? Так?..       Хилл ловит дежавю с того, как, словно сговорившись, удивительно похожи девушки в этом жесте. Только взгляд у Хейз совсем не такой, как у Моны. Глаза девушки щурятся в удивлении, а Майкл только сейчас с непонятным теплом в груди замечает, как правильно выглядит его куртка на ее плечах.       От этого еще больше хочется исправить ситуацию, и наемник наконец отзывается «Именно», в тот же момент прищелкивая оба запястья Хейз наручниками к ручке двери.              — Ты же обещал! — первое, что вырывается у девушки, когда в мыслях без разрешения всплывают воспоминания о черной комнате и железках на ее руках. Снова хочется бежать.              — Я обещал никогда больше не цеплять тебя ими к изголовью кровати, — безразлично пожимая плечами, отзывается Хилл, — Про машину не было ни слова.              — Я выломаю дверь, — не тратя время на фразы вроде «В случае аварии я переломаюсь, потому что не смогу выбраться отсюда», Даниэль переходит к шантажу, стараясь не обращать внимание на то, как в голову продолжают лезть самые ужасные из воспоминаний. Закрытый автомобиль, невозможность выбраться, пляж.       Хейз точно знает, что Майкл ни за что бы не смог узнать ее самый большой страх, ведь все эти годы он надежно хранится у нее в груди, под бессчетным количеством замков и дверей. А Тейлор, конечно же, никому бы не проболтался. Но то, с какой точностью Хилл воспроизводит в реальность ее ночные кошмары, вызывает на губах нервную усмешку.              — Попробуй, и я переломаю тебе все кости, — почти рычит в ответ.             — Ведьма, это травмоопасно, — призывая к логике, почти умоляет Дани.              — Спорить со мной — вот, что действительно травмоопасно.       Хилл, осматривая салон автомобиля, чертыхается, вспоминая, что они забыли украсть экипировку. Хотя зачем она с Майклом? Он ведь столько раз бывал на гонках. Да и убивать наемник их не собирается. Так, всего лишь напугать до конца жизни.       А Хейз хочет сказать что-то еще, но больше не может: любые ее слова тонут в шуме двигателя автомобиля.       Машина шумит и, повинуясь движениям рук не вспомнившего даже про ремень безопасности Хилла, начинает набирать скорость, двигаясь вдоль причала.       Даниэль со всей силы вжимается в сиденье, стараясь держаться хотя бы так, и закрывает глаза. Надеется, что вся эта неделя просто один большой кошмар. Может быть вот сейчас, когда машину трясет уже во второй раз, она откроет глаза и…       И ничего не произойдет, кроме все большего ощущения, что Хилл питается ее страхами, прекрасно понимая их и без слов.       Автомобиль, резко обгоняя поздно едущие машины, движется по тому самому мосту, который с причала видела Хейз. От догоняющих ассоциаций с прошлым хочется закрыть глаза руками, и Даниэль даже делает резкое движение. Только когда руки с силой возвращаются обратно, вспоминает, что Майкл сделал все, чтобы этот кошмар казался Даниэль бесконечным.       Им сигналят машины, кричат люди, некоторые «пододвинутые» автомобили даже останавливаются, а люди из них выходят на дорогу и махают кулаками «водителю машины без номеров».       Хилл, не отвлекаясь от дороги, ловко лавирует между «мешающими», а Хейз, прижимаясь плечом к стеклу, молча сожалеет, что в тот день Грэй зря рисковал своей жизнью ради нее. Все равно в этой поездке наемник вернет долг прошлого, убив и случайно выжившую француженку, и самого себя. Хотя последнее давно пора было сделать.       В мыслях, восставая против положения, появляются идеи о побеге. Наплевать на деньги, выбить дверь и выпрыгнуть из машины. А куда? Под колеса другой машины?       «А почему бы и нет? Все лучше, чем умереть рядом с ним».       Идея «оглушить Ведьму» тоже кажется безнадежной, учитывая очевидный опыт Хилла в драках и совершенно неудобное положение Даниэль.       Остается только закрыть глаза, снова со всей силы вжаться спиной в сиденье и ждать, когда садист за рулем уничтожит их обоих.       Долго ждать не приходится. В какой-то момент машина с визгом тормозит, а Хейз даже на секунду перестает молиться, предполагая, что они в кого-то врезались.       Виражи на удивление заканчиваются, но и боль во всем теле не появляется, поэтому Хейз, едва держась в сознании, наконец открывает глаза.       За стеклом оказывается темный лес, единственным светом в котором служат ненавистно-белые фары автомобиля. Рядом, на водительском, с безумным оскалом «оживает» Майкл:              — Ну что, как-нибудь повторим заезд?       Даниэль не отвечает. То ли в этом оказывается виноват голод, ведь клубника и выпечка с соком все еще лежат в сумке, теперь валяющейся под ногами, то ли стресс. Но Хейз, чувствуя бесконечную слабость во всем теле, закрывает глаза и, теперь по-настоящему погружаясь в темноту, больше не слышит ничего.