Заложники своих обещаний.

      У Майкла есть страх, а у этого страха — имя. И хуже всего становится, когда в и без того плохие дни страх сам появляется на пороге его квартиры, готовясь утопить Хилла во взгляде своих сапфировых глаз.       Его взгляд безразличный, отсутствующий. На вкус как железо, неприятным привкусом надолго оседает в подсознании. О, и эта его улыбка. Натянутая, совсем недоброжелательная.       Брюнет придерживает лучше-бы-никогда-не-открывавшуюся дверь рукой, а сам делает шаг вперед, на Майкла, и рыжий парень интуитивно пятится назад.             — Я зайду, да? Бог видит, нам давно пора поговорить.       Майкл не спорит. Только молча пропускает фигуру в темной, великоватой ему и явно чужой толстовке в квартиру и закрывает дверь на замок. Чтобы больше точно не было гостей.       В ванной комнате продолжает шуметь вода. Наемник вспоминает о ней только тогда, когда ванна наполняется до краев (словно терпение одного из присутствующих) и, больше физически не имея возможности удерживать все внутри себя, выливает содержимое наружу. Майкл босыми ногами шлепает по образовывающимся в коридоре лужам, спеша к крану, но его уже выключает бледная рука гостя.       И, о боже, снова этот взгляд из-под капюшона и черной челки. Врезается в тело как кусок металла, и там же застревает. Только этот «нож» Майкл, при всем желании, не сможет вытащить, чтобы зашить порез.       И рана так и будет гноиться и болеть, а само лезвие — иногда даже поворачиваться и всаживаться в измученное тело поглубже, аккуратно, с хирургической точностью. Садистски медленно. Очень даже в его стиле.              — Я хотел спросить… — парень делает шаг в сторону от ванной и еще шаг вперед, ближе к Майклу, наступает, — …ты случайно не причастен к похищению Даниэль Хейз? Ну, знаешь, такого довольно известного на всю страну адвоката. Года три с половиной назад она еще оправдала Джими Эттвуда. Его казино теперь принадлежит твоему хозяину.       Рыжеволосый парень отводит взгляд в сторону первый, не выдерживает. Тогда брюнет стягивает со своих волос капюшон и задает вопрос еще раз, но все так же спокойно:              — Это ты похитил Хейз?              — Не твое дело.              — Ошибаешься.       Каспер давит из себя очередную настораживающую улыбку и, не дожидаясь разрешения, выходит из ванной, направляясь в кухню. А Майкл подсознательно понимает, от какой комнаты все дальше и дальше намеренно уходит Хилл.       Они идут по коридору с холодным бетонным полом, теперь частично залитым водой. Каспер — в уличной обуви, оставляя разводы грязи на полу, а наемник — босиком, ведь его тапки уже давно принадлежат лежащей без сознания в этой квартире девушке.       Когда они проходят мимо места для ночлега Хилла, расположенного на полу в виде подушки и одеяла, Каспер даже не обходит его: идет прямо, с особым скрытым удовольствием наступая на вещи брата, и даже не глядя под ноги. Все равно наемник за спиной брюнета не тронет его и пальцем.       С самого детства, начиная со школы, самым непредсказуемым и опасным среди людей считался Майкл. Парень крал вещи, угрожал одноклассникам, хамил учителям и провоцировал драки. А Каспер просто стоял в стороне и не останавливал его.       Младший брат был для рыжеволосого парня своеобразным «разрешением». Запрещают родители? Каспер пораскинет своими мозгами и точно придумает, как что-нибудь все же заполучить. А если не получится, то Майкл разобьет кому-нибудь лицо или сломает пару конечностей. Не беда, да и не в первый раз.       Никто понятия не имел, что из двоих братьев нужно больше всего боятся не высокого рыжеволосого будущего наемника со шрамами, а безразлично оглядывающегося брюнета с идеальной осанкой, мертвым взглядом и на вид хрупкими запястьями.             — Она ведь здесь? В этой квартире, за той самой дверью, о которой я сейчас думаю?       Каспер даже не смотрит на старшего брата. Скучающе передвигает полную окурков пепельницу в сторону, ближе к краю столешницы, и переводит взгляд на раковину с грязным от апельсинового сока стаканом. Майкл всегда ненавидел апельсиновый сок.              — Не трогай ее.       Получается слишком прямо, но зато заставляет брюнета отвлечься от передвигания чужих вещей и по-прежнему спокойно произнести:              — Не трону. Это сделаешь ты. Ведь Хейз уже слышала твой голос, верно? — холодный взгляд, продолжая резать словно скальпелем, впивается в наемника, — Неужели даже видела лицо? Тогда вопрос только один. Почему она все еще жива?       Больно. Майклу становится больно от напоминания того, что он с самого начала должен был сделать вместо того, чтобы вестись на шантаж неизвестного заказчика. Убить Хейз, а следом и самого «человека с конвертом». Только если…              — Разве это не ты через заказ приказал ее похитить?               — Я? — на чужом лице на секунду даже мелькает скрытое удивление, — Похитить Хейз? Чего ради?              — Не знаю. Может мешалась у тебя под ногами. Вот ты и устроил этот спектакль, отправил мне то гребаное письмо, прекрасно зная, что если попросишь прямо, то я откажу, а сейчас продолжаешь отыгрывать свою роль.             — Боже, — Каспер, усмехаясь, снова переводит взгляд на грязную посуду в раковине, — Ты как был куском идиота, так им и остался. Треть своего арсенала тоже по-прежнему хранишь в верхнем ящике под столешницей?       Хилл резко тянет за верхнюю ручку, но открыть дверцу не успевает. Чужая ладонь упирается, заставляя ящик приоткрыться и сразу же заехать обратно. Только вот брюнет все равно замечает в «тайнике» совсем не кухонные ножи и даже отсутствие одного из них. Как предсказуемо.              — Не вынуждай меня. Уходи и больше никогда не возвращайся снова.              — Хорошо. Если ты пообещаешь мне ее смерть сразу же, как только я сверну за угол этого дома.       Во взгляде синих глаз читается «страдай, разрешаю», а сам Каспер отходит от столешницы, принципиально не желая смотреть на брата снизу вверх. Но разница в полголовы вынуждает.       Поэтому, останавливаясь у окна без занавески, брюнет спрашивает прямо:             — Во что ты втянул нас на этот раз? Объясни мне, в чем дело. Проблема в заказчике? Так давай избавимся от него. Ты убьешь, снова растворишь тело в ванной, а я уничтожу все улики, — лицо рыжеволосого парня неожиданно мрачнеет, поэтому Каспер решает пойти на уступки, — Хорошо. Если не хочешь зверствовать, то можем просто подкинуть ему чужие наркотики. Знаю одних поставщиков, которые найдут и самостоятельно избавят нас от проблемы уже через сутки.              — В такие моменты всегда сомневаюсь, именно я ли из нас двоих работаю наемником.             — Какой из тебя, Господи прости, наемник, если ты даже с незнакомой девчонкой разобраться не можешь?       Эти слова почему-то воспринимаются Майклом как комплимент, но улыбка на лице не появляется, нет. Вместо этого в голове застревает осознание, что Каспера отсюда без трупа Даниэль будет вывести очень трудно.               — Я не могу ничего объяснить. Это условие сделки.               — Ты шутишь, что ли? Или не понимаешь, с кем в этот раз имеешь дело?             — Ну так просвяти.       Уже через несколько минут Майкл захочет забрать свои слова обратно, но будет поздно. А Каспер от этого предложения улыбается так учтиво, что наемника сейчас стошнит.              — За похитителем Хейз охотится не только полиция, но и твой хозяин. Ему не нравится, что что-то подобное происходит в его городе. Он очень хочет найти и разобраться с убийцей, но, думаю, ты и сам уже об этом знаешь.       О да, Майкл знает. Ведь это задание, по какой-то очередной иронии судьбы, поручили выполнить именно самому Хиллу.              —Что-то еще?              — Конечно. Про Грэя Мерфи слышал?       «Только не это, только не это, только не…»              — Хейз — главный адвокат его семьи. А еще, судя по моим личным наблюдениям, очень и очень близкая знакомая.       Каспер произносит последние два слова с такой интонацией, что без лишних вопросов становится понятно: под «близко знакомы» между Даниэль и Грэем подразумевается все, начиная с постели и заканчивая скрытой дружбой.       И Майкл злится, хотя совершенно не понимает, на что. То ли на Каспера, который пришел сюда с такой новостью, то ли на себя, раз даже не подумал проверить, а не могут ли Хейз и Мерфи быть связаны (особенно, если вспомнить слова Даниэль о богатом покровителе), то ли на Дани, которая выбрала другого.       С каждой минутой пребывания здесь Каспера ситуация становится все хуже и хуже. Первое: еще немного, и брюнет втянет его в убийство. Второе: вероятно, убийство будет совершено руками самого Майкла, а убьют они Даниэль, которая является «близкой подругой» самого Грэя Мерфи.       Нет, это уже не «шутка судьбы». Это — сплошное издевательство.              — По взгляду вижу, ты не понял, что я имел в виду, — Каспер щелкает пальцами, привлекая внимание брата, — Если убьем Хейз, то я смогу представить это в отделе как пятое убийство Мерфи. Все просто: Грэй боялся, что Даниэль сорвется и расскажет всю правду про его семью в отделе, поэтому и убил ее. Оборвал последнюю нить к себе.              — Я не могу.              — Почему? Что тебе мешает?             — Совесть, — врет, но а как иначе, если про условия договора нужно молчать, — Не делай из меня еще большего монстра. Достаточно того, что я им уже являюсь.       Каспер, прекрасно зная, как его взгляд действует на старшего брата, проходится по телу рыжеволосого парня, оставляя окно и приближаясь к наемнику. Хилл не хотел это делать, но сопротивление Майкла вынуждает.              — Монстрами становятся, а не рождаются… — продолжая наступать, напоминает Каспер, — …и мы оба с тобой это знаем.              — А твой случай, значит, какое-то исключение?       Хилл знаком с Каспером слишком долго, поэтому знает его слишком хорошо. Просто так отвлечь брюнета от идеи уничтожения Хейз не получится. Поэтому Майкл переводит огонь на себя:              — Ты ведь ненавидел нас всех. Меня, мать, отца. Они называли «главной проблемой» именно тебя, ведь я хотя бы приносил в семью деньги. И поэтому однажды ты не выдержал и решил, что если тебя считают причиной всех проблем, то нужно этим воспользоваться.       С каждым словом говорить становится все труднее. Каспер, не отпуская Хилла взглядом, словно перекрывает рыжеволосому парню доступ к кислороду. Но Майкл заставляет себя говорить, ради них всех:              — После побега я старался больше не следить за вами, не вспоминать и уж тем более не попадаться вам на глазах. Надеялся, что вы действительно обо мне забудете. Но через несколько лет после этого я случайно наткнулся на новость о бытовой, но слишком жестокой поножовщине двух супругов. И ведь не удивительно, тогда она взорвала весь город.       Младший из братьев слушает, а в голове до сих пор всплывают воспоминания. Журналисты, вспышки камер, допросы и слишком глупые вопросы. А еще старательное, но наигранное страдание Каспера и подростковое «Я хочу быть как вы, полицейским», брошенное одному наивному старику. Точнее, тому самому, что теперь возглавляет их отдел по расследованию убийств.       Майкл же продолжает:              — Из тех же новостей я узнал, что выжил только свидетель, восемнадцатилетний парень по имени Каспер Хилл. Все газеты кричали о том, что муж зарезал жену, а та — его, все брали у тебя интервью. А влиятельные люди, демонстрируя свою щедрость, даже помогли тебе поступить в ВУЗ, оплатив все годы твоего обучения наперед и вместе с ними квартиру в центре города. Все для того, чтобы выебнуться перед общественностью.              — Закрой рот.              — Нет, Касп, я и так слишком долго молчал в твоей тени. Моя очередь говорить.       В синих глазах штормит, но рыжеволосого парня это теперь не пугает. Если играть, то по-крупному.              — Только я понял, что на самом деле произошло в тот день, потому что знал тебя лично. Это ведь ты спровоцировал ту ссору родителей? Просчитал абсолютно все: свое совершеннолетие, желание выебнуться богачей и реакцию журналистов о «бедном» подростке. Ты ненавидел нас всех и просто ждал совершеннолетия, с каждым днем после той истории с наушниками все больше натравливая родителей друг на друга. Это было вопросом времени, и однажды ты наконец дождался именно той ссоры, в которой мать и отец схватились за ножи. Я почти уверен, что первым умер именно отец. По большому счету только потому, что пьяному человеку сложнее контролировать свое тело. Но мать… На ее теле эксперты не смогли придраться ни к одной смертельной ране, значит… Каспер, неужели я прав?..       Рыжеволосый парень и сам уже не хочет продолжать. Все это время эти размышления оставались только его самыми худшими догадками, которые постоянно отталкивались, ведь «Он не способен на такое». Только вот Каспер даже не думает его исправлять, а значит Майкл идет по слишком верному пути.              — Отец смертельно ранил ее, но у тебя были все шансы ее спасти, просто оказав первую помощь и вызвав скорую, верно? Но ты не стал этого делать.       «А разве должен был?»       Майкл прав. Прав в каждом слове, и брюнет даже не собирается это отрицать.       В тот день отец действительно ранил мать, а Каспер, вместо того, чтобы вызывать скорую или полицию, просто сидел между трупом отца и почти трупом матери, и ждал, когда для ее спасения будет слишком поздно.       Младший из братьев, прежде чем вызвать скорую, прождал именно столько, сколько было необходимо, чтобы мать больше никогда не заговорила снова. Столько, чтобы она все еще была жива, но спасти ее было уже невозможно.       И младший Хилл до сих пор помнит, как такой же бетонный пол в той квартире морозил конечности, пока у сына с матерью происходил последний диалог:             — Каспер, мальчик мой, пожалуйста…              — …заткнись и сдохни уже наконец.       Майкл, прерывая воспоминания, продолжает начатое. Отступать уже слишком поздно:              — Ты не Бог, Каспер. Не Бог, а всего лишь дикий волчонок, который всю свою жизнь только и ждал возможности загрызть приютивших тебя хозяев.             — Может ты и прав, — спокойная улыбка на чужом лице теперь пугает Майкла даже больше, чем стеклянный взгляд, — Только в тот самый день, не сбеги ты из дома за несколько лет до случившегося, твой труп лежал бы рядом с ними, это я тебе гарантирую.       У Каспера внутри все переворачивается, но Майкл чувствует, что все равно не добился того, чего хотел.       За эти пять лет брюнет довольно быстро смирился со своим прошлым убийцы, и больше не искал виноватых ни в ком, кроме гниющих где-то людей. Кажется, их тогда даже толком не похоронили, да? Очевидно, на это у богачей просто не хватило выпендрежности.       Но Майкл сильно ошибается, считая, что только Каспер напоминает ему весь ужас прошлого. У брюнета тоже есть что вспомнить, и о чем он уже столько гребаных лет безуспешно пытается забыть.       Наемник, нервничая, зачесывает волосы назад, а Хилл замечает шрам у виска, оставленный рыжеволосому парню на память о всем том, что они пережили вместе. И о том, как они безуспешно пытались уничтожить друг друга все совместные годы жизни.       В тот день, когда Майкл впервые влез в работу Коулмана, первым об этом, как и всегда, узнал Каспер. Узнал, и в тот же день пытался уговорить брата бросить. И на следующий, и через два дня, три… Майклу надоедали эти одинаковые разговоры, да и бросить он уже не мог. А проблемы начали все серьезнее сказываться на их семье.       И тогда братья подрались. Обычно спокойный Каспер сам набросился на Майкла, который просто не понимал брюнета.       Да, незаконная, но все же работа обещала ему большие деньги, и наемник считал, что приносит семье только пользу.       И все же Майкл и Каспер сцепились. Рыжий был старше и сильнее, а младший — под аффектом, и поэтому, повалив брата на пол, схватил со стола пепельницу отца и со всей силы ударил парня по голове.       У Майкла остался шрам, который большую часть времени скрывается за отросшими медными волосами. Но в ветреную погоду или когда Хилл зачесывает назад свои волосы, этот шрам становится заметен.       И Каспера каждый раз мутит от этого вида.       Брюнет понятия не имеет, что эту ситуацию Майкл давно ему простил — понял, что бы не прав. Поэтому каждый раз, цепляясь взглядом за этот шрам, Каспер вспоминает все и бледнеет, опуская встревоженный взгляд в пол.       Не может забыть окровавленную пепельницу в своей руке и крики брата.              — Знаешь, меня уже тошнит от этого всего.       Первым голос подает Майкл. Вспоминает, что скоро должна явиться Тринадцатая, которой точно лучше не сталкиваться с младшим Хиллом.             — Согласен. На сегодня воспоминаний достаточно.       Каспер накидывает на голову капюшон, направляясь к выходу из комнаты. Воспоминания в этой квартире почти физически душат.       Только, уже стоя на пороге квартиры, брюнет переходит на шепот и обращается в последний раз.              — Избавься от нее и продолжай жить сам. Все равно в этой истории кто-то из вас должен погибнуть. Либо она, либо ты.       И дверь захлопывается, так и оставляя Хилла стоять возле порога.       Наемник даже не догадывается, что за дверью в одной из его комнат кое-кто прекрасно расслышал смутно знакомое «Избавься» и однозначно решил «Бежать».