Заложники своих обещаний.

      Город с синим небом, вечно полными автобусными остановками и неоновыми вывесками на зданиях проклят, и Каспер давно уже для себя выяснил, что это проклятие распространяется на всех.       Лучше всего подходит для тех, кто хочет навсегда затеряться. Может, именно поэтому Грэя Мерфи и ищут уже который месяц? Или все дело в том, что все больше людей пытается развалить дело изнутри?       Хиллу все равно. Опять же, это не касается его, а значит, его это не волнует. Хотя, наверное, в этом можно убеждать себя сколько угодно, пока замерзшими руками набираешь нужный номер телефона.       В трубке раздаются гудки и вроде как его голос, но Каспер не уверен: рядом слишком сильно шумят подростки.       Брюнет стоит на автобусной остановке, в который раз пропуская общественный транспорт, потому что не желает толкаться в нем. На улице темнеет, а с неба падает снег, заставляющий одежду намокать за считанные минуты, и это раздражает, пожалуй, больше всего.       Наконец, когда «дети-переростки» рядом уезжают на очередном автобусе, Каспер снова набирает нужный номер и на этот раз точно слышит ответ, который исходит почему-то явно не из трубки телефона:              — Подвезти?       Каспер поворачивается на чужой голос, пряча телефон в карман намокшей верхней одежды, и замечает теперь перед собой стоящего с накинутым на голову капюшоном Криса.       Его осенняя одежда, совершенно неподходящая для зимы, пропитана водой еще больше, чем одежда Хилла, и Каспер хмыкает, угадывая:              — Ты пришел сюда пешком.              — Я пришел к тебе. Не рад?       Хилл молчит. Снова душат вызванные Майклом воспоминания, обязанности, работа… Безразличный вопрос задается сам собой, чтобы отвлечь от темы:               — Как дела с Янг?               — Брось, ты ведь не для этого звонил мне два раза.             — Я надеялся, что ты будешь на машине.               — Но я все еще при деньгах, так что с удовольствием оплачу тебе такси.       Крис улыбается, освещая сумеречную остановку лучше любых фонарей, но Каспер не может выдавить из себя в ответ даже усмешку. Только расчетливое:              — Уходи.       Кажется, в этот раз Форд даже не собирается слушать младшего.       Блондин, убеждаясь, что теперь на остановке только они одни, подходит ближе, становясь удивительно серьезным и молчаливым. Но Каспер давно научился читать по его разноцветным глазам.       Их чувства друг к другу сложно назвать любовью. По крайней мере, точно не той, о которой с подростковым максимализмом грезит Алиса.       Да, о такой любви пишут книги. Только не писатели-романтики, а психиатры в своих заметках о проделанной с пациентами работе. Потому что Крис никогда не был «просто влюбленным», а Хилл никогда не был «просто целью».       Каспер отравляет сознание, а Форду только этого и не хватает: манящего головокружения от одного вида отстраненного брюнета.       Кажется, Хилл всегда развивался в организме Криса, как смертельная болезнь. У них с самого начала не было ни шанса спасти его.       В эту ужасную погоду, отвратительный мокрый снег и пробки на дорогах криминалист пришел сюда пешком, на каком-то подсознательном уровне чувствуя, что Касперу сейчас это нужно. И вот теперь, заглядывая в синие глаза сверху вниз, только больше убеждается, что не ошибся.       Форд понятия не имеет, как поддержать этого странного парня. Поэтому просто берет и, хватая младшего за пиджак, в полной тишине притягивает к себе, с закрытыми глазами целуя чужое лицо. Каспер не препятствует, только переводит взгляд на горящие витрины магазинов через дорогу напротив и молча наслаждается успокаивающими поцелуями на скулах, виске и уголках губ.       Они оба давно промокли от снега, который из-за появившегося ветра давно стал доставать парней и под крышей стоянки, но никому нет до этого дела. Ни удивительно серьезному Крису, не молчаливому Касперу, у которого тоже не находится слов.