Покачай меня на крыльях

      Прошла неделя и Олег наконец- то почувствовал себя способным выйти на улицу. Естественно, в сопровождении Серёжи. Это сопровождение стало неотъемлимой частью его нынешней жизни. Тактильность Серёжи не уменьшалась и он объяснял это тем, что через прикосновения эмоции считываются гораздо лучше. Секса между ними все ещё не было и объяснялся этот факт травмами Олега. Он нуждался в покое и для Серёжи это было очень весомым аргументом. Рыжик неукоснительно выполнял все предписания врача, вызванного, естественно, тайно. Для миллионера не было ничего невозможного и врач, не задающий лишних вопросов, у него, конечно же, был. Так что, всё налаживалось, в том числе и их взаимодействие, как то по-другому обозначить их отношения Олег пока не мог. Вейл пока больше не появлялся, разве что золото в глазах мелькало, если Сережа испытывал сильные эмоции. Так и прожили эту неделю.       За ужином Сережа таинственным шепотом сообщил, что через часик, когда на улице стемнеет, он покажет Олегу Сад Грешников. Волк был заинтригован. Он уже слышал от Серёжи об этом месте и очень хотел там побывать. Нетерпение так и накатывало, но Сережа только лукаво улыбался и твердил, что при свете не будет нужного эффекта. Наконец стемнело и они спустились на первый этаж. За лестницей обнаружилась ничем неприметная дверь с кодовым замком. Олег и до этого видел её, но считал, что там кладовая. Сережа набрал код, открыл дверь и жестом пригласил Олега следовать за собой. Вначале они прошли в небольшую пустую комнату. — Ну вот, Олежа, здесь врата в Сад, — провозгласил Сережа, обводя пространство руками. — Именно отсюда начинается приключение. В этой комнате жертва, находящаяся в отключке, получает укол промедола и начинается обратный отсчёт времени. У нее есть сорок минут на то, чтобы добраться до противоядия, иначе — смерть. Но добраться до него не так то просто — нужно пройти испытания. Хотя, признаться, я немного лукавил, и никакого противоядия не было, но, — рыжик победно ухмыльнулся, — жертвы об этом не знали, вот и старались вовсю. А я наслаждался действом, глядя на экраны мониторов, в самых интересных случаях выходил в Сад. Ну, что скажешь?       Честно говоря, Олег даже не знал, что на это сказать — выдумка поражала жестокостью, но в то же время каким- то детским задором, поэтому он пока высказываться не решился. — Предпочту вначале посмотреть, — дипломатично ответил он. Сережа поджал губы, но ничего не сказал и просто открыл дверь в противоположной стене. Они вышли в Сад и тут Олег восхищённо вздохнул. Сад производил должное впечатление — высохшие деревья с причудливо изогнутыми ветвями, покрытые лишайником и причудливо свисающим мхом; колючий кустарник и пожухлая трава; большие, светящиеся мертвым голубым светом грибы. Мрачный свет луны и темнота ночи только усиливали ощущение смерти вокруг. — Ну, за дизайн смело ставлю пятерку, — от похвалы щеки Серёжи слегка зарумянились. Посыпанная черным гравием дорожка привела их к длинному рву с маятниками, за которыми находились замаскированная яма с кольями. — Они управляются с моего компьютера, — сообщил Сережа, уже успевший прихватить Олега под ручку. — Мы можем обойти их слева по тропинке, но для жертв она закрыта. Я кстати, не всегда их включал, слишком много тупых жертв, гибнущих в самом начале, а это скучно. — Кстати, по поводу жертв, — заинтересовался Олег. — Ты их где берешь? — Есть у меня нужные люди, потом расскажу, сейчас только Сад, — Сережа жаждал продолжить экскурсию. — Идем дальше.       Они не спеша пошли по тропинке и Сережа продолжал рассказывать о Саде и его глаза сияли неподдельным энтузиазмом: — Ты только представь, Олежа, все эти деревья настоящие! Я специально искал такие в Интернете, их привезли практически со всех концов России…       Сейчас Разумовский был совсем не похож на того изысканного эстета и поклонника готики, каким был до этого. Олег искренне любовался таким Серёжей и, видимо, Вейл это чувствовал. Глаза стали вспыхивать золотыми искорками, в волосах появились черные пёрышки. Но Волкова это не пугало и не смущало, скорее, возбуждало. Тем временем они подошли к небольшому павильону, и Сережа пригласил внутрь. Помещение было небольшим, но интересным. На стене висел ключ, а вокруг него всевозможные виды оружия — начиная от обычного кинжала и заканчивая огнеметом. — Ну, Волков, — слегка кокетничая, сказал Сережа. — Что бы ты выбрал из этой небольшой, но изящной коллекции?       Олег ненадолго задумался и прислушался к своему чутью, потом сказал: — Ничего.       Сережа озадаченно уставился на своего партнёра: — В смысле?       Волков оскалился: — Я бывший наемник и четко знаю — бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Вспоминая армию, думаю, что это растяжки.       Сережа выглядел расстроеным и недовольно буркнул: — С тобой совсем неинтересно, — на что Олег просто рассмеялся, потом привлек Серёжу к себе и поцеловал в щеку: — Прости за то, что я вот такой.       Рыжик мгновенно оттаял: — Хорошо, что мои жертвы не наемники, а то было бы скучно. Оставим оружие в покое и проследуем дальше.       Они пошли по тропинке, вдоль которой стояли фонари, выполненные в виде черепов, светящихся мертвенно-бледным светом. Тропинка была вымощена плиткой и на одну из них Сережа нажал ногой. Плитка ушла вниз и из фонарей раздалось шипение: — В фонари вмонтированы пульверизаторы. Они обрызгивают жертву имитацией трупного запаха, и такое амбре приманивает ворон, как валерьянка котов. Ты не представляешь, что может сделать с человеком стая ну очень голодных и злых птиц. Хотя, — Сережа закатил глаза. — Ты же наемник и знаешь все.       Олег добродушно засмеялся: — Ты мне льстишь, но лесть засчитана.       И снова чмокнул в щеку. Вся их прогулка была пронизана лёгким флиртом, как будто в этом месте и не было похоронено с десяток неопознанных тел. Они просто наслаждались чудесной ночью и обществом друг друга. И даже каркающие вороны не смущали. — Теперь переходим мостик через ров с водой и оказываемся в павильоне Глупости, — Сережа, по-детски кривляясь, изображал из себя гида. — Подожди, а предыдущий павильон тоже имел название? — Да, он назывался павильон Жадности. И насчёт растяжек ты был прав. — Ну, теперь, по крайней мере понятно, почему Сад так называется. Жадность, глупость, и…? — Жестокость. Для меня это самые страшные грехи человека, — Сережа вдруг стал серьезным и глаза потемнели сильнее. — То, что превращает человека в животное. Хотя, я погорячился — животные куда лучше.       Олегу очень хотелось погладить рыжика по голове, что он и сделал. Сережа тут же ответил на ласку, прижался всем телом и впился губами в губы. Некоторое время они целовались, пока Олег не отстранился, со смешком прошептав в губы: — У тебя от поцелуев крылья не вырастают? — Ещё немного — и я взлечу, — с таким же лёгким смешком ответил Сережа. — Но хотелось бы закончить экскурсию. — Тогда рассказывай, я внимательно слушаю. — В данном случае система проста, — Сережа завел Олега внутрь павильона. Это помещение выглядело, как приемная Нептуна — маленькие и большие аквариумы, в которых плавали разноцветные рыбы и колыхались причудливые водоросли. На столике, в центре, стояла странная конструкция — пластиковый куб с торчащей из него высокой и узкой трубой. К нему присоединялся прибор, что-то типа тонометра с капельницей. Рядом стоял кувшин. Подойдя ближе и осмотрев конструкцию, Олег увидел на дне узкой трубы прозрачный пластиковый шарик, внутри которого лежал ключ. — Как видишь, чтобы достать ключ нужно выкачать из себя где-то полтора литра крови.       Олег задумался, внимательно оглядываясь по сторонам: — Засчитывается только кровь?       Сережа закусил губу: — А что? — Тут кругом полно воды, можно её залить — и кровь цела, и ключ у тебя.       Сережа выглядел, как побитый щенок: — Олежа, это нечестно. Я начинаю сомневаться в собственном уме. До этого момента все задумки казались просто великолепными.       Волков просто умилялся тому, насколько Сережа наивен, но огорчать его ещё больше не хотелось и Олег запустил руку в его волосы, наслаждаясь ощущением волос и пёрышек под ладонью. Рыжик подставлялся под прикосновения, благодушно курлыкая и забыв про все обиды. «Господи, какой же он ребенок, наивный и жестокий. Такой одинокий.» — думал Олег, переходя к очередному поцелую.       Дорожка, вымощенная черной плиткой, повела их дальше, к следующему павильону. — Это последний павильон с ключом, который нужно добыть, — сообщил Сережа. Они вошли и Олег подумал, что это преддверие ада — стены, цвета горящего пламени и странные картины, изображающие смерть, воплощение болезненной фантазии и страха, боли и отчаянья. Волк спросил: — Это ты рисовал? — Да, — Сережа грустно улыбнулся. — Раньше у меня не было денег для того, чтобы создать Сад, и я просто представлял себе, как это будет. Представлял, как жертвы будут умирать, что они будут испытывать и что буду чувствовать я. Мы. Я и моя сущность. Вейла это утешало, ну, знаешь, как аванс, как обещание, что наступит день и он будет наслаждаться жизнью вместе со мной. Я не знаю, это очень сложно объяснить.       Олег молча сжал его руку и сменил тему: — Рассказывай, что здесь. Хотя запах такой, что, кажется, здесь живут какие-то животные.       Сережа подошёл к странному сооружению, большому деревянному ящику с тремя отверстиями — двумя, поменьше, для рук и одно, побольше, для головы. — Здесь, в этом ящике, сидят крысы. в одной из них ключ. Его нужно достать. — Зная тебя, нужно включить голову, — Олег задумался и начал рассуждать вслух. — Ключ, скорее всего, по размеру такой же, как и остальные, то есть большой. Да и станет ли крыса глотать железку? Скорее всего, нет. Так что либо крыса дохлая, но ты бы не стал заморачиваться с зашиванием трупа. Либо там какой-то муляж, подделка под крысу.       Сережа даже не стал сокрушаться. Просто сказал: — Ты прав, — взял за руку и вывел на улицу. Все по той же тропинке, молча, они пошли к последнему павильону, перед которым высились три статуи — жирная свинья, восседающая на куче человеческих тел и надписью «Жадность»; существо с ослиной головой и надписью «Глупость»; громадный минотавр с мечом, топчущий крохотных людей и надписью «Жестокость». Пока Олег осматривал скульптуры, Сережа сообщил, что хотел сделать надписи на латыни, но потом решил, что для жертв это будет слишком сложно. В самом павильоне стоял закрытый ящик с тремя отверстиями. — В этом ящике и должно быть противоядие, которого здесь нет. — Кто нибудь прошел до конца? — спросил Олег. — Один. Как я понял, бывший врач. У него хватило хладнокровия и рассудительности, но промедол сделал свое дело. Олег посмотрел на Серёжу и улыбнулся: — Думаю, я воспользуюсь Садом для тренировок, как только поправлюсь полностью. Не пропадать же добру. — Но нам нужны сильные эмоции — если не страх смерти, то океан любви, — промурлыкал Сережа, прижимаясь к Волку все сильнее. — Будет тебе океан, и не один, — Олега вело от такой близости, он чувствовал, что просто плавится от силы эмоций и жажды близости. Поцелуи становились жарче, одежда стала мешать. Прямо здесь и сейчас, в месте, пропахшем смертью, пронизанном стонами и болью умирающих. Какая разница, сейчас здесь торжествует жизнь, пахнет страстью и желанием. Олег лежит на полу, а обнаженный Сережа сидит на нем, на его члене, покачиваясь, приподнимаясь и опускаясь, и в миг, когда глаза изменились окончательно, за спиной возникают крылья, раскрываются: вверх — взмах, вниз — взмах. Олег до боли в пальцах вцепляется в бедра Серёжи, до синяков и крови, ему кажется что возлюбленный сейчас взлетит и оставит его навсегда. Движения тел ускоряются, крылья поднимают вихри и между стонами и вскриками слышится мольба: — Не улетай, пожалуйста, не улетай.       Олег переворачивается, прижимает Серёжу к полу, вниз лицом, и вбивается в него, придавливает своей тяжестью, как якорем; с яростью кусает между лопатками и крылья покорно ложаться, не делая попыток взмахнуть; стоны и низкий, протяжный вой, такой довольный и томный, когти беспомощно скребут по бетонному полу. Олег кончает вместе с Серёжей и чувствует, что мир раскололся и соединился вновь. И нет больше ничего — только они, два человека на грязном, холодном полу… — Мой ангел… Крылатый… — Ангелы с белыми крыльями, Олеж. — У убийц и ангелы черные…

***

      Олежа попытался использовать Сад в качестве тренажёра, но это было сложно. Не из-за сложности трассы, а из-за голоса, звучащего из динамиков, вмонтированных в Саду: — Олежа, возьми левее, а то в яму упадешь… — Олежа, я не включу пульверизаторы, а то вороны будут клевать… — Олежа, не разбей левый аквариум, там пираньи… — Олежа, одень перчатки, а то крысы укусят, они разносчики болезней…       На фразе «Олежа не прыгай в ров с водой, а то можешь простудиться» Олег заорал на весь Сад, что если одна гиперзаботливая Птица не заткнется, то он выщиплет ей все перья, как только до неё доберется. Но это была пустая угроза — так, слегка пощипал, ласково и нежно. Ну, и пообещал заклеить ему рот на следующую тренировку.

***

      Время шло и вроде все было хорошо. Теперь, когда Олег и Сережа стали любовниками, отношения рыжика с сущностью перешли на новый уровень. Сережа учился переходам из одной формы в другую и мог по полдня бродить с перьями на голове или засыпать, укутав Олега крыльями, что тому очень нравилось. Контакты с внешним миром были сведены к минимуму, что никого не удивило, ибо и до этого Сережа был затворником. Посторонних в поместье не было никого, кроме прислуги и охраны, но и они не заходили в личные апартаменты без разрешения. Работал Сережа тоже дома, засиживаясь иногда до поздней ночи, к большому неудовольствию Олега. Они исключили себя из внешнего мира, но внешний мир о них не забыл.       Серёже позвонил Кирилл Гречкин (один из тех, кто поставлял жертвы в Сад Грешников) с просьбой о встрече. В воздухе запахло шантажом, и этот запах не нравился обоим мужчинам.