Кровь и серебро

      Первое, что смутило ее в приемной комнате, это стойкий аромат ладана. Его было слишком много, он оседал на горле, забивал нос и вызывал глухую боль в висках. Второе — слишком пусто в посольстве для разгара рабочего дня. На постах находилось несколько символических стражников, за столами парочка работников, что-то отчаянно пишущих в массивных томах. Они постоянно сверялись с пожелтевшими свитками и коротко переговаривались — всегда шепотом. Третье — сам выбор места для разговора. В палатах обычно проводились приемы с иноземными дипломатами, купеческими союзами и другими организациями региона Внутреннего Моря. Но никак не для встречи бывшего Командора с «давними друзьями».       — Добро пожаловать в посольство Неросиана, дорогие гости, — прошептал работник посольства, почтительно склоняя голову перед вошедшими. На вид — обычный клерк, одетый с иголочки, выдрессированный на общение со знатными посетителями. Он поднял взгляд точно на Лакшас и улыбнулся. Один глаз карий, другой — зеленый. — О, Командор, так это вас ожидают! Как мы рады с вами встретиться.       Он протянул руку, желая пожать ладонь, но Лакшас не двинулась, с сомнением осматривая клерка. Тот, не пряча разочарования, выпрямился и указал на коридор позади себя.       — Вас ожидает наш добрый друг в приемных для гостей. Позволите проводить вас, господа?       — Ненужно, мы сами прекрасно знаем дорогу! — Дейран махнул рукой, отгоняя с пути клерка и, кладя руку на плечо Лакшас, громко рассмеялся. — Не обращай внимания на столичных работников, дорогая! Они до ужаса отвратительно ведут себя с гостями.       Клерк только хмыкнул и почтительно склонил голову на данное заявление. Колдунья отвернулась от него и, скинув руку аазимара, прошла в коридор.       — Быстро посмотрим, кто там со мной так хочет встретиться и уйдем отсюда, — буркнула она, поправляя плащ и капюшон на голове. — Не нравится мне здесь.       — Ты тоже заметила этот приторный запах? — Ланн поравнялся с девушкой и показательно поморщился. — Отвратительно.       — Его трудно не заметить.       — В посольстве никогда не было недостатка в ладане из-за соседства с собором. Но, даже сейчас, его слишком много, — замечает Дейран. — Либо они отчаянно готовятся к приему важного гостя, либо кто-то просто не знает себе меры.       — Маловато охраны для посольства, заметили? — Вольжиф улыбнулся, желая донести понятную всем мысль, но тут же стушевался, заметив недовольный взгляд девушки. — Ладно, молчу. Выглядит и впрямь гадко.       У нужной комнаты стояла пара стражников: высоченные и мускулистые, больше похожие на вышибал. Они мрачно взглянули на подошедших и синхронно открыли дверь, выпуская в коридор затхлый воздух. Лакшас вошла вместе с компанией и остановилась, рассматривая спину мужчины перед собой. Жилистый и крепкий, явно не дряхлый старец с преклонным возрастом — мысль о посланнике из храма Ургатоа можно отбросить в сторону. Незнакомец не шевелился, дожидаясь, когда гости окончательно зайдут в зал, а двери закроются. Пламя малочисленных свечей, слабо освещавших комнату, вздрогнуло.       — Когда над городом опустилась ночь, улицы Питакса уже были залиты кровью. Трупы усеяли каменную дорогу, а верные подданные Ироветти шли по ним, восславляя нового властителя замка. Как давно это было, Лакшас?       Она замерла, чувствуя, как сдавило глотку. Давно она не слышала этого хриплого голоса с рахадумским акцентом, да и не желала она видеть его обладателя в ближайшее время. Ферро Моретти — один из самых прославленных наемников Речных Королевств, обернулся к колдунье и с самым скучающим выражением на смуглом лице осмотрел ее. Полные противоположности — солнце и луна. Именно так их называли в гильдии наемников Даггермарка.       — Ты изменился, Ферро, — тихо сказала Лакшас, наклоняя голову в знак приветствия. — Добавил в коллекцию новые шрамы?       Мужчина усмехнулся, проведя рукой по лицу. На месте старых мелких порезов, появился длинный продольный шрам, пересекающий практически всю физиономию наемника. Он считался темнокожим красавцем, брюнетом, да еще и златоглазым — мечта любой шлюхи. Даже сейчас, побитый жизнью, израненный и постаревший.       — Я могу рассказать тебе и об этом, моя дорогая, — протянул он, криво ухмыляясь. Зубы тоже претерпели изменения — на месте нескольких стояли золотые протезы. — Но ты знаешь, как на нашей родине ведутся дела.       — Память я еще не растеряла. — Она обернулась и кивнула спутникам, мысленно проклиная чтение чертовых традиций. Лучше бы она оставила их подле себя, но так безопаснее для них же. — Подождите меня за дверью.       — Ты уверена? — Ланн с сомнением покосился на Ферро. — Что-то доверия он не вызывает.       — О, и не должен. — Мужчина улыбнулся, делая шаг вперед. Чешуйки на стальной броне сверкнули в свете свечей и тихо лязгнули в такт движения. Лакшас знала эти доспехи — Моретти постоянно надевал их перед самыми тяжелыми сражениями. Легкие и прочные, по его словам, произведены в Азире — столице Рахадума, на его родине. — В нашей сфере от него сплошные проблемы. Преданность, верность — награждается любовью, но ведет лишь в могилу. А предательство — неплохая цена, за которую получаешь долгую и счастливую жизнь.       — И остаешься один, наедине с мнимым богатством и силой, — оскалился в ответ монгрел.       — Ланн. — Колдунья привлекла к себе его внимание и повторила вновь, на этот раз приказывая. — Подождать за дверью.       Он открыл было рот, но его прервал Дейран, подхвативший его и Вольжифа, нервно посматривающего на наемника, под руки:       — Ясно, ждать за дверью. Пойдемте, мальчики, не будем нашему страшному Командору беседовать со старым другом! Если что, зови, мы в коридоре!       Ланн вновь посмотрел на нее, практически умоляя передумать, но она лишь покачала головой. Лакшас не может взять и уйти, Ферро не отпустит. Не может и оставить их рядом, даже для собственной безопасности. Не хотелось ей, чтобы они слышали о ее грязном прошлом. Есть шанс упасть в их глазах намного сильнее, чем во время возведения в Дрезене зиккурата и поднятия бесчисленной армии нежити.       Когда дверь за ними закрылась, Ферро сел на диван, выудил из-за пазухи вытянутую трубку и небольшой мешочек. Колдунья молча наблюдала за тем, как он методично набивает камеру белым порошком, подносит пальцы и с помощью магии нагревает, после чего делает короткую затяжку и выдыхает клубок дыма прямо в ее сторону.       — А когда-то и ты увлекалась ангельской трубкой, — хмыкает наемник, протягивая наркотик Лакшас. — Будешь?       — Обойдусь. — Она лишь стискивает ремешок сумки и сглатывает, чувствуя, какой вязкой становится слюна. — Переходи к делу. Прославленный наемник Моретти никогда не приходит просто так.       — Может я просто решил взглянуть на старую подругу? Узнать, как у тебя дела? Или же, захотел попросить совета и выяснить, как наемница, сбежавшая от уготовленной ей участи в Питаксе, стала народной героиней, религиозным символом борьбы против демонов? — Он ухмыльнулся и вновь затянулся, прикрывая глаза. Поморщившись, он сплюнул прямо на пол, причмокнув языком. — Когда я услышал эти новости, сначала громко рассмеялся. Наша маленькая Упырица спасает жизни! Нелепость…       Ферро смотрит на нее с сомнением и отвращением. Взгляд зацепляется за серебряного мотылька.       — Сентиментальная лживая сука, вот кто ты. Твои придурковатые спутники знают, какую змею пригрели? А, ты им не рассказывала, конечно. Когда встретил твоего пресловутого графа, тот ушам своим не верил, когда я ему поведал о тебе. О, не переживай, — он вскинул руку, заметив сжатые кулаки девушки, — поделился толикой информации. Небольшая история о наемнице, свергнувшей несколько зажравшихся речных графов — ему даже понравилось.       — Ты не судья Фаразмы, так что сделай милость — к делу, Ферро.       — Вот так всегда, вечно куда-то спешишь, хотя вся жизнь впереди! — Наемник закусил кончик трубки и, прищурившись, погрыз ее, прежде чем снова затянуться. — Ты ушла, оставив несколько неуплаченных долгов, моя мила Лакшас. Не только мне ты должна, но и ныне покойному Ироветти, и Марто Ливондару, и нескольким другим речным графам.       — Подожди, ныне покойному?       — А ты не слышала новость? Ироветти был убит, а Питакс и все прилежащие территории захвачены новым правителем Украденных земель. Что, ты вообще на своем посту Командора внешней политикой не интересовалась?       — У меня были дела поважнее! — огрызнулась Лакшас, сильнее стискивая ремешки сумки. Кот, притаившись, к счастью, не шумел и не выдавал своего присутствия, что могло сыграть ей на руку.       — А, да, спасение Мендева и все такое — обычные дела наемника! — Ферро фыркнул, уселся на диван, скрестив ноги в позе лотоса, и отвел руку с куревом в сторону. — В прочем, не мое это собачье дело, верно? К чему это я… Ах, да, долги! Видишь ли, в Речных Землях ныне не спокойно. Ты знаешь, борьба за власть, междоусобица, грызня за земли. Каждый месяц происходят сражения, где-то крупные, где-то совсем крохотные стычки. Я ответственно и рьяно сражался на стороне Ливондара, ведь многим уже ясно, что будущее за Даггермарком, ха! — Улыбка его надломилась, а взгляд ужесточился. — Я скажу прямо, Лакшас, без прикрас. Мне нужна твоя помощь. Я хочу убить главу кавалерийского полка, правителя Даггермарка, мать его, Марто Ливондара.       Повисла тяжелая тишина, через которую были слышны переговоры за дверью. Но длилась она недолго, разбилась в дребезги из-за громкого и скрипучего смеха Лакшас. Ей было плохо либо от абсурдности ситуации, либо от самого пафосного заявления Ферро. Убить одного из самых главных правителей Речных Земель, человека, который пережил более ста покушений, заведующего огромной армией наемников, Гильдией Убийц, Воров, Ассассинов, и еще Ургатоа знает кем.       — Ты всегда был юмористом, Ферро, но чтобы настолько! — Лакшас смахнула невидимые слезы и посмотрела на бывшего товарища со всей серьезностью. — Ты головой ударился?       — Можно и так сказать… Точнее, меня ударили, когда пытались избавиться от моего бренного тела! — Он улыбнулся. — Я предлагаю тебе сделку, моя дорогая Упырица. Нужно убить несколько приближенных людей, принявших участие в моем устранении, парочку важных людей, управляющих Даггермарком, и Марто Ливондара. За пешек плачу по пятьдесят тысяч золотых за голову, за приближенных — сто тысяч, за голову самого Марто — пятьсот тысяч золотых, не меньше и не больше. И заметь! — Он поднял руку, не давая Лакшас ответить. — Я предлагаю тебе выгодную сделку на прекрасных условиях. От тебя требуется только участие и беспрекословное подчинение мне. И попробуем поработать без предательства, ножичка под ребро и все в таком духе. А после, все твои долги будут прощены, ты будешь свободна, словно ветер, сможешь жить где угодно, трахать кого угодно, заводить детишек, или что там еще делают дампиры, когда уходят на покой?       — Я завязала, Ферро, — отрезала колдунья, чувствуя, как в груди зарождается волнение. — Я больше не наемник, не мясник. Стараюсь жить спокойной жизнью, как порядочный человек. А заказные убийства остались в прошлом, когда я перешла порог храма Ургатоа. Меня не интересуют ни контракты, ни заманчивые предложения хоть на пятьсот, хоть на восемьсот тысяч золотых. Если я и буду что-то делать, только если мне прикажет моя госпожа, а она в последнее время ни о чем меня не просит.       — Соглашайся, моя милая Лакшас. Я же знаю, тайно ты скучаешь по всему тому безобразию, что мы устраивали в городах. — Он подмигнул, поднимаясь с дивана. — И, впрочем, это же не культ Восходящих Ночей, тебе не придется…       — Захлопни пасть и больше никогда при мне не упоминай этих уродов!       — Ох-ох, как резко! — Трубку Моретти убрал в поясную сумку и, хлопнув в ладоши, сделал еще один шаг к девушке. Достаточно близко, чтобы нанести предательский удар. — А ведь раньше ты не гнушалась похищать маленьких девушек, зашивать им глазки и вспаривать брюхо по приказу вашей всевидящей. Как там ее, имя подзабыл…       — Если ты пытаешься так мной манипулировать — не выйдет. Я сказала, что не буду участвовать в твоей бредовой затее! А теперь, я пойду, меня ждут мои товарищи. — Лакшас хотела отвернуться, но наемник быстро схватил ее за руку и потянул на себя. Не крепко держал, вырвать руку не составило труда. — Не смей меня трогать!       — Это последнее мое предложение, Лакшас Мекарр. — Ферро вскинул голову и посмотрел на нее с высока. Во взгляде не было ни мольбы, ни упрашиваний, лишь холодный расчет. — Мой совет — соглашайся.       — Нет, — ответила она резко и отстраненно.       Наемник тяжело выдохнул и устало покачал головой. Он отвернулся, осмотрел комнату, задержал взгляд на потолке, взглянул на закрытые окна. Слишком долго он раздумывал, чтобы начать очередную занудную речь:       — Ты должна помнить, как нас встречали в Питаксе. Люди рукоплескали нам, выкрикивали наши имена. Лакшас и Ферро! Два наемника, с помощью хитрости и безжалостности, открывшие ворота в город, окрасившие улицы в красный. Тебя называли Змеей Даггермарка, меня — Клинком Легиона. Если бы мы пошли дальше, то имели бы большее. Я бы даже разделил с тобой власть, моя мила Лакшас, отдал тебе одну половину, самую лучшую, конечно. Но жизнь полна разочарований. — Он обернулся. Улыбка, игравшая на его лице, моментально угасла. — Прямо как ты.       Лакшас успела лишь инстинктивно поднять руку, прежде чем шею сдавило удавкой. Тихий свист, тяжелый вздох. Ее крепко сжали и потянули назад, заставив испуганно закряхтеть и отчаянно вцепиться в давящую тугую веревку. В тонкую кожу шеи впилась серебряная застежка.       — Мне ее надо вырубить, а не убить, Бран, — заметил Ферро, скучающе наблюдая за процессом.       — Так сам бы и вырубил, азирская псина! — пропыхтел на ухо Лакшас душащий ее мужчина. Она напряглась как могла, одной рукой вцепившись в тугую удавку, другой рукой потянувшись к лицу незнакомца. Отчаянно концентрируясь на руке, она чувствует, как обжигающее пламя срывается с пальцем и опаливает ее плащ, волосы, спину и ублюдка, напавшего со спины. Он вскрикивает и отпускает, позволяя ей глотнуть частичку воздуха. Колдунья дышит тяжело, с кашлем падая на землю. Сзади доносились оборванные крики вперемешку с матом. — Ах ты сука дряная! Мразь! Блядина!       Ферро делает короткий шаг назад, замечая еле уловимую тень впереди себя. Читать заклинания бесполезно — она просто не успеет, так что кидает сумку. Руны стираются, защелка слетает, и прямо на движущуюся тень, а именно на лицо, приземляется Сэр Цараплот. Он, бешено вопя, впивается когтями в кожу, сдирает ее, пока не находит глаза жертвы.       — Уберите! Уберите! — вопит тень, падая на пол. — Он ест мой глаз! Мой глаз!       Лакшас припала к земле и резко обернулась, почувствовав движение сзади. Бугай, сокрытый в полностью в черной одежде, теперь обожженной, предпринял очередную попытку нападения, но был отброшен к дальней стене силовым ударом. Колдунья взглянула на единственную дверь в комнате и застонала от отчаяния — на ней уже сиял защитный барьер.       — Мне интересно, Мекарр, сколько еще ты продержишься?       В тенях прятался кто-то еще. Комната вспыхнула, озарив все вокруг ослепительным светом. Лакшас согнулась пополам, чувствуя, как лучи прожигают кожу, проникают глубже, заставляя кровь моментально вскипеть. Ей хватило сил прошептать заклинание и окружить себя защитным барьером. Она подняла голову и застонала:       — Да вы издеваетесь… — Все стены, потолки и оконные ставни исписаны рунами, издалека напоминающие заклинания проведения положительной энергии. — Вы, блять, просто издеваетесь.       Кот за барьером жалобно мяукнул и отлетел к стене, с глухим треском ударившись о стену, бездыханным телом упав на пол. Жив он, или отправился на тот свет — неизвестно. Сейчас ее интересовало другое. Женщина, ранее скрывавшаяся под покровом тени, вскочила с пола, закрывая рукой левую часть лица, полностью окровавленную, и, бешено шипя, обернулась к изнеможенной Лакшас.       — Ты мне за глаз ответишь, сука.       В воздухе свистнуло. О барьер ударился тонкий дротик, свалившийся тут же к подножию барьера. Прелестно, кто-то еще и отравить меня хочет. Сколько еще здесь этих уродов? И почему я их не заметила?! Лакшас тяжело выдохнула и сконцентрировалась на собственных силах. Сзади встает один воин, на нее сейчас пойдет девчонка, тихий и быстрый убийца, где-то в тенях прячется меткий отравитель и еще какой-то чертов волшебник, мастер над рунами.       Тактику продумать она не успела.       Барьер сотрясся от нападения со спины. Бугай, достав двуручный меч, стал остервенело колошматить по преграде, с каждым ударом выбивая из Лакшас все больше концентрации. Так долго чары она не удержит. Сложив руки, она тихо прошептала заклинание и, выбросив молнию прямо в бежавшую на нее девчонку, тут же кинулась в сторону, чувствуя, как меч пролетает в метре от ее плеча. Лучи магии снова обожгли ее, но она, подавив стон, вскинула руки, пытаясь прочитать заклинание телепортации.       — Не так быстро, девочка. — Голос, сухой и шипящий, раздавшийся за спиной, заставил ее испуганно вздрогнуть. На свою беду, она прыгнула прямо к магу.       Спину опалило нестерпимой болью, заставив согнуться пополам и упасть на пол. Ее руки крепко стиснули и потянули назад, заставив выпрямиться и смотреть точно перед собой. Лакшас предприняла очередную попытку сотворить заклинание, но ее тут же осадили, обжигая спину магией света. Она вздрогнула, когда увидела приближение Ферро. В его руке мерцал маленький огонек, переливался самоцветным блеском. Наемник подошел к Лакшас и грустно улыбнулся.       — Я ведь предлагал, моя милая Упырица. Но выбора ты мне не оставила.       — Стой. Что ты де…       Моретти с силой вцепился рукой в ее висок, обжигая кожу. Перед глазами вспыхнуло белое пламя, голову и мозг сдавило, стиснуло, будто череп вот-вот лопнет. Лакшас выгнулась и завопила, чувствуя, как что-то чужое, потустороннее, проникает в ее сознание и копошится внутри, исправляя неправильное и ненужное, пробирается дальше, вгрызаясь в мышцы.       — Держи ее крепче, Дервар! — доносится издалека голос Ферро. Она пытается извернуться, сбросить с себя цепкие пальцы, но в ответ получает лишь новую пульсацию. Нельзя сопротивляться. Нужно подчиниться. Лакшас рычит. Это не ее мысли.       — Я свое дело знаю, Хозяин. Делай свое! — Руны светят ярче, заставляя кожу нежити буквально тлеть. Она сгорит, точно сгорит, если не сделает хоть что-то.       Обращаясь к силе воли, колдунья постаралась изгнать потустороннее вмешательство. Изогнулась и кого-то лягнула — не отпустили. Стала истерично мотать головой, но наемник лишь сильнее вдавил ладонь в лицо.       — Они сейчас сломают дверь! Быстрее, твою мать!       — О, Дьявол! Дервар, открывай портал! Бран и Меррано, держите ее крепко!       Лакшас чувствует, как на коже лица проступают рунические символы, выжигаются прямо на черепе. Она пытается отвернуться, но позади чья-то тяжелая рука прямо-таки вдавливает ее глубже в заклятие, заставляя ее лишь громко завопить, пока в одно мгновение все не окрасилось в белесый цвет. Мир пошатнулся, к горлу подкатил горький комок, будто ее ударили прямо под дых. Желание сопротивляться пропало абсолютно, оставалось лишь безвольной куклой повиснуть в крепкой хватке наемников.       — Тащите ее в портал, живо! А ты, — ее схватили за волосы и потянули вверх, но она ничего не увидела, — сделай милость, и не сопротивляйся!       Желание плюнуть ему в лицо появилось и исчезло в ту же секунду, будто кто-то внутри заставил ее передумать, напомнив о покорности жгучей болью в висках. Пустота вместо желаний, лишь безвольное повиновение и горькое осознание — ею снова крутили и играли, как гребаной марионеткой.       — Ы-ых-х… — Она попыталась пошевелить рукой, но снова взвыла от головной боли. — Ы-ых-хр-р… — Наемники, воин и разбойница, грубо поволокли ее вперед, не обращая внимания на волочащиеся ноги и стоны.       — Ты точно не сжог этой суке мозги? Она не хуже дохлой рыбы! — выплюнул тот, кого называли Браном. Если бы ей позволили, она бы и в него плюнула.       — Побочное действие заклятия! Бросайте ее!       Лакшас качнулась, будто на волне. Нет, ее просто раскачивали, чтобы бросить вперед, как труп в котомку.       — Ы-ых… — лишь вылетело у нее из груди, когда мир разбился на тысячи осколков.