Кровь и серебро

      Бран сидел на кровати у себя в комнатушке и уже несколько минут пристально изучал собственное отражение. До чего же паскудная морда и свирепый взгляд! Поломанный нос, кривая ухмылка, покореженная челюсть и ожог, оставленный проклятой колдуньей. Он никогда не был красавцем, даже будучи рыцарем все дамы сторонились его, предпочитая его соратников. Конечно, они те самые принцы, красивые, как на подбор, величественные и грациозные, с хорошей семьей и достатком. Вот только драться не умели совсем, что сыграло на руку Брану. Все они подохли, ныне гниют под каменными плитами, прославленные в бою, а он сидит в Мивоне, в загаженном доме, разделяя крышу с отбитыми на всю голову наемниками и одной прославленной легендой, и разглядывает себя в зеркале.       Кому-то достаются все лавры, а одному бедолаге приходится жрать оставшееся говно. К сожалению, таковы нерушимые законы Речных Королевств. Да и остального мира тоже.       Его звали Свежевателем, Клятвопреступником. Изредка говноедом, за что получали по морде. Ему должно быть глубоко насрать, что думают другие, но чертово самокопание из себя не вытащишь. Может, надо менять отношение к себе и к людям? Никогда не поздно начать жизнь с чистого листа: честный заработок, работа стражником, порядочная жена под боком, ребятишки, снующие по мелкому дому. Только выполнит последний заказ, заберет деньги и сразу уйдет.       Он вновь взглянул на свое отражение, постарался улыбнуться, но тут же болезненно поморщился. Нет, ну какой же он все-таки урод! Разве такие могут начать жизнь заново?       — Что ж, не попробуешь — не узнаешь? — тяжело выдохнул Бран, откладывая зеркало на тумбу, поднимаясь с кровати. Все тело болело после вчерашней драки — девка сильно приложила его заклятием о стенку, так что двигался он скованно и неторопливо, из-за чего явно пропустил утро и начало завтрака. — Почему не начать сегодня с чего попроще?       Натягивая на себя поношенную одежду простолюдина, он продолжал размышлять о хороших поступках. Что он мог сделать для начала? Улыбался рыцарь хреново, так что это откладывается в сторону. Сказать пару ласковых слов первому встречному? Нет, он не может льстить, навешивать вежливых высказываний на уши всяких гадов. Лучше уж говорить, как есть. Меррано — морская шлюха, которую заботит, лишь золото. Хасир — долбанный псих, увлекающийся ядами и макияжем. Будь Бран проклят, но он точно не доверит свою жизнь мужику, наносящему на себя тонну женской дряни. Ферро хорошо платил, хотя это не избавляло его от природной жуликоватости, хитрости и любви к опасности. А Дервар… Он просто неубиваемый ублюдок, изуродованный магическими знаками.       Нет, Бран любил говорить всегда правду. Возможно, нужно начать с чего-то попроще? Пожелание «доброго утра» сойдет.       Дом, обжитый наемниками, встретил его непривычной тишиной. Обычно переговаривались нанятые рахадумской псиной служанки, или пиратка громко высказывалась о прошедшей миссии. Спустившись вниз к обеденному столу, Бран замер на последней ступени. На стуле, отодвинутом специально к окну, сидела Легенда из Мендева, Командор Пятого крестового похода и так далее. Она выглядела намного лучше, чем вчера после перемещения через портал: чистая мантия, уложенные рыжие волосы, тщательно вычесанные и смазанные чем-то блестящим, чистая кожа. Сразу видно, колдунья любила следить за собой, гордо держала спину, показывая свое «величие». Вот только знак, оставленный Ферро на ее виске, портил всю очаровательность композиции.       — Доброго утра… — буркнул Бран, все-таки сойдя с лестницы. Его взгляд упал на стол, где заранее оставили сытный завтрак: яичница, свежеиспеченный хлеб, нарезанные овощи, чай. Рот тут же заполнился слюной, а живот скрутило. Вчера ему так и не удалось перекусить, все время ушло на обработку ожога и сон. Мельком взглянув на девушку, проигнорировавшую его появление, он фыркнул, тут же опускаясь на стул и принимаясь за свою порцию. — Ну и сиди молча, скотина.       Оскорбления всегда вызывали куда больший эффект, чем добрые слова. Этот случай не отличался от других. Колдунья медленно перевела взгляд на него и с отвращением осмотрела. Бран так и не понял, вызвана ли эта реакция его словами, или же его отвратной рожей.       Обычно, он все списывал на последнее.       — Если есть что сказать, то говори! — Рыцарь оторвал кусок хлеба и тут же опустил в желток, закидывая следом в рот. Все уже остыло, но это его не остановило, наоборот, он только ускорился. — Или так и будешь продолжать пялиться?       — Это ты первый начал бессмысленный диалог. Я с тобой не намерена обмениваться любезностями, говорить «какое чудесное утро» и мило улыбаться. Ты — ублюдок, и мне плевать, какое впечатление ты хочешь создать. Уж прости, но я, — женщина, откинув косу в сторону, указала на шею, где красовались синяки от удавки, — все еще помню, как ты предательски напал на меня со спины. Так что, сделай одолжение, закрой пасть, дай посидеть в тишине.       Бран недовольно поморщился, когда девчонка закончила. Она не говорила ни с угрозой, ни с гневом, спокойно, будто доносила ему общеизвестный факт, о котором он никогда не слышал. И эта бездушность вывела его сильнее, чем «ублюдок».       Колдунья обратно вернулась к окну, а он, не отводя от нее пронзительного взгляда, отодвинул тарелку. Есть ему быстро расхотелось.       — Знаешь, я каждому даю прозвище. Неважно, вижу я его один раз в жизни, или веду с ним дела. — Бран вытер пальцы о штаны и поднялся. Девка не реагировала на него, будто его тут и не было. Он не любил такое, презирал, так что решил напомнить о своем присутствии, двинувшись к ней специально медленно и расслабленно. — Я и тебе имя придумал. Хочешь узнать какое?       Она недовольно посмотрела на него, когда он остановился перед ней. Достаточно близко, чтобы дотянуться до нее рукой и сдавить шею. Но Бран только наклонился, заглядывая в ее светящиеся глазки, доставшиеся от вампирского папаши. Мерзкие, холодные и голодные.       — Бездушная стер…       Он успел уклониться, когда в его сторону полетел темно-зеленый луч. Заклинание прожгло деревянную стену позади насквозь и исчезло, но колдунья не успокоилась. Она, пару секунд назад восседая у окна, исчезла, оказавшись в другом конце комнаты. Бран не стал давать ей время на чтение заклятий, тут же ринулся в ее сторону. Стол отлетел к стене, стулья жалобно скрипнули, а посуда загромыхала, когда помещение озарило вспышкой. Несколько волшебных стрел вонзились в его грудь и заставили пошатнуться, но не упасть. Вместо этого, пересилив боль и давление в области шеи, он прыгнул вперед, повалив колдунью на пол. Она дернулась, постаралась вырваться и оцарапать его заостренными ногтями, но рыцарь сразу же перехватил ее запястья и завел за спину.       — Треклятый выродок! — выплюнула она и тут же саданула его по коленке.       — Бесчувственная сука! — Он прижал ее к полу, навалившись всей тяжестью тела. Однако колдунья не собиралась сдаваться так скоро. Бран взвыл, ощутив жгучую боль в ладонях, и откатился в сторону. — Дрянь!       Вместо оскорбления, дампир выкрикнула заклинание. Рыцарь успел лишь схватить лежавший на полу медный поднос и заслониться им, и вовремя: в него летело несколько силовых ударов, заставивших отлететь его к стенке и зашипеть.       — Ты ответишь за свои слова, ублюдок, — прошипела девка, поднимая руки в воздух. Смотрела она с такой ненавистью, что он сразу понял — это была не шутка, а настоящая угроза смерти.       — Прекратили оба!       Бран вздрогнул и посмотрел на лестницу. Рахадумец, быстро спустившийся в столовую, недовольно прожигал взглядом то колдунью, тут же застывшую от одного его появления, то на побитого рыцаря, лежащего в остатках еды. Бран недовольно зашипел, когда заметил в тени мужчины пиратку. Она обзавелась черной повязкой, прикрывающей изувеченный глаз, но это не мешало ей смотреть на него с прежним высокомерием и отвращением. Она хмыкнула, приметив его убогий вид, и одарила таким же взглядом колдунью, поправляющую помятую мантию.       — Я, как помню, просил вас воздержаться от любых конфликтов, друзья, — Ферро, сложив руки за спиной, спустился с лестницы и осмотрел раскиданную еду. — Раз уж вы не можете усидеть на месте, я подыскал работу. Лакшас, — он мельком взглянул на темные пятна от еды на ее одеянии и недовольно цыкнул, — изучи местные таверны и постоялые дворы. Как я слышал, некто из твоих старых друзей оказался в городе проездом. Уговори их присоединиться к нашему делу — вскоре нам предстоит нападение на посла, умелые руки нам нужны. И постарайся не рвать мантию, услуги портного колдуна стояли немало! Бран…       Рыцарь стряхнул с себя остатки еды, поднялся с пола и, тяжело выдохнув, прочистил горло:       — Да?       — Пойдешь со мной на главную площадь. Нам необходимо вытянуть любую информацию о планах нашей дорогой Лирзы. Скъяль и Хасир будут изучать стражу и… то, что они употребляют в пищу. Вопросы?       Многозначительная тишина, повисшая в комнате, была лучшим ответом. Колдунья, напоследок одарив рахадумца недовольным взглядом, двинулась на верхний этаж, видимо, за вещами. Когда же она скрылась, Меррано присвистнула, довольно хлопнув в ладоши.       — Как я вижу, ты прекрасно находишь язык не только со мной, но и с нашей полумертвой легендой! Да ты мастер в общении, Бран!       — Захлопни пасть, шлюха.       — Так! — Ферро поднял руку, пресекая дальнейший балаган и, мягко улыбнувшись рыцарю, кивнул. — Не будем портить утро новыми ссорами. Иди, мой дорогой друг, собери вещи и спускайся сюда. Меррано уже уходит. Правда, моя дорогая?       — Конечно, господин! — Пиратка, хитро улыбнувшись, отвесила элегантный поклон и легкой походкой двинулась к выходу, на прощание махнув рукой разгоряченному рыцарю.       Бран недовольно сплюнул на пол. Всегда все этим и заканчивалось — он пытается сделать что-то хорошее, а мир оборачивает его поступки против него же. Хотел сказать «доброе утро», а получил испорченный завтрак и сплошные оскорбления. Как же он ненавидел людей!       — Чего встал? Или мне снова напомнить наше занятие на сегодня? — Рахадумец многозначительно взглянул на него. — Время скоротечно, Бран.       — Знаю! — огрызнулся он и двинулся на верхний этаж, стараясь смотреть точно перед собой. Единственное, что останавливало его от поспешных и неразумных действий — деньги, которые он рано или поздно получит. Убьет важную выскочку и уйдет, точно. Не будет оставаться в этой компании и терпеть насмешки в его сторону. А после он обязательно начнет новую жизнь. Обязательно.