Кровь и серебро

      «Кенабрес залитый кровью — это Ланн помнил отчетливо. Он немного видел разодранных людей, горы трупов, демонические знаки, расписанные на стенах красным, пока не попал сюда. Обычно ему приходилось убивать пауков, варанов, многоножек и других славных обитателей подземелья, изредка монгрелов. Он слышал крики — вой матерей, держащих в руках мертворожденных изуродованных детей, обезумевшие голоса голодавших, хрип собственного отца, испускающего последний вздох. Возможно, все это закалило его перед тем, что он видел теперь.       Рыжий, красный и черный — цвет разоренного города. Когда Лакшас, его новая предводительница, останавливалась на короткий отдых, ему хватало времени, чтобы осмотреть характерные следы на каменной брусчатке. Кого-то протащили по земле и швырнули прямо в стену ближайшего собора, превратив в красное пятно. Под завалами здания он отчетливо видел силуэт тела женщины и маленький сверток, который она бережно прижимала к груди. Ему не хотелось об этом думать, но он думал, все сильнее уверяя себя в правильности его выбора. Он должен убить как можно больше демонов, пока не ослабнут руки, а ноги не подогнутся в страшных судорогах. Он сделает это скорее не ради других, а ради себя — это он тоже понимал.       За сегодня он пристрелил семерых. Неплохой результат, с учетом того, как резво кидается в бой Лакшас, выкрикивая заклинания, как Сиила сносит демона с пути, вжимает в обожженную землю и вонзает меч, быстро прекращая его жизнь. На Камелию он старался не смотреть. Сколько она кровожадна в бою, столько и высокомерна и неприятна в общении. Кому надо говорить поменьше, так это ей. Еще был Вольжиф, забавный парень, но жуликоватый. У Ланна из-за него появилась привычка постоянно проверять на месте ли все вещи. Да, они были, хоть и скудные, но драгоценные для его сердца. Еще была Уголек — маленькая странная девочка, постоянна повторяющая, что она простая и все вокруг тоже, простые. Милое глупое дитя, которое так и хочется защищать.       По крайней мере, тогда он думал именно так.       Ланн наблюдал за небом. Оно тоже изменилось, стало более темным и мрачным. Он не видел многочисленных звезд, смутно мелькающих в прошлом, не видели и луны, только алые всполохи, отражающиеся на облаках.       — Не лучшее место для созерцания неба.       Он обернулся и с сомнением посмотрел на Лакшас. Она потирала запястье руки, прокручивала золотой браслет и поправляла рукав мантии, явно стараясь очистить себя от любого пятнышка. Она не любила грязь и отчаянно следила за собой, он это приметил еще в Натхолме. Как она расчесывала копну рыжих волос, старательно укладывая локоны, как вынимала из сумки какие-то банки и скляночки, наносила содержимое себе на кожу лица, рук, ног и тщательно массировала. Однако ее нисколько не смущал тот факт, что она ходила босиком по холодной грязной земле.       — На него тяжело не смотреть. Такое чувство, что оно вот-вот рухнет, — хмыкнул Ланн и перевел взгляд на труп демонопоклонника перед собой. Стрелы, вонзившиеся в мягкую плоть, еще пригодны для использования, так что он вынимал их, одну за другой с максимальной осторожностью. Неизвестно, из чего в будущем придется пополнять запасы. — Я запомнил его другим. Как и мир вокруг.       — Мир зависит от того, кто его наполняет. Чем больше мы заберем этих тварей с собой, тем чище он станет, — спокойно заверила девушка, не отрываясь от своего занятия. — Жизненный опыт научил меня тому, что просто так люди вокруг тебя не изменятся. Наоборот, они сильнее в тебя вцепятся и будут грызть, высасывать из тебя все живое, пока не останется лишь пустота.       Отчего-то он вспомнил Вендуаг. Как она, под покровом ночи и теплым одеялом, цеплялась за него, царапала кожу и рычала, с маниакальной радостью наблюдая за тем, как он морщится. Как крепко стискивала его руки и «делала так, как должно». Его сразу же начало мутить.       — И что надо делать, дабы этого не случилось?       Лакшас подняла на него взгляд и вопросительно наклонила голову. Светящиеся глаза сначала осмотрели его человеческую сторону, потом чешуйчатую. Не было плохо скрываемой жалости, стыда, не было отвращения во взгляде. Она смотрела спокойно, выискивая в его словах иронию или сарказм. Конечно, он сам прекрасно знал ответ, но хотелось услышать это от нее, чтобы быть уверенным в своей правоте.       — Перерезать им глотки, пока они не перерезали ее тебе.       — Я не хочу вас отвлекать от философских рассуждений, — к ним подошла Сиила с самым уставшим видом, который только может быть у паладина, не спавшего сутки, — но Вольжиф приметил в следующем квартале примечательную парочку сектантов и некую женщину под прикрытием. Что будем делать?       Лакшас недовольно поморщилась и мельком оглянулась, высматривая Камелию, притаившуюся под усохшим деревом. Она заботливо полировала рапиру, мягко удерживая в руках, будто это было самое дорогое сокровище в мире. Ланн не знал, что в этом увидела колдунья, но она недовольно цыкнула и повернулась к воительнице.       — Выдвигаемся сейчас, но не с криками и завываниями, а тихо. Возможно Ирабет подослала шпиона в ряды врага. А если не так, что ж, удастся выяснить нечто ценное из их разговоров.       — Услышала тебя. Камелия! — Сиила отвернулась и махнула аристократке. — Подъем, нас ждет битва!       — А как же твои слова? — Ланн вытащил последнюю стрелу и, аккуратно очистив наконечник от мясистой ткани, убрал ее в колчан. Только после этого он поднял на нее взгляд и покачал головой, парадируя ее интонацию. — «Перерезать им глотки, пока они не перерезали ее тебе»?       — Все очень просто, Ланн, — проговорила она, холодно улыбнувшись. — Терпение — отец успеха. Если ты хочешь перерезать ублюдку глотку, сначала найди подходящий момент для этого.       «Найди подходящий момент». И почему Лакшас не нашла подходящего момента для Ферро? Почему оставила его позади и позволила себя нагнать?»       Единственное, что спасало его от неминуемого безумия — воспоминания о Лакшас. Ланн неконтролируемо погружался в них, цеплялся за ее мелькающий облик, призрачный силуэт, даже холодную улыбку. При первой встрече она ему казалась опасной, не только из-за светящихся голодных глаз, острых зубов и трупного цвета. Она двигалась иначе, говорила иначе, смотрела на мир иначе. Он тогда не знал, сколько живут дампиры, но и представить не мог, сколько Лакшас пережила, через что прошла. «Даму неприлично спрашивать о возрасте», — так отшучивалась она сначала, пока они не стали ближе.       Абсолютная ясность о ее опыте наступила тогда, когда новоиспеченная Командор взялась за управление походом. Никто не стремился скрывать свой страх, явно выказывая неуважение какой-то бледной девчонке. Ланн частенько видел, как генералы, приставленные королевой Годфри, пытались наставить колдунью на выгодный им путь, перебивали на советах и отбрасывали все ее идеи. Только Ирабет и Аневия искренне поддерживали Командора, прекрасно помнив, как сражалась она в «Сердце защитника» и Сером гарнизоне.       Любой бы на месте Лакшас отправил бы зазнавшихся стариков обратно в столицу, но она поступила иначе. На войне надобно использовать любую возможность, так зачем же ей кого-то отсылать, если можно настроить дух полководцев друг против друга? Поговорить с одним, искренне заверить, как его опыт важен для Командора, как она отчаянно в нем нуждается, упомянув между строк, как им мешает другой генерал. После чего провести аналогичный разговор со вторым. И под конец, направить их соперничество в нужное русло, получив безупречный результат в ходе военных действий. Стремление к превосходству над врагом — один из лучших путей совершенствования человека.       Ланн наблюдал тогда за колдуньей и помнил, как хитро и ловко проводила она разговоры, как манипулировала людьми, не моргнув и глазом. Понял он и тогда, что проводила такой ход она не впервые.       Дальнейшие события убедили его в том, что сражалась Лакшас опытно. Речные Королевства — вот ее родина. Наемники, золото, кровь и бесконечные войны за королевские земли. Ему не хотелось думать, кем раньше была его милая жена. Она не рассказывала ему ни о своей семье, ни о былой жизни. Будто попав в Кенабрес, она открыла первую страницу книги, до которой не было ничего.       — Ох, я уже чувствую запах Речных Королевств! — Ланн вздрогнул и, перестав созерцать витиеватую дорогу под ногами, посмотрел на Орсо, шагающего впереди их небольшой группы. Величественная осанка, гордый взгляд лазуритовых глаз и тонкая улыбка. — Необходимо преодолеть Нумерию и… вот оно! Запах гари, разоренные караваны, пачка вонючих бандитов и темные леса, наполненные различными тварями. Я так скучаю, если честно!       — Сначала вы говорите, что Королевства — самое опасное место на свете, а теперь радостно предчувствуете встречу с ним? — Вольжиф недовольно поморщился, почесав затылок. В последнее время он постоянно нервно чесался, да и вообще не стеснялся показывать, как переживает. Дейран был в своем репертуаре. В основном горевал по утраченной репутации и ныл, что они не взяли лошадей. А что до Ланна? Он уже и не знал, что чувствовать, просто шел вперед в надежде как можно быстрее добраться до Мивона и вернуть Лакшас домой. При этом он придерживал магическую кожаную сумку, в которой ютился Цараплот. Сейчас он в основном спал, восстанавливая силы после последней драки, но даже этот факт не успокаивал оракула и вора.       — Видишь ли, парень, я провел там достаточно времени, чтобы полюбить родные края, принимая бурную натуру и природную опасность. Мне пришлось это сделать, — он усмехнулся и неожиданно остановился, поднимая свободную руку. — Минуту, друзья мои. У нас, кажется, гости.       Ланн замер, всмотревшись туда же, куда смотрел и Орсо. Ничего подозрительного: истоптанная дорога, темный лес, шепот ветра, пригибающего травы. Только птицы не пели, что всегда значило чье-то нежелательное присутствие. Он не сразу научился обращать на это внимание, так как в пещерах, понятное дело, птиц нет, а территория вокруг язвы была абсолютно непригодной для жизни. У их дома в лесу, неподалеку от сада, жила пара пересмешников. Монгрел наблюдал за тем, как они вили гнездо, устраивая дом, как охотились, с благодарностью принимали те крошки еды, которые Лакшас выкидывала за дом.       Нет, Ланн, нельзя погружаться в мысли. Оставайся здесь, не там.       — Бандиты? — поинтересовался Дейран.       — Или магические твари? — поддержал его Вольжиф, шагнув вперед. Он наклонил голову, стараясь всмотреться в тени деревьев. — Ничего не вижу…       — Господа! Я знаю, что вы здесь! — громко вскрикнул Орсо и двинулся вперед. Он показательно развел руками в сторону и, улыбнувшись, наигранно поклонился. — Неужели вы меня не узнали? Я с вами из одной кружки пил, песни исполнял! А вы?       Между деревьями промелькнули силуэты, приближаясь все ближе к дороге. Дрогнули кусты малины, справой стороны послышалось шипение и ругань. Вольжиф досадно вздохнул и попятился:       — Это гоблины…       — Для полного счастья нам не хватало только этих мелких засранцев! — Дейран потянулся за арбалетом, но его остановил Орсо, отрицательно покачав головой. — Что, вы и к ним знаете подход?       — К любому знаешь подход, если с ним распивал варево… Не самого лучшего качества, конечно, — он побледнел и не сдержал дрожь, явно вспоминая о прожитом опыте не с любовью и радостью, — но оно того стоило. Зря я с ними небольшой союз заключил, что ли?       — Не знаю даже чему и удивляться, вашему стремлению заводить друзей, или способам, к которым вы прибегаете!       — О, я тот еще уникум! Однажды…       — Может вы отложите светские беседы на другой раз и перейдете к насущным проблемам? — заметил Ланн, наблюдая за тем, как на дорогу выходят мелкие зеленые существа. Ранее он гоблинов не встречал, иначе бы запомнил их жуткие морды, похожие друг на друга, юркую походку и вонь, пришедшую вместе с ними. Они скалились, кряхтели, подвывали и поигрывали кривыми ножами, больше похожими на столовые приборы, чем на нормальное оружие. Проще их убить и идти дальше, но раз их нынешний предводитель решил с ними договориться, он не станет этого делать. Пока что.       — Эй, длинноногий! — гаркнул один из гоблинов и поправил сползающий с широкой головы черепушку, смутно напоминающую голову козы. Он был обвешен странными бусами, больше напоминающие чьи-то зубы. На том месте, где должен быть нос, блестел уродливый шрам, перерезающий лицо на две неравные части. — Ты балакал, шо не пойдешь здеся потом! А ты пришел! Зачем? — Он недовольно засопел, прикусив губу. — Та и привел кого?! Факел мерзкий, черт черный и… козло-гоблин переросток? Тьфу, мерзость какая!       — Не впервой, — фыркнул Вольжиф, но тут же поспешно отошел за спину Дейрана, зажимая нос пальцами. — Уах, ну и аромат…       — Браво, Ланн, ты не пришелся по вкусу даже гоблинам! — тут же пропел аазимар, не упуская шанса поддеть друга.       — О, граф, мне не привыкать. А тебя вот впервые факелом называют. Эй, гоблин! — Он наклонился вперед и, заглянув в желтые глазки существа, покачал головой. — Он еще и моется каждый день, пахучей водой себя обливает! Мерзость?       — А я думаю, чей-то так воняет! Блевотина! — Гоблин схватился за живот и рыгнул, изображая рвотные позывы. Гоблины за ним, столпившиеся в кучу, тут же повторили за своим предводителем, карикатурно падая на землю, изображая предсмертную агонию. — Ниче, хоть и длинноногий ты, но думаешь прям как я. Наш, хоть половина и козлиная. Одного хорошего привел, длинноногий! Остальные — дрянь!       — Нашел себе друзей по разуму, получается, — оракул покачал головой, — удивительно! Может ты на самом деле и впрямь гоблин?       — А ты все-таки факел?       — Мои прекрасные друзья! — Орсо поднял руки, обращаясь к гоблинам. Те тут же с интересом уставились на него, включая их главаря. — Видите ли, я держу путь, с моими не самыми прекрасными товарищами, домой, в Речные Королевства! Я прекрасно помню, что в уплату за проход я вам оставил маленький подарок. Фиолетовый такой камушек… Блестящий и магический! — Он наклонился вперед и протянул раскрытую ладонь. — Благодарю за хранение, но теперь я вынужден попросить вас вернуть его мне.       — Эк, че это мы те должны возвращать! Не помнить такого!       — Не помнить! — вторили главарю гоблины.       — Подумайте очень хорошо, мои маленькие зеленые друзья. Помнится мне, тот тролль, желающий перекусить вами всеми, обитает где-то неподалеку. Оскорбите меня… Что ж, я не буду мешать ему готовить гоблинский суп. — Ланн не видел его лица, но судя по тому, как стремительно бледнели твари, взгляд у него был вовсе не дружелюбным. — Камень, будьте так добры.       — А-а! Тот блестящий красивый… Помнить! Его… украсть людишки! — пискнул тот, что постоянно размахивал костяной булавой из стороны в сторону. Другие гоблины тут же поддержали его и стали лезть вперед, постоянно перебивая друг друга и ругаясь.       — О! Да! Дылды здоровенные! В шкурках, с луками, говорят странно. Орут!       — Воняют!       — Псинами пахнут!       — Уроды!       — Козлы!       — Го…       — Я понял! — гаркнул Орсо, потирая переносицу. — Где мне их искать?       — Под деревом из цветочков вонючих, тьфу! — Вожак сплюнул и показал сморщенный язык, весь в язвах и мелких порезах. — Знают, мы туда не ходоки, вот и расселись.       Мужчина кивнул, сдавленно улыбнулся и наигранно поклонился, уже в который раз за день:       — Как с вами приятно вести беседы, мои вонючие союзники! Что же, я накажу нарушителей спокойствия и заберу камень обратно. А вы нас без проблем пропустите, не так ли?       — Конечно, длинноногий! — Гоблины, шипя, толкаясь и ругаясь, расступились, освободили проход и, повторяя за человеком, также наигранно поклонились. Ланн двинулся вперед, следом за воителем Алдори, внимательно наблюдая за зелеными мордами гоблинов. — Быстрого пути. Не помрите там. А вы, — вожак плюнул в сторону проходящего мимо Дейрана, на что тот посмотрел с легким отвращением, — лучше уж подохните в канавке, больше пользы будет!       — Была бы здесь Лакшас, от них одни косточки остались бы! — фыркнул Вольжиф, поспешив выйти из импровизированного коридора гоблинов. Орсо, обратив на него усталый взгляд, пожал плечами и двинулся следом. — Мы потратили на них слишком много времени.       — И все вас тянет на убийства! Вы не поверите, сколько всего можно сделать, прибегая к дипломатии и искусству красноречия!       — Сказал человек, прирезавший капитана стражи, — хмыкнул Дейран, оглядываясь назад. Зеленая масса двинулась обратно к кустам малины, следом шмыгнула к деревьям, пропадая меж стволов. — Соглашусь с Вольжифом, проще было их убить.       — Так бы мы не узнали, где мой драгоценный камень. А он, поверьте, еще нам пригодится!       — Как же? — Ланн провел чешуйчатой рукой по шее, слегка размял затекшие мышцы, стараясь хоть немного расслабиться. Куда уж там, напряжение так просто не уйдет. Становится только больнее, когда в голову лезут воспоминания о мягких руках Лакшас. Как ее пальцы касаются его спины, обжигая непривычной прохладой, поднимаются выше к шее. Она не оставляла без внимания ни одну из его сторон, старательно гладила чешуйки, чувствуя, как пульсирует кровь под ними, согревала человеческую часть, подушечками пальцев обводя шрамы и мелкие царапины. Плавные движения, приносящие настоящее удовольствие и покой.       Не время об этом думать. Не время.       — Это подарок от моего близкого друга. В камне заключен небольшой источник магии, позволяющий преодолевать огромные расстояния буквально за секунду. Те-ле-пор-та-ци-я! — произнес Орсо, довольно вытягивая гласные. — Вернем его — получим шанс быстро добраться до Мивона. Чем не план?       — Зачем вы отдали столь драгоценный камень гоблинам? — Вольжиф обернулся и скривился. — Вы же прекрасно понимали, что они его потеряют!       — А об этом, пройдоха, тебе переживать не надо! — Мужчина махнул рукой, будто потерял не драгоценный магический артефакт, а сущую безделицу. Поражало такое отношение не только тифлинга, но и Дейрана, с сомнением наблюдавшего за представлением. — И так, друзья мои, ускоримся, а то мы пропустим все веселье!       — Для кого веселье, для кого Бездна… — тихо фыркнул Ланн, искренне надеясь, что его никто не услышал.