Не герой

      — То есть ты в пятнадцать лет сражалась лицом к лицу со взрослыми мужиками? — уточнил Тони, откусывая пиццу.       Гермиона хотела просто рассказать ему о войне, но сперва ей пришлось объяснить, кто такой Гарри, почему он так важен и как она с ним связана. И, конечно же, Тони задал миллион вопросов, и, естественно, это заняло больше времени, чем она изначально предполагала. Примерно через час она предложила заказать пиццу, и они вместе отправились в город, чтобы забрать ее из местной пиццерии. Им пришлось миновать место, где взорвалась Шерил, и она видела панику в его глазах, когда они проходили мимо огромного кратера на улицах и очертаний на стене. Оба раза она торопила его, пытаясь продолжать разговор в попытке отвлечь от всего происходящего. Гермиона надеялась, что его не накроет приступ паники.       Когда они вернулись, она продолжила историю с пятого курса, и, как и на каждом этапе истории до сих пор, он был озадачен тем, насколько юной она была, когда пережила свои приключения с Гарри.       — Да, мне было пятнадцать.       Тони покачал головой.       — Не могу себе представить... бросать, как ты их называла, заклинания? В детей.       — Это были не просто безобидные заклинания. Это были проклятия. Проклятия, предназначенные для убийства, — уточнила Гермиона.       Тони подавился кусочком, который только что откусил. Как только он взял в себя в руки, он удивленно уставился на нее.       — Что? С какой стати им пытаться убить вас?! Вы же все были детьми!       — Мы были детьми, мешающими планам Темного Лорда по захвату магического мира, — пожала она плечами. — Да и сами по себе они были довольно темными волшебниками и волшебницами. Ну и мы помогали волшебнику, которому пророчеством было предначертано одолеть Волдеморта. Так что довольно логично, что они пытались остановить нас любыми способами.       — Как же вы оттуда выбрались?       — Дамблдор и Орден появились и спасли нас. Но я успела схлопотать неприятное проклятие в грудь. А Гарри эта схватка стоила жизни крестного. Некоторое время после этого он был сильно расстроен. Но потом мы вернулись в школу, а Дамблдора восстановили в должности. И мы отправились на летние каникулы.       — И ты в порядке? — Тони наклонился вперед. — Из-за проклятия? Ты в порядке?       — Тони, — улыбнулась она. — Это было шестнадцать лет назад, и я сижу прямо перед тобой.       Тони слегка улыбнулся, качая головой.       — Ты же знаешь, что я имею в виду. Есть ли какие-то долгосрочные последствия? Что это вообще было за проклятие?       Гермиона пожала плечами.       — В том-то и дело. Никто не знает, чем в меня попало. Этот вопрос годами ставит в тупик всех целителей и авроров, магические правоохранительные органы. Они не знают, чем он меня ударил. Им удалось залечить рану, но...       — Но? — требовательно произнес Тони.       — Но, — тяжело вздохнула она. — Кажется, авроры с недавних пор стали считать, что, возможно, какое бы проклятие он ни наложил на меня, оно оставило на мне своеобразный след, и всякий раз, когда я пользуюсь магией, он может узнать мое местонахождение.       — Подожди-ка, — начал он, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Что ты имеешь в виду? Как он может найти тебя? Они еще не арестовали этого волшебника? По сути же, он военный преступник. Разве у вас, магов, нет тюрем?       — Тюрьмы есть, но авроры не могут найти его даже спустя столько лет. Он всегда на шаг впереди Аврората. После войны он начал забрасывать меня письмами, в которых угрожал мне, советовал оглядываться по сторонам, поскольку собирался прийти и закончить начатое. Письма приходили еженедельно. Я сразу же сообщала аврорам, чтобы они попытались отследить его по ним, но как только появлялась зацепка или направление, выяснялось, что это тупик. Его там уже не было. А затем письма стали приходить сперва ежемесячно, потом раз в два месяца, а затем раз в год. Я постаралась начать двигаться вперед. Мы с Роном, — она остановилась, пытаясь сглотнуть комок в горле. — Мы с Роном поженились. Он начал работать со своим братом в магазине шуток, я работала в Министерстве на одной из рядовых должностей. Мы были счастливы. Вскоре я забеременела, — Гермиона прервалась, ее голос дрогнул. — Прости, просто дай мне минутку.       Тони наблюдал, как она дрожащими руками вытирает слезы. В этот момент ему вспомнился канун Рождества. Свитер, который она дала ему надеть. Свитер с огромной буквой "Р" спереди. И было очевидное отсутствие признаков того, что в доме жил ребенок.       — Гермиона? Что произошло?       — Мы гуляли по Косому переулку, когда прямо перед нами появился мужчина в капюшоне. Он ничего не сказал, просто поднял палочку и бросил в нас проклятие. Рон, — всхлипнула она. — Рон среагировал быстрее, чем я, прыгнул прямо передо мной и своей палочкой оттолкнул меня с пути, а затем повернулся и попытался выставить щит, но проклятие попало в него. Он умер, не успев коснуться тротуара, — она начала истерично всхлипывать.       Тони оказался на коленях прямо перед ней, прижимая ее к себе.       — А ребенок?       — Срок был не очень большой, мы даже не успели никому рассказать. Целители решили, что стресс от потери мужа привел к выкидышу.       Тони выругался, крепче прижимая ее к своей груди. Он обнимал ее, пока она плакала, и не мог не вспомнить о том, что было несколько недель назад, когда он думал, что потерял Пеппер в пожаре. Ощущение, как будто его сердце физически вырвали из груди. Это было наиужаснейшее чувство, которое он когда-либо испытывал, и он был полон решимости никогда больше его не испытывать, и именно поэтому оставил роль Железного человека. И вот эта женщина, которая выросла в разгар войны, пережила ее, вышла замуж за любовь всей своей жизни, а затем его и их нерожденного ребенка отняли у нее в мирное время. Она даже не искала опасности, а у нее просто отняли все. С чего, черт возьми, он решил, что с ним не случится то же самое? Не глупо ли было уничтожать все костюмы, единственную вещь, которую он мог бы использовать, чтобы защитить себя и Пеппер от негодяя, намеревающегося уничтожить его? То, что он решил перестать быть Железным человеком, не означало, что все просто примут к сведению и оставят его в покое. Что, если он тем самым совершил огромную ошибку и сделал его и Пеппер еще более уязвимыми, чем раньше?       Гермиона перестала плакать и отстранилась, яростно вытирая лицо руками.       — О боже, мне так жаль, я не думала, что так сорвусь, да и залью тебя слезами.       — Не извиняйся, — заверил ее Тони. — Никогда не извиняйся за то, что оплакиваешь своих близких.       Она слабо улыбнулась ему.       — Спасибо. Спасибо, что просто выслушал.       — В любое время, — просто сказал он. — Итак, они поймали этого парня?       Она покачала головой.       — Нет, и именно тогда я решила переехать сюда. Начать все сначала. Жить как маггл. Я просто больше не могла оглядываться через плечо. Не могла выносить жалостливые взгляды своих друзей или всего остального магического мира, ведь я была чертовой Героиней войны и гребаной знаменитостью. Так что я собрала вещи и переехала сюда.       — И теперь ты уезжаешь потому, что они поймали его? — с надеждой в голосе спросил Тони.       — Я уезжаю из-за того, что когда я воспользовалась магией, чтобы спасти нас от взрыва Шерил, по словами Гарри, я фактически послала приглашение в гости Долохову, Пожирателю Смерти, который проклял меня и, вероятно, убил Рона. Он не пытался связаться со мной, но в тот момент, когда вернулась домой после Рождества, я подала заявление на увольнение и начала паковать вещи. Процесс этот не быстрый, и хотя Гарри и уверен, что из-за щитов вокруг дома Долохов не сможет найти меня, но паранойя слишком сильна, чтобы пользоваться магией. Не хочу подавать ему даже малейшего сигнала, способного точнее выдать мое местоположение.       — Погоди-ка, то есть этот чокнутый Пожиратель все еще пытается добраться до тебя? Откуда ты знаешь?       — Потому что я все еще получаю письма от него раз в несколько месяцев.       Тони простонал, потирая лицо руками.       — И куда ты направишься?       Гермиона пожала плечами.       — Еще не знаю. Гарри предложил мне комнату в своем доме, но, несмотря на то, что его дом огромен, я не хочу навязываться. Родители Рона предложили мне остановиться у них, но не знаю, смогу ли жить там. Там слишком много удивительных воспоминаний о нашей с Роном жизни сразу после войны. Так что я не знаю. Это первый раз в моей жизни, когда у меня нет никакого плана. Так что я не знаю, что буду делать, поскольку я застигнута врасплох, просто не знаю.       — Поехали со мной в Башню Старка в Нью-Йорке, — выпалил Тони быстрее, чем даже успел подумать.       — Что? — переспросила Гермиона.       — Поехали со мной в Башню Старка в Нью-Йорке, — повторил он, только с большей уверенностью. — Комнат там предостаточно. Мой дом в Малибу теперь на дне океана. Так что я живу там постоянно. Только я, Пеппер и Брюс там прямо сейчас. Так что ты точно никого не стеснишь и не помешаешь никому. У меня самая современная система безопасности, и ты сможешь добавить любую магическую мумбу-юмбу, которая тебе нужна, чтобы держать этого Пожирателя подальше, к тому же это Нью-Йорк. Это огромный город, сможешь работать где и кем захочешь, а можешь вообще не работать. И не нужно платить аренду. Так что скажешь?       Гермиона посмотрела на него, прикусив губу. Предложение было крайне заманчивым. Ведь он был прав. Нью-Йорк огромен. Он был огромен не только для магглов, но и являлся пристанищем для одной из самых больших популяций волшебников в Соединенных Штатах. Она легко смогла бы начать бизнес по продаже зелий по почте из Башни, и ей даже не нужно было бы выходить на улицу без крайней нужды. И это стало бы хорошим плацдармом для нее, пока она не станет крепко на ноги и обдумать свои следующие шаги, и там ей определенно ничего не будет напоминать ей о Роне. Но, с другой стороны, она, по сути, будет жить рядом с мужчиной, который ее привлекал, и к тому же с его девушкой, что по определению чертовски неловко. Конечно, возможно, если она будет чаще находиться рядом с ним, это излечит ее от этой влюбленности. У него наверняка есть какое-то качество, способное подавить ее интерес. Или пребывание рядом с ним только подольет масла в огонь. Она посмотрела в его глаза и встретилась с искренним, почти умоляющим ее согласиться взглядом.       И Гермиона сдалась.       — Хорошо, я согласна.       Тони расплылся в улыбке.       — Отлично! Я останусь и помогу тебе собрать вещи.       — В этом нет необходимости…       — Я настаиваю. К тому же, так я смогу верно оценить масштабы и вызвать грузчиков, чтобы перевести твои вещи в Нью-Йорк. Они отправятся своим путем, а мы полетим на моем самолете. И мне не придется его отправлять за тобой позже.       Гермиона с улыбкой покачала головой.       — Ты ведь помнишь, что я ведьма? Легким взмахом палочки я могу заставить свои вещи собраться и уменьшить их настолько, что все вот это поместится в моем рюкзаке, а затем просто аппарирую в Нью-Йорк и доберусь до твоей печально известной башни.       Тони лишь улыбнулся на это.       — Это, конечно, верно, но разве это весело?       Гермиона засмеялась, и Тони присоединился к ней, направляясь к коробкам. Он уже собирался начать складывать некоторые из ее тарелок в коробку, когда снова повернулся к ней с серьезным выражением лица.       — Когда мы впервые встретились, ты смогла распознать, что у меня был кошмар, потому что сказала, что у тебя есть опыт с ними. Твои кошмары, они о том дне, когда... — он замолчал.       Она покачала головой.       — Иногда, но не часто. Нет, мои кошмары о кое-чем гораздо более худшем.       Тони покачал головой, поворачиваясь к ней лицом.       — Что может быть хуже этого?       Гермиона глубоко вздохнула.       — В последний год войны, который должен был стать моим седьмым и последним годом в Хогвартсе, Гарри, Рон и я были в бегах. Волдеморт, одержимый идеей убить Гарри, захватил Министерство и систематически пытался избавить мир от таких людей, как я, маглорожденных. Так что мы были в бегах, живя в палатке в течение нескольких месяцев. Мы узнали, что на имя Волдеморта было наложено проклятие, и были так осторожны, чтобы не произносить его вслух, пока не прокололись. Сразу же появились егеря и схватили нас. Я смогла замаскировать Гарри настолько, чтобы вызвать сомнения в его личности. Они отвели нас в место, где скрывались Пожиратели Смерти. Где меня пытали, — она замолчала, делая глубокий вдох. — Пожирательница Смерти, Беллатриса Лестрейндж, пытала меня на полу в доме своего шурина, потому что думала, что мы что-то украли из ее хранилища. Она использовала проклятие, Круциатус, от которого создается ощущение, что по твоему телу пробегает электрический разряд. А так же воспользовалась проклятым кинжалом, чтобы вырезать "грязнокровка" на моей руке, как напоминание о моем месте в этом мире. Но потом меня спас домовой эльф, который пожертвовал своей жизнью, чтобы мы трое выбрались из мэнора живыми и смогли выиграть войну. Вот о чем мне снятся кошмары даже четырнадцать лет спустя.       Тони покачал головой.       — Черт. Неудивительно, что ты с такой уверенностью можешь говорить, что понимаешь мои чувства и эмоции. Ты через это прошла. Блядь. Из всех вещей, которые, как мы выяснили, у нас есть общего, так это быть замученным чертовыми сумасшедшим — это не то, что лично я бы выбрал, — отшутился Тони, пытаясь разрядить обстановку.       — Угу, каковы были шансы, что из всех людей, с которыми ты мог повстречаться здесь, в Роуз-Хилл, была та, кто почти точно знает, что ты испытываешь?       Тони покачал головой.       — Не знаю, но я рад, что звезды сошлись и мы встретились, потому что уверен, мы будем отличным подспорьем друг для друга, — он одарил ее улыбкой, и Гермиона улыбнулась ему в ответ, возвращаясь к коробкам. — Ну что ж, не ускориться ли нам со сборами, чтобы поскорее убраться из этого городка?